В поисках неудачника

Для начала Сергеев поймал первое попавшееся такси (заметьте, он не ловил второе или третье — эти конспиративные штучки его пока совершенно не волновали) и поехал, больше для очистки совести на Фландрскую улицу. Как он и предполагал, мсье Дюваля дома не было. А словоохотливая консьержка за пару евро сообщила, что мсье Ив отсутствует на своей квартире уже третью неделю.

Этим же такси Сергеев перебрался на банковскую улицу, где, как вы понимаете, находится Национальный банк государства Бельгия, осмотрел громаду гражданского благополучия в этом благополучном, более чем, государстве. Впрочем, по Бельгии мировой финансовый кризис тоже ударил, вот только не было такого жуткого ажиотажа в связи с этим грозным ударом. Нацбанк делал свою работу, правительство — свою. А присутствие королевской власти дарило надежду на то, что к худшему ничего не изменится.

Впрочем, Сергеев понимал, что этот взгляд является просто беглым взором стороннего и совершенно равнодушного наблюдателя, коим, он, собственно говоря, и является, а потому, ошибочен. Скорее всего, кризисные явления есть, и очень серьезны. И бельгийцы работают над преодолением кризиса, не покладая рук. Но все-таки работают, а не рвут власть друг у друга, как наши украинские политики. «Какое все-таки сволочье правит нами». — В который раз за короткое время пребывания на бельгийской земле подумал Сергеев.

Он заметил этого человека еще около здания компании. Сейчас он снова возник недалеко от Сергеева. Подумав немного, Сергей направился к банкомату, в котором снял сотню евро. Когда наш герой отходил от банкомата, он успел услышать: в семнадцать-ноль-ноль. Ну что же, время не поджимало. Можно было устроиться для чаепития в каком-то кафе, скорее всего, стоит для этого пройти на Лувенскую площадь, говорят, она своеобразна и довольно привлекательна. И на ней масса кафешек.

Надо сказать, что количеством кафешек. Лувенская площадь не впечатлила, скорее всего, это говорили про совсем другую площадь. Плохо. Старею, раз начал забывать информацию — выругал себя Сергеев. Однако подходящее заведение со столиками на тротуаре нашел. Столик как раз был на одного, максимум двух человек и то, если двое будут пить только одну чашечку кофе на двоих. Поколебавшись минут пять-шесть, он заказал капуччино и несколько пирожных. И то, и другое были превосходного вкуса. Пирожные таяли во рту, а кофе был достаточно крепок и с хорошей пеной. Вообще-то уже было время ленча. Но именно сейчас следователь страховой компании мог заняться своими прямыми обязанностями и сделать несколько важных звонков. Пришлось звонить долго, один человек все не находился. Сергей с грустью подумал, сколько денег ушло на роуминг, но потом собрался и нашел наконец-то нужного человека. Стараясь не слишком растягивать телефонное удовольствие, Сергей все равно вынужден был проговорить по телефону не менее получаса. Тут он с грустью понял, что трубка уже почти полностью разряжена. А это было уже очень неприятно. Главное, что следователь так и не помнил, бросил ли он запасной аккумулятор во внутренний карман, что же, как раз представился удобный случай проверить память. И вообще, что-то по выходу на пенсию расслабились вы, Сергей Сергеевич! А не пора ли возвращаться на военное положение? Кажется, самый раз!

Сразу же после пирожных переходить к ленчу не хотелось. Сергеев прошелся к площади свободы и недалеко от королевского цирка нашел местечко, где смог вкусно и недорого пообедать.

Времени оставалось еще с избытком, но Сергей решил пойти в музей современного искусства заранее. Как всегда в таких случаях, он выбрал маршрут пешкодралом с таким расчетом, чтобы сделать маленький маневр и пройти еще и мимо музея Классического искусства: очень уж хотелось полюбоваться этой громадой работы Балата. Предчувствия его не обманули: дворец графов Фландрских впечатление производил и без этих четырех скульптур на его фронтоне (Музыка, Архитектура, Скульптура и Живопись), но само здание производило колоссальное впечатление собственной, особенной гармонией и силой. Посмотрев на мясистую физиономию Рубенса, Сергеев быстро пошел к музею Современного искусства.

В музее его интересовали работы импрессионистов. Из всех направлений искусства последних двух веков импрессионизм больше всего нравился Сергею. Как-то так получилось, что его взгляд на мир в чем-то совпадал со взглядом импрессионистов, а из всех импрессионистов ближе всего по духу к старине Сергееву был Анри Матисс.

Это было хорошо, что сейчас только начало двадцать первого века и импрессионистов не успели перевесить в музей классического искусства. Из всех этих художников Сергеева больше всего восхищал Матисс. И не потому, что увлекаться западными художниками было какое-то время модно, нет, просто Сергеев видел, в какой силой передает этот человек окружающий мир. Помнится, в Эрмитаже он застыл около прекрасного «Танца» кисти Мастера. Картины, заказанной Матиссу великим русским меценатом. Он смотрел на это поразительное синее небо, такое синее-синее, просто кусок полотна залитый яркой синей краской и ничего более, на эту зеленую-зеленую траву (кусок холста просто залитый яркой зеленой краской), и на эти ярко-красные фигуры, где-то уродливые, где-то угловатые, такие неправильные, неправдоподобные и такие невыразимо прекрасные в том самом ДВИЖЕНИИ, которое и составляет смысл нашего существования. А рядом с этим полотном была картина, которую художник назвал «Музыка». И те же фигуры — красные, на синем и зеленом фоне, только застывшие, с черными ртами, которые издавали звуки музыки. И было какое-то волшебство, что-то такое, что нельзя выразить словами, потому как ничего, кроме искусствоведческих штампов не приходит в голову. Было что-то такое, что обычно называют «божественным дыханием» в этих незамысловатых картинах. И сила этого дыхания была такова, что даже непосвященный мог ощутить его, если только попадал в его такт, резонанс… И кто-то слышал эту чудесную музыку, а кто-то ощущал то легкое дуновение, которое вызывают танцующие в хороводе, который проносится мимо тебя и устремляется куда-то туда, в даль, в неизвестное, в саму Вечность.

Теперь Сергей захотел посмотреть на картины художника, которые хранились в Брюсселе, он был уверен, что бельгийская коллекция Матисса была почти такой же значительной, как и парижская, во всяком случае, не хуже Эрмитажа. Однако же, зала Матисса не было вообще. Он нашел зал, посвященный импрессионистам и там натолкнулся на картину «Интерьер в красных тонах». Это была работа 1946 года, поздний Матисс, как говорят специалисты, когда художник уже устал от классических форм импрессионизма и все больше уходил к первобытной простоте и выразительности, где главную роль играли геометрия очертаний и точность цветовой гаммы.

Правда, быть в музее Современного искусства и пройти мимо картины Давида «Смерть Марата» было бы верхом невежества. Этот шедевр, который много лет принадлежал Бельгийскому музею современного искусства был чуть ли не главной приманкой для туристов. Почему-то смерть и кровь всегда больше всего привлекали человеческое внимание.

Большое полотно Давида большого впечатления на Сергея не произвело. Возможно, фотографический принцип изображение места трагедии, где не было и намека на правду, как-то отталкивало взгляд профессионала, может быть, как профессионал Сергей слишком хорошо знал истинное нутро смрти и истинную ценность большинства профессиональных революционеров? Но когда он рассматривал эту смерть к нему подошли.

— Вам не кажется, что вы выбрали весьма символичное полотно: тогда со смерти Марата началась смерть французской революции. А наша первая встреча совпала с началом смерти Советского Союза. Помните?

— Да, Андре, помню.

— Странно, вы подцепили меня тогда именно на идеологии. Сыграли на том, что Россия переживала плохие времена.

— Андре, я сейчас в отставке.

— Вот как?

— Да, мой приезд не связан ни с вами, ни с вашими теперешними связями и работой. Мне не известно об этом ничего.

— Вот как?

— Мой переход из КГБ СССР в СБУ был непростым переходом. Все связи я оставил в России. Докладная записка о моей встрече с вами тоже, скорее всего, осталась всего лишь докладной запиской, если кто-то вообще успел ее прочитать.

— Вы хотите сказать, что о наших… договоренностях… никому не известно?

— Это не так. Было известно. Докладная записка пылится где-то в архиве. Если на вас не вышли, следовательно, или эта информация потеряна, или…

— Или что?

— Или вас «законсервировали» до лучших времен.

— Приятно чувствовать себя фламандской селедкой…

— Говорю как есть.

— Вы всегда были со мной обезоруживающе откровенны.

— Да, поэтому могу сказать вам, что встреча со мной была, скорее всего, ошибкой. Думаю, за мной приглядывают. Не следят, не ведут, но приглядывают. Если начнут что-то копать, может быть и докопаются.

— Возможно, что и так. Да, я не знаю цели вашего приезда. Скорее всего, вы и не откроете мне ее.

Сергеев утвердительно кивнул в ответ головой, мол, не открою.

— Но если вам понадобится какая-то помощь, обращайтесь, сейчас я имею некоторые возможности. Вот номер мобильного.

— Запомнил. Благодарю вас, Андре. Всего хорошего.

— И вам всего наилучшего, Серж.

Глава четырнадцатая

И это они называют свиданием!

Встреча с Андре вызвала у Сергея множество чувств, и пришли воспоминания о его командировке, как раз перед распадом СССР… Господи, как же это все было давно!

В любом случае, настрой на спокойное лицезрение картин пропал. Надо было бы осмыслить последнюю встречу и решить, насколько ему удалось не ввязаться в вечную игру спецслужб. Или это иллюзия, что он вообще был вне игры?

Что-то все получается не так, слишком все просто и в тоже время, его не покидает ощущение, что все слишком-слишком сложно. А разгадывать многоходовые комбинации специалистов спецслужб — это не самый сильный конек Сергеева, ему своей работы хватало. Вот, например, встретиться, завербовать, найти к человеку подход, нащупать какие-то общие темы, тут Сергей всегда был на высоте. Сочетание хорошего знания психологии, высокой эрудиции и здоровой наглости, наложенное на простецкую физиономию часто давали выигрышную комбинацию.

Что же, получить наслаждения от искусства не получиться, так хоть какую пользу извлечь от шатания по музею! И Сергей стал просто прохаживаться из зала в зал, стараясь определить, нет ли за ним слежки. Слежки не было точно. Не все навыки были растеряны. А пока надо было пробраться поближе к выставочному залу. Кажется, выставка Уорхолла на первом этаже.

Итак, Андре Вильяр. Он был человеком, который занимался поставками оружия. Француз. Левые убеждения в семье. Подходящая мишень для вербовки. Сергей работал с ним ровно три месяца. И на третий месяц они договорились о сотрудничестве. Жаль только, что уже через три дня после их встречи Сергей был отозван в Москву, а потом был переведен в Киев. Значит, сейчас Андре серьезно продвинулся. Но в чем? В торговле оружием? Тогда он вряд ли стал с такой тревогой следить за мной. И потом. Андре знал о моем приезде заранее. Как? Почему? Почему ему понадобилась эта встреча? Черт подери! Столько вопросов, и нет ни одного ответа. И кто в конце-концов убил Лору Пальмер? Да уж, в жизни судьба так порой напутает, что Твин-Пикс просто отдыхает… Интересно, где же сейчас работает или служит Андре? И кому задать этот вопрос? Или никому лучше его не задавать. До поры, до времени. Наверное, пусть это останется маленькой тайной. В конце-концов, на фоне больших тайн и громадных денег, которые стоят за ними, эта тайна кажется пустяковой.

А вот и она. Уже ждет. Пришла на две-три минуты раньше. Это что, интерес? Или профессиональная привычка? Нет. Вот насчет профессионализма могу поспорить. Скорее всего — выскочка. Как это в фильме? Стали продвигать по профсоюзной линии? Что-то вроде того. Но есть в этой женщине то, что называют силой характера. И пока что она меня не видит. Это хорошо. Еще двадцать секунд. Точно. Теперь ровно без четверти.

— Николь…

Она резко оборачивается, хотя достаточно было бы поворота головы — Сергей не за спиной у нее, а немного сбоку. Правда, он так выбрал это немного сбоку, чтобы из ее поля зрения выпадать, но это, скорее всего, следует отнести в ЕГО профессиональным привычкам, нежели к ее недоработкам.

— Сергей. Вы пригласили меня сюда, чтобы я полюбовалась на Мэрилин Монро?

— Ну что вы, какое тут любование. Просто воскрешаю старые добрые привычки и традиции. Судя по всем вашим материалам, они мне пригодятся. И очень скоро.

— Что вы имеете в виду?

— Николь, я не поверю, что вы не понимаете. Не косите под дурочку, у вас это все равно не получится.

— Ну что же, если нас не интересует многократно раскрашенная Мэрилин, то что же нас интересует, скажите, Серж… Можно, я буду вас называть так, на французский манер, а то Сэргэй, это звучит для моего уха…

— Не возражаю, Николь.

— Хорошо, Серж. У вас есть что-то новое для меня?

— Ну, конечно, есть. Одна новость хорошая, вторая — плохая. С какой начнем?

— С плохой.

— Вы не мазохистка, Николь.

— А что, вы бы начали с хорошей, Серж?

— Нет, мне было бы все равно.

— Вы выиграли. Прошу вас, скажите ваши новости.

— Лиза Хаимзон отправилась две недели назад на лечение в какой-то санаторий. Это все, что про нее известно. К ней приехал кто-то из Израиля, она заскочила к своей подружке и сообщила, что Марик оплатил ей лечение в каком-то шикарном санатории и она немедленно уезжает. Соседке она оставила ключ, чтобы та поливала вазоны и кормила кошку.

— Что еще?

— Самое грустное в том, что кошка отказалась от еды и умерла.

— Умерла?

— Скорее, околела, ведь так правильнее говорить о животных?

— Простите, это что, юмор?

— Скорее, сарказм.

— Тогда вам небезынтересно будет узнать, что Фаина Кремер, гражданка Австралии в свой родной Сидней не возвращалась. Во всяком случае, пока что. Она оформила шенгенскую визу, а неделю назад была зарегистрирована в австрийском консульстве, в общем, где-то катается по Европе.

— Понятно.

— Поисками займутся лучшие детективы.

— В этом я как раз и не сомневаюсь.

— А что у вас хорошего?

Сергей резко остановился. Они наконец-то дошли до разноцветных Мэрилин.

— Не понимаю я этого. Стар стал, наверное, а вы?

— Мне это понятно, но я не в восторге. В этом нет души.

— Вот как? Интересное суждение.

— Серж, прошу вас, не томите меня.

— Хорошо. Я-то не садист, раз вы не мазохистка.

— Простите?

— Просто садист идеальная пара мазохистке.

— Это опять юмор?

— Нет, это грубая проза жизни.

— Ну, Серж…

Голос Николь стал почти умоляющим.

— Вот телефон. Это Николай Аверьянов. Он известный астроном, правда, увлекся в свое время изучением НЛО, стал вроде как астрономом-диссидентом.

— В смысле?

— Ну, официальные астрономы, академики его сильно критиковали, перестали печатать, зато имеет широкие связи среди астрономов-любителей. У него даже своя радиостанция есть, он с некоторыми поддерживает связь в волновом режиме.

— И что?

— Он согласился помочь. Тем более, что что-то про этот метеорит он припоминает. Теперь вы ему позвоните, если его устроит ваше предложение, думаю, его память начнет творить чудеса.

— Это мобильный?

— Нет, домашний. У него нет мобильного телефона. Поэтому проявите настойчивость. Да, во время наблюдений трубку не берет. Фотографирует. Так что звонить ему начните с раннего утра, чтобы он еще спать не лег. Попадете в этот временной отрезок, считайте, что вам повезло.

— А что нужно, чтобы удача стала более явной?

— Просите, чтобы над Питером прошел дождь. Правда, в такие минуты у Коли настроение портится. Не знаю, будет ли это лучше. Но, что есть, то есть.

— Ваши планы и что вам нужно?

— Машина — это ясно. Второе. Нужно три группы наблюдателей. Независимые. Одна берет под наблюдение яхту, вторая — дом, третья — сам объект. Постоянная видео- и фото-съемка. И еще, можно как-то побыстрее узнать, кто из известных борцов за свободу Чечни находится сейчас в Брюсселе?

— Я постараюсь.

— И кто из этих борцов связан с террористами. Хорошо?

— Я постараюсь.

— Великолепно. Мне нужно будет несколько жучков, диктофон, карта Ронсе и окрестностей, лучше всего из тех, которыми пользуются военные: они самые подробные.

— Серж, у нас карты достаточно точные и невоенные.

— Знаю. Но самые подробные все-таки у них.

— Постараюсь. Это все?

— Нет, самое главное мы с вами упустили, Николь, что вы будете сейчас делать? Может, составите мне компанию за ужином?

— Извините, Серж, но я вернусь в офис. Через двадцать пять минут докладываю САМОМУ.

— Ах, вот как…