Инкуб. Строптивая добыча

Проблему смены одежды я решила очень просто и остроумно. Всего-навсего прикупив себе несколько штук полностью одинаковых платьев.

Наконец, в карете разместились взбудораженная Лилиан в нежно-золотистом наряде, её величавая мать в вишнёвом и грустный отец в чёрном – мужчины, судя по всему, тоже отличаются предусмотрительностью, потому что их выбор наряда для балов неизменен и не представляет трудности.

Мне также отвели место в углу, и карета тронулась.

Из предместий в самый центр Кроуфорда ехали долго, а прибыли уже затемно. Впрочем, такие балы всегда начинаются вечером, а завершаются далеко за полночь. И это было для меня ещё одним испытанием. Просидеть всю ночь на диванчике у стеночки, наблюдая до головокружения за тем, как Лили кружится в танце то с одним, то с другим партнером, и чувствуя, что ещё немного и заснёшь – то ещё удовольствие.

В общем, я не любила балы. А балы не любили меня.

На них вечно случалось что-нибудь для меня неприятное. Что-то, напоминавшее о прошлом. О жизни, которой я была лишена и к которой никогда не будет возврата. Я всегда готовилась морально заранее, что какой-нибудь аромат, или фигура танца, или случайный разговор вызовут во мне смутные детские воспоминания. И это отзовётся тупой болью глубоко внутри, которую лечить бесполезно.

Этот бал принялся бить рекорды по уровню гадостности прямо с порога.

Мистер и миссис Льюис направились к хозяйке, молодой жене отставного генерала Ормунда, чтобы поприветствовать и восхититься красотой убранства недавно отремонтированного особняка. Я же должна была сопроводить Лили к «загону для молодняка», как я про себя именовала ту часть зала, где собирались дебютантки и их восторженные кавалеры.

Но Лили, развивая крейсерскую скорость, вдруг вырвалась из поля моего зрения и скрылась из глаз.

Я битый час потратила на то, чтобы отыскать её в толпе гостей, наступая на ноги своими нелепыми ботинками и получая очередную порцию удивлённых взглядов. Впрочем, они быстро соскальзывали с меня, не задерживаясь надолго.

Лили нашлась за одной из колонн. С вездесущей Катрин.

В этот раз я была хитрее и решила подойти потихоньку и послушать, о чём они там секретничают. Нутром чуяла, речь вовсе не идёт о милых девичьих пустячках вроде того, кто кому обещал первую кадриль.

- …и ты понимаешь, конечно понимаешь, что мы должны попасться ему на глаза первыми!

- Конечно, конечно, милая Кати! И что я раньше не подумала… пока мы будем танцевать, самые наглые и предприимчивые особы займут место в первых рядах. И после нас просто затопчут!

- Ну так мы должны быть наглее и предприимчивей, и занять места раньше, правда?

Сдавленное хихиканье.

Они порываются идти прочь, но выходя из-за колонны, натыкаются на мой укоряющий взгляд.

Лили кривится так, будто лимон проглотила – весь целиком, с кожурой.

- Опять вы здесь! Что ж вы мне жизни-то не даёте? Я будто в тюрьме с вами, в тюрьме!

Я укоризненно сложила руки на груди. Катрин на всякий случай спряталась за спину подруги.

- Правильно ли понимаю, моя дорогая, что вы решили в первых рядах встретить прибывающего сегодня на бал… особого гостя?

- А вам-то что? – вызывающе вздёрнула подбородок маленькая нахалка.

- Хочу полюбопытствовать, с какой целью.

- Какое вам дело? Вам всё равно не понять! Вам никогда не хотелось свободы. Никогда не хотелось любить и быть любимой. Чтоб голову потерять! Как в романе! Да что я с вами говорю. Вам, наверное, и целоваться-то никогда не хотелось. Смешная старая дева в поношенной шали. Идём, Кати!

И схватив подругу за руку, Лили пронеслась мимо меня.

А я осталась стоять, глядя в пустоту.

Почему? Почему меня так задевает то, что она сказала? Я думала, что давно убила в себе все чувства сожаления. Что моя броня достаточно крепка. Но в последнее время она слишком часто даёт трещины.

Так и вышло, что ко времени прибытия инкуба на бал я едва успела протиснуться к плотной шеренге зевак на краю танцевального зала. Где-то там, мне показалось, мелькнула золотистая макушка моей подопечной.

Меня сдавили со всех сторон локтями так, что я едва могла дышать. До Лили было ещё минимум одно крупное препятствие и два более стройных. А мне ведь её и обратно как-то тащить! В безопасное отдаление. Уж у неё-то нет никаких шансов остаться незамеченной. С таким декольте на грани приличий, которое дальновидная маменька велела сделать доченьке на все платья дебютного сезона. Ибо показать там, без сомнения, было что. И это подтверждал нескончаемый поток приглашений на танец и случайных визитов мимо проезжающих кавалеров на завтраки в «Задумчивых ивах».

Я пропустила момент, когда суета улеглась и толпа разряженных гостей, затаив дыхание, замерла в торжественной, почти благоговейной тишине. Это музыканты сбились ненадолго – но вскоре снова подхватили незатейливый мотив. Смотрела только вперёд перед собой – теперь я абсолютно точно видела негодницу Лили. В первом ряду, естественно! Но продвинуться дальше даже на дюйм не могла при всём желании. Будто корабль, который сел на мель.

Проклятье.

В конце концов делать было совершенно нечего, и я невольно проследила за взглядом толпы, чтобы увидеть, наконец, причину всей суматохи.

Хозяйка вечера медленно шествовала по залу, сопровождая нового гостя. Она была статная, красивая блондинка с горделивым разворотом плеч и наполовину открытой по последней столичной моде спиной. Платье цвета морской волны великолепно подчёркивало достоинства её фигуры и скульптурными волнами ниспадало к ногам. Блеск бриллиантов служил достойной оправой всего этого совершенства. А взгляд богини, сошедшей с небес на землю к грешным людям, великолепно дополнял картину.

Но конечно, вовсе не к ней сейчас было приковано внимание каждого без исключения человека в этом зале.

Да здесь и собрался-то весь Кроуфорд и половина окрестностей вовсе не потому, что всем так уж интересно было увидеть новое убранства особняка.

Хозяйка сегодня намеревалась потчевать гостей особым блюдом. И обеспечить нас пищей для пересудов на долгие месяцы вперёд.

Ещё бы! Живой, всамделишный инкуб входил сейчас с ней рука об руку в танцевальный зал.

Сначала я подумала – ничего особенного.

И ещё – неужели из-за него весь сыр-бор?

Ну да, видный мужчина. Высокий, выше большинства джентльменов в этом зале. Плечи широкие, талия узкая, одет со вкусом… что там ещё входит в обязательный набор образцового красавчика?

Но не до такой же степени, чтобы с ума сходить.

Потом меня заворожила походка. Сама не заметила, как уже неотрывно слежу за грациозной пластикой дикого кота на охоте. Движения плеч, поворот головы, неспешный ленивый шаг.

А ещё отметила, что нормы светского общества по выбору приличных мужских нарядов для бала для него, видимо, не писаны. Потому что камзол на нём цвета алой крови. Вот примерно такого оттенка была вчера капля на моём пальце, который я уколола иглой от неожиданности.

И цвет этот до странности шёл ему. Особенно волосам цвета тёмного золота, какого бывают волосы у блондинов, если их коротко постричь. В беспорядке уложенные, они тоже не вписывались в модные стандарты. Потому что там если не лысина, полагалось помадить и приглаживать частым гребнем волосок к волоску, чтоб пробор сверкал, как колокол у прилежного священника.

А здесь… как будто встал с ночёвки на сеновале, причесался пальцами и решил, что и так сойдёт.

Почему-то эта мысль смутила. Учитывая слухи о любвеобильности инкубов, не исключено, что так и есть.

Хозяйка и особо ценный гость почти уже поравнялись с нами. Она непрестанно вещала о местных достопримечательностях, которые ему необходимо посетить. Инкуб внимал с таким равнодушно-ироничным видом, что мне стало смешно – неужели леди Ормунд не понимает, что единственные достопримечательности, которые он здесь намерен посетить, находятся под юбками местных жительниц?

Зато наконец-то выпала возможность рассмотреть инкуба хорошенько. Красиво вылепленные черты лица, тёмные брови, высокие скулы, прямой нос. Карие глаза, кажется. Выражения разглядеть мне не удалось, потому что он смотрел себе под ноги. Словно рисунок паркета сейчас ему был интересней толпы, которая собралась здесь с одной-единственной целью – пялиться на него, как на зверя в зоопарке.

Вот только все здесь ошибаются. Это мы сейчас в клетках, как стая обезьян.

А он – матёрый хищник, что бродит на воле, где ему вздумается. И чего ему вздумалось именно здесь?

Я задумчиво скользила взглядом по лицу инкуба, отмечая детали. Жёсткую складку возле губ. Едва заметную улыбку. Её можно было увидеть, если не смотреть на лицо в целом, которое было бесстрастно – а только на губы.

Лили сказала, я никогда не мечтала о поцелуях.

Неправда, мечтала! Просто это было так давно, что уже почти забыла.

Интересно, что чувствует женщина, которую целует инкуб. Или инкубы не целуются?..

Хозяйка вечера ещё шла по инерции куда-то вперёд, а её гость уже резко остановился и встал на месте, как вкопанный.

С его лица слетело всякое выражение напускного равнодушия и скуки. Теперь это был хищник, что активно принюхивается к ветру, ловя приносимые запахи. Цепляя острым взглядом лица, одно за одним, перебирая их как колоду карт, он повернул голову направо.

И посмотрел в точности туда, где стояли мы с Лили.

Я испугалась до чёртиков. Будто меня застукали за подглядыванием в замочную скважину. Стремглав развернулась и спряталась за спину ближайшему соседу. Там перевела дыхание.

- Что-то не так? – обеспокоенно спросила хозяйка.

- Нет, что вы. Всё замечательно. Я бы даже сказал, в высшей степени замечательно, - ответил инкуб и продолжил движение.

Мягкие, вкрадчивые интонации его голоса будто коснулись меня, царапнули где-то у сердца мягкой кошачьей лапой, которая прячет остро заточенные кинжалы когтей. Такой голос и есть – самое настоящее оружие.

Я поправила очки, нервно запахнула шаль.

Вот это да!

Вот и увидела настоящего инкуба.

Как же хорошо, что он меня не заметил!

Глава 4.

«Принимая во внимание, что женщины для инкубов – лишь пища, легко понять специфику их отношения к нам. Среди инкубов распространены различные стратегии охоты. Пищевые предпочтения инкуба, как правило, индивидуальны, устойчивы, складываются на протяжении веков. Вернее, мы полагаем, что веков, потому что точная продолжительности их жизни исследователями не установлена. Однако несомненно, что некоторые из них предпочитают только блондинок, другие – только брюнеток, есть среди них те, кого привлекают лишь замужние дамы, или напротив, исключительно девственницы. Наконец, есть среди инкубов и настоящие гурманы, которые тщательно отбирают добычу по им одним известным свойствам».

Леди Мэри Сазерленд. Отрывок из трактата «Об инкубах».

- Он посмотрел на меня! Точно тебе говорю!

Восторженный шёпот Лили слышала не только Катрин, но и добрая дюжина гостей вокруг них.

Как только толпа чуть поредела и дамы с кавалерами стали постепенно разбредаться кто куда по танцевальному залу, я рыбкой нырнула в образовавшуюся брешь и цепко схватила свою подопечную за локоть.

- Пойдёмте-ка со мной!

Она попыталась выдернуть руку, бросая на меня взгляды разъярённой тигрицы, но я была неумолима. В этот раз победа будет за мной, во что бы то ни стало! Мне до смерти надоело терпеть капризы этой соплячки.

Я отвела девчонку в самый дальний угол, где уютные банкетки и столики с фруктами располагали к отдыху после утомительных танцев. Заставила сесть и сама непреклонным цербером уселась рядом. Здесь уже собралась стайка девушек – в основном те, кого из-за не слишком броской внешности или недостаточного приданого редко приглашали танцевать. Лили покосилась на них с таким видом, будто она была розой, которую по нелепой случайности воткнули в пучок укропа.

- Передохните, дорогая! – елейным голосом сказала я. – Вы покраснели, в зале душно. Маменька велела мне следить за вашим здоровьем. Заодно повторим правила этикета. Кажется, у нас с вами сегодня тема «Скромность и добродетельность как необходимые качества юной леди».

Наши соседки по «углу неудачниц» спрятали улыбки за веерами и чашечками чаю. Лили была в ярости. Но я ничего не могла с собой поделать – после подслушанного ночного разговора никак не могла найти в себе силы быть к ней снисходительной.

И тут вдруг злое выражение будто стёрли с лица Лили, оно стало мечтательным. Она сидела лицом к залу, я – спиной. Но даже так можно было без труда сообразить, с чем связаны такие перемены.

Она снова разглядела своего чёртова инкуба.

Я даже не собиралась тратить своё время на то, чтобы оборачиваться – по направлению взгляда моей подопечной предельно легко можно было проследить траекторию его передвижения.

А траектория оказалась довольно-таки сложной. И судя по всему, охватывала весь зал. Человек наивный мог бы подумать, что гость изучает убранство – картины, лепнину, расписной потолок, расставленные тут и там изящные вазы и скульптуры, фарфоровые статуэтки под стеклом… но я не была наивной.

Создавалось впечатление, что он задался целью рассмотреть каждую женщину на балу.

Охотник вышел на охоту.

Я неожиданно поняла, что меня это не просто раздражает – а злит! Инкуб бесил одним своим присутствием. Мне и так приходилось нелегко, работа отнимала все душевные силы, потому что требовала постоянного, неусыпного самоконтроля – над каждым шагом, каждым словом, выражением лица. А теперь ещё этот инкуб существенно осложнил мне выполнение служебных обязанностей, превратив Лили в какую-то озабоченную кошку по весне, которую стало практически невозможно контролировать.

И я прекрасно понимала, чего она добивается! Хочет воспользоваться пунктом Корилианского договора, который запрещает осуждать девушку за то, что она отдалась инкубу. Это была единственно возможная ситуация, при которой юную мисс, потерявшую невинность до свадьбы не со своим женихом, вообще могли взять замуж. И для некоторых такая лазейка была очень привлекательной – не говоря уж о других выгодах связи с инкубами.

А ещё парадоксальным образом так бывало, что вокруг той, на которую положил глаз инкуб, потом образовывалась целая толпа кавалеров! И очередь выстраивалась претендентов на руку и сердце.

Всё потому, что все прекрасно знали – инкубы выбирают лишь красивейших, особенных женщин.

А мужчины – как рыбы. Всегда плавают стайками в общем направлении.

Наверное, поэтому присмотреть за дочкой мне приказал мистер Льюис, а вот мать Лили всё более чем устраивало – сомневаюсь, что она сделала бы дочери выговор за такую тактику набивания себе цены на рынке невест.

За всеми этими размышлениями я как-то пропустила момент, когда глаза моей подопечной перестали блуждать по залу. И остановились чётко на одном направлении. А потом ещё восторженно распахнулись.

- Леди, вы позволите составить вам компанию? – мурлыкнул мягкий голос прямо позади меня так внезапно, что я вздрогнула.

Выпрямилась, всей спиной чувствуя жёсткую спинку стула.

Что за вечер такой, невезучий!.. кажется, проклятый гурман, изучающий выбор блюд на сегодняшнем обеденном столе, добрался и до нас.

Я отстранилась влево, когда на край спинки моего стула опустилась ладонь – длинные красивые пальцы, пальцы пианиста, с аккуратно обработанными ногтями. Золотой массивный перстень с выдавленным на ней причудливым символом, в котором я с трудом узнала букву «В».

Моментально захотелось раствориться в воздухе, провалиться сквозь землю или иным образом исчезнуть. Хотя я-то что волнуюсь? Я в любом случае вне опасности.

Зато Лили расцвела прямо на глазах.

- Разумеется! Мы будем только рады, если вы развеете нашу грусть.

И она демонстративно сдвинулась, освобождая место рядом с собою на обитой бордовым бархатом кушетке.

Инкубова лапа перестала находиться в столь неприятной близости к моей голове. Я украдкой вдохнула немного воздуху и снова выпрямилась. Лучше бы не вдыхала – запах инкуба, такой тонкий пряный аромат, распространяясь за ним будто шлейф, вкрадчиво проник в мои лёгкие незаметной отравой. Мне пришлось напомнить себе, что это наверняка ещё один из элементов охотничьего арсенала этого ловкого хищника.