Диверсант в городе

Лучше бы я этой судорожной попытки и не делал, потому что брюнетка сразу достала откуда-то белые пластиковые хомуты для стяжки кабеля и зафиксировала мне руки. А блондинка в это же время внимательно рассматривала револьвер, выпавший из моих рук, в свете своего фонарика. К моему удивлению, она достала булавку и каким-то особым образом поддела накладку на рукояти оружия, открыв полость внутри, в которой оказался блочок с микросхемой и круглой батарейкой.

И я понял, что попался как последний идиот. Надо было внимательно разобрать чужой револьвер прежде, чем начинать пользоваться им. Я же не сделал этого, ограничившись беглым осмотром трофейного ствола. Вот и попал на обыкновенный радиомаяк. Хитро придумано. Ай да девки! Засадили «жучок» прямо в оружие. Стоп! Это же означает, что следили они не за мной, а за тем негром, которого я навсегда успокоил? Интересно, с какой целью? Теперь понятно, почему блондинка постоянно пялилась в свой смартфон. Там у нее сканер, который на меня и вывел по радиомаяку. Вот я дурак! Даже не догадался, а еще диверсант! Остается только себя ругать и прикидываться совсем беспомощным, ожидая удобного момента, чтобы удрать. Но, я же не негр! А их это не удивило. Получается, что они не знали в лицо обладателя револьвера? Но следили за оружием. Или негр револьвер у кого-то еще отобрал? Пока одни вопросы без ответов.

Между тем, тонкие, но сильные пальчики брюнетки заскользили по моему телу, тщательно обыскивая. По ее уверенным движениям я понял, что она занимается подобной практикой не в первый раз. От девушки пахло потом, следами дезодоранта и сигаретами. А вот духами и кремами не пахло совсем, что наводило на мысль, что за собой эта особа не очень-то и следит. Наверное, живет исключительно службой, как настоящий солдат в юбке. Похоже, действительно, какая-то спецслужбистка. Вопросы не задает, про права арестованного не вспоминает, протоколы не пишет, вообще не разговаривает. Странная весьма, впрочем, как и ее подруга. Из какой они конторы я понять не мог. Ни копы, ни федералы, насколько я знал, так себя не ведут. Эти даже между собой почти не разговаривают, лишь пошептались пару раз. Суровые молчуньи, мать их. И это, наверняка, не просто так.

Во всяком случае, мои карманы брюнетка прочесывала со знанием дела. И вскоре все, что при мне находилось, было найдено, извлечено наружу и сложено рядом на бетонном полу: трофейный нож, шесть запасных патронов к револьверу, ключи от пикапа, водительские права на имя Альфреда Лемавски и около десяти тысяч наличных денег мятыми купюрами. Пока брюнетка производила обыск, блондинка куда-то убежала. В туалет, наверное. Многим женщинам всегда в туалет хочется в экстремальных ситуациях.

Впрочем, отсутствие одной из них для меня сейчас к лучшему. Тем более, что револьвер, кажется, блондинка взяла с собой. У брюнетки, насколько я понял, только электрошокер. И я начал подумывать о том, что как только боль немного отпустит, попробую справиться с оставшейся девкой. Я уже представлял себе, как собью ее на бетон резким ударом ногами из лежачего положения, а потом навалюсь всем телом, схвачу за горло и начну душить. К счастью, ноги оставались свободны, а руки мне стянули пластиковым хомутом не за спиной, а спереди. А значит, я смогу даже попытаться воспользоваться ножом, который после моего обыска брюнетка неосторожно положила рядом прямо на бетон пола и пока не убирала, нажимая что-то в своем айфоне. Наверное, писала кому-то сообщение. Может быть, докладывала, что взяли диверсанта? Я уже волевым усилием поборол боль и приготовился к осуществлению своего плана нападения, когда внезапно снаружи послышался звук приближающегося автомобиля.

Вскоре свет фар осветил почти пустой заброшенный паркинг, высветив лишь несколько старых автомобилей, которые, скорее всего, давно уже были не на ходу. Какой марки и какого цвета машина приехала, я не увидел, потому что въезд от меня закрывал массивный бетонный столб, возле которого я лежал, а потом, когда машина подъехала вплотную, фары слепили мне прямо в лицо дальним светом, отчего я лишь пытался отвернуться. Видел только, что блондинка вышла с водительского места и подошла ко мне. После чего ее стройная нога в обтягивающих джинсах, обутая в белую кроссовку, поднялась и пнула меня так сильно, что я мгновенно потерял сознание.

Очнулся я в багажнике автомобиля на боку в позе эмбриона. Пахло бензином и резиной. Голова снова болела и кружилась. На этот раз от удара блондинки, нанесенного мне в висок. Хорошо еще, что последствия действия электрошокера больше не ощущались. И тело, вроде бы, снова меня слушалось, хотя больная нога и поднывала.

Судя по тому, как меня потряхивало, ехали мы по грунтовой дороге и довольно быстро. От этой тряски и очнулся, наверное. Куда меня везли я понять не мог. Лежал головой на запасном колесе и рассуждал. Направление явно загородное. Едем на какую-нибудь конспиративную виллу? Мало вероятно. Если же это государственные спецслужбы, то зачем меня вывезли из города в какую-то глушь?

Может быть, девки хотят пристрелить меня и закопать в каком-нибудь лесочке или в пустыне? Но, тогда почему не прикончили прямо в заброшенном паркинге? А вместо этого возятся со мной, везут куда-то. Так государственные специальные службы поступать не будут. Не их почерк. Кто же такие эти две жестокие настырные барышни? Возможно, они работают на каких-то криминальных боссов? Не просто так же они подсовывают жучки-трекеры в рукоятки револьверов? Или это агентши из какого-то детективного агентства для феминисток, которые следили за кем-то, кого прикончил тот странный негр с чипом в голове, завладев револьвером? Версий в моей больной голове крутится много, но пока нет ни одной достойной. Логически ничего у меня не складывается.

Надо бы лучше подумать о том, как выбираться из этого гнусного положения, в котором я оказался из-за собственной неуместной жалости к женщинам. Чертов психологический барьер. Не смог пристрелить в нужный момент. А все из-за того, что всю жизнь учили меня тому, что женщин защищать надо, а не воевать с ними. Вот и сыграло собственное благородство со мной очень злую шутку. Ладно, раз я уж меня в багажник наглые бабы запихнули, то нужно не думать о разной ерунде, а попытаться поскорее выбраться. Багажник такое место в машине, где много чего можно найти. Да и руки по-прежнему действуют, хоть и припухли.

К счастью, брюнетка не затянула пластиковую полоску слишком сильно. Некоторая свобода движения под хомутом у меня имеется. Никаких дырок в багажнике нет. Темнота полная. Потому пытаюсь ощупать все вокруг. После первых бесплодных попыток нашарить нечто полезное, натыкаюсь на какую-то железяку. Похоже, что это самый обыкновенный винтовой домкрат. Вроде штуковина почти бесполезная в моем положении, вот только домкрат штампованный, а внешняя кромка станины в одном месте довольно острая. И это как раз мне подходит. Начинаю тереть об острую кромку свой пластиковый хомут на руках. Выходит это долго и нудно, но кое-как получается. Пластик постепенно поддается. Вот только тряска мешает. Но, если будем ехать достаточно долго, то перетереть сумею. А там уже покажу проклятым девкам кузькину мать!

Глава 11

Но, никакой кузькиной матери мне показать наглым девкам так и не удалось. Съехав с грунтовки, машина неожиданно пошла плавно по хорошему асфальту, заметно ускоряясь. Чувствовалась приличная скорость, причем, машина на этой скорости почему-то резко маневрировала, отчего меня швыряло по всему багажнику. Автомобиль то резко перестраивался, то внезапно притормаживал, отворачивая куда-то в сторону. Рев мотора нарастал и снаружи. Было похоже на то, что вся эта бешенная гонка вызвана желанием девок уйти от погони. Так ли это, или просто они очень спешат и потому слишком рискованно водят, я не знал.

Вот только тот жуткий скоростной драйв, вполне достойный героев фильма «Форсаж», который устроили отчаянные девки, сильно мешал моим действиям по освобождению собственных рук. Но, я упорно продолжал свое дело и наконец-то перетер пластиковый хомут. Я освободился, размял опухшие руки, восстановил кровообращение, сгибая и разгибая пальцы, и уже даже нашел отвертку в боковом отделении, начав при помощи нехитрого инструмента ковырять на ощупь багажный замок изнутри. Еще немного, и я смогу его открыть. В этот момент последовал страшный удар сбоку, от которого машина крутанулась, меня подбросило и стукнуло обо что-то, а сознание померкло.

Пришел я в себя от звуков перестрелки. Пули выбивали дробь по металлу совсем рядом. И в багажнике уже насчитывалось несколько пулевых отверстий. Но, некоторое везение меня не покинуло, поскольку все пули прошли мимо, а перестрелка быстро прекратилась. Похоже, что девок, которые похитили меня, кто-то пристрелил. Я сильно стукнулся лбом во время аварии. Хорошо еще, что не затылком, в который и так у меня уже была вживлена титановая пластина. Соображал после удара туго, голова страшно болела. Но я понимал, что надо срочно выбираться из багажника. Явственно ощущался запах бензина и тлеющей проводки. В любой момент могло произойти возгорание.

Тем не менее, мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя после очередного сотрясения мозга. Я несколько секунд напряженно прислушивался и какое-то время с замиранием сердца ждал, когда тот неизвестный, который победил в перестрелке, подойдет, откроет багажник и наставит ствол на меня. Придется играть под дурачка, делать вид несчастной жертвы наглых девок, которые похищают незнакомых парней прямо на улице, обездвиживают электрошокером, связывают пластиковыми хомутами, запихивают в багажник и везут в неизвестном направлении для собственных утех. Вот такие извращенки, похитительницы честных людей.

Не только голова, но и все мое тело оказалось в ушибах. К счастью, ничего не сломал во время аварии, но ушибленные места болели не слабо. Наконец я сумел преодолеть боль, приподнялся на локтях и выглянул наружу, приложив глаз к одной из дырок в металле. Похоже, что машина, в багажнике которой меня везли, стояла в придорожной канаве, а чуть дальше, прямо напротив, чей-то здоровенный внедорожник черного цвета въехал прямиком в бетонный столб. После перестрелки снаружи висела мертвая тишина.

Сколько я ни вслушивался, приложив ухо к пулевому отверстию в багажнике, а кроме звука струй сжатого воздуха, выходящего из простреленных колес, да текущей жидкости, вероятно, бензина, выливающегося из пробитого бензобака, ничего не услышал. Потому решился и наконец-то взломал замок, после чего распахнул багажник изнутри. Первое, что увидел, было ночное безоблачное небо, с которого смотрели вниз крупные звезды и половинка луны. А напротив стоял «Шевроле-Тахо», затормозивший в столб, который от такого экстренного торможения треснул, раскрошился бетонной крошкой в месте удара и покосился, но не упал, а все еще держался на толстых арматурных железяках, искривившихся, но выдержавших удар, который странным образом пришелся в середину машины. Похоже, тяжелый автомобиль занесло на скорости после того, как он въехал своим крылом со стороны пассажира во вторую машину, столкнув ее с дороги. Огромная вмятина на водительской двери красного седана японской модели указывала на это. Блондинка, сидевшая за рулем «Тойоты», была мгновенно смята вместе с дверью, отчего машину и выкинуло в кювет. Вторая девушка спаслась от мгновенной гибели, благодаря сработавшим подушкам безопасности.

Похоже те, кто находился в «Тахо», значительных травм при аварии не получили. Во всяком случае, все трое вышли из своего помятого джипа самостоятельно. Наверное, посчитали, что в красном седане сопротивление после такой аварии уже никто не окажет. Вот только они просчитались. Я наивно полагал, что брюнетка вооружена лишь электрошокером. Но, в машине у нее обнаружился компактный пистолет-пулемет армейского образца, из которой она и сумела успешно отстреливаться. Не выходя из машины, она смогла перестрелять всех троих негров, которые направлялись в ее сторону. Крута была девка. Быстро положила здоровенных парней. Ведь и все негры тоже были вооружены и тоже стреляли из автоматического оружия, но, удача оказалась не на их стороне. Правда, в ходе перестрелки они все-таки убили брюнетку, хотя и никого из негров в живых не осталось. Получалось, что все друг друга поубивали. Лишь мне самому несказанно повезло, потому что пули пролетели мимо меня. Впрочем, никто специально и не целился по багажнику «Тойоты», внутри которого я находился в момент перестрелки. А вот зачем и почему все это произошло, я пока понять не мог.

Я осмотрелся. Ночное шоссе, проходящее через пустынную каменистую равнину, просматривалось на километры в обе стороны и пока выглядело пустым. Тот фонарь, в столб которого въехал черный джип, не горел. Похоже, что он и до этого удара не освещал окрестности, как и его бетонные соседи, стоящие вдоль дороги. Но, до сих пор горели фары разбитых машин, давая достаточно света. К тому же, светили звезды и луна. Так что мне света хватало, чтобы повнимательнее разглядеть место происшествия. Неширокое двухполосное шоссе с выключенными фонарями казалось второстепенным и редко используемым. Дорожные камеры видеонаблюдения в таких местах пока отсутствовали. Потому я решил, что стоит не бросаться сразу в бега, а рискнуть и остаться еще на несколько минут ради того, чтобы найти что-нибудь стоящее, какую-нибудь зацепку, которая позволит узнать о мотивах всей этой заварухи с преследованием и стрельбой на пустой дороге.

Вот только времени у меня имелось мало еще и потому, что бензин, вытекающий из пробитых баков машин, мог вспыхнуть в любой момент. Поврежденная электропроводка автомобилей замыкала, и запах тления изоляции чувствовался в душном ночном воздухе, смешиваясь с запахом крови, мочи и кала. Перед смертью люди перестают контролировать опорожнение кишечника и мочевого пузыря. Но, брезгливым я не был. Диверсант не должен отворачиваться от естественных проявлений смерти, тем более, бояться мертвых.

Всю левую сторону блондинки, сидящей за рулем «Тойоты», расплющило от удара внедорожника в водительскую дверь. Раздробленная левая рука девушки вдавилась ей в грудь обломками костей, перемешавшись с обломками ребер левого бока, а череп в районе виска просто схлопнулся. При такой травме она, скорее всего, даже не успела почувствовать наступление смерти. А боковая подушка безопасности водительской двери почему-то не сработала, хотя фронтальная и выстрелила. Впрочем, фронтальная подушка безопасности помочь при ударе сбоку не могла. К тому же, сработала, скорее всего, уже в тот момент, когда «Тойота», спихнутая внедорожником с шоссе, влетела в кювет, напоровшись там на торчащие валуны, отчего капот и моторный отсек автомобиля оказались смяты в гармошку.

Брюнетке в момент аварии повезло немного больше. Возле нее сработали обе подушки, что смягчило удар, да и внедорожник в ее сторону не ударял. Потому она не только осталась жива, но и была в сознании. Успела она и вовремя достать оружие. Вот только выбежать из машины не могла, потому что левую ногу ей все же сломало при ударе машины о валуны. Потому и стреляла она прямо со своего места. Видимо, открыла огонь совершенно неожиданно для нападавших, раз положила всех. Отважная была бабенка. Вот только пуля снесла ей половину головы вместе с правым глазом. И это произошло в тот момент, когда она уже смертельно ранила нападавших. Встречные меткие выстрелы совпали по времени. Так иногда бывает. Я проверил все тела негров, застывшие на каменистой земле в разных позах на половине пути от джипа к седану. Пульс ни у кого не прощупывался, а раны выглядели несовместимыми с жизнью. Скосила их чернявая своей очередью насмерть. Вряд ли эти черные парни планировали принять смерть от какой-то бледнолицей стервы. Одному из чернокожих пуля снесла затылочную кость. И я с ужасом увидел в ране очередное электронное устройство, вживленное в мозг. Такое я уже извлекал из головы парня, напавшего в ночи на Джессику. Так кто же они, эти люди-дроны?

Не теряя времени, я порылся в карманах убитых и наковырял кучу трофеев. В «Тойоте» за водительским сидением обнаружилась синяя спортивная сумка достаточного объема. И я покидал в нее все интересное, что нашарил на трупах в красном седане: документы, оружие и деньги, в том числе, вернул и все то, что отобрали у меня покойницы. Кроме того, добыл много различных банковских и скидочных карт из поясных сумочек обеих погибших девушек. Конечно, ворочать обосравшиеся трупы было тем еще удовольствием, но диверсант обязан с умом использовать все те подручные средства, которые встречаются на боевом пути.

Помимо своих денег, возвращенных в полном объеме, помародерив в карманах убитых, я разжился еще и прибылью наличными процентов в семьдесят. Разжился и целой кучей очень полезных приборов и инструментов. Да еще приобрел и внушительный арсенал. В огромном багажнике внедорожника наткнулся на целый склад оружия и боеприпасов, включая гранаты и автоматическую винтовку армейского образца с подствольным гранатометом, а также новенькую снайперскую винтовку в футляре, укомплектованную не только оптическим, но и тепловизионным прицелом. Теперь мои возможности, как диверсанта, резко возросли. Благодаря стечению обстоятельств, я неожиданно обеспечил себя не только деньгами, но и оружием.

В этот раз не удержался, прихватив даже смартфоны мертвецов. Просто возникло большое желание разобраться с происхождением людей-дронов, а также с причинами моего похищения и дорожной перестрелки. Необходимость все выяснить диктовалась обеспечением собственной безопасности в дальнейшем. Ведь все эти мерзавцы кем-то посланы, они преследуют меня. И надо срочно выяснить кто их подсылает и зачем. А какая-то информация по этому поводу, скорее всего, найдется в их смартфонах.

Хотя прямо сейчас маячки в трофейных мобильных устройствах могли пустить по моему следу новых преследователей. Но, поскольку я не был уверен, что маячков нет и в машинах, то пренебрег на какое-то время собственным правилом разбивать вражеский смартфон сразу, как только завладел им. Причина моего отступления от собственных правил была проста. Ведь я собирался воспользоваться чужим внедорожником по той причине, что на обширной каменистой равнине пешком буду прекрасной мишенью, заметной издалека с любого ракурса, как на ладони. Потому и решил доехать на машине до мест, где смогу бросить ее. Там уже спокойно разберусь с трофейной информацией, после чего уничтожу все лишнее, обустрою схрон для оружия и постараюсь затеряться перед тем, как произведу намеченный подрыв вражеского газового хранилища.

«Шевроле-Тахо» хоть и получил повреждения, лишившись при ударе о «Тайоту» переднего крыла и одной фары со стороны пассажира, а после этого, когда машину крутануло и развернуло от удара на большой скорости, фонарный столб оказался впечатан прямо в стойку между дверей со стороны водителя. Но и этот удар не привел ни к фатальным последствиям для машины, ни к серьезным травмам у тех, кто находился внутри. Причиной их преждевременной кончины стали обыкновенные пули, выпущенные черноволосой девушкой, но никак не ДТП. Так что работоспособность двигателя и ходовой части машины все еще присутствовала. А ее колеса пули не задели, хотя резина «Тойоты» напротив зияла дырами. Похоже, чернявая бабенка лишних выстрелов не делала, в отличие от негров, которые палили куда придется.

Внимательно осмотрев внедорожник, я срезал трофейным ножом бесполезные мешки сработавших подушек безопасности и уселся за руль. Перед отъездом я не удержался, чиркнув зажигалкой, найденной у кого-то из покойников. Бензин, вытекший из простреленного бензобака седана, уже достаточно растекся по каменистой земле. И, когда я кинул туда подожженный носовой платок одного из убитых, пламя вспыхнуло знатно. Пожар лишним не будет. В любом случае, обработка огнем затруднит полицейским установление картины произошедшего и опознание трупов, все документы и гаджеты которых я забрал. Я включил заднюю, покрутил рулем и со скрежетом металла разомкнул объятия внедорожника с покосившимся столбом.

Мотор работал ровно, но, вырулив на шоссе, я почувствовал, что геометрия внедорожника, все же, после сильного удара об столб немного нарушилась. Машину слегка уводило влево, но ехать она могла. Хотя больше пятидесяти миль в час я разгоняться не рискнул еще по той причине, что единственная уцелевшая фара освещала дорогу недостаточно. Тем не менее, мне снова везло. На заброшенном шоссе по-прежнему никто не появлялся. И вскоре погребальный костер, устроенный мной на месте дорожного происшествия со стрельбой и далеко видимый в ночи, остался за спиной. Он сначала превратился в оранжевую точку, отражающуюся в зеркалах заднего вида трофейного джипа, а потом и вовсе пропал, растворившись в темной дали.

Так получилось, что еще пятеро врагов нашли там на обочине свою смерть. А я нисколько не сомневался, что обе погибшие девушки, похитившие меня, враги не менее опасные, нежели негры с чипами в головах. К моему счастью, они и друг для друга оказались лютыми врагами. Конкурирующие конторы? Вполне возможно. И, раз в ход идет оружие, то ставки в этой конкурентной борьбе чрезвычайно высокие. Я же пока не имел ни малейшего понятия, за что они убивают друг друга. А потому смерть всех этих людей не вызывала у меня никаких эмоций, кроме омерзения. Я же остался жив и благополучно ехал дальше. Каждый раз, когда я выходил из подобной смертельно опасной заварухи без особых потерь, то испытывал странное чувство, словно бы и родился заново. И этот факт бодрил меня, добавляя в кровь адреналина и заставляя действовать, несмотря на боль, слабость, головокружение и некоторую растерянность, вызванную все еще не проходящей амнезией.

И, тем не менее, несмотря на всю головную боль, я изо всех сил старался вспомнить одну важную вещь, которая не давала мне покоя. Когда я начал напряженно думать о том, как бы извлечь из трофейных гаджетов, защищенных паролями, информацию, способную пролить свет на причины моего преследования, похищения, недавней погони и перестрелки на дороге, я наткнулся в собственных мозгах на обрывок воспоминания. Мне требовался надежный специалист. И я внезапно вспомнил, что такой имелся! Был у меня, оказывается, во вражеской исключительной стране один подходящий знакомый. Даже не просто знакомый, а настоящий боевой соратник, нелегальный агент под прикрытием. Тоже диверсант, вроде меня, только специализирующийся на диверсиях электронно-кибернетических. И, ведя внедорожник по пустому ночному шоссе, я сосредоточил все мысленные усилия на том, чтобы найти этого человека как можно быстрее.

Глава 12

Моя удача внезапно закончилась, когда за очередным поворотом дороги впереди возник полицейский патруль. Белый мужчина и темнокожая девушка, одетые в характерную форму черного цвета с жетонами на груди, стояли возле машины с включенными проблесковыми маячками, которые иногда в простом народе называют «люстрой». И мужчина сразу сделал мне знак останавливаться. Впрочем, я к такому развитию событий был готов давно, тем более, что и подходящее оружие теперь у меня под рукой имелось. Как только коп приблизился, я не стал ждать, а сработал на упреждение, дал очередь из пистолета-пулемета, принадлежащего до этого погибшей брюнетке. Полицейский упал, не успев даже выхватить свой пистолет.

Зато успела вытащить «Глок» его темнокожая напарница. Она даже выстрелила в сторону моего помятого джипа, прежде, чем свалилась от моей очереди. К моему счастью, пуля негритянки лишь пробила водительскую дверь, застряв в спинке кресла рядом с моим левым плечом, но не задев меня. Действуя по правилам, которые должен знать любой диверсант, я незамедлительно вышел из «Тахо» для того, чтобы сделать контрольные выстрелы. Выжившие свидетели этого происшествия мне были без надобности. К тому же, имелась необходимость содрать с полицейских нательные камеры видеофиксации, которые в последнее время копы взяли моду носить на груди, чтобы всегда иметь видеодоказательства собственных действий. Я осмотрел и полицейский патрульный автомобиль «Форд», забрав оттуда видеорегистратор. Оба служителя закона оказались ранены, но тяжело. Мужчина лежал без сознания с простреленным легким, а негритянка что-то хрипела, пытаясь заткнуть пальцами рану в районе печени. Я быстро добил их, чтобы не мучились, после чего оттащил трупы в патрульную машину и поджог ее, а потом еще и столкнул горящий автомобиль своим помятым джипом в придорожную канаву.

Никаких угрызений совести я не испытывал. Ведь для меня все эти люди, служившие исключительной стране, однозначно являлись врагами. Именно правители этой заокеанской страны, пусть и руками других, все эти годы обстреливали мой родной город тяжелой артиллерией, забрасывали минами и просто убивали моих сограждан повсюду, куда могли дотянуться. Но, потомственных шахтеров Донбасса не сломить! И потому боевой дух кипел внутри меня лютой яростью, заставляя двигаться дальше и мстить без конца и без разбора всему населению вражеской державы. Почему только наши люди должны страдать? Убивая местных жителей страны, которая сама себя объявила исключительной, я считал, что восстанавливаю справедливость.

Я ненавидел эту страну всей душой. И мне всегда было странно, почему так много людей считает местный образ жизни некими «ценностями свободного мира». Все это не более, чем мифы о равных возможностях и легенды о красивой жизни. Нигде с неба деньги сами в руки не падают. Всюду надо трудиться. И лишь те, кто имеют либо выдающиеся способности, либо выдающиеся родственные связи добиваются успеха. Все остальные влачат существование от зарплаты и до зарплаты, зарываясь в кредитных обязательствах так сильно, что критически зависят от потери своего места работы. А потому весь этот видимый успех местного образа жизни на проверку оказывается дутым и непомерно разрекламированным ради того, чтобы дешевая рабочая сила стекалась сюда, за океан, со всего света.

Реклама исключительной страны идет многие годы через фильмы «фабрики грез», распространяясь по всему свету, что и порождает неиссякающий поток эмигрантов, подавляющее большинство из которых потом всю жизнь работает на грязной и неинтересной работе, лишь бы платить кредиты и кое-как выживать. Да и местные далеко не все добиваются чего-либо в жизни. Я видел тут каждый день тысячи людей, которые родились в этой исключительной стране, выросли в ней и постарели, но никакого успеха в своей жизни так и не добились. Вот и сейчас я проезжал через кварталы окраин, где люди массово ютились в кемперах, в домах-вагончиках. И, разумеется, не потому, что они всю жизнь мечтали о подобных жилищах, а по банальной причине, из-за невозможности купить обычный домик или квартирку, на более продвинутое жилье у них просто не хватало денег. Трущобы трейлер-парка выглядели так паскудно, что даже проезжать мимо было неприятно, не то что жить в подобном районе. Но, недостатка в количестве жителей трущоб в этой стране не имелось никогда, как и недостатка в эмигрантах, едущих сюда за мечтой, а осевших часто в тех же трейлер-парках.

Я даже жалел, что до сих пор не совершил против исключительной страны ничего грандиозного, если не считать подрыв трансформаторов на электроподстанции. С того момента мои потенциальные возможности для проведения диверсий выросли многократно. Во всяком случае, целая куча оружия внезапно поступила в мое распоряжение. Да и в деньгах на текущие расходы недостатка уже не отмечалось. Вот только предстояло вспомнить, где находится еще один наш человек, агент-хакер. Как только выйду на него, смогу с его помощью многое понять и прояснить. Я возлагал очень большие надежды на этот контакт.

Все-таки вспомнив, что хакер живет в том же городе, где расположено газовое хранилище, намеченное мной в качестве следующего объекта для проведения диверсии, я уверенно ехал в нужном направлении. Тем более, что местность там я уже немного изучил. Добравшись до города, я сразу поехал к тому самому заброшенному подземному паркингу, где меня недавно похитили покойницы. Заброшенное офисное здание с подземной парковкой представлялось мне перспективным для обустройства схрона.

Когда я добрался до места, небо посветлело, и город уже начинал просыпаться. Я въехал через трущобы не случайно. Мой расчет на то, что полиции на этой дороге в предрассветный час не будет, подтвердился. Меня никто не остановил. И никто не увязался за мной хвостом. Я спокойно доехал до нужного поворота и вскоре припарковался внутри. Заехав на подземную стоянку поглубже, я надеялся, что толща железобетона заглушит сигналы от радиомаячков.

Выйдя из джипа, я приметил в свете его единственной фары железный шкаф распределительного щита, расположившийся в нише напротив машины. Я подошел и потянул ржавую ручку. Все электрооборудование, когда-то находившееся внутри, было демонтировано. Впрочем, для моих целей это оказалось к лучшему: больше места для размещения. Положив внутрь электрического шкафа сверток с трофейными гаджетами, я резко обернулся, услышав шаги и почувствовав на себе чей-то взгляд.

Я, разумеется, предполагал, что подобное заброшенное место может иметь собственное население определенного рода. Потому, выходя из машины, был готов к любым неожиданностям, предусмотрительно закрыв ее, чтобы никто не запрыгнул внутрь незаметно. К тому же, в каждом кармане у меня лежало по «Глоку» с возможностью автоматической стрельбы. Но, стрелять я не стал, потому что рядом с машиной околачивался всего лишь хрупкий подросток в грязной джинсовой курточке. Свет фары, отражаясь от бетонной стены, хорошо высвечивал его бледное конопатое лицо и яркие рыжие волосы. Едва увидев, что я обернулся и смотрю на него, он неуверенно пробормотал:

— Я это, сэр, немного денег попросить собирался.

Убивать мальчишку мне не хотелось, хотя это и было против правил. Ведь диверсант не должен оставлять в живых свидетелей собственных действий. Но, что видел этот мальчишка? Как какой-то мужик положил некий сверток в неиспользуемый электрический шкаф на заброшенной подземной парковке? И правда, загадочная ситуация, если со стороны ее наблюдать. Но, не менее загадочно, что такой малолетний пацан не спит, а ночами бродит по подобным местам. Кто он? Диггер какой-нибудь? Или обыкновенный бомжонок? Наверное, подумал, что наблюдает закладку наркоты. Вот и денег решил просить. Рискует, конечно, малец, но, видимо, нуждается. А значит, все-таки бомжонок он самый настоящий.

Придется попрошайку просто вырубить. Что я и сделал резким ударом по шее, усыпив бдительность подростка тем, что другой рукой вытащил из кармана купюру, якобы намереваясь отдать деньги. После чего я связал руки обмякшего паренька ремнем, обвязал ему глаза ветошью для протирки машины и запихнул на пол между передними и задними сидениями. Снаружи моего пленника не будет видно по той причине, что все задние стекла джипа сильно затонированы. Теперь нужно отвезти бомжонка подальше. Пусть погуляет где-нибудь, а я за это время перепрячу все, как надо.

Прежде, чем уехать, я обошел с трофейным фонариком все парковочные места вокруг, но никого больше не обнаружил, кроме нескольких брошенных машин и бродячей кошки. Единственное, что нашел, так это место на заднем сидении в старом автомобиле, стоящем в углу за бетонными колоннами, оборудованное бомжонком для собственной лежки. Теперь мне стало понятно, что появление внедорожника просто разбудило пацана, который спал в каких-то пятидесяти метрах от того места, где я остановил машину. Но, симптом для меня был не слишком хорошим, раз не провел тщательную разведку местности перед тем, как оборудовать свой тайник.

Я отметил про себя, что теряю навык, скорее всего, из-за постоянной головной боли. К тому же, меня мучает тошнота, да и во всем теле слабость. С бомжеватым подростком справился легко, а вот более солидного оппонента в драке сейчас вряд ли завалю. Впрочем, на такой случай у меня имеется оружие. Тем не менее, надо бы снова лекарствами запастись, а то в недавнем ДТП головой я все-таки неслабо приложился. Сотрясение мозга, хоть и небольшое, но опять словил. Еще и не спал, потому что этой ночью обстоятельства не дали мне на сон ни минуты.

Пока еще не полностью наступило утро, я вырулил по улице обратно в квартал трейлер-парка и там выгрузил парня, который уже пришел в себя и что-то бормотал. Я развязал ему руки и быстро уехал, а повязку с глаз пусть снимает самостоятельно, радуясь, что остался жив. Тем более, что я расщедрился, сунув ему в карман сотенную зеленую бумажку. Будет рыжему пареньку наука, как у незнакомых людей деньги выпрашивать.

Разумеется, я обыскал бомжонка сразу, но ничего, кроме мелочи и складного ножа, в его карманах не обнаружил. Похоже, его смартфон, если таковой у него имелся, находился в вещах, оставленных на лежбище в старом «Субару». Я же не стал рыться в его смердящем хламе, потому что вещи бомжонка никакой ценности просто не представляли. Главное, что при нем сейчас телефона нет, а значит, и дружкам он быстро позвонить не сможет. Не попросит своих товарищей, если таковые у него имеются, чтобы срочно обыскали мой тайник. Да и в полицию не позвонит, хотя такое вообще-то маловероятно для подобного паренька.

Ведь этот пацан либо сбежал из дома и прячется от родителей, либо сирота, который скрывается от социальных служб. В любом случае, я рассчитал время, которое он потратит на прогулку, с запасом. А потому, когда вернулся в паркинг, в электрическом шкафу все, что я туда положил, лежало по-прежнему. Мне же понадобилось еще минут двадцать, чтобы пешком добраться до того автомобиля, на котором я ездил после перестрелки в автосервисе. Поход пешком давался тяжело. Меня заносило от головокружения, а перед глазами плыли зловещими кругами красные всполохи. Я с трудом держал направление. «Шевелись, диверсант!» — мысленно подбадривал я сам себя, концентрируясь на чувстве долга. Очень хотелось расслабиться, зайти в кафе, перекусить, а потом поспать. Но, говорил себе:

— Ты кто? Диверсант или тряпка? Вперед! Прекратить распускать нюни! Ты здесь на поле боя! Потом поешь и поспишь.

Хоть и шатало меня, но старался виду не показывать, чтобы не привлекать внимание окружающих. Впрочем, в этот ранний час на улицах почти не было пешеходов. Еще в машине я обработал свой ушибленный лоб с содранной кожей, заклеив его пластырем. Потом надел на голову бейсболку и пониже надвинул ее козырек. Но, все равно, видок у меня, наверняка, был еще тот. Потому, когда я зашел в круглосуточный магазин, продавец отшатнулся и даже нервно схватился за револьвер, лежащий под прилавком на случай ограбления, приняв в первый момент меня за грабителя. Ноги мои, действительно, заплетались. Оттого еще и на пьяного походил, а может, и на наркомана какого-нибудь. В магазине не удержался и с голодухи купил большой сэндвич, который сразу же сжевал, запив пепси-колой.

Я ругал себя за промедление и потакание своему аппетиту, но, после сэндвича самочувствие немного улучшилось, а ноги пошли увереннее. Я шел, озираясь по сторонам, но никто за мной не гнался. Все выглядело довольно мирно. Город просыпался вместе с рассветом нового дня. В окнах зажигались огоньки. Люди собирались на работу. Да и машины возобновили движение, быстро наполняя улицы транспортными потоками. До того места, где я припарковал пикап вечером, оставалось пройти совсем немного. Но, я не спешил и озирался. Нет ли засады? После того, как прозевал бомжонка на подземной парковке, осматривался я даже тщательнее, чем обычно.

Только убедившись в отсутствии опасности, я решился подойти к машине. Подошел уже совсем близко, когда интуиция подсказала мне, что приближается опасность. Долгие годы, проведенные в окопах под Донецком, развили во мне способности предчувствовать угрозу. Тот, кто сидел годами под вражескими обстрелами, умеет наблюдать и слушать совсем по-другому, чем мирные граждане, никогда не бывавшие в окопах передовой линии боевого соприкосновения, где каждый лишний звук и любое неожиданное движение могут означать твою смерть. Именно война изменила мое сознание, позволив овладеть знаниями и умениями, необходимыми для диверсионной деятельности.

Я оглянулся и тут же присел за пикапом возле колеса. Внимание полицейского патруля, появившегося внезапно, что-то привлекло. Их машина остановилась, из нее вышел полисмен, шаря лучом своего мощного электрического фонаря по припаркованным автомобилям. Сноп света от фонаря неумолимо скользил в мою сторону. Впрочем, ни сверху, ни снизу мой силуэт было не разглядеть. Голову я пригнул, а ноги прикрыло широкое колесо. Только мне не хватало прямо сейчас перестрелки с полицейскими в центре города! Но, опасность миновала меня. Посветив фонариком пару минут, полицейский сел обратно в автомобиль. И патруль благополучно поехал дальше.

Я же мгновенно оценил ситуацию и, не теряя времени, влез за руль мощного «Форда». Пригнав пикап в заброшенный паркинг, я перегрузил в него из помятого «Тахо» все трофейное оружие и остальное полезное барахло, найденное у покойников. Потом я закрыл «Форд» и отогнал помятый «Шевроле-Тахо» к тому мусорному контейнеру возле пустого дома, за которым прятался намедни от шустрых девиц. Там я поджег машину, прослужившую мне какое-то время.

Скрывшись за углом еще до того, как вспыхнуло по-настоящему ярко, я быстро вернулся на подземный паркинг, завел пикап и рванул с места. В кузове пикапа имелся железный ящик для инструментов, куда я сунул смартфоны убитых, замотав их предварительно в несколько слоев довольно плотной фольги, рулон которой я прикупил в круглосуточном магазине вместе с сэндвичем и колой. Теперь вряд ли радиомаячки в трофейных устройствах покажут направление моего движения преследователям. Поначалу я не сообразил сделать так по причине головной боли, наверное. Но, потом все-таки вспомнил, что так тоже можно. Значит, еще не совсем безнадежен. С этой позитивной мыслью я спокойно рулил сквозь район, где шла большая стройка по проекту реновации городских кварталов. Проезжая перекресток, я не удержался и взглянул налево, где возле покинутого дома, облепленного строительными лесами, горел высоким желтым пламенем помятый черный «Тахо».

Глава 13

Я уверенно покатил по городу, потом выехал на загородное шоссе. Мой путь лежал обратно на ранчо Уиткинсов. Там я собирался внимательно рассмотреть все свои трофеи, припрятать пока лишнее оружие, поесть, выспаться и подготовиться, чтобы уже вечером снова приступить к своей работе. Мне предстояло проникновение на территорию завода по сжижению газа. А там охрана не такая хилая, как на взорванной электроподстанции. Но, кое-какие огрехи в обустройстве периметра я уже разглядел в бинокль еще до того, как обе покойницы сели мне на хвост.

Старая заброшенная часть порта примыкала вплотную к высокому забору полуразрушенными зданиями складов, а это давало некоторые шансы проникнуть на территорию незаметно. Конечно, надо будет сначала разведать все вблизи. Но, только не днем. Дневное время для такой работы не годится. Диверсанты, обычно, работают по ночам, когда гораздо меньше посторонних глаз вокруг. Лишние свидетели в моей профессии ни к чему. Любой мастер лучше всего делает свое дело, когда никто ему не мешает.

Потому я пока гнал машину в ту сторону, где в старом доме ждала меня Джессика. По дороге думал о том, что копы уже имели возможность за это время взять девушку в оборот. Или же та неизвестная организация людей с чипами в головах могла снова выйти на нее. Ведь она же непослушная, как все бабы. Несмотря на мои здравые аргументы и предупреждения о возможных неприятностях, Джессика снова поехала в свой «Красный бархат». Так что ожидать можно чего угодно, даже засады ФБР.

По-хорошему, если соблюдать все правила диверсионной работы, как полагается, мне надо срочно забыть об этой бабенке. Но, что-то неудержимо влекло меня к ней. Что это? Внезапная глупая и бессмысленная любовь к малознакомой женщине? Или просто какая-то низменная страсть на уровне животного инстинкта? Я не знал, как это называется, но ничего не мог поделать с опасным влечением к взбалмошной местной девке. Хотя умом и понимал, конечно, что происходит она из вражеского государства. Но, ведь любая государственная машина никогда весь народ не представляет. Потому, конечно, весь народ считать врагом неверно. Везде есть отдельные хорошие люди, даже в этой исключительной стране — так я успокаивал себя.

Никаких приключений по дороге со мной не случилось. Только еще больше захотелось есть. Ведь с утра не перекусил ничем, кроме сэндвича. А было большое желание поесть нормально. Голод в последнее время преследовал меня по причине того, что мой организм все еще восстанавливался после больнички. Моя левая нога от нагрузок снова опухла, а голова беспрерывно болела. Но, я уверенно гнал машину на верхней границе разрешенной скорости.

Нарушать правила сейчас не собирался. Конечно, сутки, которые я сам дал себе на относительно безопасную езду на пикапе из сгоревшей автомастерской, еще не закончились, но риск все же имелся, если машина уже в розыске, то дорожные камеры быстро вычислят по номеру. Впрочем, раз еще не вычислили, значит, непосредственной угрозы пока нет.

Вообще-то в этой исключительной стране никакая не свобода, а самое настоящее полицейское государство. И тут очень трудно удрать от полицейской погони на автомобиле. На трассах все контролируется. Даже строят все главные дороги и дорожные развязки таким образом, чтобы каждый участок дорожного полотна мог просматриваться камерами наблюдения или с вертолета, в крайнем случае. А вертолетами здесь копы тоже оснащены. Если им надо кого-то догонять, то могут организовать и постоянное наблюдение с воздуха. Да и просто пристрелить злостного нарушителя им ничего не мешает, если тот никак не реагирует на предупреждения и продолжает попытки удрать.

Доехал спокойно. По дороге остановился в лесу и тщательно проверил все трофеи на наличие «жучков». Не хотелось снова попасть, как с тем револьвером, в рукоятке которого оказался радиомаяк. Отогнав машину в заросли рядом с кукурузным полем, я пошел к дому пешком, держа руки в просторных карманах своего жилета цвета хаки. Там у меня лежали автоматические пистолеты, из которых я был готов открыть огонь в любой момент. Разумеется, первым делом я удостоверился, не следят ли за домом копы или еще какие-нибудь подозрительные личности. Но, опять никого постороннего не обнаружил вокруг. Похоже, тот полицейский, который ведет мое дело, совсем не ловит мышей. Ведь даже дураку понятно, что через девушку можно выйти и на меня.

Старая красная «Хонда» Джессики стояла на забетонированной площадке перед домом. Услышав мою возню, девушка вышла из спальни на первом этаже, набросив халат, и встретила меня претензиями, сделав капризный вид и надув губки:

— Где ты пропадал всю ночь? Я с работы приехала, а тебя нет.

Вид у Джессики был помятый и заспанный.

— Я же предупреждал тебя, что у меня ночная работа, — спокойно ответил я. И тут же добавил:

— Сама тоже весь вечер и большую часть ночи работаешь.

— Ладно, Джимми, то есть Фредди, давай я лучше тебе завтрак сделаю, — примирительно сказала она, не забыв, что я просил называть себя новым именем, даже сама подошла, обняла меня и поцеловала. Потом отодвинулась и хихикнула:

— А ты смешной сегодня. Усы у тебя отклеились.

И действительно, я совсем упустил из виду, что надо время от времени контролировать свой маскарад в зеркале. Так и ехал всю дорогу с наполовину отклеившимся седым усом, который налепил, стараясь как можно лучше походить на Альфреда Лемавски, изображенного на фото в правах. Впрочем, сейчас необходимость отпала. И я решительно сдернул усы и стащил с потной головы седой парик, швырнув эти аксессуары на кухонный стол. После чего снова заключил в объятия Джессику, долго целуя, что, в результате, привело нас к бурному сексу на кухонном столе.

Приняв душ, я вскоре выяснил, что она умеет и готовить. По крайней мере, яичница-глазунья с беконом в ее исполнении получилась не пережаренной и вполне съедобной, без кусочков яичной скорлупы. Еще я заметил, что она где-то умудрилась купить целый багажник продуктов, набив ими здешний старенький холодильник. Да еще и настоящую посуду приобрела, не одноразовую. Хозяйственная девушка мне досталась, однако.

За завтраком, когда уже пили кофе, она неожиданно поведала новости:

— Прости, что я вчера вспылила. Ты оказался прав, полиция меня тоже теперь ищет. Как только я пришла в клуб, так сказали мне, что коп днем заходил. И ему сообщили время, когда я работаю. Но, у нас там девчонки тертые, копов не любят. Потому обманули его, сказали время на два часа позже настоящего, когда меня можно застать. Я, конечно, не стала копа дожидаться, а сразу уволилась, взяла расчет наличными и уехала. Так что теперь здесь в домике буду сидеть у тебя на шее какое-то время, пока другую работу не найду в окрестностях.

— Только прямо сейчас искать не начинай. Опасно. Твои документы у них в базе. Лучше затаиться, на дно залечь, как подводная лодка, пока все не успокоится, — сказал я.

— Значит, мы на дне? — улыбнулась она. И серьезно добавила:

— А как же аренда этого домика и покупка машины на мое имя?

— Так я же не случайно выбирал место. Здесь юрисдикция другого штата. А базы данных в каждом штате собственные. Копы, конечно, информацией обмениваются, но, бюрократия никуда не делась. И тому, кто ведет это дело, надо слать запросы официально. А это можно только по судебному решению. Получить его тоже непросто, потому что никакая твоя вина не доказана. Нет у них ни одного доказательства, что ты со мной в каком-нибудь сговоре состоишь. Потому, официально тебя пока может разыскивать только сам этот детектив или его помощник, чтобы допросить, как свидетельницу по моему делу. А ты имеешь право хранить молчание. Да и вообще, не так просто прикопаться к человеку, если нечего ему предъявить. И копы это знают. Так что, какое-то время для спокойной жизни у нас будет, даже если следователи начнут шевелиться изо всех сил прямо сейчас, — объяснил я.

— А дальше что с нами будет? — спросила она без особой радости.

— Придумаем, время есть. Допустим, эти копы сейчас начнут голову ломать, куда же ты делась. Но, даже если найдут тебя, то ты имеешь право посылать их подальше. Могут и не найти. Таких случаев очень много, когда человек просто переезжал в соседний штат, и полицейские не могли его найти десятилетиями. В конце концов, если копы начнут тебя сильно доставать, то переедем еще раз, — сказал я.

— Ты говоришь так, словно я преступница, — пробормотала она.

Я уточнил:

— Соучастница, раз решила связаться со мной.

— Я даже не знаю, в чем соучаствую. В твоем нападении на медработника в больнице, что ли? Или все серьезнее? — спросила она с недоумением в глазах.

— Все серьезнее, — кивнул я. И сделал ложное признание, чтобы хоть как-то объяснить ей свое положение:

— Я на самом деле гангстер. Ночами езжу в разные места и решаю вопросы за гранью закона. Бывает, что и людей приходится убивать в перестрелках. Работа такая.

Я уже был достаточно уверен в ней, понимая, что в полицию Джессика не настучит. Просто мне хотелось подвести ее к осознанному выбору. Решил, что неэтично как-то использовать девушку совсем втемную. Пусть переваривает информацию, что живет с человеком, который находится на стороне криминала. А про мою настоящую диверсионную деятельность ей знать не нужно.

Она погрустнела и задумалась на пару минут, молча допив свой кофе. Но, когда опустила пустую чашку на стол, проговорила не то в шутку, не то всерьез:

— Ладно, буду подавать тебе патроны, если что. Куда же мне деваться, раз связалась с таким крутым гангстером, который по ночам занимается темными делами?

Потом добавила:

— Мне не привыкать. Отец мой тоже был не в ладах с законом. Его убили из-за разборок между дилерами наркоты. А мама умерла от передозировки. Я в социальном приюте дорастала с четырнадцати лет. В семьи приемные меня два раза определяли, но сбегала я каждый раз. Оттого и образования у меня нормального нет. Вот такие дела.

Я сказал вполне серьезно:

— Ну, у каждого человека всегда есть выбор, если он не заперт в тюрьме и не беспомощен. Ты в любой момент можешь свалить от меня, если захочешь. Я же тебя не собираюсь удерживать рядом с собой насильно.

Джессика мило улыбнулась:

— Дурачок, я сама хочу остаться с тобой и никуда уходить не собираюсь. Ты никогда не слышал, что женщины любят сильных и загадочных мужчин? Это как раз мой случай. Ты мне отца моего собственного напоминаешь. Так что буду твоей сообщницей. А, если посадят, судьба такая у меня, значит.

После выяснения отношений с Джессикой, мне стало легче на душе. Позавтракав, я занялся тем, чем и планировал. Оборудовал в гараже тайник для своего арсенала и начал собирать маленькую лабораторию для изготовления самодельных взрывных устройств. Потом, немного поспав днем и плотно поев, я снова отправился в город.