Остросюжетный детектив. Выпуск 5

— Неизвестно. Нынче ночью была предпринята отчаянная попытка отыграться. И чем дело кончилось? На командном пункте я помалкивал. Ведь это меня Торранс и его парни хотели сбросить на Наварон без парашута. И я их не осуждаю. Но у меня не было иного выхода.

Громадный «хамбер» начал сбавлять скорость, бесшумно катя мимо скособоченных лачуг и домишек западного предместья Александрии. Впереди на свинцовом небе появилась светлая полоска.

— Вряд ли из меня получится парашутист, — с сомнением сказал Мэллори. — По правде говоря, парашута я и в глаза не видел.

— Не переживай, — заметил Дженсен. — Парашут не понадобится. Способ, каким ты попадёшь на Наварон, будет много труднее.

— Но почему выбрали именно меня, сэр? — спросил Мэллори.

Он ждал, что скажет Дженсен ещё, но тот молчал, наблюдая за дорогой, испещрённой воронками.

— Струсил? — усмехнулся Дженсен и круто повернул руль, чтобы объехать глубокую яму, затем снова выправил машину.

— Конечно, струсил. Вы таких страстей наговорили, сэр, что любой струсит. Но я имел в виду другое.

— Я так и понял. У меня с чувством юмора плохо. Почему именно ты? Да потому, что у тебя для этого все данные, дружище. Ты первоклассный подрывник, умелый организатор. Проведя полтора года на Крите, ты не получил ни одной царапины. Это убедительное подтверждение, что ты способен выжить на захваченной противником территории. Узнав, каким досье на тебя я располагаю, ты бы очень удивился, — фыркнул Дженсен.

— Нет, я бы не удивился, — раздражённо ответил Мэллори, — но я знаю, по крайней мере, трёх офицеров, данные которых не хуже моих.

— Конечно, есть и другие, — согласился Дженсен. — Но другого Кейта Мэллори не найти. Кейт Мэллори! — с пафосом воскликнул каперанг. — Кто не слыхал о Кейте Мэллори в старые добрые времена! Лучший альпинист, самый знаменитый скалолаз, когда-либо рождавшийся в Новой Зеландии, а значит, и во всём мире. Человек-муха, покоритель неприступных вершин, которому подвластны отвесные утёсы и бездонные пропасти. Всё южное побережье острова Наварон, — жизнерадостно произнёс Дженсен, — представляет собой сплошной утёс. Там негде ни зацепиться рукой, ни упереться ногой.

— Понятно, — пробормотал Мэллори. — Вот какой способ вы имели в виду.

— Совершенно верно, — подтвердил Дженсен, — ты и твоя группа туда отправитесь. Их четверо. Все как на подбор. Весёлые скалолазы Кейта Мэллори! Каждый — знаток своего дела. Завтра ты с ними познакомишься. Вернее, сегодня днём.

Минут десять ехали молча. От доков повернули направо; проехав, трясясь по булыжной мостовой Рю-Сер, свернули на площадь Мохаммеда Али. Миновав фондовую биржу, спустились по улице Шериф-паши. Рассвело, и Мэллори отчётливо видел лицо водителя.

— Куда это мы, сэр?

— Мы должны повидаться с единственным человеком на Среднем Востоке, который может вам чем-нибудь помочь. Это месье Эжен Влакос с острова Наварон.

— Вы храбрец, капитан Мэллори, — нервно крутил тонкие концы длинных чёрных усов Эжен Влакос. — Храбрец и, я бы прибавил, глупец. Но разве можно называть человека глупцом, если он всего лишь выполняет приказ? — Оторвав взор от карты, расстеленной на столе, грек взглянул в бесстрастное лицо Дженсена. — Неужели нет иного выхода, каперанг? — взмолился он.

— Мы испробовали другие способы, но у нас ничего не получилось. Остался лишь этот, сэр.

— Выходит, теперь его черёд?

— На острове Керос больше тысячи солдат, сэр.

Влакос молча кивнул и улыбнулся Мэллори.

— Он называет меня сэром. Меня, бедного грека, владельца гостиницы, каперанг британского королевского флота Дженсен называет сэром. Старику это льстит. — Некоторое время он молчал, уставясь в пространство. Но затем на усталом, морщинистом лице ожили выцветшие глаза. — Да, теперь я старик, капитан Мэллори. Теперь я бедный и грустный старик. Но я не всегда был таким. Когда-то я был помоложе, был богат и счастлив. Некогда я владел землёй. У меня был надел в сто квадратных миль в самой прекрасной стране, которую даровал господь Бог людям, чтобы те любовались ею. До чего же я любил эту землю! — Засмеявшись, старик провёл рукой по густым, с проседью, волосам. — Конечно, как говорится, своя рубашка ближе к телу. Я свою землю называю прекрасной, а каперанг Дженсен назвал её «чёртовой скалой». — Он улыбнулся, заметив смущение Дженсена. — Но мы оба зовём эту землю остров Наварон.

Поражённый Мэллори посмотрел на Дженсена. Тот кивнул.

— Семейство Влакосов владело островом в течение многих веков. Восемнадцать месяцев назад нам пришлось спешно вывезти месье Влакоса. Немцам не по душе пришлось его «сотрудничество».

— Да, мы были на волоске от гибели, — кивнул Влакос, немцы уже приготовили мне и двум моим сыновьям местечко в каземате. Но довольно о семействе Влакосов. Просто я хочу, чтобы вы знали, молодой человек, что я прожил на Навароне сорок лет и почти четыре дня составлял эту карту, — он указал на стол. — Можете положиться на мою информацию и на сведения, приведённые в карте. Конечно, многое изменилось, но есть такие детали, которые остаются прежними. Горы, заливы, перевалы, пещеры, дороги, дома и, самое главное, сама крепость. Всё это осталось таким, каким было несколько веков назад, капитан Мэллори.

— Понимаю, сэр, — аккуратно сложив карту, Мэллори засунул её под китель. — Большое спасибо.

— Это всё, чем я располагаю. — Влакос побарабанил пальцами по столу и взглянул на новозеландца. — По словам каперанга Дженсена, ваши товарищи свободно говорят по-гречески, вы наденете платье греческих крестьян и получите фальшивые документы. Это хорошо. Словом, будете действовать на свой страх и риск.

Помолчав, он озабоченно прибавил:

— Очень прошу вас, ни в коем случае не прибегайте к помощи жителей Наварона. Немцы беспощадны. Если они узнают, что кто-то вам помог, то уничтожат не только этого человека, но и всех жителей деревни: мужчин, женщин, детей. Такое уже было. И может произойти снова.

— На Крите такое случалось, — согласился капитан. — Сам тому свидетель.

— Вот именно, — кивнул Влакос. — А жители острова не имеют опыта партизанской борьбы. Где им было его набраться? У нас на острове немцы следят за каждым шагом его обитателей.

— Обещаю, сэр… — начал Мэллори.

— Погодите, — поднял руку Влакос. — Если вы окажетесь в безвыходном положении, можете обратиться к двум людям. На деревенской площади Маргариты, что у входа в долину, милях в трёх к югу от крепости, под первым платаном вы встретите человека по имени Лука. Лука много лет был моим экономом. Он уже помогал британцам, каперанг это подтвердит. Ему можете доверить даже собственную жизнь. У него есть друг Панаис. Он тоже не раз был полезен.

— Благодарю вас, сэр. Я запомню: Лука и Панаис, деревня Маргарита, первый платан на площади.

— Больше ни к кому не обращайтесь, капитан. Только к Луке и Панаису, только к ним двоим, — повторил Влакос с мольбой в голосе.

— Даю слово, сэр. Чем меньше людей нас увидит, тем лучше и для нас, и для ваших земляков. — Мэллори удивился озабоченности старика.

— Надеюсь, — тяжело вздохнул Влакос.

Новозеландец поднялся и протянул руку.

— Вы зря беспокоитесь, сэр. Никто не увидит нас, и мы никого не увидим, — уверенно заявил Мэллори. — Нас интересует только одно — пушки.

— Да, пушки… Эти ужасные пушки. — Влакос покачал головой. — А что, если…

— Пожалуйста, не надо… Всё будет в порядке, — успокоил старика капитан.

— Помоги вам Господь! Жаль, что не смогу сопровождать вас.

Глава 2

В воскресенье ночью. 19:00-02:00

— Кофе, сэр?

Мэллори зашевелился, застонал и очнулся от тяжёлого сна.

Откинувшись на жёсткую спинку кресла, он сварливо пробурчал: Интересно, когда в авиации появятся мягкие кресла вместо этих чудовищных сооружений? — Окончательно проснувшись, капитан машинально взглянул на светящийся циферблат наручных часов. Ещё только семь! Выходит, он спал каких-то два часа. Дали бы ещё вздремнуть!

— Кофе, сэр? — терпеливо повторил молодой воздушный стрелок, державший в руках крышку от ящика из-под боеприпасов, на которой стояли чашки кофе.

— Извини, дружок. — Выпрямившись, Мэллори, взял в руки чашку, одобрительно понюхал ароматный напиток. — Спасибо. Пахнет, как натуральный кофе.

— Натуральный и есть, сэр, — гордо улыбнулся стрелок. У нас на камбузе и кофеварка имеется.

— Кофеварка! — удивился Мэллори. — Хорошо устроились авиаторы. Тяготы военного времени вам нипочём! — Откинувшись на спинку кресла, он вдохнул аромат кофе. Но тут же вскочил, ошпарив колени горячей жидкостью, и посмотрел в иллюминатор.

Взглянув на стрелка, он показал вниз, на горный ландшафт. — В чём дело, чёрт побери? Мы должны прилететь через два часа после наступления темноты… А ведь едва зашло солнце. Что, пилот рехнулся?..

— Это Кипр, сэр, — улыбнулся воздушный стрелок. — Вот там, на горизонте, Олимп. Мы почти всегда делаем крюк и проходим над Кипром, когда летим в Кастельроссо. Чтобы нас не заметили, сэр. К тому же, так мы оказываемся в стороне от Родоса.

— Скажет тоже! Чтобы нас не заметили… — послышался протяжный американский говорок. Говоривший не сидел, а лежал в кресле. Костлявые колени задрались выше подбородка. — Чёрт меня побери! Чтобы не заметили! — повторил он в недоумении. — Делаем крюк, пролетая над Кипром. Двадцать миль везут на катере из Александрии, чтобы никто не заметил с берега, как нас сажают в гидроплан. А что потом? — он с трудом приподнялся с места, взглянул в иллюминатор и снова рухнул в кресло, явно утомлённый таким усилием. — А потом нас запихивают в этот летающий гроб, выкрашенный ослепительно белой краской, так что его за сто миль и слепой увидит.

— Белый цвет отражает солнечные лучи, — стал оправдываться воздушный стрелок.

— Мне солнце не мешает, сынок, — устало отозвался американец. — Жара мне по душе. А вот что не по душе, так это снаряды и пули, которые могут наделать в нас лишних дырок… Опустившись в кресло ещё ниже, янки устало закрыл глаза и тотчас уснул.

Молодой стрелок восхищённо покачал головой и улыбнулся капитану.

— Какой нервный, правда, сэр?

Засмеявшись, Мэллори посмотрел вслед стрелку, который исчез в кабине пилотов. Неторопливо прихлёбывая, кофе, взглянул на спящего, восхищённый его олимпийским спокойствием. Такого парня, как капрал американской армии Дасти Миллер, недавно включённый в отряд рейнджеров, хорошо иметь рядом. Новозеландец с удовлетворением оглядел и остальных. Под стать Миллеру и они. Проведя полтора года на Кипре, капитан научился безошибочно определять, подходит тот или иной солдат для действий в условиях партизанской войны. За этих он с ходу мог поручиться. Каперанг Дженсен умеет подбирать людей. Мэллори ещё не был знаком с ними, но внимательно изучил подробнейшие досье на каждого. Он остался больше чем удовлетворён тем, что узнал. Лишь Стивенс вызывал в нём тень сомнения. Мэллори посмотрел на белокурого лейтенанта, почти мальчика. Тот жадно вглядывался в землю, проплывавшую под белым крылом «сандерленда». Лейтенанта добровольческого запаса ВМС Энди Стивенса выбрали по трём причинам. Во-первых, он поведёт судно, которое доставит их на остров Наварон. Во-вторых, он первоклассный альпинист, на его счету несколько сложных восхождений. В-третьих, он выпускник университета, фанатично влюблённый в эллинистику, свободно говорит на греческом и новогреческом. Перед войной он дважды проводил отпуск в Афинах, работая агентом туристского бюро. Но молод, совсем зелёный юнец. А молодость подчас опасное свойство. На Крите обстоятельство это часто становилось роковым. Воодушевление, юношеская горячность чаще всего были излишни. На этой войне не услышишь трубного зова, рёва моторов; пыл и презрение к смерти тут не нужны. Здесь нужно иное: терпение, выносливость, стойкость, умение перехитрить противника — качества, редко присущие молодым. Но, похоже, этот парень сумеет быстро обучиться.

Новозеландец ещё раз взглянул на Миллера. Янки давно всему научился. Дасти Миллер на белом коне, с рогом, прижатым к губам? Такое в голове не укладывается. На сэра Ланселота, рыцаря короля Артура, он ничуть не похож. С виду это человек, проживший большую жизнь и утративший все иллюзии.

Действительно, капрал Миллер прожил на свете ровно сорок лет. Уроженец Калифорнии, на три четверти ирландец, на одну четверть поляк, за последние двадцать пять лет он повидал и пережил столько, сколько хватило бы и на дюжину жизней. Работал на серебряных рудниках Невады, проходчиком туннелей в Канаде, тушил пожары на нефтепромыслах во всех странах света. Он находился в Саудовской Аравии, когда Гитлер напал на Польшу.

Кто-то из его дальних родственников по материнской линии жил в Варшаве в начале нынешнего столетия. Этого было достаточно, чтобы в Миллере вскипела ирландская кровь. Сев в первый же самолёт, он улетел в Великобританию и обманным путём попал в авиацию. К неописуемому возмущению Дасти, из-за возраста его назначили башенным стрелком на бомбардировщик типа «веллингтон».

Первый боевой вылет Миллера оказался и последним. Через десять минут после взлёта с аэродрома Мениди под Афинами январской ночью 1941 года отказал мотор, и в нескольких милях к северо-западу от города самолёт упал на рисовое поле, что смягчило удар. Остаток зимы Дасти провёл на кухне того же аэродрома Мениди, злясь на всех и вся. В начале апреля, не сказав никому ни слова, он ушёл из расположения базы и направился на север, к албанской границе, где шли бои. Там он встретил немцев, двигавшихся на юг. Он впоследствии рассказывал, что добрался до порта Науплион, едва не попав под гусеницы наступавшей танковой дивизии немцев. Эвакуировали его на транспорте «Слават», транспорт потопили. Дасти Миллера подобрал эсминец «Райне», но и его потопили. На ветхом греческом каике Миллер добрался, наконец, до Александрии, твёрдо решив никогда больше не летать и не плавать на морских судах. Через несколько месяцев он уже служил в экспедиционном корпусе, действовавшем в тылу у немцев в Ливии.

Дасти — полная противоположность лейтенанту Стивенсу, размышлял Мэллори. Молодой, восторженный, подтянутый, вежливый, безукоризненно одетый Стивенс и поджарый, худой, жилистый, чрезвычайно выносливый, с почти патологическим отвращением к внешнему лоску Миллер. Прозвище «Дасти» — запылённый — очень подходило к нему. В отличие от Стивенса он ни разу не поднимался на горный склон. Немногие греческие слова, которые знал Дасти, вы не нашли бы ни в одном словаре. Но оба эти обстоятельства не имели никакого значения. Выбрали Миллера по одной причине. Руководителям британской разведки на Среднем Востоке он был известен как высшей пробы подрывник, находчивый и хладнокровный, умеющий аккуратно и точно работать; как лучший в Южной Европе специалист по этой части.

Сзади Миллера сидел старшина береговой службы радиосвязи ВМС Кейси Браун. Невысокий, темноволосый и плотный, он был родом с берегов реки Клайд. В мирное время Браун работал механиком-наладчиком на знаменитой верфи в Гарелохе. Не поняв, что перед ними мастер — золотые руки, сущая находка для машинного отделения любого корабля, флотские чиновники сделали его связистом. Неудача Кейси Брауна оказалась на руку Кейту Мэллори. Браун будет за механика на судне, которое должно доставить их на Наварон, и станет поддерживать связь со штабом. В послужном списке Брауна указано, что он первоклассный знаток партизанской войны, ветеран-десантник и дважды награждён за подвиги — в Эгейском море и у побережья Ливии.

Пятый и последний участник группы сидел сзади. Мэллори незачем было оборачиваться, чтобы увидеть его. Капитан знал его лучше родной матери. На Крите Андреа был его правой рукой все эти долгие восемнадцать месяцев. С крупной фигурой, громким смехом и трагическим прошлым. Они вместе ели, жили, спали в пещерах, в расщелинах скал, в заброшенных пастушьих хижинах, постоянно преследуемые немецкими дозорами и самолётами. Андреа стал его alter ego, его Doppelganger[1].

Посмотрев на Андреа, Мэллори видел себя как в зеркале. Андреа выбрали вовсе не потому, что он был греком, хорошо знал язык, обычаи и образ мыслей островитян. И даже не потому, что они с Мэллори понимали друг друга с полуслова, хотя и это имело значение. Его взяли исключительно для охраны и безопасности группы. Удивительно терпеливый, спокойный и беспощадный к врагам грек был чрезвычайно подвижен, несмотря на свой рост. Лень и медлительность могли мгновенно смениться взрывом неистовой ярости — таков был Андреа, великолепный военный механизм. Он был их гарантией от неудач.

Мэллори снова посмотрел в иллюминатор и еле заметно кивнул, удовлетворённый. Дженсену не удалось бы набрать лучшей группы, обшарь он всё Средиземноморье. Неожиданно капитан понял, что к этому-то и стремился каперанг. Ведь Миллера и Брауна отозвали в Александрию почти месяц назад. Почти тогда же на крейсер, базировавшийся на Мальте, прислали замену Стивенсу.

И если бы устройство для зарядки аккумуляторов не сорвалось в ущелье в Белых горах, если бы взмыленный посыльный с ближайшего поста радиоразведки не потерял неделю, чтобы добраться до них, преодолев пятьдесят миль по заснеженным горам, избегая встреч с немецкими дозорами, и ещё пять суток, чтобы отыскать их с Андреа, оба они оказались бы в Александрии почти двумя неделями раньше. Каперанг ещё больше вырос в глазах Мэллори. Дженсен умеет смотреть далеко вперёд и наверняка принял нужные меры задолго до выброски обоих воздушных десантов на остров Наварон, окончившихся провалом.

В восемь часов в самолёте стало совсем темно. Мэллори поднялся и вошёл в кабину пилотов. Окутанный клубами табачного дыма, командир корабля пил кофе. Второй пилот, вялым жестом поприветствовав Мэллори, со скучающим видом рассматривал открывавшуюся перед ним картину.

— Добрый вечер, — с улыбкой сказал капитан. — Не помешаю?

— Милости просим, — заверил его командир корабля. — Можно без стука.

— Я думал, что вы заняты… — Мэллори помолчал и, наблюдая за бездельниками, поинтересовался:

— А кто же ведёт самолёт?

— Джордж. Автопилот, — рукой, в которой держал чашку кофе, лётчик показал на низкий чёрный ящик, едва различимый в полумраке. — Трудяга, ошибается реже, чем тот лентяй, который должен нести вахту… Чем-то расстроены, капитан?

— Да. Какие вам даны распоряжения на сей раз?

— Забросить твоих лбов в Кастельроссо, когда хорошенько стемнеет, — помолчав, командир добавил:

— Не понимаю. Гонять такую махину, чтобы доставить всего пять человек и двести фунтов снаряжения. Тем более в Кастельроссо. Тем более в темноте. Последний гидроплан, что летел сюда в темноте, утонул. Подводные препятствия или что-то вроде. Спаслось всего двое.

— Знаю. Слышал об этом. Сожалею, но у меня тоже приказ. А что до остального — забудьте. Кроме шуток. Предупредите экипаж, чтобы держали язык за зубами. Они нас в глаза не видели.

— Нас уже стращали военно-полевым судом, — мрачно кивнул пилот, — можно подумать, что идёт война…

— Так оно и есть… Мы оставим здесь пару ящиков. Отправимся на берег в другой одежде. Когда вернётесь, наше барахло у вас заберут.

— Лады. Желаю вам удачи, капитан. Секреты секретами, но, сдаётся мне, удача вам будет нужна.

— Если так, то для начала высадите нас в собранном виде, — улыбнулся Мэллори.

— Не переживай, братишка, — уверенно сказал пилот. — Не бери в голову. Я ведь и сам нахожусь в этой этажерке.

В ушах ещё звучал грохот мощных моторов «сандерленда», а уже из темноты неслышно появилась тупоносая моторная лодка и пришвартовалась к сверкающему корпусу гидроплана. Времени понапрасну не теряли. Через минуту все пятеро со своим снаряжением оказались на борту моторки, а спустя ещё минуту лодка уже тёрлась бортом о каменный причал Кастельроссо.

Взлетели два конца, подхваченные и тотчас закреплённые ловкими руками. Вделанная а углубление в каменном причале ржавая лестница уходила к усыпанному звёздами тёмному небу. Едва Мэллори поднялся на последнюю ступеньку, из мрака выступила чья-то фигура.

— Капитан Мэллори?

— Я. Это я.

— Армейский капитан Бриггс. Извольте приказать вашим людям подождать здесь. Вас хочет видеть полковник. — Капитан Бриггс говорил в нос и не слишком приветливо.

Мэллори, готовый вспылить, промолчал. Похоже, этот Бриггс любитель поспать и выпить. Видно, их поздний визит оторвал его от одного или обоих этих занятий. Тот ещё вояка.

Оба вернулись минут через десять в сопровождении третьего.

Мэллори всмотрелся в троих, стоявших на краю пирса, и, узнав их, огляделся вокруг.

— А Миллер куда исчез? — спросил он.

— Здесь я, шеф, здесь, — простонал Миллер, сидевший, опершись спиной о массивную швартовную тумбу, и с усилием поднялся на ноги. — Отдыхал, шеф. Приходил в себя после утомительного путешествия, как бы вы выразились.

— Когда вы все придёте в себя, — едко заметил Бриггс, Мэтьюз проводит вас в отведённое вам помещение. Вы остаётесь в распоряжении капитана, Мэтьюз. Приказ полковника, — произнёс Бриггс тоном, который не оставлял сомнений, что приказ полковника сущий вздор. — Не забудьте, капитан, полковник сказал, у вас два часа.

— Знаю, — устало ответил Мэллори. — Полковник со мной разговаривал. Забыли? Ну, ребятки, пошли, если готовы.

— А наше снаряжение, сэр? — спросил Стивенс.

— Оставьте его здесь. Ну, Мэтьюз, показывайте дорогу.

Следом за Мэтьюзом они шли по пирсу, потом по нескончаемым выщербленным ступеням. Шли гуськом, неслышно ступая каучуковыми подошвами по камням. Поднявшись наверх, вестовой круто повернул направо. Спустившись по узкому извилистому переулку, вошли в дом, вскарабкались по скрипучей деревянной лестнице. Мэтьюз открыл первую дверь в коридоре.

— Сюда, сэр. Подожду вас у двери.

— Лучше подожди внизу, — посоветовал Мэллори. — Не обижайся, Мэтьюз, но чем меньше будешь знать, тем лучше.