Не бойся быть моей

За столом они в Шереметевым несколько раз переглянулись. Он осторожно склонил голову к плечу, в знак приветствия, а она его проигнорировала, как и прошлые разы до этого. Может, по его мнению, он оказывал ей огромную услугу своим молчанием? Только вот доверять непонятно кому она не могла. Он был незнакомцем. Раздражающим её незнакомцем. Тем более, знал её тайну. Поэтому им лучше сталкиваться поменьше или вообще не общаться. Но разве вообще не общаться получится, если они живут в одном доме? Чёрт его раздери! На кой, спрашивается, он припёрся жить к Роману в особняк?

Вика выпила кофе, раскрошила по тарелке круассан, даже не попробовав, затем поспешила к выходу, потому что у ворот уже ждал автомобиль, готовый умчать её в центр города в сердце бизнеса Ерохина – модельное агентство.

Весь офис был завешен фотографиями и плакатами в вычурных рамках. Где-то там на стене болтались и её, Викины, снимки, а ещё фото Тины, нынешней жены Ерохина и бывшей ведущей топ-модели агентства, или, как любил он говаривать – его музы. Несколько лет назад статус музы перешёл к Вике, а вместе с ним и некоторые неприятные обязанности. Да, он в каком-то роде сделал её богиней. Она была новичком, круто взлетевшим новичком, ей многие завидовали, ею многие восхищались, её многие хотели.

– Вика! – к ней подскочила Ангелина, одетая в кружевной корсет и трусики с завязками на бёдрах.

Они крепко обнялись. Ангелина появилась в агентстве на пару лет позже её, они сразу подружились. Как оказались между ними было много общего, например, страх неудачи, который обе испытывали.

– Привет, Ангелочек, – ответила Вика, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

– Ого, ты волосы отрастила! Пойдём с девочками познакомлю, взяли некоторых под новый контракт. Мы тут небольшой приветственный завтрак-перекус организовали, да и день долгий намечается.

Кто-то уже был переодет, как Ангелина, кто-то ещё не успел, но все вскочили приветствовать её. Виктории показалось, что знакомые девочки выглядели худее, чем раньше, а новенькие так вообще все были стройными и без капли жира. Ей захотелось прикрыть свой живот руками, стыдясь округлостей, появившихся у неё за последние месяцы, и мягкой, а не упругой кожи на прессе. Придётся Рите чем-то маскировать её недостатки.

Кофе никак не насытил её желудок, поэтому рот от вида еды непроизвольно наполнился слюной. Вика съела листочек салата Цезарь и кусочек хлеба из цельнозерновой муки. Однако настоящий ужас сковал её, когда в агентство приехал Ерохин. Он подошёл к ней, многозначительно посмотрел своими змеиными глазами и покровительственно похлопал по плечу.

Долго его присутствие она выносить не смогла, пришлось извиняться перед всеми и пробираться к туалету. Выходя из зала, она улыбалась и здоровалась, слушала, как все были рады её возвращению, какие надежды возлагали на новый контракт.

Солнце, проникавшее в раздевалки сквозь огромные от пола до потолка окна, освещало ряды стоек с одеждой. Вика быстро обогнула их и скрылась за дверью туалета, надёжно закрывшись от посторонних глаз и ненужного внимания.

Она посмотрела на себя в зеркало над раковиной, обнажила зубы, выискивая мифический кусочек салата между ними, оглядела щёки и веки, думая, как ей не нравится эти килограммы тональника и пудры. Она ненавидела свои уши, свои брови, тонкую морщинку, прорезавшую некогда гладкий лоб. Шея и подбородок тоже были ни к чёрту.

– Ну, привет, Виктория. С возвращением, что ли, – сказала она своему изображению, прежде чем сунуть два пальца в рот и избавиться от той мизерной порции еды, которую позволила себе съесть.

* * *

– Рита, у меня проблема… кажется.

Виктория стояла перед зеркалом на высоких бежевых туфлях, прижимая кружевной корсет из новой коллекции к груди. Корсет никак не желал застёгиваться на крючки, как бы глубоко она не вдыхала, и это вселяло в неё отчаяние.

Рита выглянула из-за стойки с одеждой, поправляя очки в модной красной оправе.

– Викуля, ты… набрала вес? – Удивление в её голосе было подлинным.

Рита подошла к ней и взяла корсет, чтобы посмотреть на бирку с размером. Да, размер был тем самым, который носила её подопечная последние три года.

– Он, блин, тесный до жути. И у меня спина от него болит, – ворчала тем временем Вика, притоптывая от недовольства на невысокой чёрной платформе перед зеркалом.

Рита перекинула корсет через предплечье.

– Не беспокойся, я принесу размер побольше.

Плечи Виктории опустились, когда подруга-помощница ушла. Вике не нравилось, как нижнее бельё сидело на ней. Казалось, даже её грудь увеличилась на размер. Или не казалось? А ещё она отвыкла от привычной работы. Ноги гудели, живот тянуло, голова кружилась. Она бы полцарства отдала, чтобы уехать домой и бухнуться в мягкие объятья родной кровати. Всё было бы иначе, если бы она так неосторожно не забеременела. Живот оставался бы плоским, грудь привычной двойкой. Теперь же её тело выглядело ужасно.

– Вот этот должен без проблем застегнуться, – вернулась Рита, протягивая ей новый корсет, но Вика его проигнорировала. – Слушай, это не конец света, примерь его.

– Я жирная.

– Что за глупости? Никакая ты не жирная.

Она без слов принялась одевать Вику, будто не замечала видимых изменений в её теле. А, может, нарочно делала вид, что всё нормально?

– Вик, не кисни. Через несколько дней ты привыкнешь к рутине, – подбодрила она.

Рита не знала, чем Вика занималась в туалете каждый раз, когда туда уходила, а, может, не хотела знать. Ни для кого не было секретом, что все эти модельные, якобы здоровые для организма, разработанные специалистами по питанию диеты были настоящим пшыком и сводились к одному: не жрать или жрать, как можно меньше. В идеале – только пить. И на какой-то день питьевой диеты организм просто отказывался проглатывать твёрдую пищу. Или тут же избавлялся от съеденного. Ну, как вариант, были ещё ватные шарики вкупе со стаканом воды, дающие прекрасное чувство насыщения. Достаточное количество раз Рите приходилось иметь дело с девушками, страдающими от судорог и обморочных состояний, но она никогда не спрашивала Вику, как та поддерживала форму.

Корсет застегнулся, и Рита быстро отправила Вику на подиум. Кроме девушек-моделей, уже отрепетировавших свои выходы, в зале никого больше не было. Ерохин ушёл, и Виктория расслабилась. Включила профессионала и прошлась несколько раз вперёд-назад, отрабатывая выход шаг за шагом.

– Вика-кика, я слежу за тобой! – раздался из динамиков голос Влада, менеджера, отвечающего за дефиле. Она начал хлопать в ладоши, задавая ритм. – Красное. Красное. Нам нужно что-то красное. Я хочу видеть тебя в красном. В алом! Почему на ней не алый корсет, Ритик?

Рита сделала вид, что занята. Алый корсет в коллекции был единственного размера, и он Вике не подходил.

Влад всё никак не унимался со своим алым цветом, поэтому Рите пришлось пояснить, что у алого корсета обнаружились проблемы со сломанной фурнитурой.

– Какие проблемы? Как сломано? Разве не ты обязана следить за исправностью и надлежащим качеством одежды, а?

– Влад, кончай вести себя, как директор. Ты не мой начальник. Виктория итак смотрится великолепно.

Влад обиженно запыхтел в микрофон, приглаживая свои обесцвеченные волосы рукой.

– Бледновато она смотрится. Что если…

Мысль закончить он не успел, так как его перебила Рита, вынимая из кармана звонящий телефон Вики и подзывая её:

– Звонят!

Виктория спустилась с подиума, чувствуя, как горят ноги на этих высоченных, как Эйфелева башня, каблуках. Она взяла телефон и первым делом подумала сбросить звонок. Улыбающееся лицо Вити с некоторой укоризной мельтешило перед её глазами. Они не разговаривали уже несколько дней, вечно игнорировать его не получится.

Глубоко вздохнув, она приняла звонок.

Витя говорил как всегда взволнованно и приподнято, и как всегда не замечал отсутствие радости в её голосе. Вика была настолько уставшей и расстроенной, что почти завидовала его бодрому и отдохнувшему состоянию.

– Ох, Вик, как тут здорово. Непременно съездим сюда в отпуск. Уверен, тебе бы тут понравилось.

– Очень жаль, но твой отец подписал новый контракт, так что отпуск мне в ближайшее время не светит.

– Светит, если ты невестка шефа.

– Шеф плюёт на любое родство, если дело касается бизнеса.

Говорить о любви между Викторией и Виктором никому, кто действительно знал эту семью, даже в голову бы не пришло. За семь лет брака у них сложились неплохие, скорее даже, дружеские отношения. Витя не был плохим человеком, Вика даже сочувствовала в какой-то мере его положению, но никогда не забывала, чьим сыном он являлся. Витя привык получать то, что хотел, как избалованный ребёнок, алчущий новой игрушки.

Семь лет назад она была слабой, в отчаянии и готовой подчиниться любому приказу. Потом идея выйти замуж за Витю тогда не казалась ей такой уж безумной, он всегда был милым и внимательным к ней. Никогда не заставлял делать то, чего она не хотела делать, только если не вмешивался Ерохин старший. И она прекрасно помнила, чем закончилось его последнее вмешательство. Теперь Витя восстанавливался в Европе, и уже думать забыл об унижении, которому подверг их его отец.

Вика чувствовала себя в большей безопасности и более свободной, пока Витя оставался в Милане. Она надеялась, что в ближайшее время он не собирается обратно в Россию.

– Меня Рита зовёт, давай прощаться. – Она не чувствовала себя виноватой за эту маленькую ложь.

– Давай. Я тебе скину фоток из города, проверяй мессенджер.

– Хорошо, пока.

Никаких «целую» и «скучаю». Это было просто не про них.

Глава 6

Антон смотрел, как старательно Вика расчленяет овощной пирог на своей тарелке. Она подцепляла кусочки вилкой, гоняла их туда-сюда, но ни разу не донесла до рта. Кажется, никто, кроме него, этого и не замечал.

Алиса подлила вина ему в бокал.

– Господин Шереметьев, желаете ещё чего-нибудь?

– Нет, спасибо, Алиса.

Девушка обошла всех остальных за столом, интересуясь, не нужно ли чего, пока не дошла до Лёвы. За столом шумели короткие разговоры. Юля грозилась привести своего очередного парня на знакомство с папочкой. Тина гордо рассказывала о достижениях Лёвы на футбольной тренировке. Сам глава дома прошёлся по первому рабочему дню Виктории, и в его голосе не было ни юмора, ни лёгкости, ни ободрения.

– Влад звонил. Сказал, что ты была какой-то несобранной.

– Немного не привычно после перерыва. Тем более, возвращаться с рекламой нижнего белья.

– Но ты же профессионал, – упрекнул Ерохин.

– Это нормально, – похлопала Тина его по руке. – Со мной это происходило постоянно. – Она ободряюще улыбнулась Вике. – Даже после короткого перерыва тяжело снова втягиваться в работу.

Вика коротко кивнула, а Антон заметил ледяной взгляд Ерохина, устремлённый на неё. Всё было несколько странно. Поведение Вики, слова Тины. Как-то натянуто и неестественно. Ещё он не мог выбросить из головы разговор Вики с его крёстным, потому что тот разговаривал с ней то ли как с маленькой упрямой девочкой, то ли как с безвольной марионеткой.

Вот и сейчас она изображала покорность, хотя Шереметев знал, что она может быть другой. Он видел и уже сам сталкивался с огнём в её глазах и непокорностью на языке. Поэтому короткие фразы, которые она бросала в кабинете Ерохина, крутились в его голове, как причудливая карусель образов.

«Мне не нравятся выходы в нижнем белье».

«Знаю, Роман Сергеевич».

«Хорошо, Роман Сергеевич, я вас поняла».

Алиса очень деликатно прервала беседу за столом сообщением, что в доме посетитель.

Антон чиркнул по девушке взглядом, потому что в комнату уже входила его мать. Анна Шереметева была моложавой женщиной среднего роста, с тонкими чертами лица. Её появление тут же перетянуло на себя всё внимание присутствующих, только сама Анна Сергеевна не удосужилась ни с кем поздороваться, даже с братом, в упор смотря на сына.

– Мама?

– Почему это все, кроме нас, в курсе, что ты вернулся? Как ты это объяснишь?

Юля слегка смущённо помахала рукой, привлекая внимание Антона.

– Прости, дорогой, я думала, она знает.

Роман Сергеевич укоризненно качал головой. Шереметев, чувствуя, как растёт напряжение, поднялся из-за стола и извинился перед всеми.

– Мы лучше поговорим наедине в другой комнате.

Его мать уже ушла в холл, и он быстро проследовал за ней, чтобы проводить в гостиную.

– Вот мне хочется наплевать на всё и покричать на тебя, сын.

– Мама, пожалуйста…

– Ты почему у Романа живёшь, а не у нас?

– Я не хочу это обсуждать.

Анна Сергеевна с тяжким вздохом опустилась на диван и накрыла лоб изящной ладонью.

– Почему, Антон?

– Потому что в этом доме никто не читает мне нотаций. Никто не тыкает мне в лицо.

– Чем?

– Моим разводом с Ириной.

Женщина пыталась переработать полученную информацию. Она была красивой и ладной, даже в свои пятьдесят с небольшим, только вот характер ни капли не изменился с годами. Слишком серьёзная, слишком правильная, слишком критичная. Антон любил мать, но не её высокомерие.

– Что на этот раз? – Она сложила руки под грудью, ожидая ответа.

Антон предполагал, мать скажет что-то вроде «этой женщине нельзя было доверять», и не просчитался.

– Ей нельзя было доверять с самого начала. Антон, сколько раз я…

– Хватит, – отрезал Антон.

– Поздно уже для твоего хватит.

Шереметев старался не спорить с матерью без причины, но ему не нравилось, что она по обыкновению обвинила Иру во всех бедах, пусть даже на этот раз это и было правдой.

– А, может, причина во мне, мама? Может, мы разводимся из-за меня? Что если я загулял?

– А ты загулял? – тут же вставила она.

– Почему ты всегда думаешь, что знаешь ответ заранее? – словно не услышав её вопроса, продолжил он.

Ему не хотелось травмировать мать сообщением, что Ваня ей не родной внук. Он скажет это когда-нибудь потом, сейчас ещё не чувствовал себя готовым.

– Потому что я твоя мать, потому что я хорошо тебя знаю и вижу всё в твоих глазах.

Анна Сергеевна покачала головой, подавляя в себе волну недовольства, готовую выплеснуться на сына. В конце концов, ему сейчас было более несладко, чем ей.

– Не понимаю, почему ты меня отталкиваешь. Может, я постарела и стала слишком навязчивой? Хочешь сказать, что я быстро навешиваю ярлыки и осуждаю людей, так, когда я ошибалась? Ну, скажи мне, я неправа?