Засада на призрака

— Разрешите представиться, — сказал незнакомец. — Старший следователь Следственного комитета майор юстиции Лев Николаевич, только не Толстой, а Протасов, — и он протянул руку для рукопожатия.

— Подполковник Бармалеев, командир батальона спецназа военной разведки, — встречно представился комбат.

— С такой фамилией только в Сирии и воевать, — заметил Протасов.

— Спасибо. Только несколько часов, как оттуда вернулся. На пополнение батальона прибыл. Через месяц назад. К генералу Сумарокову, надеюсь, он еще там будет. — Бармалеев приложил руку к груди и чуть поклонился Лидии Андреевне, выражая таким образом почтение к жене генерала, которого он очень уважал.

— Ну что же, Лидия Андреевна, я, кажется, задал вам тот единственный вопрос, который желал задать, и получил на него единственный ответ, который и ожидал услышать. Наш разговор я на всякий случай записал, хотя я и не думаю, что вы от своих слов откажетесь. На этом я прощаюсь и передаю вас в руки подполковника Бармалеева, который наверняка привез вам многочисленные приветы от мужа и, возможно, подарки.

Майор, как минуту назад Бармалеев, приложил к груди руку и склонил голову. Женщина ответила слегка жеманным полупоклоном, оценив скорый уход майора, и распахнула дверь шире, приглашая подполковника войти.

Бармалеев, увидев идеальную чистоту и порядок в квартире, сразу сел на стоящий сбоку от вешалки пуфик и начал снимать форменные берцы.

— Сразу чувствуется армеец, — одобрительно сказала Лидия Андреевна. — Еще почему не люблю пускать к себе всяких ментов и следователей — они не имеют привычки разуваться, несмотря на погоду на улице. Всегда, словно специально, всю грязь на улице собирают и в квартиру приносят.

Бармалеев меж тем подумал, что теперь и дома будет всегда разуваться. Тамара и так старается в доме чистоту поддерживать, а он топчет. Мало того, он и сыновей приучил к такому же поведению. Как в казарме привык поступать, где никто не разувается.

— Ну что, Лидия Андреевна, подарка я вам из Сирии не привез, должно быть, генерал постеснялся загружать меня дополнительным поручением, но вот огромный привет я от него вам передаю. Однако главное беспокойство у него вызывает дочь. Как она? Где она? Генерал просил меня помочь по мере моих скромных сил.

— Сергей Владимирович сам сделал мне намек на то, что мои телефоны прослушиваются. И почти открытым текстом предупредил, что о дочери говорить не стоит. Он, конечно, сказал, что если Дарья и натворила дел, то пусть сама и расхлебывает без надежды на помощь отца. Но я-то поняла его правильно. Он просто так маскируется. А как вы сами считаете, Сереже, то есть Сергею Владимировичу, сейчас ничто там, на месте, не угрожает?

— Генералу… — Бармалеев даже улыбнулся. — Ну, во-первых, группа покушавшихся состояла всего из четырех человек, трое сирийцев, один русский. Трое из них убиты — это сирийцы. Четвертый, российский офицер, арестован и находился на момент моего убытия под стражей. — Чтобы не волновать пожилую женщину, подполковник не стал ей рассказывать про недавний звонок генерала. — По моему мнению, в России Сергею Владимировичу сейчас находиться опаснее, нежели в Сирии. По крайней мере до того, как мы узнаем, с кем этот офицер связан в России, и накроем всю сеть. Во-вторых, генерала отлично охраняют. Причем охраняют профессиональные диверсанты, лучше других понимающие, как можно подобраться к объекту. Так что за жизнь генерала можно не опасаться. Совсем другое дело — жизнь Дарьи. Ее никто не охраняет. А на убитую можно будет многое списать. За нее никто не сможет ответить на самые насущные вопросы. Итак, насчет алиби… Я слушаю вас и готов вам поверить, в отличие от официального следствия.

— Буквально почти в то же самое время, когда пошел на посадку самолет из Сыктывкара, по крайней мере, когда он подлетал к Москве, мне позвонил Сергей Владимирович с сообщением о покушении на него. Даша в это время была у себя в комнате, одевалась на тренировку — у нее важные соревнования на носу, отборочные, и потому она усиленно тренируется. Она вышла из своей комнаты, услышав мои «охи» и «ахи». Я сообщила ей о случившемся и передала телефон, чтобы отец все сам рассказал о Коле… Простите, о капитане Николаеве… Это мы с дочерью дома привыкли его Колей называть. После этого Дашенька взяла винтовку — она в чехле под вешалкой стояла — и уехала на тренировку. Я так растерялась после звонка мужа, что даже не удосужилась ее спросить, когда вернется, хотя обычно спрашиваю. Но к моменту убийства прокурорши в аэропорт она в любом случае не успевала. В Москве такие пробки на дорогах, что из города выехать сложно. А ведь ей следовало еще до аэропорта добраться, а оттуда до спорткомплекса. Нет, не она прокуроршу застрелила…

— В этом я и не сомневаюсь, — поддержал пожилую женщину Бармалеев. — Нам только необходимо найти настоящего убийцу — такой пустяк! — чтобы все обвинения с Дарьи Сергеевны снять. Но и она сама должна нам помочь. Вы не подскажете, где ее найти?

Лидия Андреевна надолго замолчала, и подполковник понял, что местонахождение дочери ей известно. Просто она еще сомневалась, стоит ли ей это сообщать.

— Как бы позвонить Сергею Владимировичу, чтобы «прослушку» обойти? — спросила она.

Комбат улыбнулся.

— Вы, Лидия Андреевна, просто мои мысли читаете, — он вытащил из кармана только недавно приобретенный мобильный телефон, позвонил и включил громкоговоритель.

— Слушаю тебя, подполковник, — проговорил генерал. — Я так и думал, что ты новый телефон приобретешь, но посоветовать тебе постеснялся. Что, думаю, человека в лишние расходы вводить… а ты все же приобрел. Молодец…

Бармалеев протянул мобильный телефон Лидии Андреевне.

— Сережа, Сережа, это я. Как ты там?

— Нормально… — ответил генерал.

— Больше попыток покушения не было?

— Меня так сейчас охраняют, что мышь расстреляют, если она приблизиться вздумает.

— Это хорошо. Только мышку жалко. Я вот что звоню… Ты сейчас один? Можешь свободно разговаривать?

— Считай, что один. Могу говорить откровенно. Со мной только надежные люди.

— Ты полностью доверяешь человеку, которого ко мне прислал?

— Подполковнику Бармалееву? Полностью. Надежный человек. Проверенный.

— Значит, я могу ему сообщить, где найти Дашу? Или просто обеспечить им встречу.

— Думаю, можешь, — неуверенно начал генерал, но продолжил уже другим тоном: — Можешь. Однозначно. А пока дай ему телефон.

Лидия Андреевна протянула мобильник Бармалееву. Тот выключил громкоговоритель и поднес телефон к уху.

— Слушаю, товарищ генерал-полковник. Еще раз здравия желаю.

— Жена нас не слышит?

— Я громкоговоритель выключил.

— Это хорошо. Это правильно. Короче говоря, обстановка у нас такая. Полковник Курносенко ночью сбежал из-под стражи. Убил двух часовых и сбежал. Полковник воспользовался документами сотрудника ФСБ, которые мы не нашли в его палатке, но он сам их нашел и, предъявив их, договорился с комбатом морской пехоты, чей батальон вылетает сегодня во Владивосток с пересадкой в Москве, что до Москвы летит с ними. У меня сейчас лежат на подпись документы с просьбой задержать его в Иране, но я пока еще их не подписал. Думаю, что и не надо. Можем и здесь успеть задержать до вылета самолета.

— Не надо подписывать, товарищ генерал, никаких бумаг. И задерживать его пока не надо. А во Внуково его встретят и проводят куда следует. Аккуратно «проведут» специалисты из ГРУ. Он когда вылетает?

— Сегодня ночью.

— Значит, к утру или даже ночью будет у нас. Буду держать вас в курсе событий. А пока хотелось бы поговорить о нашем комбриге полковнике Маровецком. Вас что-то связывает?

— Только то, что он несостоявшийся родственник. Именно ваш полковник рекомендовал мне своего племянника капитана Николаева. И именно ему одному из первых я доложил о гибели капитана. Все равнозначно, никаких отклонений ни в одну из сторон. Рекомендовал он человека верного, как оказалось, сверхнадежного.

— Тем не менее полковник Маровецкий почему-то не желал, чтобы я знал о вашем разговоре.

— Даже затрудняюсь сказать почему.

— Вы сами, товарищ генерал, его об этом не спросили?

— Честно говоря, я не вижу причины, чтобы что-то скрывать от тебя.

— Короче говоря, товарищ генерал-полковник, я просто попрошу вас с нашим комбригом сильно не откровенничать. У меня все. До связи…

— До связи, подполковник…

Бармалеев убрал мобильный телефон в карман и повернулся к Лидии Андреевне.

— Итак…

— Значит, я должна организовать вам встречу с Дашей. Лучше всего, думаю, сделать это у нас дома. Дома и комфортно, и безопасно.

— Нет, — категорично сказал подполковник. — Вы должны мне сообщить адрес, по которому я смогу ее найти.

— Нет, я не намерена открывать данные людей, у которых она прячется.

— То есть вы настолько уверены в ее вине, что не желаете давать данные на соучастников преступления. Ведь, насколько я знаю, те, кто укрывает преступника, тоже несут ответственность. Вы, как юрист, обязаны это знать. Кроме того, устраивая встречу в своей квартире, вы подвергаете опасности жизнь дочери. За квартирой наверняка установлена слежка. И как только Дарья здесь появится, за ней приедут.

— Вы чуть ли не силой вынуждаете меня нарушить слово. Я обещала людям.

— Но я же стремлюсь оказать Дарье помощь.

— В этом я не уверена.

— Но вам же только что при мне Сергей Владимирович сказал, что вы можете сообщить мне адрес, где находится ваша дочь. Однозначно можете… Кроме того, работай я на противника, я бы мог организовать захват Дарьи здесь же, в квартире. Это было бы значительно легче, чем где-либо в незнакомом месте.

Последний довод оказался действенным.

— Спросите адрес у ее тренера. Сегодня среда — тренировка в пятнадцать часов. Вчера была в шестнадцать.

Главая десятая

Бармалеев быстро покинул подъезд, удачно избежав беседы со словоохотливой консьержкой, занятой разговором с другим мужчиной, и очень удивился, обнаружив свою машину открытой. Обычно он никогда не забывал закрывать ее. Осмотрев все в салоне и убедившись, что в «шестерке» ничего не тронуто, Бармалеев выехал со двора, предварительно проверив тормоза, которые чаще всего выводят из строя. Тормозная система оказалась в порядке. Но на выезде из города, как хорошо помнил Бармалеев, рядом с заправочной станцией стояла старая автомобильная эстакада, куда он заехал, чтобы проверить шланги с тормозной жидкостью. «Хомутики» на шлангах были затянуты. Возможно, конечно, что это он забыл закрыть машину и включить сигнализацию, но все же Вилен Александрович не сбрасывал со счета и тот вариант, при котором его машину кто-то открывал, — приобрести на радиорынке код-грабер[16] можно без проблем, но его выход из подъезда спугнул возможного угонщика или угонщиков.

И потому до самого военного городка он ехал с предельной осторожностью, часто тормозил, проверяя тормозную систему, и не превышал скорость. А уже в военном городке в первую очередь зашел в шифровальный отдел, где попросил дежурного по шифрузлу капитана Александра Ивановича Толстого проверить его машину на наличие подслушивающих устройств. Капитан пришел в гараж со специальным сканером, быстро осмотрел салон автомобиля, потом багажник и двигатель и протянул Бармалееву два жучка.

— В салоне снял, — объяснил он с легким грузинским акцентом. — Между передними сиденьями и на заднем. Больше ничего не нашел. Думаю, больше ничего нет. Мой прибор самый верный. Сам сделал из разного барахла, что удалось найти на радиорынке.

После этого подполковник направился в спортивный зал.

Полковник Маровецкий был в спортивном костюме, подчеркивающем его солидный животик, и в перчатках для ММА, со свободными для захвата и броска пальцами. Он устало и несколько угрюмо косился на манекен для отработки ударов. А рядом находился жилистый и высокий старший лейтенант Соловейчиков, который его тренировал.

— Еще двадцать раз осталось, — услышал Бармалеев, подойдя ближе, слова старлея. — Вперед, товарищ полковник… Поехали.

Маровецкий, отдохнув, снова начал наносить удары по манекену, а Соловейчиков считал их вслух.

— Сколько? — спросил, подойдя еще на несколько шагов, Бармалеев.

— Как и положено — восемьсот восемьдесят восемь ударов.

— Ну, это ты загнул! Это же норма ударов для тренировки солдат. А товарищу полковнику завтра в бой не идти. Ты возраст тоже учитывай. Смотри, не переусердствуй! А то завтра скажет, что руки отваливаются, и не захочет больше тренироваться, — нарочито пожалел комбат полковника.

— Я — упертый, я — захочу, — мрачно сообщил полковник. — Раз солдаты могут, я смогу тем более. У меня характер твердый.

— Упертость — это хорошо, — сказал комбат, продолжая тему, — но прожитые годы все равно не обманешь…

Он прошел с полковником в раздевалку, дождался, когда Маровецкий примет душ и выйдет, коротко доложил о результатах своей поездки, причем доложил только то, что хотел доложить, после чего спросил:

— Старлей Соловейчиков вам еще нужен?

— Нет. На сегодня мы закончили. А куда ты его хотел отправить?

— В батальон. Его взвод скучает без занятий. Пусть, как все офицеры, даст взводу задание и домой отправляется.

— Ты бы тоже домой поспешил. Я жену твою давно отправил. Должна уже праздничный стол накрыть.

— Да, пожалуй, поеду. Путь неблизкий.

Бармалеев, в отличие от большинства офицеров своего батальона, имел квартиру в Москве и потому каждое утро вставал пораньше, чтобы прибыть в батальон за десять минут до общего подъема. Жена Тамара, работавшая на территории городка, приезжала вместе со всеми служащими через три часа на бригадном автобусе, на нем же и возвращалась в Москву.

Подполковник Бармалеев вышел из раздевалки. В спортивном зале его дожидался старший лейтенант Соловейчиков.

— Сбегай в батальон, дай взводу задание, назначь старшего и бегом в гараж. Я там буду ждать. Если случайно встретишь комбрига или начальника штаба бригады, придумай что-нибудь, соври.

Соловейчиков своим быстрым шагом устремился в казарму. Из раздевалки вышел уже одетый в мундир полковник Маровецкий.

— Куда ты его погнал? — поинтересовался полковник, кивнув в спину старшего лейтенанта.

— Как и говорил, в батальон. Нечего солдат баловать, — разыгрывая роль сурового батьки-комбата, сказал Бармалеев. — Пусть чем-нибудь, да загрузит. Хоть МСЛ пусть наточат. Тоже дело полезное.

— Ну-ну… — многозначительно произнес полковник и тоже двинулся к выходу.

Шел он неторопливо, вразвалочку, как утка, переваливаясь с боку на бок.

Бармалеев мысленно торопил его, одновременно мысленно же задерживая Соловейчикова, чтобы он не встретился с комбригом. Он и не собирался отправлять старшего лейтенанта в расположение батальона, поскольку собирался использовать его в своих целях. Мысленный посыл удался. Едва Маровецкий скрылся в дверях штабного корпуса, как в дверях казармы появился Соловейчиков. Командир батальона резко направился к входным воротам гаража, а командир саперного взвода, заметив его, поспешил за ним и догнал подполковника Бармалеева уже рядом с самой машиной. «Шестерка» стояла там же, где ее поставил подполковник, под навесом рядом с постом дежурного по гаражу. По крайней мере, «на глазах» у дежурного. И потому подполковник сначала поднялся по грубо сваренной металлической лестнице к дежурному в его стеклянный «фонарь» и сразу спросил:

— К моей машине кто-то подходил?

— Никак нет, товарищ подполковник. Я бы видел.

— Сам никуда не отлучался?

— Никак нет, товарищ подполковник. Даже в туалет не бегал… А капитан Толстой только вместе с вами здесь был.

— Ну и хорошо. А то…

— А то что? На вашу машину кто-то покушался?

Бармалеев вытащил из кармана и положил на стол дежурного два «жучка», которые Толстой нашел в машине.

— Кто-то очень интересовался моей службой. Желал мои разговоры подслушивать. А я порой веду разговоры, не предназначенные для чужих ушей. И даже по телефону.

— А вы еще и телефон свой Толстому отнесите. Пусть проверит. Туда «подслушку» поставить даже проще, чем в машину, — со знанием дела подсказал дежурный по гаражу.

— Спасибо. Я этим займусь с твоего разрешения, — в реальности подполковник знал, что его телефон прослушивается.

Но сразу в шифровальный отдел Бармалеев не направился, памятуя, что капитан Толстой предпочитает ходить на обед перед закрытием офицерской столовой, когда там нет народа. Значит, сейчас у него обеденный перерыв. Да и время поджимало. Подполковник торопился, не зная, сколько часов длится тренировка у биатлонисток и когда освободится тренер, чтобы с ним можно было побеседовать.

Подполковник еще на лестнице нажал на брелоке сигнализации кнопку, она мяукнула, после чего Соловейчиков, поджидавший комбата у машины, сел на переднее пассажирское сиденье и пристегнул ремень безопасности.

Бармалеев сел за руль.

— Какая у нас задача? — с ходу спросил старший лейтенант.

— Задача простая. Найти Дарью Сергеевну Сумарокову и попытаться доказать ее невиновность.