Ржевский 3

К сожалению, рановато.

— Как и ты со мной, — пожимаю плечами. — Можешь быстро и на пальцах объяснить, с каких кочерыжек ты так оперился?

— Ладно, давай попробуем по-хорошему, — дед Анастасии шумно выдыхает. — Сперва. Вы, Ржевские, пустышки, ноль. Сейчас сам бог не знает, как власть в городе будет выглядеть через квартал, — он зачем-то оглядывается по сторонам, невидящим взглядом скользит по Наджиб, но на удивление её не замечает. — На эту землицу, — он повторно вертит головой, на сей раз с вожделением, — много кто рот разинул. Если я тебе сейчас фамилии перечислять начну, удивишься и в осадок выпадёшь.

— Да ну?

— Да. Что всё у тебя отберут, даже сомнений нет; вопрос лишь, кто. Да что с тобой потом станется.

— Перечисли, кто в списке желающих? — предлагаю. — Вместе похохочем? Глядишь, и я посговорчивее стану.

— На! — он выстреливает в мою сторону кукишем. — Информации на халяву захотел⁈ Хотя… ладно.

Из-за спины раздаётся едва слышимый смешок менталистки.

Кажется, я начинаю в полной мере понимать базу их близости с аль-Футаим в течение поколений.

— Вам, даром что Изначальные, из своего сарая вообще ничего не видать!

— Но ты же меня, убогого, сейчас просветишь? — предполагаю.

— Да, — нехотя скрипит старый пердун, будто выполняя некую внешнюю принудительную установку. — Правящий дом делает всё, чтобы ослабить всех подряд уровнем ниже себя, без разбора прежних заслуг.

— Так мы же не ниже? Именно в Соте этот ваш император — лишь один из Совета? Даже не первый в списке?

— В Ярославле с княжения целый род Фомичёвых как шелудивых собак пинком под зад только потому наладили, что ремонт моста затеяли! За свои деньги, не дождавшись высочайшего разрешения на запрошенную реконструкцию! Ты хоть понимаешь, кто такие Фомичёвы⁈ Соратники основателя династии! Были…

— Ух ты. — Видимо, следует просто односложно поддакивать.

— Да! Притом, мост сам разваливался от старости! А без него ни ярмарки, ни работы новой промышленной зоне! Два десятка семей Высшей Торговой Гильдии по миру пошли в результате!

— Хренасе. Но у нас в Соте же царь так, шестёрочка? Больше сотни лет как-то без него справляемся? Советовать и желать из столицы он может что угодно — но решается-то всё равно через Городской Совет, да по гильдиям кое-что?

— Именно. Сота правящему дому — как заноза в известном месте. Тем, кто от столицы не изолирован, давно страшно.

— Мне не страшно, — пожимаю плечами.

— А вы, Ржевские, в прошлом веке застряли! И нос по ветру не держите! Как твои родители, упокой господь папашину душу.

— М-да уж.

— Дед твой, к слову, не Ржевский больше, а мой человек, Барсуков. И по факту, и формально. За тобой вообще ничего не стоит, гол как сокол, тьху и растереть. — Для иллюстрации он плюёт в траву и дисциплинированно растирает. — С одиннадцатью прочими родами, так или иначе, договорённости сверху давно есть. Хоть и в разном виде.

— Почему с нами их нет?

Если бы что-то было, дед бы точно сказал. Значит, и с ним не говорили.

— Да кому вы нужны! Те одиннадцать, случись что, хоть как-то поупираться смогут! А вы⁈ С нолём не договариваются!

Десяток ярдов шагаем молча.

— Чего замолчал?

— Печально, чё.

— С вами разговора не было потому, что решено за вас давно всё.

— Конкретно что?

— Сожрут либо те, либо другие. Судьбы города уже давно расписаны, торг между партиями давно идёт и ваше место на обочине.

— Изначальных так просто лишить статуса? — равнодушно отмахиваюсь.

— Не просто, но варианты есть. К примеру, если ты, последний Ржевский, теряешь саму землю, то автоматом теряешь и всё остальное. А уж земельку у тебя отобрать — даже не техники дело, а подождать. Как мораторий кончится.

— Что случится?

— За день Совет вас из своего состава выведет за долги да пинком под сраку: позорите Изначальных, Устав Совета Города. Ты в частности, это дед твой правильно определился.

— Досадно.

— А без земли и иммунитета часа не протянешь. В день отмены моратория — особенно. И таких зацепок, как долги, половина дюжины!

— Однако. Даже не предполагал.

Наджиб, судя по звуку щёлкающих пальцев сзади, информацию уже скачала в большем объёме, чем озвучено.

— Тебе никто и не скажет кроме меня, а я исключительно по-родственному побеспокоился. Но вариант объединения наших родов — рабочий. У Барсуковых есть возможности, другим неизвестные. Так что заканчивай дурить, давай ключи доступа, — он требовательно протягивает ладонь. — С сегодняшнего дня участком серьёзные люди займутся. Жить пока можешь, дальше посмотрим.

Что-то Мадина не то ему в голове подкрутила. И дело даже не в игноре реальности, а откуда у меня в трусах материальный пульт от артефакта матери Наджиб?

Или он думает, что я ему свой браслет отдам?

— Николаич, а где ты был, когда вчера сюда вооружённые люди лезли? Почему я тебя тут в бою рядом не увидел? Настя вам сказала, вы даже портал протянули.

— Не твоё дело. Исполняй, что говорят, да языком трепи поменьше! — выдаёт дед сумрачно. — Кстати, сейчас у нашего нотариуса от прав тебе отказаться надо, мне так удобнее будет других желающих отвадить.

— Даже неловко тебя вслед за эмиром посылать. Но надо. Иди… — и говорю, куда.

Его протянутую в ожидании неизвестно чего ладонь перед собой игнорирую.

Когда настраивал генератор иллюзий, своему браслету смог дать возможность убирать на пару секунд сегмент в три ярда — как в воду глядел.

Снимаю часть виртуального забора вместе с пародией на защиту и в образовавшийся проём без затей выбрасываю Барсукова:

— Как аукнется, так и откликнется.

Он с матом запускает снаружи каст.

Защита периметра восстанавливается за мгновение до этого и выдерживает.

Ты смотри, не такое уж и говно артефакт в подвале, если правильными руками отладить. Жаль, издохнет со дня на день.

Развернувшись к домам, решительно вызываю через амулет своего деда и Анастасию в надежде получить объяснения.

Мадина молча и неожиданно берёт меня под руку на наш манер:

— Проверка. — Она косится на мои трусы. — Я уже верю в твою гормональную теорию, хочу посмотреть.

— На что? — сиплю, пытаясь взять себя в руки (она ещё и левым полушарием к плечу прижалась, мысли в голове понеслись в известную сторону. Чёрт побери).

— Как твоя физиология отреагирует. Оттопырятся ли зелёные штанишки и как быстро, если да. Мой гормонально развитый беспринципный герой, — она изображает поцелуй, но останавливает губы в дюйме от моей щеки.

— Слушай, ты насчёт своих принципов не передумала⁈ — неожиданно возникает идея, переходящая в надежду.

— На. — Ну вот, ещё один кукиш под нос.

От Наджиб, правда, где-то даже весело. В отличие от старого мудака Барсукова.

— У тебя сегодня две сестры по плану, — добавляет менталистка с нечитаемым лицом. — Им и присунешь, если срастётся.

Глава 4

— Ас-саляму’аляйк, — когда дед отвечает на мой вызов, по запаре забываю переключиться с языка Залива, поскольку параллельно беседую с Мадиной.

— Уа-аляйкя с-салям, — озадачивается родственник в ответ на моё приветствие. — Митька, а у тебя всё ли в порядке?

Ржевский-Барсуков на появившейся картинке сидит вместе со своей молодой невестой за достаточно немаленьким столом. Не во главе (торец пуст), но близко.

Раз, два, три… девятнадцать человек. Судя по лицам — мать и отец его невесты, их братья-сёстры с детьми обоих полов. Дети те возрастом от меня до Анастасии, есть среди них и прикольные.

Ух ты, какие у рыженькой… достоинства интересные. О, и рядом с ней тоже ничёшная. Вот это да.

Интересно, а ягодицы у них подтянутые или так себе? Из-за столешницы не видать, да и сидят лицом, а не спиной.

Накопившийся за сутки опыт этого мира говорит: если у здешней бабы сиськи большие, то и всё остальное зачастую тоже немаленькое. В частности, ниже талии.

Из-за перевеса нижней части туловища бывает очень досадное снижение коэффициента упругости, как бы тут поделикатнее сказать, вплоть до расползания в стороны. Общего аэродинамического контура.

Далеко за приемлемые пределы, некрасиво получается в итоге.

Рыженькая как по заказу приподнимается, чтобы дотянуться до большого блюда с рыбой.

Или бог всё-таки есть? И я напрасно в него не верю?

Кое-какая часть её организма (та самая, о которой думал) появляется над столешницей. С фронтального ракурса, но общие границы габаритов понять можно.

Она привстаёт ненадолго, практически мелькает — но мне хватает, чтобы профессиональным взглядом мгновенно оценить обстановку (точнее, как раз габариты).

«А ведь с будущей роднёй надо дружить!», — у меня спонтанно рождается новая духовная потребность.

Какие ни есть, они родственники! Ну подумаешь, дед их козёл; дети и внуки за него, вполне возможно, не отвечают.

Под влиянием некоего внутреннего импульса вслед за родившейся потребностью возникает непреодолимое желание срочно наладить какие-нибудь конструктивные отношения с той стороной — например, напроситься на этот то ли поздний завтрак, то ли ранний обед.

А чё, деньги у меня сейчас есть (половина из половины тысячи монет за портальную транспортировку — моя). И одеться нормально хватит по дороге к Барсуковым, и подарки купить, и продолжить вечеринку с этими двумя девицами после обеда (уже без всех, в каком-нибудь другом месте, менее формальном).

Если они примут приглашение и согласятся.

Интересно, а их лучше по одной звать? Или может быть такое, что они прямо парой пойдут? Как кузины Шу?

Вопрос.

Следом за рыженькой над столом поднимается и её соседка. Бог точно есть — он явно сигналит языком жизненных обстоятельств.

Эта берёт то ли грибы, то ли баклажаны, трава какая-то в общем. Видно не ахти.

На диете, что ли? У неё аэродинамика на грани: ещё в пределах нормы, но коэффициент упругости уже не тот. Кажется. Через картинку амулета точно не понять.

А с другой стороны, если подумать. Чего я привередничаю? Вторая тоже более чем ого-го.

Вечером в хорошем месте, да под нормальное пиво… мысли дружным табуном устремляются в направлении моей социализации и налаживания горизонтальных связей с будущими родственниками.

Ну а чё, сижу в четырёх стенах, почти ни с кем из соотечественников не вижусь.

До школы вон, вторые сутки не могу добраться. Надо же и мне когда-то круг общения среди земляков расширять — а то всё иностранцы да иностранцы.

Рыженькая, пожалуй, чуть поинтереснее соседки внешне, по крайней мере ниже пояса. Верх-то у них обеих в паритете, а вот корма в разных пропорциях.

Хотя-я-я, если вторую в стринги как у аль-Футаим нарядить… Пространственным мышлением профессионального конструктора моделирую в уме картинку.

Очень может быть, что соседку рыженькой я недооцениваю. Может, её просто одеть чуть иначе надо (точнее, всё с неё снять, кроме стрингов). И талию ей подчеркнуть — тогда её конфигурация всех за пояс заткнёт повышенной конкурентоспособностью.

И нормальная получится тёлка, надо пробовать. Для начала — как-то познакомиться.

Она, кстати, и более открыто улыбается — такое впечатление, что раскованнее рыженькой. Опять же, разрез на груди ниже и откровеннее. Хм, и сами буфера… повернулась иным ракурсом — другое дело!

Впору жалеть, что с Евгением свет Николаичем Барсуковым так неловко вышло.

Вслед за желанием немедленно социализироваться на мгновение появляется предательская досада: может, надо было с ним как-то аккуратнее? Не пинком под зад за забор выбрасывать? Да защиту следом захлопывать…

С опозданием приходит ещё одна мысль: интересно, ему встречным рикошетом от его же каста по голове не прилетело? Неловко-то как, если насмерть.

Кстати, надо какие-то системы наблюдения наружу через иллюзию-купол хотя бы над землёй вывести: а то, неровен час, выскочишь из-за пелены впопыхах — и в объятия к кому не надо.

После отмены моратория, с запрещённым товаром или ещё с чем похуже.

Например, к мужу рыженькой с ней самой под руку. Поутру. Или с ней самой и её младшей сестрой и подругой. Раздетыми и выпившими, оттого весёлыми.