Рыжее наказание для плохих мальчиков

Глава 2

Первая ночь в Заане, встретившем меня своим не самым райским уголочком в виде Синлара, казалась мне полярной. Я состарилась лет на пятьсот, пока дождалась утра, слушая шум прибоя, писк мышей, скрежет, храп, топот, журчание, бормотание. Уши понемногу привыкали к повышенной громкости звуков, и я даже стала отличать солдат: кто встал первым, кто громче всех зевает, кто возмущается, что ему не оставили воды для умывания. Развлекая себя, я придумывала им свои имена и этим коротала свое заточение в холодной темнице. Ранстор так и не раздобыл для меня другого одеяла. Так что замерзла я не на шутку, проклиная Шрайка. Лучше бы шерсткой своей поделился, а не ушами.

Но буквально перед самым появлением наших тюремщиков Ранстор сообщил мне, что мое замерзание было частью его плана.

— Может, ты соизволишь чуть раньше делиться со мной своими планами? — фыркнула я, покосившись на него.

— Женщины, — улыбнулся он как ни в чем не бывало, — вы же всегда все усложняете.

— У заанцев предвзятое отношение не только к кошкам, но и к женщинам?

Шаги приближались, и Ранстор поспешил сказать мне:

— Просись к полевому целителю. Иган самый доверчивый.

— И что мне это даст?

— Например, он подскажет, когда у тебя овуляция. Или ты не собираешься спасаться?

Я едва не шлепнула себя по лбу. Точно! Забеременеть королевским наследником! Как я могла забыть? Не знаю, что на меня ночью нашло, но с рассветом эта идея стала казаться бредовой. К беременности и детям надо подходить серьезно. Я же не инкубатор! Выношу, рожу малыша и отдам тупорезу Норлингу? Это же будет мой ребенок!

— Наверное, я пас, — произнесла я со вздохом.

— Тогда тебя повесят на первом же дереве, как только сюда прибудут королевские стражи, — заявил Ранстор без намека на его обворожительную улыбку.

— Ладно-ладно! — опомнилась я. Жить-то хочется! — Только не нужен мне ваш боевой костоправ. Я и сама посчитаю, когда у меня овуляция.

— Точно? — Ранстор в своей манере изогнул бровь. — Ты умерла, воскресла и перенеслась через призму измерений. Кроме того, ты на некоторую долю кошка.

— Блин, — выругалась я, потянув подол своего короткого платья к коленям — хотя бы максимально низко, чтобы голыми ляжками не светить.

В подземелье спустились блондинчики. Один протянул в клетку Ранстора фляжку с водой, а другой с улыбкой спросил у меня:

— С новым днем, Октавия! Как прошла ночь?

— Превосходно. Я гуляла в поле, любовалась звездами, — нарочно кашлянула, притворяясь простуженной. — Только горлышко побаливает.

Тот обернулся к своему брату и шепотом спросил совета. Второй окинул меня обеспокоенным взглядом, кивнул и протянул другому ключ.

— Тартис отправился на патрулирование берегов, — поделился он со мной. — Вернется во второй половине дня. Мы сводим тебя к Игану. Только пообещай, что не подставишь нас.

— Клянусь ушами, — ответила я, отклеивая свою попу от твердой лавочки и направившись к лестнице.

По пути бросила беглый взгляд на Ранстора, получила от него одобрительный кивок и, поежившись, обняла плечи руками. Ну и дубак!

Анаэль и Камаэль вывели меня в тот же зал, где вчера я была в роли музейного экспоната, который разглядывало пять десятков солдат.

— Баба! — опять крикнул тот же голос, что требовал выдать меня ему. — Отдайте мне ее!

Я потупила взор в пол, чувствуя себя неловко под разомлевшими ото сна полуголыми мужчинами. Те тоже провожали меня не самыми ласковыми взглядами. Даже замолчали и прекратили свои утренние процедуры, пока блондинчики не вывели меня из здания.

Только отойдя от него, я обернулась и увидела, что тюрьма представляет собой старый каменный замок с узкими окнами, шпилями, парапетами на крыше. Заметила две сторожевые вышки, потрепанный флаг и скворечник. Да уж… Тут явно не хватало мышеловок, а они скворечники колотили!

На улице стало теплее. Солнце приятно согревало. Волны бились о берега уже не так пугающе. И вместо писка и храпа я наслаждалась ужасающим криком чаек, в тот момент показавшимся мне самой чудесной песней в мире.

— А что, ваш пилюлькин живет не с вами? — поинтересовалась, когда мы переходили небольшой пешеходный мост над рвом. Вспомнила, как наступила на гвоздь, и пятка опять заныла.

— Кто? — переспросили парни.

— Ну ваш док? Иган?

— Чем дольше мы здесь находимся, тем меньше верим в помилование. Поначалу Иган жил с нами. А когда его вера в освобождение иссякла, решил уединиться. Главнокомандующий был против, но Игану удалось убедить его, что так будет лучше для всех. Там у него небольшой лазарет. Он делает микстуры, порошки, бальзамы. Все чисто, стерильно, никто не мешает. И зуб выдернет, и кости вправит, и порез зашьет.

— Вам бы сюда женщин — и можно было бы не возвращаться, — усмехнулась я.

— Тартису так не скажи. У него дома сестренка. Перед нашей ссылкой она замуж собиралась. С тех пор он сам не свой. Переживает, не отверг ли ее жених из-за репутации брата. Не подверглась ли она нападкам. У них ведь никого.

Хм… Жаль, что Тартис не принц. От него бы я с удовольствием родила.

— А Герард? — уточнила, перебирая босыми ногами по траве. — Мне кажется, ему тут все нравится.

— Герард сирота от рождения. Он всю жизнь посвятил служению короне. Приют, где он рос, содержался за счет казны. Его величество король Норлинг всегда давал самым сильным и выдающимся юношам шанс стать частью привилегированного войска. За это Герард ему премного благодарен. Он будет счастлив, куда бы его ни отправили.

Слава Шрайку, что Герард тоже не принц!

— Вот мы и пришли, Октавия! — Блондичики остановились перед арочной деревянной дверью землянки. — Не наступи, — указали мне на мелкие цветочки в каменных клумбах.

— Это лекарства? — спросила я просто так.

— Нет, они плотоядные. Укусят так, что ногу придется ампутировать.

— Чего?! — Я попятилась, пока не уперлась лопатками в доспехи одного из близнецов. Другой тем временем постучал в дверь.

— Иган! — позвал он их полевого целителя. — Ты не поверишь, но у тебя новая пациентка.

Дверь тут же распахнулась, и на меня обрушился головокружительный запах сладкой смеси дымов. Перед глазами поплыло от приятного удовольствия, заставившего меня замурчать. От резко накатившей сонливости у меня подкосились ноги, и последнее, что я запомнила, проваливаясь в беспамятство, это небесно-голубые глаза подхватывающего меня в свои объятия мужчины.

Я вновь оказалась на холодном скалистом берегу, где впервые встретилась со Шрайком. Только на сей раз не лежала без способности пошевелиться. Сидела на коленях, обнимая плечи и таращась по сторонам. Семь светящихся в ночном небе планет я насчитала, пока соображала, умерла ли я снова, или это кошмарный сон. Разноцветные, переливающиеся, они манили взгляд и разыгрывали воображение.

— Здес-с-сь красиво, м-м-мр-р-р, — промурчал появившийся из ниоткуда Шрайк. Тот же самый полосатый кошак, но чуть увеличенный в размерах. Красивый, гладкошерстный, важный. Сел возле меня и тоже поднял мордочку к звездам. — Я провел тут двадцать вос-с-семь лет. Немало душ прошло мимо меня. С-с-слабые, с-с-сломленные, подавленные, отказывающиеся мириться со смертью… Ты первая, кто не закатил ис-с-стерику…

— Да ну тебя, — усмехнулась я. — Хочешь сказать, что и мужики истерили?

— О-о-о, — протянул он, плавно обвив хвостом свои лапы, — горькими слезами выли. А с такими хлюпиками ни о чем не договоришься.

— И как происходит этот отбор — кого в рай, кого в ад, кого сюда?

Шрайк заржал. Буквально закатился со смеху. Упал на спину, перевернулся, улегся на бок и, успокоившись, вперил в меня пристальный, магнетический взгляд зеленых глаз.

— Рай, ад… Все это вы и при жизни проходите. После смерти есть только заслуженный покой. Но души умерших по ошибке сначала попадают сюда. Судьба ведь тоже ош-ш-шибается.

— То есть я по ошибке скопытилась? Потому что судьба закатила себе выходной?

— Ты же не хотела идти на то свидание. И не собиралась закручивать роман с тем парнем. Ты даже подумывала с-с-сдаться вашим стражам правопорядка, чтобы проучить маму. Наступила на гвоздь. Но продолжала бежать. Да, Тави, ты погибла по ошибке. У тебя была масса возможностей с-с-спастись…

— Выходит, я сама виновата, — грустно вздохнула я и через плечо покосилась на занывшую пятку. Целая и невредимая, будто и не протыкала ее. — А сейчас почему я здесь?

— Ты потеряла сознание. Это нормально. Ты вернешься в Заан, как только там тебя откачают.

— Тот голубоглазый красавчик? — улыбнулась я, плохо скрывая свою симпатию к тому военному доктору.

Шрайк проурчал, лениво прикрыв глаза.

— Я знаю, что ты подружилась с Ранстором, Анаэлем, Камаэлем. Заинтересовала Герарда, Тартиса и даже Харди.

— Что за Харди? Второй раз слышу это имя.

— Очень голодный мужчина. Готов запрыгнуть на любую особь женского пола.

— А-а-а, — дошло до меня. — Тот озабоченный, что орет: «Отдайте мне бабу»! Он какой-то неадекватный. Впрочем, как и ты! — фыркнула я, разбудив этого задремавшего кошару. — Другого места в Заане не нашлось, чтобы определить меня?!

— Привилегированное войско величайшего монарха Заана — самое подходящее место для возрождения веры в меня. Пока вы доберетесь до побережья Северного Полесья, многие воины станут готовы дать отпор Норлингу. Думаешь, он просто так, из-за обиды отправил их в ссылку? С них берут пример, их боготворят больше, чем меня, им готовы поклоняться. Вот чего побоялся Норлинг. Мятежа. Всеобщего бунта. Революции.

— Используешь меня в качестве оружия? — хмыкнула я. — Я ведь тоже тебя обдурить могу. Забеременею от принца и заполучу новую жизнь.

— Да, я с-с-слышал ваш разговор с Ранстором, — засмеялся Шрайк.

— Так может, подскажешь, кто из тех пятидесяти семи солдат принц Северного Полесья и Озер Ахеса?

— А смысл? — Кот растянулся на камне и положил мордочку на вытянутые лапки. — Он бесплоден, Тави. Ты не сможешь зачать от принца и подарить Норлингу преемника.

Вот же ж… Стиснув зубы, кулаком ударила по камню и зажмурилась. Следовало сразу догадаться, что Ранстор меня использует! Разве может все так легко и просто получиться?!

— Тогда сделай милость, — прошу Шрайка, — подскажи, что мне делать?

— Зажечь в сердцах воинов веру в меня.

— Я не тупая, поняла. Как именно мне это сделать?

Сладко муркнув, котобог прикрыл глаза и сонно просвистел:

— С-с-спи-с-с-с-ними…

В тот момент у меня словно обезьянка перед носом металлическими тарелочками ударила.

Списними… Списними… Что за списними?!

Бам!!!

Бам-бам!!!

Бам-бам-бам!!!

Вздрогнув, резко села в чистой уютной постели и, положив ладонь на грудь, из которой выпрыгивало сердце, вскрикнула:

— Списними!

— С кем? — до моего слуха донесся приятный мужской голос — в меру низкий, с привлекательной хрипотцой.

Я сощурилась, фокусируя зрение на пузырьках и склянках на стеллаже. Принюхалась к сладким травам, дымящимся где-то на столе. Всмотрелась в маленькое окошко, искрящееся в солнечных лучах. И наконец сообразила, что посоветовал мне Шрайк. Он сказал: «Спи с ними!»

— С вами, — ответила ошарашенно и, повернув голову, снова увидела те прекрасные голубые глаза.

— Не возражаю…

Дынного цвета рубашка с подвернутыми до локтя рукавами полетела в сторону, туда же отправился широкий пояс-ремень, а штаны сползли к мужским коленям, открывая моему взору впечатляющую дубину, густую поросль темных завитков внизу живота, с тонкой дорожкой, проходящей вдоль косых мышц.

— Ешкин кот, — выдавила я и лихорадочно сглотнула.

Глаза этого красавчика меня больше не интересовали. Взор был устремлен на покачивающийся член, направленный прямо на меня.

Правильный курс, похвальный боевой настрой, да и исключение таких формальностей, как элементарная прелюдия, поразили меня в хорошем смысле этого слова. Если бы все мои кавалеры так начинали свидания, возможно, мне не было бы с ними скучно. Я же девочка: мне хочется не только цветов, красивых слов и три бутылочки вина, но и тонуса, в котором способен держать только уверенный в себе мужчина.

— Так! Погоди! — Я спрыгнула с кровати и метнулась к стене. Мотнула головой, сгоняя наваждение, и сумела-таки посмотреть Игану в лицо.

Очаровашка. Просто загляденье. Статный Аполлон собственной персоной. Голубоглазый, гладко выбритый, подкачанный. Каждая черта в его внешности, движениях, жестах выдавала в нем аристократа. Впрочем, сын просто земледельца не стал бы врачом в Заане. У Игана наверняка и предки врачевали.

Взгляд опять упал вниз.

Да чтоб тебя!

Топнула ногой и зажмурилась.

— Ты не мог бы надеть штаны? — спросила, даже с закрытыми глазами видя это божественное тело.

— Тебе не нравится?

— Нет. Вернее, да… Блин! — Я отвернулась и взглядом уперлась в каменную кладку. Водя пальцем по глиняным швам, объяснилась: — Ты очень… привлекательный мужчина. Просто… я же не кошка, вот так сразу первому встречному коту давать.

В лачуге повисла тишина. А что тут скажешь? Кошка говорит, что она не кошка, а парня, надрессированного истреблять кошатников, обзывает котом.

Ширк-ширк — и снова тишина, за которой последовали тяжелые шаги. Глухо отстукивая подошвой сапог по земляному полу, Иган приблизился ко мне и замер, мерно дыша в затылок.

— Интересные у тебя ушные раковины… А тут, — отодвинул мои пышные локоны за спину, — ничего, словно это норма…

Я медленно обернулась, подняла лицо и позволила себе внимательнее разглядеть этого обаятельного парня. Но он даже в одежде представлял собой голый ходячий секс.

— О, боже… — пропищала я на подкошенных ногах. — Я сейчас снова упаду в обморок…