Гуль

— Это мой друг…

— Здарова, братец! — Марк обхватил меня за шею и повел подальше от школы.

Чуть покрасневший Борис остался стоять возле машины, перетаптываясь с ноги на ногу.

— Ну, как жизнь, Тимоха?! — Марк похлопал меня по плечу, а затем достал своей рукой мою руку из кармана и крепко пожал.

Марк — мой двоюродный брат. Коренной житель города, в отличие от меня. В детстве он каждое лето приезжал к нам с родителями, но из-за разницы в возрасте (Марк старше на три года) мы почти не общались. Ему попросту было не интересно со мной. С того времени, как я переехал, чтобы учиться в школе с углубленным изучением математики и физики, мы несколько раз виделись, а однажды даже играли в бильярд. Разница в возрасте теперь сказывалась не так сильно, и Марк, кажется, нашел меня интересным. Я пару раз играл вместе с его компанией в футбол, а ещё мы как-то зависали на даче у его друга. Марк не работал. Во всяком случае наемным работником. Он нигде не учился, и, насколько я знал, зарабатывал, продавая рекламу в паблики. В отличие от моей скучной и спланированной жизни, особенно теперь, когда подходила пора поступления, его жизнь была очень быстрой и меняющейся.

— А я вот познакомился тут с одной красоткой, а она, оказывается, с тобой в школе учится, — сказал Марк. — Маленькая ещё, но милая — с ума можно сойти.

— Ясно.

— Ты чего грустный такой? Обижает кто? — Марк резко выпрямился и осмотрел пацанов на лестнице орлиным взглядом. — Шепни мне на ухо: и я заставлю его сожрать свои трусы.

— Всё нормально, Марк.

— Тогда чего поник?

— Да, просто, — я пожал плечами. — День не задался.

— Ну…, — Мак достал сигарету, щелчком открыл зиппу и пустил дым. — Это поправимо, брат. Погнали сегодня с нами на набережную. Музло, девчонки, ночные купания, рассвет. Расслабишься. На время забудешь о своих косинусах, квадратах и чего там ещё… интегралах.

— Не знаю.

— Да, чего тут знать, Тимоха?! Заеду за тобой в семь. Ты там же живешь?

— Да.

— Отказ не принимается. О! А вот и она!

Из школы вышла Вишневская и приковала к себе взгляды всех старшеклассников. Она смотрела на учеников чуть презрительно и раскачивала спортивными бедрами.

— Знаешь её? — спросил Марк.

— Да, — ответил я. — Она у нас — самая известная спортсменка.

— Да, не эта, — Марк махнул рукой вместе с сигаретой. — Эта — её подруга, а вон и она, — он показал пальцем на идущую позади Демидову. — Машка.

— Так ты с ней?..

— Гуляли пару раз, — Марк бросил сигарету. — Милая, правда?

— Ага.

— Ну, что ты решил по поводу набережной?

— А кто там будет?

— Ещё не знаю. Народ ближе к вечеру подтянется. Хочешь, для тебя подружку эту пригласим? — улыбнулся Марк, кивая на Вишневскую.

— Нет, спасибо.

— Соглашайся! Будет круто!

Глава 2

Сегодня твоё посвящение

Я стоял в коридоре и смотрел в зеркало. Худой, метр семьдесят пять, повезло с шириной плеч, а то и вовсе походил бы на вешалку. Тонкая шея, такие же тонкие руки выглядывают из широких рукавов белой футболки, которая смотрится на мне как размер «оверсайз». Волосы черные от природы, чему постоянно завидует Серов. Вымытые, высушенные и не уложенные сейчас они напоминали прическу Марка. Я надел черные штаны и приготовил куртку. Накинул её и стал уменьшенной копией Марка. Бросил куртку обратно в шкаф, причесал растрёпанные волосы.

Как же так вышло, что среди тысяч девчонок он встретил именно её? Зазвонил телефон.

— Привет, мам. Да, поел. Всё нормально. В школе тоже хорошо. Контрольная будет в следующую пятницу. Пятерка по программированию? Мы решали самостоятельные работы. Да. Нет, хочу сегодня погулять. Марк позвал на набережную. Ай, мам!.. Я помню, что вы с папай отправили меня учиться, и что вы снимаете эту квартиру, чтобы я поступил… Хорошо! Я знаю, что осталось всего четыре месяца, но я же не в двухнедельный поход иду! Прогуляемся по городу, я познакомлюсь… Ну что может случиться, мам?! Не переживай, всё будет хорошо. Хорошо, я обязательно тебе позвоню. Не поздно. Ага. Целую, пока. Папе привет.

БМВ приехала к моему подъезду в начале восьмого. За рулем был друг Марка. «Прыгай!» — крикнул он, перебивая рвущиеся из колонок басы. Мы помчались с ветерком. Оказалось, что Марк и остальная компания уже собрались на набережной. «Начинается веселуха, а мне опять баранку курить», — пожаловался Игорь. — «В следующий раз уж точно пошлю всех на хер и напьюсь, как свинья!».

Игорь оставил машину на парковке, и мы пошли по тропинке под нависшими ивами. Позади осталось несколько пирсов и обустроенных для отдыха площадок. На одной из них шумная компания запускала в небо китайские фонарики. Мы уходил всё дальше от цивилизации. Тропинка стал совсем узкой, шум людей остался позади. Реку в этом месте с обеих сторон прикрывали высокие деревья и казалось, будто ты и не в городе вовсе. С воды гнало холодный ветер, а солнце клонилось к западу. Игорь вдруг остановился.

— Что? — спросил я.

— Ничего, — он повертел головой. — Иди дальше, я отолью.

Я пошел дальше. Тропинка вильнула в сторону и увела меня от реки. Вдруг стало холодно и совсем темно. Пробираться пришлось через траву выше колена. В лесу шелестели листья, и раздавался какой-то бой. Он доносился из ниоткуда и проходил через меня волнами. Я пожалел, что не одел куртку, но вспомнив про Марка, тут же выкинул эту мысль из головы. Игорь отстал окончательно. Я постоял с минуту, дожидаясь его, но он так и не появился. Тогда я пошел дальше. Высокая трава теперь хлестала меня по бедрам, оставляя следы на черных брюках. Местами тропинку подтопило, и мне пришлось перебираться по камням. Тропинка прилично ушла в сторону, и в один миг я даже не мог сообразить — в какой стороне течет река. Пропал её запах, кваканье лягушек, шум воды. Несколько минут я пробирался уже через совсем густую чащу, как вдруг по ноге меня что-то ударило. Ты чего, Тимоха?! Это же просто телефон! Я достал мобильник и прочитал сообщение о том, что несколько минут назад мне звонил какой-то абонент. Телефон здесь не ловил. Пройдя ещё пятьдесят метров, я наткнулся на развилку. Влево и вправо уходили такие же две разросшиеся тропинки, разглядеть которые возможно, лишь когда по ним идёшь. Стоит сойти шагов на двадцать в сторону — и окажешься в чаще. Вдобавок стало совсем темно. В густой растительности я не видел даже своих ног. Остановившись на развилке, я попробовал позвонить Марку. Нет сети. Тогда я включил фонарик и посветил вокруг. Лучше видно не стало, лишь расплывчатые тени травы и веток падали в противовес лучу фонаря. Бой усилился. Теперь он накатывал на меня каждые две секунды, сотрясая внутренности. Не слышный, но чувствительный. Позади хрустнула ветка, кто-то вцепился мне плечи и надавил так, что я упал на колени.

— Сорян, Тим! — сказал улыбающийся Игорь. — С горки слишком разогнался! Нам направо.

— Ага.

Вскоре лес впереди поредел. Кроны освободили фиолетовое небо. Мы вышли на дикий галечный пляж, где собралось человек пятнадцать. Бой, который тревожил меня по пути, оказался басами из портативной колонки. На пляже было тепло, светло и, похоже, весело.

— А вот и мой братик! — крикнул Марк, вырываясь из толпы. — Кто ещё не знает, знакомьтесь — Тимофей, Тимоха, Тим!

Двое парней крутились возле мангала, откуда тянулся ароматный запах мяса со специями. Одна парочка уединилась на пирсе, ещё одна — как мне показалась уже бывалая — отошла дальше и друг на друга покрикивала. Демидова была там, как и Вишневская. Она стояла рядом с Марком, позволяя приобнимать себя за талию. По больше степени молчала и улыбалась в привычной себе манере. Для Маши подобное поведение казалось нормой. Скромная, тихая, молчаливая она принимала ситуацию и оказываемое ей внимание. Да и в целом, отличиться кому-то активностью, когда в компании есть Марк — было почти невозможно. Лидер, душа компании и главный заводила всех держал в тонусе:

— Теплый, скоро там мясо?! Соболь, ну хватит там уже Аньку на пирсе щупать, идите сюда! Макс, ну а вы что, опять сраться весь вечер будете?! Мы с Игорьком салют для девчонок купили, но если это успокоит Ольку, то скажем, что сюрприз от тебя!

— Ах-ха-ха!

После долгих уговоров я согласился выпить бутылку пива, хоть и не любил чувство опьянения. Всё вокруг становится чуточку ненастоящим, а сам ты будто покрываешься дополнительной оболочкой. Мне всегда представлялось, словно я надевал водолазный костюм, и эта толстая кожа защищала меня от жизненных колючек. Хочешь упади, хочешь вытвори нелепость, хочешь заговори с тем, с кем никогда не решался заговорить. Цена за этот костюм — измененное сознание. По мне: оно совершенно того не стоило.

Вечеринка набирала обороты. Моисеев полез купаться, хоть вода в начале марта, тем более в реке, оставляла желать лучшего. Муха набрался крепкого и осмелел. Если первый час он лишь поглядывал на Вишневскую, то теперь обхаживал, лез с дурацкими вопросами и просил показать что-нибудь из легкой атлетики:

— Из легкой атлетики?! — спросил Марк. — И что, ты думаешь, она может тебе показать? Сгонять в магаз за пивом меньше, чем за две минуты?! Голову включи, Муха!

— Да я просто… Я же…

Вишневская, похоже, только и ждала, когда Муха отлетит подальше. Подошла ко мне.

— Забавно получилось, что Марк оказался твоим братом.

— Ага.

Вишня спустила шлейки топика с плеч и принялась впитывать последние лучи кровавого солнца. Я хотел ей сказать, что под такими лучами она всё равно не загорит, но забыл, услышав обезьяний вой Мухи. Это он заметил её голые плечи.

— Подумай на счет моих слов о спорте, Кононов. Ты, вроде, умный парень, но…

— Что?

— Девушки любят спортивных.

— А с чего это ты обо мне переживаешь? — спросил я, заручившись смелостью светлого нефильтрованного.

— Ну …, — Вишня посмотрела на реку. — Да так… Просто… Ты же… Думаешь, я не знаю, зачем ты к Демидовой подходил? Вот если бы…

— Мясо готово! Давайте все сюда!

Марк собрал всех возле импровизированного стола и произнес речь о молодости, которую нужно прожигать во всю мощь. Ребята выпили крепкого, я — пива, Вишневская — сок. Теплый снял мясо в общую миску, а затем быстро раскидал по одноразовым тарелкам.

— Держи!

— С кровью? — спросил я.

Мне показалось, что мясо пахло как-то странно. Не похоже, что оно было испорчено, но, может быть, его передержали в маринаде или типо того. Оно приобрело какой-то привкус, а чтобы его скрыть Теплый от души насыпал приправы. Вдобавок к этим странным ноткам запаха, оно было ещё и недожаренным. Я разрезал свой кусок и увидел яркие-розовые пятна между волокнами.

— Меньше трынди, Тимоха, больше жуй! — крикнул Марк и сорвал свой кусок зубами прямо с шампура.

И пускай выглядело мясо непривычно, но оказалось на удивление вкусным. Я съел своё и хотел взять ещё, но ребята склевали всё, точно оголодавшие вороны.

Мы просидели на пляже до полуночи. Мне позвонила мама, и я уверил её, что скоро буду дома. Вишневская и Демидова сказали, что и так погуляли на час больше разрешенного, и им нужно домой. Марк поцеловал Демидову в шею и просил остаться ещё немного. Вишневская разозлилась и чуть было со всеми не разругалась. Парни вызвали им такси, и мы все вместе пошли их провожать.

Недожаренное мясо дало о себе знать. Я почувствовал тяжесть в животе. Внутри что-то крутило и булькало. Сказал Марку, что поеду с девчонками.

— Не-не-не, — сжав меня за шею так, что захрустели позвонки, он посмотрел на меня пьяными глазами и прошептал. — Ты. Поедешь. С нами.

— Слушай, Марк, я…

— Сегодня твоё посвящение…

Их пьяные выходки мне порядком надоели, тем более, я обещал маме, что вернусь чуть позже полуночи. Пропустив бредни Марка мимо ушей, я всё-таки попытался сесть в машину, но Марк в шутку приказал Мухе и Теплому меня держать. Я сначала им подыграл, согласившись побыть пленником, но потом мне стало не до шуток. Они и впрямь меня не отпустили, а такси уехало.

— Да, отвалите вы! — вырвался я и отпихнул шатающегося Теплого.

— Успокойся, Тим, — Марк взял меня под руку, кинул Игорю ключи и повел к бэхе. — Сегодня особый день. Приедешь домой на пару часиков позже. Рано или поздно всем нам приходится недоговаривать родителям.

В машину нас набилось семь человек. Игорь за рулем, Марк — сбоку и пять тел сзади. По дороге мне разболелся живот. Игорь, Марк, Теплый и Муха одновременно закурили. От дыма, выпитого пива и крутой езды начало мутить. Я даже и не понял, куда мы поехали. Остановились через двадцать минут и вывалились из машины. Сплевывая скопившуюся во рту слюну, я пытался понять, куда меня привезли. Мы стояли на выезде из города, на неизвестной мне трассе. Единственный фонарь освещал исписанную граффити остановку, которая осталась в сотне метров позади. Машины здесь проезжали редко. Стало совсем темно. Пацаны достали из багажника ещё бутылку и расселись на капоте, а Марк обнял меня и отвел в сторону:

— Вот, зачем мы здесь, — сказал он и показал пальцем дальше по трассе.

Я посмотрел по направлению его пальца и прищурился. Дальше, метрах в семидесяти, на дороге стояла машина — внедорожник. Рядом с ним ходили какие-то люди. Бесцельно бродили возле трассы. В тени вспыхивали угольки тлеющих сигарет.

Пошла отрыжка. Та самая — слишком длинная и вызывающая шевелении в животе, после которой обычно…

— Марк, что-то мне совсем плохо после вашего мяса, — сказал я, удерживая содержимое внутри.

— Они тебе помогут, — улыбнулся Марк, обнял меня через плечо и повел к машине.

— Кто? — спросил я и вытер пот со лба.

— Удачи, Тимоха! — крикнул нам вслед Игорь и засмеялся.

Я почувствовал слабость, а ноги стали ватными. По лицу и спине прошиб пот. В любой момент могло случиться извержение. Я думал только об этом и позволял приставучему Марку тащить меня куда угодно. Мы прошли внедорожник, кажется Шевроле, с потасканным кузовом на необъятных колесах. Рассмотреть — сидел ли кто внутри — помешали слезы и тонировка.

— Девки, привет! — сказал Марк.

Я поднял голову. Так вот куда они меня притащили, придурки! Возле трассы терлись не самой приятной наружности девочки, девушки, женщины, бабы, бабищ… Ночные бабочки в юбках без колготок с содранными коленями.

— Выражения выбирай! — вперед вышла плечистая баба с сигаретой на губе.

— Ты тут не шипи! — фыркнул на неё Марк и тоже закурил.

— Марк, я сейчас, кажется…

— Чш-ш-ш, Тоха! — он хлопнул меня по спине. — Ща всё будет! Стройтесь в ряд! — скомандовал Марк и прочертил в воздухе красную линию сигаретным угольком.

— Ага, щаз! — плечистая выдула дым в сторону и пошла к трассе.

— Давайте быстрее, козы! — Марк покопался в бумажнике и вытащил пятитысячную купюру. — Мой братец сегодня должен стать мужчиной. Стройтесь! Хочу посмотреть, кто из вас меньше всего похож на пьющего сантехника, ах-ха-ха-ах!

— Марк, ты что тут устр?… — я прикрыл рукой рот и ощутил, как на шее выступили капельки пота.

Не желая участвовать в этом дерьме, я развернулся, но Марк ловко подхватил меня за ремень и удержал, будто пса на поводке. Я согнулся пополам, содержимое подступило к самому горлу.

— Слышь ты, мажорик! — плечистая вернулась. — Засунь свои деньги знаешь куда! По-твоему, мы?..

— Завали! — Марк выпустил дым ей в лицо. — Козы, я сказал, быстро…

— Ну, сука!

Плечистая отскочила, расставила ноги и пару раз хлопнула в ладоши над головой. Внедорожник вдруг ожил и осветил всю нашу компанию желтым светом из огромных прямоугольных фар.

— Марк, пошли отсюда, — промямлил я, пытаясь словить уходящую из-под ног землю.

В машине открылись сразу три двери. На обочину вышли мужики. Проститутки сбились в кучку, а перед ними, расправив плечи стояла плечистая. Марк нахмурился, хотел что-то сказать, но лишь помахал в воздухе сигаретой и повернулся к мужикам из внедорожника. Они подошли с вопросом: «Ты чего тут борогозишь?». Марк вежливо попросил их: «Валите в свою гробовозку! Я курицам пятерку предлагаю!». Бородатый со сплющенным носом скривился, посмотрев на меня, затем протянул руку и предложил мирно уладить конфликт: «Гони сюда свою пятерку, если не хочешь землю жрать!». Марк заложил два пальца в рот и свистнул. К проституткам подтянулись Игорь, Теплый, Муха, Вано, Долгий.

— Твоим бабам бабки не нужны? — спросил Марк.

— Теперь ты должен пятерку нам за беспокойство, а потом договаривайся с девочками.

— П-ф-ф! — хмыкнул Марк, выплевывая дым. Затем он бросил окурок на землю, вдруг стал серьезным и оскалился, обращаясь к бородатому. — Слушайте девочки, если вы сейчас не съб*те в свою буханку, то будете должны мне. И не пять, а — пятьдесят!