Тяжело найти, легко потерять и невозможно забить

Последние звуки фразы донеслись уже из коридора.

— Это была моя жена-оборотень, Танцующая-с-листьями, — разведя руками, представил я растаявшее прекрасное виденье с острыми ушами и хвостом. Возможность в любой момент подпитать свой организм маной порядочно разбаловала любительницу мехов и охоты, и теперь она задействовала свои силы не только в бою, но и просто по желанию. Вот как теперь.

— Мы пойдем тогда, — я подобрал папку со стола. — Нечего моему первому помощнику задерживаться на работе в ожидании документов.

— И часто у вас так? — едва мы вышли за двери, спросил меня Хо. Я даже не смог понять, чего больше в его голосе: ехидства или все-таки сочувствия.

— Марго засадила бы Улю устно изложить тезисы из отчета, а у Танцующей — вечерняя рыбалка с такими же любителями покидать спиннинг, нужно отчаливать сразу после заката. Вот и перекинула мне бумаги, хитрюга, — объяснил я. — Нашла меня она по запаху, то, что ты со мной — узнала оттуда же. Оттого скоростной маневр: чтобы не усадили с остальными пить чай с высоким гостем. Так-то обычно наше общение более… степенно. Да, собственно, сейчас покажу. Кирби, можно войти? Я с Хо и Сунан.

Гарпия открыла дверь спальни-студии почти сразу же. Перепачканный фартук, перепачканные краской перья на крыльях, даже лбу, носу и щекам досталось — я оторвал птицу от её любимого занятия. Она кивнула мне, потом — корейцу, я ведь его всем своим супругам представлял. На секунду замерла, разглядывая девушку… после чего не глядя подхватила альбом и карандаш, и очень быстро набросала черно-белый портрет-зарисовку. Словно сфотографировала.

— Я… действительно такая? — словно раньше не смотрелась в зеркало, зачарованно уставилась на вырванный лист спасенная участница экспедиции. Она машинально дотронулась до пряди волос, потом тронула её изображение на рисунке и почему-то вздрогнула.

В это время Кирби отвела меня чуть в сторону и вручила толстенный том, лежащий у неё на тумбочке. Явно из запасов Гидеона помпезная книженция, которую в поместье так и бросили при бегстве с острова. Ну-ка… “Академическая живопись”!

— Закладка, — подсказала мне супруга.

“Живописные полотна, пристойные для дарения высокопоставленным гостям из иных стран.”

— Хочешь сказать, что ты… — я постучал по копиям неких полотен, сброшюрованных на холстах перемежаясь с толстой и плотной бумагой.

Вместо ответа гарпия сунула мне в руки рабочую раму, туго обтянутую полотном, до того скромно стоящую у стены задником наружу. Большую такую: “квадратик” был метра полтора на сторону. И не пустой; нёс уже законченную живописную композицию. Если до этого моя супруга работала только в жанре строгого реализма — то эта картина была ей написана в той самой “академической” манере.

На ней совмещался Хо, отображенный по пояс, дирижабль “Киров” в проекции “три четверти”, причем художнице удалось придать рисунку скорость, и даже для поврежденных, чадящих дымами парусников мини-эскадры Гидеона в углу место нашлось. Почтовые марки или денежные купюры: на них такие коллажи часто можно встретить. Однако коллажем полотно совсем не смотрелось, органично совмещая несовместимые, казалось бы, предметы и кирина. На мой дилетанский взгляд — просто шедевр! Да и сама супруга хороша: взять и освоить, без учителя, просто по чужим работам абсолютно новую изобразительную манеру!

— Королевский подарок, — честно сказал я, поворачивая картину к тому, для кого она была написана. И попенял: — А у тебя даже особняка нет, чтобы над камином или на главной лестнице повесить. Так бы и не отдал, но Кирби просто не сможет нарисовать хуже.

— Именно что королевский, — задумчиво отозвался министр, рассматривая полотно. — Ты, конечно, не знаешь: в Хималии тематические картины о свершениях подданных принято отдавать в Дворцовую Галерею. Достойного исполнения и о достойных свершениях, конечно. Так что оставь свое ёрничанье при себе: мне она не достанется. Доволен?

— Честно? Очень!

В кабинете своего первого помощника я застал Звездочку… и целую пирамиду из грубых самодельных кружек, набранных из деревянных полос и скрепленных коваными обручами на манер бочковых. Настоящая бочка тут тоже присутствовала — небольшая такая, литров на пятьдесят: минотавра как раз небрежно вкручивала в неё кран. Пальцами и не озаботившись предварительным сверлением.

— Рабочий день не кончился, говоришь? — с “понимающей” интонацией прокомментировала демонесса-попаданка.

— Это та самая Сунан, — “представил” я девушку-рейнджера.

— У тебя отчет Ули? — даже не попытавшись смутится, спросила меня Марго. — Покажи нашей гостье последнюю страницу.

— Дорогие фрукты распродали, а по более дешевым — застой на складах? — скользнул по цифрам взглядом я. Тоже мне, тайна. — И ты решила больше скоропортящегося товара в алкоголь перегнать?

— Не просто в алкоголь, а в эксклюзивное минотавровское пойло! — победно указала на, с позволения сказать, инсталляцию абордажный мастер.

— Крепкое пойло, — поправила Марго Звездочка, наливая первую кружку и подвигая мне. — Наш народ делает легкое, зимнее и крепкое пойло.

— Ух! — спиртовые пары пополам с ягодным ароматом аж чуть слезу не выбили! — получается, у минотавров самогонные аппараты есть?

— Моя родня не дикари какие-то, — подтвердила жена. — Не каждый наш кузнец умеет сделать перегонку, но я справилась.

— А самая изюминка — это традиционный способ употребления! — опять влезла в разговор мой заместитель. — Надо выпить налитое залпом и разбить кружки друг о друга, сразу же! Кто выронил или не удержал в руке — остается без закуски, вместо которой пьет штрафную!

— Так вот зачем вы столько посуды набрали, — дошло до меня. Я заново оценил объем приготовлений, опять вдохнул ароматы… м-да, пойла. — Оптимистки.

— Да по-любому кто-нибудь да зашел был, — хмыкнул абордажница. — Вот, вы зашли. Звездочку, лей!

— Я — сразу пас, — открестился кирин. — Не люблю высокие обороты, честно говоря… А еще подписал согласие на “сухой закон” вне личных помещений “Кирова”.

Видно, безопасники посчитали, что пьяный подопечный — слишком сложная цель для защиты. Очень хорошо их понимаю и всячески одобряю. Хо тот еще олень, что благополучно и доказал.

— Пфф, мне давай! — вылезла вперед попаданка, тряхнув волосами и острыми рожками. — Я никаких запретов не подписывала, в отличии от некоторых.

А давай! — обрадовалась экс-гостиничная хозяйка. — Кампай!

“Понятно все, на посуду, кроме бочонка, пошли древесные и пальмовые отходы” — мы со Звездочкой “сдвинули чаши” — и остались с ручками от них в руках. Ну что сказать: нос меня вроде как и не обманул, но до водки концентрация спирта все-таки не дотягивала. Вкус в отличии от запаха слизистую не обжигал, и вообще — язык чувствовал вкус, а не послевкусие. Нормально так сочетающийся с соленой морской рыбой ломтиками, возможно даже добытой самой Танцующей.

— Меняем пары! — теперь мне в оппоненты досталась довольно лыбящаяся Марго. Грубая забава ей явно пришлась по душе. Хм, кажется — или после первой выпитой вкус меняется?

— Кто первый отвалится — тот будет убирать мой кабинет! — с задорно горящими глазами поставила дополнительное условие хозяйка помещения.

“А вкус-то — раскрывается…” — я даже немного прикрыл глаза, разбирая действительно богатый букет. И тут же за это поплатился.

— Н-на! — и кружка вылетела из моей руки. — Давай штрафную!

Я укоризненно посмотрел на Сунан, явно применяющую какой-то фехтовальный приемчик, доставшийся ей в рефлексах с классом персонажа. Та фальшиво изобразила полную невинность… ну ладно.

Пожав плечами, я выпил еще одну… и все повторилось. С той лишь разницей, что заметить движение я успел — а вот какую-то контр-меру придумать уже нет. Ну не мечник я, и ножом лучше всего умею антрекот в своей тарелке разрезать. Вот на снайперских винтовках шанс был бы… Потому в третий раз я вцепился в посуду двумя руками. Ну, во всяком случае, теперь выбить из моих рук опустевшую емкость не получилось.

— Может хватит, а? — спросил я у откровенно торжествующей кореянки. Вернее, сказал “может, хватит”, а на “а” мой желудок, не слишком интересуясь мнением владельца, сбросил заглоченные с пойлом газы. Неудобненько получилось. — Извините.

Но мои извинения оказалось некому принять: демонесса, закатив глаза, рухнула на пол, не удержавшись на подогнувшихся в коленях ногах. Отрубилась она еще до этого: в момент, когда её коснулось моё дыхание. Хо, тоже не ожидавший ничего подобного, поймать возлюбленную не успел.

— Подбирай и неси к себе в комнату, — на его немой вопрос логично ответил я, немного раздраженно пожав плечами. — Я был уверен, что ей это “пойло” как комариный укус. У всех рейнджеров устойчивость к ядам задрана, а это даже не водка, а так, чуть крепленое вино! Правда, девочки?

— Првда, ык, — подтвердила Марго, когда-то успевшая расстегнуть свою рубашку до самого пупка. — Абслютная!

— Пойло — хорошее! — авторитетно и куда более внятно заявила Звездочка.

Правда, при этом минотавра так мощно и фактурно дышала, что её большая грудь то и дело натягивала платье едва ли не до треска. Та-ак.

— Я к вам завтра утром зайду, — скорее вытолкал, чем выпроводил Хо с Сунан на руках за дверь. Повернулся к дегустаторшам. — Вы какого хрена…

Ай, ладно. Все равно они в таком состоянии мне ничего путного не скажут. Значит, и спрашивать не буду!

Глава 2 без правок

Когда куда-то уезжаешь надолго, особенно не зная, когда получится вернуться — к прорве вопросов, которые надо решить до отъезда, мистическим образом присоединяется ворох новых. И вместо спокойного отправления всякий раз получается бедлам с недосыпом и головной болью! Не в последнюю очередь потому, что приходится закрывать те дела, что до этого удавалось успешно откладывать на потом.

— Наконец-то до меня дошли руки, — Гидеон не спрашивал, он констатировал. — Понимаю и не в претензии. Честно говоря, предвидя свой, так сказать, финал — был бы не в претензии за еще пару-тройку месяцев ожидания. Книги вот не все успел прочесть…

Тюрьмой экс-губеру служила вполне себе нормальная комната. Всех отличий — дверь со смотровым окошком, запирающаяся снаружи и решетка на небольшом окне. Когда-то тут жили слуги “Скромного приюта”, а теперь вот их бывший хозяин радовался, что не прожмотил на апартаментах для обслуживающего персонала.

— Два месяца с половиной заключения — так себе наказание за попытку государственного переворота, — сразу перешел к сути вопроса я. — И гноить заключенного годами в камере — глупость откровенная.

— Я бы тоже не оставил потенциальную причину социального напряжения прямо в том месте, где её легче легкого приложить, — внешне-легко согласился со мной собеседник, изобразив тонкую понимающую улыбку. И тем не менее, его голос дрогнул, когда он вроде как в шутку спросил: — Последнее желание дадите?

Я тяжело вздохнул и поинтересовался:

— Влияние Фулкрума, полагаю? Если есть проблема, её надо уничтожить. А если есть сомнение в эффективности способа — надо просто увеличить радиус гарантированного поражения, ага.

— Боюсь, я не очень понял, — осторожно признал бывший губер, перед эти помолчав.

— Наказание разумному назначают для того, чтобы тот прочувствовал тяжесть проступка и больше так не делал, — разжевал я. — Вернее, первое лишь только средство достижение второго. Ведь самый лучший способ заставить разумного не делать ничего — это его убить. Как говорится — мёртвые не кусаются.

Мужчина осторожно кивнул. Сейчас я не сказал для него вот вообще ничего нового.

— Но в идеале нарушитель закона и порядка должен еще и причиненный ущерб исправить, так ведь? — в другое время бывший чиновник высокого ранга взбесился бы от того, что кто-то смеет озвучивать ему прописные истины, словно он идиот. Но теперь Гидеон лишь повторно кивнул, очень внимательно меня слушая. Даже такая лайтовая тюрьма определенно пошла ему на пользу. — Иначе говоря, наказание будет не жизнью, а вирой и исправительными работами. Причем по профилю, купцом — а не кайлом махать в каменоломне.

Выражение лица моего оппонента, когда он услышал сказанное, еще постараться было надо описать. Недоверие, неимоверное облегчение и, одновременно, пренебрежение, которое он всеми силами пытался спрятать. Все-таки некоторые люди очень трудно учатся на своих ошибках. И ведь придурок уже налетел, недооценив меня — и вот опять я в его глазах лох. Хотя, когда облегчение схлынет — наверняка у него подозрения появятся, что все не так просто, и его пленитель не приступ альтруизма словил. Я бы даже посмотрел на этот спектакль — но уж больно в полете и на остановках будет не до того.

— Вирой я назначаю абсолютно все имущество, что у тебя имеется, — слова подействовали на заключенного как хороший пинок под зад. — Как только дирижабль прибудет в Электру, ты под охраной моих джиннов продашь свою недвижимость и заберешь доли в предприятиях, в которых участвуешь. Накопления в банке тоже снимешь — это все золото будет погружено на “Кирова”…

Можно было не гадать, о чем сейчас думает мой пленник: прикидывает, кто даст ему взаймы или просто поможет безвозмездно как только мы уберемся из столичного неба. Разбежался, ага.

— …И ты вместе с ним дальше отправишься с нами в город Ордэр. Из имеющихся средств мы купим тебе дом — остальное уйдет ордену Истребителей скверны, хималийцам и гномам за постройку верфей в среднем течении реки Великой. Конечно, денег не хватит — будет совместное предприятие с участием долями. И ты будешь отвечать в нем за внешнюю торговлю. Куда что везти, где что покупать и все такое. Зарплатой не обидем, какой-то процент от сделок пойдет как вознаграждение. Будешь успешно применять свои навыки и знания — глядишь и восстановишь свое состояние лет за пять.

Буквально несколькими фразами мне удалось добиться практически невозможного: заставить глаза собеседника стать совершенно круглыми. Нет, он почти сразу же прищурился, пытаясь понять, с чего это его подписывают на такое с одной стороны сложное, а с другой — “сладкое” в плане возможной выручки дело. И как его собираются контролировать. А ведь как-то собираются точно: тут по поводу меня экс-губернатор никаких иллюзий не питал. Н-да. Не дурак Гидеон, мозги эмоции не застят, в должной мере циничен и не питает иллюзий. Вот только не видит под носом очевиднейшую причину.

— Ты единственный полноценный свидетель, что атаку эскадры на Чашу и попытку вызвать извержение вулкана подготовил Фулкрум. Причем не некто, назвавшийся уважаемым архимагом, а именно он сам, собственной персоной, — подсказал я. — Ордэр — единственное известное место, где он до тебя не дотянется: у Истребителей свехжесткое отношение к нарушению собственного Устава. Вплоть до того, что они со всем миром поссорятся, только бы не совершить скверный поступок вроде выдачи жителя на заклание соседу за хорошее вознаграждение.

— И я сам буду всеми руками и ногами держаться за дом в Ордэре и быть очень добропорядочным гражданином, лишь бы меня не выкинули за стены, — хрипло договорил Гидеон, глядя мимо меня остановившимся взглядом. Дошло.

— Но при этом вернешь свое благосостояние всего за несколько лет, — напомнил я ему. — И одновременно закроешь ущерб, причиненный этому острову, восстановив и приумножив торговлю. А там, возможно, и до Фулкрума получится подкопать.

Когда я ушел и камеры, бывший чиновник, бывший богач все еще со смурным видом смотрел в стену. Все еще переосмыслял, что близкое знакомство с архимагом может являться не только хорошим и полезным активом, но и строго наоборот. Хотя… может, Фулкрум его бы и не убил. Подпоил бы нужными зельями и “перепрошил” бы мозги и память в нужную сторону. Даже не знаю, лучше это смерти или хуже.

* * *

Сольпугу я нашел на набережной: тот сидел на каменном кнехте, подтянув колени к груди, и глядел куда-то туда, где небо смыкается с волнами.

— Решил, что тебе больше по душе? — спросил я калеку, не размениваясь на приветствия. Все равно не оценит. — Хималийский пилот сказал, что допускает тебя для самостоятельных полетов на легкомоторнике, очень хвалил твою интуицию. А Фран сообщила, что тебя можно ставить за штурвал “Искателя”. Ну так что? Самолет, экраноплан — или водоизмещающий корабль?

— Раньше… мне не предлагали выбор, — с некоторой запинкой ответил однокрылый.

— Я же обещал, что верная служба не останется без награды, — улыбнулся ему я. — Это отпустить тебя не могу, после всех художеств, что ты устроил на службе у Колибри. В этом смысле у тебя пожизненное, заменяющее смертную казнь. Но в моих силах сделать так, чтобы ты продолжал перевешивать свою вину пользой для всех — и делал это с удовольствием для себя.

— Тогда хочу в высотные разведчики на Край Света, — удивил он меня своим выбором. Впрочем, сам же его и объяснил: — Вокруг Чаши летать словно на привязи быстро станет рутиной. Экранопланы ходят и будут ходит по маршрутам: насколько я понял, в незнакомые воды соваться на них не стоит без большой нужды — слишком они уязвимы из-за больших скоростей. А пустыня — она как море, и разведчики сами выбирают свой маршрут в Неизвестном.

— Да будет так, — кивнул я. — Отправишься с ближайшим рейсом “Искателя”, самолет будет тебя ждать.

Фух, еще один нерешенный долгострой в минус. И ведь плевое вроде дело оказалось — пристроить полезного пленника…

— А еще я хочу оказаться за штурвалом того корабля, который ты поведешь к новым землям за Краем света! — практически прокричал мне в спину гарпия, заставив сбиться с шага. Н-да.

— Ты так уверен, что этот корабль будет? — спросил я, полуобернувшись.

— Как в том, что восход обязательно наступит!

— Возьму, — в итоге махнул рукой я. Дольше объяснять придется.

* * *

— …Полностью согласен с Мудрославом, — сказал Данте. — До рождения детей остается немногим меньше четырех месяцев, и лучше провести эти дни размеренно и спокойно. Чего в воздушном путешествии, как я понимаю, вовсе не предвидится.

— А еще инстинкты постепенно будут подавать свои голоса, — ввернул замечание сфинкс. — Чтобы чего не вышло, оборотню лучше оставаться на своей земле. И ты, Талик, как никто сумел своей жене доказать, что Чаша — твоя.

— Что ж, ты все слышала, — я взял Улю за руку, другую положив между острыми ушами на макушку. — Оставайся дома, лови рыбу, загорай, не напрягайся и помогай нашим мамочкам с мелкими.

— Я сохраню наше родовое гнездо для тебя, муж мой! — с блестящими глазами пообещала она мне.

Если б еще клыки из-под верхней губы не выпустила, а в голосе не послышался тихий рокот — получилось бы совсем мило. А так — скорее обещание навалять всем врагам, если таковые явятся, получилось. Очень надеюсь, что успею вернуться к первому месяцу осени, когда ожидаются роды. Но я уже понял, что лучше не загадывать. Всегда ведь что-то идет “не так”…

— …А роды у Кирби планово должны начаться месяц спустя как разрешится от бремени Танцующая-с-листьями, — взял и добил меня демон-врач.

— Ч-чего-о?!

— Если ты не знал, гарпии рожают семимесячных, — вмешался кот. — И всегда примерно в это время. После зачатия весной лето дает возможность им подготовить теплое пуховое гнездо, потому как младенец на таком сроке хоть и полностью жизнеспособен — очень уязвим к колебаниям температуры воздуха. Пух, кстати, скоро начнет у неё отрастать. И очень советую довериться видовому инстинкту — такую инкубационную камеру сделать из других материалов вряд ли выйдет.

То, что романтическая ночь перед тем, как наш остров едва не взорвали, не прошла бесследно — это мы с птицей давно поняли. Вот только я ждал нормальных родов, а адский экстрим в духе сумчатых млекопитающих!

— Час от часу не легче, — оставалось только приложить руку к лицу. — Кирочка, ты тоже остаешься дома. Со Звездочкой, надеюсь, все в порядке?

— Никаких противопоказаний для длительной поездки, — хмыкнул Дан, сам в скором будущем отец. Хорошо, что удалось экспедицию Кречета найти, а то Фран зная упорство Фран — она б так во временном лагере и рожала бы, что называется, не сходя с рабочего места…

Ладно. Планы поменялись, конечно — но если цинично рассуждать, дополнительные два джинна охраны в каком-то смысле куда лучше драгоценных супруг. Если случится заварушка, беспокоится за них я куда меньше буду.

— Да? — я остановился посреди коридора, мельком заметив, что минотавра мнется, словно хочет что-то сказать.

— Я не стала говорить Данте, — выдала она. — У меня задержка уже неделя… Но это ведь не помешает моему отлёту?

Глава 3 без правок

После таких новостей я подумал-подумал… да и перенес выдвижение конвоя на день. А супругам своей властью взял и назначил выходной день. Потому что могу! И эти сутки целиком мы были вместе. Болтали, возились с малышами, вспоминали старых знакомых, дни, прожитые в замки и последние несколько месяцев, слившихся в большой походно-спасательный марафон. Устроили обед под кроной Шелковицы у самого ствола — ответить нам дриада не могла, но, может, слышала. “Как в старые добрые времена” про такое обычно говорят — но в том-то и дело, что получилось значительно лучше. “Горящий тур” и последующие захват и спасение Чаши сплотили нас вместе пережитым.

Вазира многое пропустила, конечно. Но прошлой осенью у меня не было ебонита, а везти джинью в лампе… Моя синекожая служба безопасности сплошь из матросов и офицеров “чайника” достаточно наглядно и образно описала ощущения от пребывания в спасательных капсулах. Вот честно, врагу не пожелаешь. Недаром прирожденным магам-энергетам приписывают плохой характер — есть отчего испортится. Ох, надеюсь, улустанцы действительно не полезли в предгорья, как мне со слов Перегрина Дипперстоуна рассказал Павел Георгиевич. Дайте только добраться до Ордэра — мигом выдерну жену из ставшего неуютным семейного гнезда. Благо, удалось разжиться новым, побольше. Ну а совместно пережитое… Будут и новые вызовы. Да уже есть, собственно. Самое время пойти им навстречу!

Три груженых по самые стрелометные порты морских корабля и дирижабль, уходящие в открытое море в рассветных лучах — подозреваю, зрелище для моих подданных-островитян выпало эпичное. Погода благоприятствовала, ветер уверенно гнал военные парусники на север. “Киров” тоже двигался практически без участия двигателей, лишь время от времени корректируя курс, когда его сдувало чуть в сторону. Если антициклон продержится — что для этого времени года скорее правило, чем исключение — то через недели полторы санаторного отдыха на борту мы достигнем первой путевой точки, Золотистых гаваней.

Изнутри “Киров” производил впечатление… подводной лодки, пожалуй. Крохотные кубрики на два места — это VIP-каюты, лучше только у капитана. Иллюминаторов в жилых секциях в принципе нет — из соображений безопасности они запрятаны внутрь баллона. Который тоже рассечен на множество секций внутри жесткой оболочки газонепроницаемыми мембранами — все во имя борьбы за живучесть. Посмотреть наружу можно только через блистеры огневых точек, через бойницы бомбово-десантной палубы — она, по понятным причинам, самая нижняя — или взобравшись на верхнюю площадку на баллоне. Ну и через шикарное остекление ходового мостика, конечно же — оттуда лучший вид вперед, вниз и в стороны. Разумеется, ни к одному из описанных мест просто так не попасть.