Мастер Зеркал Книга I

Глава 6.2 — После боя. Похороны и путь домой

Ну, вот и останки погибших товарищей возложены на большую кучу сухого хвороста. Можно зажигать. Хотя это надо делать в последнюю очередь. Пламя однозначно привлечёт внимание. Если не местных обитателей, то двуногих гостей пустошей — точно. А с ними, по возможности, лучше не соприкасаться. Пустоши, это место такое, где прав сильнейший. А у нас сейчас силёнок и до города то добраться может не хватить. И, в тоже время, у нас есть, чем поживиться. Совокупность всех этих обстоятельств может спровоцировать нападение со стороны личностей, склонных к разбою и насилию. Так что, в наших интересах внимания к себе не привлекать.

Я подошёл к Ануэн и поинтересовался:

— И как успехи?

— Вот, три артефакта защитного поля, один маскировочный артефакт, и пара каких-то непонятных. Магические эманации от них идут. А вот эти артефакты для чего предназначены, я, с ходу распознать не могу. Ну и разряжены все, само собой.

— Понятно, не расстраивайся, будет время разобраться.

Ответом на мои слова была слабая улыбка Ануэн. Определённо, ведёт она себя, как потерявшийся котёнок. Смотрит доверчиво и наивно. Но ладно. Не сейчас. Потом. А сейчас надо посмотреть, как там Эконно справляется.

— Эконно, как там у тебя? — спросил я, подходя к здоровяку, — как нога?

— Болит, конечно, — ответил он, — с эласмо разобрался. Панцирные пластины в этом мешке. Требуха вон в той сумке. А рог я в плащ завернул, вон он лежит.

— Замечательно. Идти то сможешь?

— Смогу, если не быстро, — с сомнением в голосе ответил он.

— Ну, так, или иначе, а другого выхода у нас нет, — я констатировал факт, — тебе надо в безопасное место. Хотя бы до избушки добраться. А там, если совсем плохо будет, то и денёк-другой отлежаться можно.

— Ага, — без особого энтузиазма откликнулся Эконно.

Мы стояли в предутренних сумерках, глядя на огонь, пожиравший останки наших товарищей. Подвижные языки пламени притягивали взгляд и навевали мысли о бренности и тщете всего сущего. На горящий огонь можно смотреть вечно. Но нам пора идти. Мы сегодня пережили немало. И каждая лишняя минута, проведённая нами в пустошах, делала продолжение нежелательных приключений всё более и более вероятным. Тут же, рядом с огнём, на поляне лежит огромная, кое-как распотрошённая туша эласмо. И, на запах свежей крови, неминуемо сбегутся местные хищники. Они будут здесь, как только опадёт столб пламени, возносящий искры и жирный чёрный дым в предрассветные небеса. А мы сейчас, мягко говоря, не в форме. Так что, надо уходить.

Оружие умрунов, а так же все доспехи я аккуратно прикопал около башни, поскольку сразу всё утащить нам было нереально. Мешок с броневыми пластинами и требуху эласмо взял я, артефакты доверили нести Ануэн, а рог Эконно к спине приторочил. Переглянувшись, двинулись в путь.

Шли медленно, так как Эконно передвигался с трудом, опираясь на свой монструозный фламберг, как на костыль. Мы с Ануэн тоже не торопились, крутили головами, смотря по сторонам. В общем, до избушки добрались только часа через четыре с небольшим. К тому времени Зонне уже поднялось из-за горизонта и уронило первые лучи на затянутую зыбким туманом равнину.

— Всё, я больше не могу, — сказал, рухнув на широкую лавку, Эконно. Лицо его исказилось от вспышки боли в раненной ноге, — останусь тут на денёк, отлежусь.

— Разумно, — согласился я, — может быть, найму кого-нибудь, что бы помогли тебе добраться до города.

— Ну, не торопись с этим, — сказал Эконно, — может, сегодня получше станет, так тогда я и сам завтра доковыляю.

— Ну, смотри, но если завтра тебя не будет, кого-нибудь всё-таки найму, — сказал я, — тебе бы с этой раной лекарям показаться.

— Ай, ладно, само заживёт, — отмахнулся Эконно. Насколько я понял, ему очень не хотелось тратить деньги на нормальное лечение. Хозяин — барин. Его нога, ему и решать, так что своё неодобрение подобным отношением к собственному здоровью я оставил при себе.

— Ну, как знаешь, — сказал я, с кряхтением взваливая мешок с панцирными пластинами на плечо, — мы тогда двинемся. Бывай.

— Ага, счастливо добраться, — напутствовал нас Эконно.

Мы с Ануэн снова пустились в путь и до городских ворот добрались сравнительно быстро. Стражник, стоявший в проходе, хмуро окинул нас мрачным взглядом, но вопросов задавать не стал и пропустил нас в город. Мы так же прошли мимо дежурного городского мага, сканирующего всех входящих на предмет того, являются они людьми, или только таковыми притворяются. Маг мельком посмотрел в нашу сторону, но, как и стражник, интереса не проявил. Миновав городские ворота, мы остановились на обочине. Я поставил на землю мешок, прислонил к стене глефу и посмотрел в голубые девичьи глаза.

— Ануэн, я очень тебе благодарен, — сказал я девушке, — без преувеличения, ты спасла жизни и мне, и Эконно.

— Да ладно, — засмущалась она, — так каждый поступил бы.

— Нет, вот тут ты не права, — мягко возразил я, — и эта твоя неправота может выйти тебе боком.

— Как это? — удивление плескалось в голубых озёрах её глаз.

— Да вот так, если говорить о тех, кто обычно ходит в Пустоши, то вместо помощи нас бы, скорее всего, просто добили бы. Милосердно так. Чтобы мы не мучились, — я усмехнулся, — ты же недавно в нашем славном городе Фиуссе, так ведь?

— Да, так, — не стала спорить она.

— Кроме того, я позволю себе сделать предположение, что ты дворянка, — я с прищуром посмотрел на неё, я прав?

— А что, это так вот со стороны сразу видно? — обескуражено спросила она.

— Да. То, что ты владеешь магией, и то, что ты совершенно не представляешь себе условий существования низов общества, к коим, как правило, лутеры, типа нас, и относятся, говорит именно об этом.

— Плохо, — озабоченно сказала она, — я думала, что мне удалось хорошо замаскироваться.

— Ты наивно думаешь, что достаточно одеться по скромнее, и никто не сможет понять, кто ты, — улыбнулся я, — а твоё поведение и манера держать себя, тем не менее, выдают тебя с головой. Кстати, а зачем тебе маскироваться?

— Давай, об этом позже, хорошо? — она посмотрела на меня, как мне показалось, умоляюще. Похоже, вляпалась она по самые ушки в какую-то очень нехорошую историю, и, что самое главное, совершенно не представляет себе, как дальше быть.

— Позже, так позже, — покладисто согласился я. Не стоило на неё сейчас давить. Её обстоятельства, похоже, и так давят на неё, будь здоров. Так что не стоит усугублять, — а где ты живёшь то?

— Я пока на постоялом дворе «Седло и морковка» — потупилась она, — сейчас как раз ищу квартиру в наём.

— Ага, понятно, тогда давай сделаем так, — предложил я её, — завтра во второй половине дня я зайду за тобой, и сходим в какое-нибудь приличное место, поужинаем, ну, и заодно поговорим. Мне кажется, что мы можем быть полезны друг другу. Хорошо?

Да, — еле слышно ответила она, подняв на меня глаза, в которых плескался сложный коктейль из благодарности, надежды и ещё чего-то неуловимого, — я буду ждать тебя, — выдохнула она.

Ухватившись за мой рукав, поднялась на цыпочки и чмокнула меня в щёку, чем немало, надо сказать, удивила. Потом развернулась, и отправилась вниз по улице. Гмм, видела бы она себя со стороны. Прямая спина, гордая посадка головы, уверенная, и в то же время лёгкая походка. Ну, ни разу не аристократка, ага. Только герцогской короны не хватает.

Я вздохнул, взвалил на плечо свой мешок, пристроил огромный рог эласмо себе за спину, взял глефу и отправился по направлению к лавке дядюшки Хефина, члена гильдии Старьёвщиков. Надо было продать лут, заодно и решить кое-какие вопросы.

От автора:

Если дочиталось досюда — то значит зашло. Тогда лайкосик бы, уж раз понравилось то?…ага?..))

Глава 7.1 — Дневные заботы. Реализация лута

Лавка скупщика лута встретила меня полумраком и приятной прохладой. Не успел звон колокольчика, возвестившего о моём приходе, окончательно стихнуть, как скрипнула дверь, ведущая во внутренние помещения лавки. И появившийся из неё дядюшка Хефин занял место за своей стойкой. Был он неказистым, сутулым и тощим. Но глаза его смотрели на мир сквозь толстые стёкла очков уверенно и бодро.

— Ну-с, молодой человек, чем вы порадуете старика? — он с некоторым удивлением осмотрел меня, глядя поверх верхнего ободка своих окуляров, — простите, но я вас совершенно не помню, вы первый раз у меня?

— Да, мастер Хефин, мне мой товарищ, Эконно, посоветовал именно вашу лавку, — пояснил я, — зовут меня Алейс.

— Понятно. Ну, показывай, Алейс, что там у тебя припасено, — сказал он, потирая руки.

_ Вот, смотрите, — я выложил на стойку требуху эласмо, расфасованную в стеклянные банки.

— И это всё? — спросил дядюшка Хефин, покосившись на мешок, стоявший на полу рядом со мной.

— Нет, есть ещё рог эласмо и его броневые пластины.

— Это интересно, — оживился старьёвщик, — показывай.

Я выложил на стойку рог и фрагменты панциря гигантского носорога. Мастер Хефин полностью погрузился в изучение товара. Я стоял тихо и смотрел за тем, как он осуществляет приёмку. Наконец он закончил ощупывание и обнюхивание предлагаемого товара и озвучил своё предложение.

— Пять золотых за всё, — объявил Хефин.

Я прикинул, что это немного меньше той суммы, на которую я рассчитывал. Ну и решил поторговаться немного. Вообще, я не люблю подобных препирательств, но сейчас деньги очень нужны. Поторговавшись, мы довольно быстро сошлись на цифре в пять золотых даллеров и шестьдесят серебрушек. На эти средства мне можно было бы жить год, правда, не особенно шикуя. Так что я ощущал себя если не богатым, то уже относительно обеспеченным человеком. Другое дело, что нам, ухитрившимся остаться в живых в сегодняшней ночной передряге, эти монетки достались отнюдь не просто. Да и доля моя составляла всего-то два золотых и две серебрушки. Столько же причитается Эконно. Пятьдесят шесть серебрушек уйдёт Братству. Ну и золотой, по-хорошему, надо отдать Ануэн. Она, как ни крути, а наши шкурки спасла.

Опустив деньги в карман и попрощавшись, я покинул лавку. Теперь надо было зайти к представителю Братства лутеров, курирующему наш район и внести в кассу десятую часть от выручки. Тогда у Братства не будет к нам претензий, а городские власти продолжат смотреть сквозь пальцы на нашу, не совсем законную, деятельность. О том, где его, представителя этого, искать, мне тоже рассказал Эконно.

Мастер Гваллтер жил неподалёку от лавки старьёвщика, так что добрался я до его дома минут за десять. Принял он меня в своём небольшом саду, где стоял небольшой столик и несколько лёгких кресел, сплетённых их лозы. Резидент Братства предложил мне сесть. Я примостился на кресло, слегка просевшее под моим, в общем-то, не таким уж и значительным, весом, и сразу перешёл к сути дела.

— Мастер Гваллтер, моё имя — Алейс. Сегодня ночью был мой первый выход в Пустоши в составе команды Тибурга. И я принёс десятину от выручки добытого нами лута.

— А-а-а, — протянул резидент, — так ты тот новенький, о котором мне говорил Тибург. Кстати, а что это он сам не пришёл?

— Тибург, Анчот и Мачен этой ночью погибли в пустошах, — доложил я, — а Эконно был серьёзно ранен умруном в ногу.

— М-м-да, — расстроено хмыкнул Гваллтер. Расстроился он потому, что понял — команда лутеров интерната прекратила своё существование, — расскажи, как это произошло.

Я коротко описал события минувшей ночи, умолчав только о внезапном появлении Ануэн. В изложенной мною версии мы с Эконно справились сами.

— Да, не повезло Тибургу, — вздохнул резидент. Понятно, что вздыхал он не потому, что сожалел о потерянных жизнях. Сожалел он о потерянной прибыли в связи с тем, что трое основных добытчиков из пяти погибли, а четвёртый проваляется со своей раной незнамо сколько времени. Дееспособным же, по причудливому стечению обстоятельств, остался только неопытный новичок, ожидать от которого больших прибылей не приходится.

— Вот, пятьдесят шесть серебрушек, — сказал я, выкладывая на стол деньги, причитающиеся Братству.

— Это точно всё? — недоверчиво прищурился мастер Гваллтер, сгребая со стола тусклые монетки — я же проверю.

— Проверяйте, — согласился я, — весь лут я сдал мастеру Хефину, — мне было понятно, что Гваллтер пригрозил проверкой скорее для профилактики, работа у него такая. А вот теперь я мог уже перейти к обсуждению вопроса, волновавшего меня сейчас больше всего:

— Мастер Гваллтер, я, как новичок, хотел бы вас просить присвоить мне статус кандидата, что бы я мог продолжать работать в Пустошах.

— Ну, что ж, — Гваллтер критически осмотрел мою, не особенно внушительную фигуру, — давай попробуем. С выручкой жульничать не советую. Узнаю — так мало тебе не покажется. Учти это.

— Ну, что вы, мастер Гваллтер, — я скроил физиономию, призванную проиллюстрировать то, что я и мыслей об обмане столь уважаемого человека не допускаю.

— Ну, смотри у меня, — мастер Гваллтер сделал вид, что поверил мне, — сегодня подам сведения в Братство о том, что ты становишься кандидатом. Но помни, братству нужна прибыль. Так что, хочешь, не хочешь, а золотой в неделю вынь, да положь. Усёк?

— Всё понял, мастер Гваллтер, — согласился я с размерами нормативов по минимальному объёму еженедельных взносов, — я пойду?

— Так, и ещё, если кого захочешь взять работать с собой, то обязательно мне доложи об этом, что бы я сообщил о нём в Братство, как о новом кандидате — резидент наморщил лоб, думая, что бы ещё сказать, потом махнул рукой и пробурчал, — а, ладно, иди.

Я не стал просить себя дважды, и покинул дом резидента. Не понравился он мне. Бегающие мутные глаза, унылый изгиб рта, уже заметное брюшко, хотя на вид ему ещё и сорока не было. В общем, малоприятная и не внушающая доверия личность, ну да ладно. Мне пока выбирать не приходится. Будем, значит, с ним работать.

Так, все вопросы, требовавшие безотлагательного решения, я утряс. Теперь можно было идти в интернат и укладываться спать. На занятия в том состоянии, в коем я пребывал после весьма бурно проведённой ночи, идти смысла не было. С этими мыслями, лениво ворочающимися в гулкой пустоте черепа, я направил свои стопы к интернату.

Ввалившись в свою комнатушку, скинул верхнюю одежду, взял полотенце, прочие мыльно-рыльные принадлежности и направился в мыльню, где с наслаждением избавился от грязи и пота прошедшей ночи. После омовения вернулся к себе и начал приготовления к тому, что бы залечь на боковую. И тут мой взгляд скользнул по поясной сумке, которую я бросил на табурет около кровати. Глядя на неё, вспомнил о вещице, которую сунул туда, выбираясь из ямы по тревоге. Отметил для себя, что надо передать её Ануэн, что бы она попробовала выяснить, что же это я такое выкопал.

Заснул не сразу. Долго ворочался, прокручивая перед внутренним взором события минувшей ночи. Пришёл к выводу о том, что в одиночку мне в пустошах пока делать нечего. Поэтому особую важность приобретает моя завтрашняя встреча с юной магессой. Было бы здорово, если бы она согласилась принимать участие в моих вылазках. Шанс такой был, так как встретились мы с нею в пустошах, и, подсказывает мне чуйка, что она туда пошла не от хорошей жизни. И если мы с ней объединим свои усилия, то у нас появятся заметные шансы и на получение добычи, и на выживание.

Как я сегодня убедился, гильдия старьёвщиков выплачивала добытчикам чуть меньше, чем пятьдесят процентов от цены, по которой товары выставлялись на официальных торгах. А цены там были весьма и весьма приличные. Значит, теоретически, вполне возможно обеспечить финансирование своих текущих потребностей. Мало того, появляется возможность, образовывать некоторые резервы, средства которых будут необходимы для реализации моих, пока очень расплывчатых, планов.

Глава 7.2 — Дневные заботы. Планы

Дело в том, что я решил в первоочередном порядке приложить все свои усилия для обретения более высокого социального статуса. Необходимость этого диктовалась тем, что пребывая в своём нынешнем качестве, я был совершенно бесправен. А мне хотелось быть по-настоящему сильным и уверенным, способным эффективно отстаивать свои интересы. Но деньги тут мало что решают, хотя и без них никак. Для начала следовало получить какой-никакой дворянский титул, пусть и низший, хотя бы рыцарский. А там уже и дальше развиваться можно.

Так что, первоочередная стратегическая задача, это организовать себе стабильный доход, позволяющий перейти к достижению второй ближайшей цели, а именно получению дворянского титула.

А вот, для решения первой стратегической задачи необходимо снять себе пусть и плохонькую, но квартирку, чтобы не мелькать перед глазами людей в интернате. Тут личной жизни не существует. Все о тебе всё знают. А меня подобное положение дел уже не устраивает.

Далее, необходимо наведаться в городской архив и выяснить, можно ли разжиться копиями карт тех земель, что лежали восточнее и южнее нашего графства Савуа и были поглощены пустошами. Это необходимо для определения основных направлений поиска артефактов и прочих разных вкусностей. И сделать это необходимо, как водится, ещё вчера. Завтра этим и займусь с утра. Занятия по боку.

Кстати, а в свете открывающихся перспектив, нафига мне вообще этот убогий интернат, готовящий рекрутов для ордена? Надо подумать, стоит ли мне в нём дальше появляться, и если да, то ради чего.

Я и сам не заметил, как за этими размышлениями незаметно провалился в сон. Сначала всё было, как всегда. Продолжение нескончаемой погони за скользким, сверкающим перламутром мелких чешуек, хвостом неуловимого водяного дракона. Но, в какой-то момент, надоевший до невозможности, закольцованный сюжет моего сна, неуловимо изменился. Вода над головой посветлела, и я вырвался на поверхность, вдохнув полной грудью обжигающий лёгкие воздух.

Безо всякого перехода всё, меня окружающее вдруг разительно изменилось. Исчезло звёздное небо, нависавшее над головой, пропала вода, в которой плавало моё тело. Я ощутил себя повисшим в пустоте. Темноту, которая окутывала меня, изредка разрывали бесконечно далёкие блёклые голубые и бледно-зелёные лучи странного света. И тут по глазам неожиданно ударила ярчайшая вспышка ослепительно-белого света, да так, что по сетчатке, под плотно зажмуренными веками, поплыли цветные пятна…

Проснулся я от дикой головной боли. Складывалось такое впечатление, что череп сейчас взорвется, расплескав мозги по стенам моей убогой каморки. Но, хвала богам, всё обошлось. Я со стоном сел на кровати. За окном было светло, а это значит, что проспал я не так уж и много, от силы часов пять, и сейчас только-только началась вторая половина дня. Тем не менее, мысль о продолжении отдыха пришлось оставить, так как головная боль, хоть и стихла немного, но полностью меня в покое не оставила. Невозможно заснуть, когда раскалённый свинец пульсирует в висках.

Так что надо чем-нибудь заняться. Полезным. И, поскольку день ещё не закончился, я решил, раз уж оно так получается, сходить в городской архив. Всё равно надо выяснять что-то по поводу интересующих меня карт.

Но не успел я сделать и несколько шагов по дорожке, ведущей к выходу с территории интерната, как услышал крик, по всей видимости, адресованный мне:

— Эй, ты, а ну стоять! — голос кричавшего дрожал от ярости.

— Вот и Валейр нарисовался, — подумал я, — видимо, знатно я его, всё-таки, тогда разозлил.

Обернувшись, я увидел, что он в красивой позе стоит на крыльце. Левая рука замотана. А по бокам его подпирают верные вассалы, Надаль и Пакоме. Им он, видимо, и поручил хорошенько проучить ненавистного меня. Прикинув, что убежать вряд ли получится, так или иначе, нагонят, я, всё-таки, припустил во все лопатки. Пакоме и Надаль, ожидаемо, сорвались с места и бросились в погоню. Но, Пакоме был и быстрее, и легче, нежели полноватый и более крупный Надаль. Следует отметить, что ростом и силушкой боги Надаля не обидели, хотя эти его преимущества нивелировались тем, что был он откровенно туповат. Да и бегал заметно хуже Пакоме.

Вот на этом я и рассчитывал сыграть. Погоня, ожидаемо, растянулась. Метрах в семи от меня бежал Пакоме, а Надаль отставал метров на двадцать пять. Я незаметно снизил скорость, давая Пакоме приблизиться ко мне. И, когда между нами оставалось меньше двух метров, и Пакоме, не скрывая торжествующей гримасы, уже тянул руку, что бы ухватить меня и приступить к экзекуции, я резко затормозил и низко присел. Пакоме, как я и ожидал, остановиться не успел, и, споткнувшись о мою тушку, перелетел через меня. Я, не теряя времени, вскочил, и с ноги зарядил по физиономии поднимающегося противника.

Даже сквозь сапог я почувствовал удар. Значит, ему знатно прилетело. И действительно, Пакоме, закрыв лицо обеими руками, уже катался, подвывая тоненьким голоском, по траве, обильно орошая её кровью. Что там у него повреждено, я выяснять не стал, так как на меня, сверкая гневным взором, набегал Надаль, видимо, рассчитывая отомстить за всё. Я же, скроив испуганную мордаху, продолжил свой бег, слегка припадая на ногу, которой только что от души отоварил Пакоме. Типа, я себе об него тоже что-то ушиб. Вид хромающего меня, похоже, воодушевил Надаля, и его сопение за моей спиной становилось всё громче. Тем не менее, он особо не разгонялся, не желая попасться на уловку, позволившую мне вывести из строя его товарища. Но и я сам прекрасно понимал, что повторяться, это проигрышный вариант. Как это говорится, шутка, произнесённая в одной и той же компании во второй раз — это уже не шутка.

Наконец, посчитав дистанцию оптимальной, я развернулся лицом к своему преследователю. Тот не нашел ничего лучше, кроме как, не снижая скорости, попытаться заключить меня в объятия, свалить и задавить массой. Меня такая перспектива, откровенно говоря, совсем не устраивала. А потому я нежно подхватил его под вытянутую ко мне правую руку, подсел, разворачиваясь, под набегающую тушу и, распрямившись, отправил Надаля в полет. Бросок через плечо. Всё как мастер Ли прописал.

Руку летящего здоровяка я придержал, чтобы он приземлился на спину, а не воткнулся головой, как напильник, в жесткий грунт. Гуманный я, всё-таки, чрезмерно. Надо отвыкать. Надаль же знатно приложился о землю, и, судя по тому, как он хэкнул, воздух почти полностью покинул его лёгкие. Его попытка отдышаться было сорвана ударом моей ноги по рёбрам. Но рёбра у него, надо сказать, оказались крепкими, и даже не хрустнули. Судя по всему, он, не взирая на полученный пинок, намеревался встать и продолжить пытаться меня унасекомить. А это шло вразрез с моими планами. Потому я грубо выкрутил его руку, которую продолжал держать в захвате. Надаль, страдальчески застонав, перевернулся на живот. Но я, памятуя о том, что стоит мне только его отпустить, как он примется за старое, решил выключить его дня на два, как проделал это с его боссом, Валейром. А потому продолжил выкручивать его многострадальную конечность, попутно придавливая её вниз. Наконец, раздался дикий вопль моего оппонента, возвестивший о том, что локтевой сустав успешно вывихнут. Ну и славненько. Теперь он пару-тройку дней будет лишён физической возможности мне серьёзно навредить. А если поумнеет, то и вообще, глядишь, откажется от этой сомнительной затеи. Но, посмотрим, хватит ли у него ума на это.

Я бросил взгляд на крыльцо корпуса. Валейр всё ещё топтался на ступенях. Надаль, подвывая и глядя на меня глазами обиженного телёнка, пытался встать на ноги. А Пакоме, не отрывая окровавленных ладоней от физиономии, неверным шагом пытался покинуть двор, видимо, осознав необходимость визита к интернатскому фельдшеру.

Я решил завершить на сегодня это противостояние, а потому, скроив мрачную и угрожающую мину, вперил злобный взгляд в побледневшую мордаху Валейра, и направился к нему. Но он благоразумно не стал ждать, когда я к нему приближусь на расстояние удара, и быстро слинял. Поле боя осталось за мной. Но расслабляться нельзя. Они же могут, как очухаются, оглоушить чем-нибудь тяжёлым из-за угла и устроить «тёмную». С этих парней станется. Так что необходимость поисков домика или квартиры приобретает дополнительную актуальность. А пока следует держать ухо востро и не расслабляться. Думая эту мысль, я возобновил своё движение в сторону городского архива, так грубо прерванное неугомонными гопниками.