Битва Света и Тьмы

Но… захочет ли этого сама Даша? Она же в город-то как раз и перебралась, потому что семья для неё намного важнее драконов. Насчёт себя я не был бы настолько уверен: для меня эти категории были примерно равны. Только если раньше я считал, что на первом месте драконы, то теперь их немного оттеснил назад вопрос о безопасности близких. И друзей, которых я в принципе тоже мог назвать частью своей семьи. Но только в принципе.

Вот и узнаю, кому Даша сильнее доверится, когда на кону жизни всех нас — а вдобавок и существование того мира, к которому мы привыкли.

Держась одной рукой за шею Дане, я сверился с навигатором на драконофоне. Ага, сейчас метров двести по прямой, затем спикировать вон к тому складу…

Оставалось пятнадцать минут. Вагон времени.

5

Уже снижаясь подобно снаряду к нужному небольшому строению, я вдруг заметил, что оттуда вышел человек и встал перед дверью. С высоты мне пока не было видно, что он там делал, — то ли говорил по мобильному, то ли курил.

Как бы то ни было, незаметно приземлиться перед складом я больше не мог. Надо было придумать что-то другое. Вот и проверим, насколько мой план гибок.

Я немного вильнул в сторону, чтобы изменить траекторию, и продолжил снижаться — более осторожно, чем до этого.

Склад походил скорее на огромный гараж: ржавые железные стены, небольшая площадь, плоская крыша в пяти метрах над землёй… точнее, над бетонными плитами. Драконофон Даши с большой долей вероятности находился внутри… или у мужчины, стоявшего около входа и говорившего с кем-то по своим смарт-часам.

Я аккуратно опустился на крышу строения, слез со спины Дане (Асси продолжал беззвучно парить в воздухе, вращая, как пропеллером, кончиком хвоста), подполз к краю и посмотрел вниз. Заодно и прислушался.

— …Время на исходе, — говорил бритый мужчина лет тридцати в футболке и джинсах в малюсенький микрофон своего гаджета. Ответов я не слышал; похоже, «киднеппер» был в наушниках. — Видео пока ещё не опубликовано. Ни этим, ни кем-либо другим из них… Ага, понял. Жду пять минут и начинаю развлекаться… Всё, до связи.

Он опустил руку со смарт-часами, вынул из ушей беспроводные «бусинки» и повернулся, чтобы зайти обратно в строение.

В те секунды я действовал на автомате. Мгновенно сел, сорвал с ноги электролик и, интуитивно прицелившись, бросил его вниз.

Кажется, я попал. Мужчина, уже открывший дверь электронным ключом, вдруг пошатнулся и упал на бетон, раскинув руки. Что ж, хотя бы виском не ударился, а тело погасило энергию падения раньше головы.

Дальше времени соображать особо не было.

Я вновь запрыгнул на Дане, махнул Асси: мол, за мной, — и слетел с крыши склада на бетонное покрытие. Скатился с дракона, подскочил к упавшему. Проверил пульс — есть, обшарил карманы — разжился «макаровым» с наверченным на него глушителем, снял с предохранителя и передёрнул затвор. Осторожно встал и медленно, держа оружие, как в боевиках, дулом вверх, подошёл к двери. Толкнул её… и оказался лицом к лицу с другим похитителем, который, судя по всему, собирался выйти проверить, что с его «напарником», на которого он был похож как родной брат.

Удивились, увидев друг друга, мы оба. Взгляд «киднеппера» скользнул на лежащее тело, затем на пистолет в моей руке, и его «макар» с глушителем нацелился на меня…

Я инстинктивно отклонился в сторону и выстрелил. Убивать не собирался, поэтому даже не поднимал оружия, и пуля, вылетевшая с тихим хлопком, попала мужчине в ногу. Он заорал, выронил пистолет, рухнул на пол в полумрак склада и схватился за ступню, из которой на его руки лилась кровь.

— Давай потише, а? — сказал я, широко открывая дверь и заходя внутрь. — Даша здесь?

— Ты о ком? Ты кто?.. — простонал мужчина, но замолк, когда я вновь наставил на него пистолет.

— Ответ неверный. Ты знаешь и кто я, и кто такая Даша. Где она? Или мне тебе вторую ногу прострелить?

Мне, если честно, было муторно и неприятно так резко и безжалостно говорить с этим человеком, но я оправдывал это тем, что был заложником ситуации. Хотя знал, что никакое это на три буквы не оправдание, а просто способ не начать себя ненавидеть.

Мужчина не ответил. Он со злостью взглянул на меня снизу вверх — и вдруг протянул окровавленную ладонь к своему упавшему пистолету…

…но тут же отдёрнул её. Моя пуля просвистела сантиметрах в двадцати от его пальцев, угодила в заднюю сторону рукоятки и отшвырнула «макаров» примерно на полметра.

Я вздохнул, прошёл мимо мужчины и подобрал его оружие. Повернулся — уже с пистолетом в каждой руке — и спросил:

— А теперь?

«Киднеппер» выругался, плюнул на пол и ответил:

— Чтоб тебя… Там она, — он мотнул головой в глубину склада. — Забирай её и катись отсюда. Только скажи: что ты с моим корешем сделал?

— Стукнул роликом по башке, — пожал я плечами, играя ту роль, которой от меня ожидал собеседник. — Вроде живой…

— Вот урод, теперь я ходить недели три не смогу!.. — бормотал себе под нос мужчина, держась за простреленную ногу. — А что мне теперь сказать тому, кто нас двоих подписал на это?..

— А кто это был?

— Да не знаю, мужик какой-то… Пришёл утром, сказал — дело есть. На миллион… — Похититель снова выругался. — Чтоб его… Дал координаты той девчонки, сказал: нужно проследить за ней, в нужный момент схватить и привезти сюда. Перед этим спросить, где она прячет… этот, как его… — Мужчина зажмурился, напрягая память, — дра-ко-но-фон, найти и взять его с собой. А когда на него позвонят, сказать туда вот это…

Он дрожащей рукой залез в карман джинсов, достал оттуда какую-то бумажку и протянул мне.

Я взял два пистолета в одну руку, а другой взял бумажку и на всякий случай отошёл на пару метров ближе к двери, которая за это время под собственным весом наполовину закрылась: там было больше света.

На клочке бумаги мелким корявым почерком слово в слово было написано то, что один из похитителей — этот или его «напарник» — сообщил мне два часа назад. Даже ответ на мой вопрос про разговор с Дашей был предусмотрен тем неведомым «работодателем».

Вдруг снаружи послышался сдавленный стон, затем звук удара тела о стену, которая от этого гулко завибрировала, крик — и тишина.

Я посмотрел на мужчину и встретился с ним глазами. И оба поняли что-то без слов.

Он — что со мной лучше не сражаться. Я — что ему страшно, а главное — что его гложет неизвестность, недосказанность, довлевшая над ним и его «напарником» весь день.

Неожиданно он спросил — почему-то шёпотом:

— Что вообще происходит? Что тут творится?

— Самому бы знать… — пробормотал я и наконец-то направился в глубь строения, где должна была находиться Даша.

Обернулся и бросил «киднепперу»:

— Оторви полоску от футболки, замотай ступню. И ремнём от джинсов перетяни ногу. И «скорую» вызывай, пока кровью не истёк.

И я пошёл дальше. А увидев у дальней стены, за лабиринтом стеллажей и хлама, знакомую фигурку в футболке и шортах, — побежал.

Даша сидела на полу, прикованная наручниками к трубе. Увидев меня, она вскинула голову и прошептала:

— Данил… ты…

— Да, это я. Не бойся: всё скоро кончится… — ответил я, присев рядом с ней. — Сейчас я тебя освобожу, только возьму ключ у этих…

— Ты их… того? — спросила Даша, когда я встал.

— Нет. За кого ты меня принимаешь? Они же не викинги, какими те были несколько лет назад… А если что, «скорая» успеет приехать.

Я преодолел лабиринт полок с коробками в обратном направлении и крикнул похитителю с простреленной ногой:

— Эй! Дай ключ от наручников!

— Иди и возьми! — донеслось в ответ.

Я напрягся, расценив это как заявление о новом этапе конфликта, и приподнял дула пистолетов. Но мужчина не собирался на меня больше нападать и щелчком пальцев отправил его по полу ко мне.

Я остановил скользящий ключик ногой, поднял его и вежливо сказал:

— Благодарю.

А затем снова пошёл к Даше.

6

— С тобой всё хорошо? Тебя не били? — спросил я, вставляя ключ в еле заметную скважину на одном из «браслетов».

— Нет… Я просто шла по улице… гуляла… Вдруг подъехала машина… чёрная иномарка… Меня запихнули туда, зажали рот, пригрозили, чтобы не кричала… потом спросили, где мой драконофон…

Даша пошевелила рукой, отстёгнутой от трубы, и, пока я открывал второй «браслет», продолжила:

— Ну, я сказала… как тут не скажешь, когда в живот упирается ствол пистолета? Спросили, где я живу. У меня просто драконофон дома лежит… Я ответила… Мы поехали туда. Один из тех мужчин высадил меня из машины и пошёл вместе со мной к подъезду. Когда мы поднимались к моей квартире, он сказал, чтобы я взяла драконофон и спокойно вышла обратно, иначе…

Наручники скользнули вниз по трубе и с лязгом упали на пол. Даша потёрла запястья, но не спешила вставать и валить отсюда. Я её не торопил: мне были интересны подробности её похищения. А ей, возможно, нужно было выговориться.

— …иначе он убьёт меня и всю мою семью. Я так испугалась… что сделала всё, как мне велели. А чтобы я не заперла квартиру и не смогла всё рассказать родителям, он держал дверь… Меня снова посадили в машину, накинули мешок на голову… Остальное, думаю, ты можешь себе представить.

— Могу, — кивнул я, взял Дашу за руку и рывком поднял на ноги. — Пошли. Надо выбираться отсюда…

Мы вышли из-за стеллажей, прошагали мимо похитителя, который сейчас — тоже с помощью смарт-часов — вызывал себе «скорую». Мой выразительный взгляд заставил его пробормотать в микрофон не про огнестрел, а что-то про торчавший из земли арматурный прут.

Я удовлетворённо кивнул, распахнул опять закрывшуюся дверь, и мы с Дашей ступили наружу.

Тот «киднеппер», которого я оглушил роликом, теперь не валялся на бетоне, а полулежал у стены склада, в которой примерно в метре над землёй была обширная неглубокая вмятина. Драконы стояли рядом с выражением полнейшей невинности на мордах. Кажется, я догадывался, что здесь произошло, пока я был внутри.

— Он точно жив? — спросила Даша, вырвала свою руку из моей и подбежала к похитителю. Присела, положила ему пальцы на шею, нащупывая артерию.

— Эй, ты не забыла, что он с дружком хотели с тобой сделать? — сказал я. — Я уже проверял пульс, второй раз мужик этого не заслужил…

— Живой… — Даша поднялась и подошла ко мне. Заглянула в глаза. — Хоть они и твари конченые, но они меня не убили, и вообще самое худшее, что мне сделали, — это к трубе приковали. Поэтому и я не хочу их смерти. Хочу поскорее убраться отсюда и забыть обо всём этом, как о страшном сне. К тому же, родители ничего не знают, и я им скажу, что случайно встретилась с одноклассниками, забыла дома телефон, не смогла предупредить, бла-бла-бла…

В её голосе появились напряжённые интонации, но звенели они как латунные нити. Это была Даша, которую я ещё не знал, но которая была другой стороной себя прежней. И я вдруг ощутил внутри себя какое-то странное, почти неуловимое, неописуемое чувство, подобно нефти растекающееся по дну моего сознания.

Если бы те же самые слова говорила Ульяна, это была бы не латунь, а посеребрённая сталь. Если Нед — позолоченный титан. Вилле… тут моё воображение дало сбой. Да и неважно было, как бы сказали всё это другие. Главное, что это сейчас говорила Даша.

— …полетели? — вернул меня к реальности её вопрос.

— Угу, — сказал я, не показав, что прослушал часть её речи. — Ты — домой или?..

— Домой.

— Даша… Понимаешь, сейчас такой момент, что в опасности можешь находиться и ты, и твоя семья. У нас тут такое творится…

Я достал свой драконофон, открыл на нём сообщение «Бхаггара» и вручил Даше. А пока она читала, сам подошёл к бессознательному похитителю, снял с его руки смарт-часы и спрятал в карман. Толкнул дверь склада, обратился к подстреленному «киднепперу»:

— Где драконофон?

— У напарника моего, — услышал я усталый, полный отчаяния и боли голос. — Убирайтесь отсюда. «Скорая» должна минут через пятнадцать подъехать… а вы же не хотите, чтобы вас видели?..

Я ничего не сказал и просто прикрыл дверь. Вернулся к телу («Да сколько ж можно туда-сюда ходить?..»), надел так и лежавший поблизости электролик и обшарил карманы похитителя. Драконофон действительно оказался там — с поцарапанным экраном, но целый и с виду рабочий.

Подошёл к Даше, которая, нахмурившись, уже, наверное, по второму или третьему разу перечитывала ультиматум.

— Это получил каждый драконник, а также верхушка викингов, — сказал я ей. — И ты тоже, просто вовремя не узнала, потому что тебя решили использовать как заложника для управления мной. А через меня и моими… — «Или всё-таки… нашими?» — …друзьями.

— Вот поэтому я зимой и решила с вами больше не связываться, — ответила Даша, отдавая мне мой драконофон и принимая от меня свой. В её голосе продолжал тонко звенеть мягкий, не закалённый металл. — Вечно у вас, драконников, какие-то свои заморочки, замуты… Ещё тогда, получив ненужные мне ордена, я решила: хватит. Почему нельзя просто жить, как нормальные люди? Зачем эти ваши войны почти что ни из-за чего, шантаж, подлости? Я не хочу всего этого. Не хочу участвовать. Хочу жить. Поступить в университет, стать ветеринаром — и примерно раз в год наведываться в ту пещеру. Вспоминать, как я одновременно была счастлива с драконами и хотела вернуться домой. Но не воевать.

— Ты уже участвуешь, — возразил я. — И не как полноценный игрок, а как разменная фигура. И зарываясь головой в песок, ты лишаешь себя возможности на что-либо повлиять. Битва Света и Тьмы, идущая с начала времён, возобновилась с новой силой. Матч вечен, но можно выиграть гейм — а при этом выжить и получить всё… на время, конечно, но теоретически это время может длиться долго… даже до конца жизни. Этот сет за нами, но в следующем так просто не будет. И отказаться от игры нельзя. Этим ты признаешь своё поражение…

— Да плевать я хотела на ваши игры! — выкрикнула Даша, и я понял, что перегнул. Латунь угрожающе завибрировала, грозясь сломаться от резонанса. — Почему кто-то должен решать, как мне жить? Почему я не могу делать по-своему? Зачем всё это?!

Мне показалось, или у неё на глазах в этот миг выступили настоящие слёзы?

— Успокойся, пожалуйста, — тихо сказал я. — Поверь, мне и самому вся эта туфта не нравится. Но правила устанавливаю не я. Будь моя воля, я бы всё сделал так же, как бы хотела ты. Но я не могу. Пока не могу. И приходится как-то подстраиваться…

— Да я понимаю, — ответила она и провела пальцами по глазам, стирая едва появившиеся на ресницах крохотные капельки. — Я понимаю… Но если быть драконником означает постоянно влезать в какие-то разборки, то это не для меня. Я в эти игры не играю.

— Может, и к лучшему, — хмыкнул я и шагнул к драконам. — А теперь нам в самом деле пора. Сева меня уже заждался…

7

Сева почти никак не отреагировал на моё возвращение с Дашей. Лишь коротко усмехнулся, оседлал Ангу (жаропрочное седло он тоже с собой захватил) и вместе с нами взмыл в небо.

— Куда летим? — спросил брат, когда мы отлетели от промзоны уже на пару километров.

— Дашу домой забросим, потом возвращаемся к себе! — сказал я, стараясь перекричать неожиданно засвистевший в ушах ветер.

— Что, Ульяна тебе больше нравится?

Такого вопроса я не ожидал. Воздух застрял у меня в горле, и я закашлялся. Увидел, что Даша, которая молча, с угрюмым видом летела на Дане чуть в стороне, теперь внимательно и напряжённо на меня смотрит. Вздохнул — и ответил:

— Во-первых, я бы так не сказал. Во-вторых, это не имеет никакого отношения к делу. В-третьих, вопрос наглый и бестактный, и поэтому я мог бы вообще его проигнорировать. Короче, завали свою пасть и не спрашивай о том, о чём не имеешь никакого понятия.

Сева хмыкнул, показал мне неприличный жест и отлетел от меня метров на пять вперёд и вбок.

Краем глаза я заметил, что Даша опустила голову, покачала ею и отвернулась, — и понял, что раскол, вызванный нашими разными взглядами на суть отношений и на смысл разворачивающейся игры, добрался и до самых близких мне людей. Почему-то в эту категорию я записал для себя и Дашу. Может быть, потому, что та, в отличие от Ульяны, не говорила ничего про отталкивающиеся магниты?..

Дальнейший путь до Кировского района и улицы Семафорной прошёл в молчании, которому аккомпанировал ветер. Каждый думал о чём-то своём, и никто не знал, что творится в головах у других.

Потом мы с Севой наблюдали с пятидесятиметровой высоты, как Даша вертикально опускается на драконе Энергии в безлюдный в это время дворик около дома, а Дане после этого возвращается к нам без седока.