Переводчица (СИ)

— Ой, не знаю, не знаю… — пропела Карина, мечтательно закатив глаза. Так далеко, что я увидела даже со своего места и всерьёз начала переживать, а сможет ли она вернуть их на исходную. — Билеты забронировали, а вот отель — нет. И в письме написано, что прибывание за счёт принимающей стороны. Вряд ли там квартирка в Стамбуле, наверняка домина!

— Вилла, — буркнула себе под нос и достала мобильный, украдкой открыв фотографию Ибрагима.

Ну как же хорош, а… Не судьба.

Опустила голову и уткнулась взглядом в отклонения, тут же почувствовав себя худшей дочерью в мире. О чём я думаю вообще?! Да это подарок судьбы, что не придётся лететь!

Ещё через час, на протяжении которых я, преимущественно, силилась не заснуть, вяло выполняя работу, раздался дикий вопль в коридоре. Жанна. Мать Тимура, мой непосредственный руководитель и жуткая стерва.

Девчонки разом притихли и навострили уши.

— Твоё неумение держать ширинку закрытой спустит дело твоего отца в унитаз! — заорала так, что задрожали стены.

— Хера се, — брякнула Нина рядом, — кого Тимурчик опять оприходовал?

— Вроде один уходил с корпоратива, — ответила ей Маша. — Какая-то новенькая из логистики наматывала сопли на кулак в туалете.

— Может, он её прям там? — слабо хрюкнула Карина. — Потому и орёт дурниной.

Я ненавязчиво водила пальцем по столу, пока не поняла, что кто-то смотрит на меня в упор. Подняла взгляд и увидела, что Танька привстала и сверлит меня прожигающим взглядом.

— Поедет та, на кого он ткнул пальцем! — продолжила верещать Жанна. — Это ясно?! Тимур, я со стенкой разговариваю?!

— Да завали! — неожиданно заорал в ответ, а у девочек отпали челюсти.

Признаться, я свою так же попридержала. Одно дело слышать, как визжит его взбалмошная мамаша (это происходит стабильно раз в неделю, если не чаще), и совсем другое — когда кричит Тимур. Я слышала лишь однажды, помимо сегодня. И сегодня речь явно шла обо мне.

Так как там дела на рынке труда? В принципе, я согласна на зарплату пониже.

Только вот откуда ей знать о том, что с корпоратива Тимур поехал ко мне? Её там даже не было. Или речь шла о Карине, которую он выбрал для поездки? Надеюсь, второе. Если на меня окрысится ещё и Жанна, жизни мне не будет не только в этой фирме. Эта злопамятная сука имеет такие связи в городе, что можно смело переезжать.

А всего-то надо было опустить взгляд.

Часам к четырём я получила фамилию врача и его личный номер. Тут же позвонила и договорилась о встрече. В парке, в девять вечера.

Поначалу засомневалась, нужна ли мне подобная консультация, полезла в интернет и нашла его, просмотрев все отзывы, которые только смогла найти. Убедилась, что нужна, хотела записаться на приём, как полагается, но обломалась сразу по двум пунктам. Работал он в частной клинике в центре, цены там были такими, что я невольно схватилась за сердце, а ближайшая свободная запись была лишь через три недели.

Парк, так парк.

Наконец-то смогла заняться работой, но тут подошла Танька и спросила деловито:

— Обед?

— Ещё не заработала, — буркнула в ответ, а она повторила утвердительно:

— Обед.

И я поднялась, взяв сумку. Зная наверняка — не отстанет.

— Колись, — хмыкнула, когда мы сели на лавку в сквере. Пища телесная нужна ей была так же, как и мне, то есть, как телеге пятое колесо, а собаке пятая нога.

— О чём ты? — закосила под дуру, а она посмотрела с укором.

— Я же видела, что он вышел прямо за тобой.

— И? — удивлённо вскинула брови, посмотрев на неё с недоумением. — Я тоже видела, что с того? Сама знаешь, что он предпочитает блондинок.

— И в тот момент я ровно так и решила, — покивала она в ответ. — Если бы не дикие вопли Жанны.

— Ну, орала, что с того? — продолжила я вяло сопротивляться.

— А то, что намечается командировка в Турцию, а Карины на корпоративе даже не было. По туркам только вы и Мамонова, которая, если ты забыла, в декрете. Ну и весь офис гудит, что накосячили с международным контрактом, а встречу проводила именно ты.

— Долбанный Шерлок, — процедила я недовольно, а Таня самодовольно ухмыльнулась.

— Так что случилось?

— Да козёл он, — ответила просто. — Мудак, каких свет не видывал. Больше и рассказывать нечего.

— А в постели как? — уточнила, невинно похлопав ресницами.

Я задумалась и ответила честно:

— Хорош.

— Так и думала! — взвизгнула Татьяна, едва не захлопав в ладоши, как будто я преподнесла ей подарок на день рождения.

— О, Господи… — пробормотала, устало прикрыв глаза, — пойдём обратно? Дел по горло, ни черта сегодня не успела, все мысли только о маме.

— Что с ней, Дин? — тут же посерьёзнела подруга. Голос понизила, губы поджала, в глазах тоска и сострадание.

— Не знаю… — ответила тихо, — не знаю, Тань, но…

— Даже не думай! — сказала строго и поднялась, потянув меня за руку за собой. Моя спасительная соломинка. — Мысли материальны. Ты знала?

— Чушь, — слегка улыбнулась в ответ, а она по-свойски обняла меня за плечи и сказала наставительным тоном:

— И ничего не чушь. Сама убедилась. Только поговорили, что Тимурчик предпочитает блондинок и в ту же ночь он в твоей постели.

— Чёрт, да если бы я знала, что это именно так работает! — воскликнула возмущённо, а подруга заржала на всю улицу, театрально запрокинув голову. Танька всё делала по-максимуму.

Я слегка улыбнулась, а она продолжила:

— Короче, даже думать не смей. Врач посмотрит анализы и сразу скажет, что ничего в них страшного нет.

— Как давно ваша мама перенесла инфаркт миокарда? — спросил врач ненавязчиво, тут же начав просматривать бумаги.

— Около года назад, — отрапортовала, не заметив подвоха.

Он поднял на меня взгляд и довольно долго просто смотрел. Поначалу я даже не напряглась. Таращилась в ответ, решив, что он задумался и меня даже не замечает.

— Пару недель от силы, — сказал вкрадчиво, возвращая мне бумаги, — и картина вполне типична. Не вижу поводов для волнения, опасность миновала.

— Я убью её… — прошипела, вскакивая с лавки, но тут же осела обратно. — Простите…

— Ничего, — врач пожал плечами и начал подниматься сам, а я спросила, задрав голову:

— Как мне Вас отблагодарить?

— Никак, — ответил просто и огорошил вторично: — Тимур Александрович обо всём позаботился.

Прогулочным шагом отправился к дороге, а я осталась сидеть, сжимая в руках результаты анализов.

Я не знала. Не знала о том, что родная мать пережила инфаркт! Это, вообще, как?! Да что я за человек такой…

Осознание собственной ничтожности накрыло с головой. Что я делала две недели назад? Да то же, что и всегда. Ездила на работу, возвращалась в свою квартиру и занималась подработкой: переводами книг. С английского, турецкого, как-то по приколу перевела с немецкого, весьма и весьма вольно. Созваниваемся мы пару раз в неделю, чаще — просто переписываемся. По воскресеньям я заезжаю. Иногда ходим в кафе или ресторан, в кино, вместе ездим по магазинам. Пару раз ей удалось затащить меня в театр, но театра мне хватает и в реальной жизни. Так что я делала две недели назад?

Я достала телефон и начала пролистывать переписку. Примерно в это время она написала мне, что на несколько дней отправляется к подруге на дачу, там плохая связь, а интернета и вовсе нет. Интересно, она сначала мне написала или в скорую позвонила? Надеюсь, второе.

Результаты анализов я обнаружила сегодня совершенно случайно. Полезла искать свой диплом и сертификаты с курсов, которые так и не перевезла на свою квартиру, а они лежат в секретере на самом верху. Видимо, где-то там и выписка из больницы, но я так перенервничала, увидев эти прыгающие показатели, что дальше попросту не смотрела. Быстро сунула их в свою сумку, как воришка, и сделала вид, что ничего не видела.

Давилась медовиком, а давиться надо было ещё две недели назад.

— Как так можно… — я была растерянна и подавлена.

Встала, машинально отряхнула зад и пошла к дороге. Такси вызвать или просто сесть на первый подъехавший автобус? К маме в таком состоянии лучше не ехать, да и время будет уже позднее… Ну, как позднее. Для человека, две недели назад пережившего, мать его, инфаркт!

Встала возле дороги, так и не определившись, такси или общественный транспорт, без мыслей, с абсолютно пустой головой. Машина какая-то рядом остановилась, открылось окно со стороны пассажира, а я торопливо сделала шаг назад. Не хватало ещё нарваться на какого-нибудь извращенца или любителя придорожных приключений. Нахмурилась, мельком взглянула на водителя и, до кучи, ещё и поморщилась. Тимур.

— Подвести? — спросил сухо, как будто его вынудили остановиться, приставив к голове пистолет.

— Нет, — ответила резко. Пожалуй, даже слишком. Он слегка вздёрнул верхнюю губу, выражая всё своё презрение, начал закрывать окно и плавно трогаться с места, а я стиснула зубы и пересилила себя, сделав несколько торопливых шагов рядом с машиной. — Подожди! — он остановился и повернул голову, перестав закрывать окно, а я подошла чуть ближе, чтобы видеть не половину лица, а всё, и сказала искренне: — Спасибо. Ну, за врача… — он поморщился и состроил недовольную мину. — Я что-то неправильно поняла?

— Скорее он, — процедил в ответ.

— Я…эм… — я старательно пыталась подобрать слова, он смотрел с недоумением, но, на удивление, был терпелив, дав мне шанс, которым я не воспользовалась, брякнув: — Спасибо не достаточно? Как мне тебя отблагодарить?

Я реально не могла догнать, что ему нужно. И как он тут оказался вообще, хотя, конечно, до офиса рукой подать, мог и мимо проезжать, а я зависла и…

— Ну, можешь отсосать, — отвечает со смешком, а моё лицо вспыхивает, как спичка, поднесённая к огню.

Я с силой сжимаю кулаки, готовясь высказать ему всё, что я о нём думаю, но слышу хруст бумаги в руке. Опускаю взгляд, смотрю на анализы мамы и понимаю, что плевать я на него хотела. На все его слова едкие, на подколы, на его взгляд свысока.

Разворачиваюсь и иду к остановке, едва переставляя ноги. Надо бы вскинуть подбородок, бросив на него равнодушно-насмешливый взгляд на прощанье, грудь вперёд, жопу назад, но я даже плечи толком расправить не могла. Осунулась вся, как будто постарела ещё лет на десять, помимо тех, что накинула на лавочке в сквере. И как-то не до мудозвонов с манией величия.

И снова я мудак. Это уже четвёртый прокол, пора обнуляться, пока она не подкараулила меня в тёмном переулке с кухонным ножом. Почему-то кажется, что эта именно так и поступит.

Вылетаю из тачки, догоняю и хватаю её за руку, останавливая. Думал, влепит мне пощёчину, я стерплю, извинюсь сквозь зубы и дело в шляпе. А она стоит и смотрит. Слёзы по щекам текут, но она, походу, даже не в курсе. С пощёчиной косяк, извинения застряли в горле.

— Перегнул, — выдавил из себя первое, что пришло в голову.

А в ответ тишина.

Понимаю, что всё ещё держу её руку, тут же отпускаю и она разворачивается, продолжая идти по ранее намеченному курсу. А я стою и смотрю ей вслед. Ноги как будто вросли в асфальт.

Дошла до остановки, села на лавку и уставилась в мятые бумажки в своих руках. Подхожу ближе, но она даже не шелохнулась, то ли нарочно игнорируя, то ли в самом деле не замечая. Один автобус проехал, второй, а она всё сидит, роняя слёзы.

Рваный гандон внутри меня непрозрачно намекал, что надо сваливать, но тихий голос разума шептал, что извиниться всё же придётся, иначе командировка превратится в каторгу. А лететь со мной нужно именно ей, мать прооралась и вполне доходчиво пояснила, что в противном случае договор не заключить. Ибрагим каким-то макаром выяснил, что на моё имя билет был забронирован, а вот девушки по имени Диана на том же самом борту нет ни одной. Вот и думай, подфартило или нет. Прилетел бы я с другой переводчицей, он бы взбесился и о контракте можно было бы забыть. Ну и прочий головняк.

Подхожу и сажусь рядом. Носом шмыгает, мокрую бумагу пытается расправить, смазывая поплывшую краску. Чё-то там, похоже, вообще труба. Даже любопытно стало. Ладно, поднатужься уже…

— Извини, — говорю обычном голосом, а она вздрагивает и поворачивает голову.

Поначалу как будто не узнала. Моргнула, сфокусировалась и вскинула одну бровь. Киваю на бумажки и спрашиваю:

— Врач помог?

— Помог, — она немного сипит и тут же откашливается.

— Ты ничего мне не должна, — отвечаю на ранее заданный вопрос как нормальный, адекватный человек, которым уже давно себя не ощущал. В её присутствии. — Врач не должен был говорить, что через меня.

— Стесняешься делать добро? — слегка ухмыляется, а глаза становятся живыми. — Я никому не скажу, обещаю.

Ухмыляюсь в ответ. Забавно.

— И каков вердикт? — вновь спрашиваю, а она нервно хихикает и откидывается спиной на остановку, слегка запрокинув голову.

— Я — бесчувственная, бессердечная дрянь, — отвечает весело, а я начинаю подозревать, что совершил самую крупную ошибку, подойдя к ней. Сейчас начнётся шоу-программа под названием «истерия».

— Я случайно подсунул тебе психолога? — я осторожничаю, но чувствую себя канатоходцем на высоте с трехэтажный дом. Разумеется, без страховки.

— Гематолог, — отмахивается, вяло приподняв пальцы с ноги. Не бомбануло. Странно…

Ещё автобус подъехал, она проводила его взглядом, но так и не поднялась.

— Не знаешь, где хочешь оказаться? — вопрос за вопросом. Да мне премию «собеседник года» надо вручить! Самое странное, что ответ действительно интересен. Весьма непривычные ощущения.

— Почему? — удивляется переводчица и широко распахивает глаза, глядя прямо в мои. В штанах некстати зашевелилось, а она добавила: — Знаю, — и отвернулась.

Я выдохнул, но не на долго. Они продолжала сидеть в той же нелепой позе, с задранной головой, а мой взгляд приковала её шея. Хочу смотреть куда угодно, только не на неё, но просто не могу. В голове всплывает обрывок ночи, проведённый в её квартире. Я лежу на спине, крепко сжимая её ягодицы своими руками, она сидит верхом, запрокинув голову и упершись руками в мои слегка согнутые в коленях ноги. Грудь её перед глазами скачет, поза кажется неестественной, но ей, похоже, удобно. Регулирует положение меня в себе и тихо стонет, закусив нижнюю губу.

— Классно поболтали! — говорит неожиданно, по-братски хлопает ладонью по моей ляжке и быстро влетает в автобус, успев прямо перед тем, как двери закрылись. Как долбанный Индиана Джонс.

И вот сижу я на остановке один на один со своим мощным стояком. Классно, ага.

4.