Хозяйка разрушенного замка, или Попаданкам больше не наливать

– Ой, малышка?! А ты чего здесь делаешь? – столько удивления в низком голосе Димы, который придерживал за талию Зою, словно я была здесь лишней. Ненужной.

Эта мысль ударила в голову, подобно небесному откровению. Он был нужен мне, но я не нужна была ему. Как только это уложилось в мозгу, всё сразу стало кристально ясно. Его вечные задержки, измены, отсутствие звонков и смс, да и любых других знаков внимания. В груди стало до одури больно. Моё живое любящее сердце только что сгорело в пламени его безразличия.

– Эй, – перед моим лицом появилась большая мужская ладонь того, кого я так сильно и отчаянно любила. Он помахал ее у меня перед носом буквально секунду, но заметить его любимую метку я успела. Это подбросило дров в пламя агонии моей души. Как могла всего этого не замечать? Нет. Всё я видела и замечала, просто не хотела верить. Поэтому неистово отрицала и, конечно же, прощала. Но больше не осталось никаких сил. Моя первая любовь, пора сказать тебе прощай. Сердце ныло, а душа умоляла не делать того, что я собиралась. Но так больше продолжаться не может.

Я схватила Диму за руку. Ту самую, которой он мгновение назад размахивал перед моим лицом. Перевернула её ладонью вверх и посмотрела парню прямо в глаза. Не знаю, что он увидел в моем взгляде, но свой Дима поспешно отвел. Всего на долю мгновения, но на его лице промелькнула растерянность и что-то ещё, но мне уже было всё равно. Я почувствовала, как на губы наползает горькая болезненная усмешка.

– Ты чего, малышка?

Всего несколько секунд ему потребовалось, чтобы снова вернуть себе свой привычный вид.

– Ты опять оставил метку, – произнесла я сиплым простуженным голосом, разорвав ссохшиеся обветренные губы.

Его взгляд метнулся на большой палец правой руки, которую я всё ещё держала своими оледеневшими руками. На нём ярким красным пятном горела его любимая забава. Он всегда так делал, когда изменял мне с другими девушками. Оставлял метку на пальце из смазанной с губ любовницы помады. Зоя отстранилась от парня и сделала несколько шагов к машине брата, который из неё так и не показался. Достала с переднего сидения объёмную сумку и начала в ней копаться. Это происходило на периферии моего зрения, потому как взгляд от Димы я так и не оторвала. Он неловко взъерошил левой рукой волосы на затылке.

– Прости? – произнес он, улыбаясь.

– Сегодня была наша годовщина, – произнесла я, игнорируя его попытку снова всё замять одним вопросительным «прости».

– Прости? – снова сорвалось с его губ, но по глазам видела, что ему не жаль и он не раскаивается.

– Мы расстаемся, Дима. Я так больше не могу.

Самой не верится, что мне хватило душевных сил произнести эти роковые слова. Сколько бы раз он мне не изменял, я ни разу не бросалась в его сторону подобными словами. Парень на секунду замер, не зная, как реагировать на мое заявление. Я воспользовалась этой заминкой, вложила в его раскрытую ладонь небольшую коробочку с подарком, который всё время моего ожидания покоился в кармане пальто. Дорогие брендовые часы, на которые я потратила все деньги с подработок. Я ведь так хотела удивить и порадовать любимого, но… Развернулась и ушла, в свете фонаря осталась стоять только растерянная фигура моего уже бывшего парня.

Меня больше не волнует головная боль и прочие симптомы болезни. Ледяные руки больше не дрожат. Искусанные обветренные губы болят, но не волнуют. В душе стремительно зарождается это непростое чувство отчаяния. Сдерживаемые всё это время слёзы струйками потекли по щекам. Но я упрямо заставляла себя идти вперед, не оборачиваясь туда, где оставила сгоревшее своё сердце.

Глава 12.

Яркий солнечный полдень. Запах свежескошенной травы и луговых цветов. Мама всегда предпочитала простые цветы. Обычные ромашки радовали её гораздо больше, чем дорогие королевские розы. Вокруг щебечут птички, жужжат насекомые, в отдалении слышны приглушенные голоса. Совсем рядом запахло свежей выпечкой и парным молоком. Плеск воды мягко баюкает сознание, словно прося подольше поспать. Улыбаюсь от всей души. Как же хорошо.

Тихое шуршание травы. Босые ноги ступают по траве, приближаясь. Они затихают в нескольких сантиметрах от меня. Мои глаза всё ещё закрыты, ведь я наслаждаюсь солнцем и тем теплом, которым оно щедро делится с обитателями этого мира. Тихий шорох ткани, и я понимаю, что она присела рядом. В мои волосы вплетается аккуратная женская ладонь.

– Просыпайся, мой драгоценный, настало время перекусить, – нежный струящийся голос матери и её руки в моих волосах – такое забытое и нужное чувство.

– Матушка, я не сплю.

– Раз не спишь, – улыбка в её голосе чувствуется даже сквозь закрытые глаза, – поднимайся. Покушаем, а потом нужно будет вернуться в замок. Твой отец будет волноваться, если мы слишком сильно задержимся с нашим импровизированным пикником.

Кривлю лицо от её слов. Отец. У нас с ним в последнее время сложные отношения. Мне уже двенадцать лет, в конце концов! Я могу сам принимать решения, а он… Только и делает, что повторяет одно и тоже.

Перед внутренним взором предстает лицо отца с нахмуренными бровями, плотно сжатыми губами и недовольством во взгляде. Как наяву снова слышу наш диалог, который состоялся часом ранее.

– Я не понимаю, почему ты не хочешь идти в лицей. Это лучшее место, чтобы научиться контролировать магию! – резко восклицает отец, начиная новый поход из стороны в сторону по просторному залу домашней библиотеки, в которой он меня и поймал для очередного «очень полезного» разговора. Начищенный деревянный пол скрипит под его ногами, царапая слух и поднимая градус раздражения на несколько пунктов вверх.

Я смотрю на него, сжимая в руках толстый талмуд с золотистой витиеватой надписью «Руководство по магии», который собирался читать в ближайшие пару часов. Внутри всё взрывается и переворачивается от негодования. В который бы раз разговор не повторялся, а мои чувства остаются неизменными.

– Сколько раз я должен сказать тебе?! Не хочу ехать демон знает куда, оставив дома всё, что мне дорого! Я могу учиться магии и дома.

Книга с грохотом шлёпается на стол, разрушая нагнетающую атмосферу комнаты.

– Люк! Как ты не можешь понять?! Ты должен поехать в лицей, чтобы научиться магии у лучших магов. Ты думаешь, что справиться с неконтролируемыми выбросами доминантной магии так просто? К тому же, там ты сможешь завести друзей и полезные связи, которые пригодятся тебе в будущем.

– Я не поеду!

– Это не то, о чем ты можешь спорить со мной. Ты едешь и точка. Так будет лучше для тебя.

Скриплю зубами и, развернувшись к отцу спиной, вылетаю в коридор, оставляя его одного в библиотеке.

– Люк, вернись немедленно, – гневно летит мне вслед, но я игнорирую недовольного родителя и продолжаю свой путь, сдерживаясь из последних сил.

Ласковое поглаживание теплых рук прогоняет прочь неприятное видение. Открываю глаза и вижу любопытный взгляд карих, как и у меня, глаз матери. Она присела на корточки, подперла левой рукой подбородок, а правой гладила меня по волосам.

– Твой отец боится за тебя, мой любимый. Он хочет, чтобы ты учился у лучших магов, которых только можно найти в нашем королевстве. Для тебя это возможность стать великим магом, раскрыть весь свой потенциал. – На секунду она умолкает, словно на что-то решаясь, но через мгновение продолжает. – Я тоже очень переживаю за тебя. Обещай, что подумаешь о поездке в лицей.

Последние слова матери звучат взволнованно. На её лице застыли мольба и надежда. Ну вот. Заставил матушку переживать, а ведь у неё не самое крепкое здоровье. Любое сильное потрясение может отправить её в постель на месяц, а то и больше. И в этом есть моя вина. При беременности ребенком с доминантной маной обычно не происходит никаких отклонений. Исключения случаются, когда у матери один стихийный тип магии, а у ребенка другой. Редкое явление, названое «магический резонанс». Мана матери и ребенка соперничает между собой, нанося вред более уязвимому. Так произошло и у нас. У неё водная доминантная магия, а у меня огненная. Огненный тип магии во мне был сильнее. Мама едва выносила и родила меня, а после ещё целый год потратила на восстановление. И сейчас, по прошествии многих лет, она всё ещё была слаба здоровьем. Часто лежала в кровати. Много и подолгу спала. Практически не пользовалась остатками собственной магии.

– О чём это ты там думаешь, мой драгоценный? Не хмурься. Отбрось прочь все плохие мысли. Помоги мне лучше расстелить плед и достать еду.

Её взгляд указал на закрытую светлую плетеную корзину, которая стояла чуть поодаль. Как она её сюда донесла?

Яркий красный плед с вышитым посередине семейным гербом ложится поверх травы. На него мы с мамой выкладываем разнообразные закуски, свежие фрукты из сада и овощи с грядки, хлеб, испеченный совсем недавно, а потому ещё горячий и хрустящий. Последним свое место занимает кувшин со свежим парным молоком и пара глиняных кружек.

Перекус на свежем воздухе проходит под веселую болтовню обо всём и ни о чем. Но в глазах матери на протяжении всего пикника читаются плохо скрытая печаль и сожаление. Я так и не понял их причины. Ни тогда в двенадцать, ни сейчас.

Внезапно матушка резко запрокидывает голову к небу, которое быстро заполняется темными грозовыми тучами. Поднимается сильный ветер, и окружающий пейзаж больше не кажется таким умиротворяющим. Даже река, всегда спокойная, бурлит и угрожающе шипит, словно змея. В воздухе пахнет озоном. Приближается гроза. Первые крупные капли уже срываются на землю с небес. Не сговариваясь, быстро вскакиваем со своих мест и бежим по направлению к дороге. Вроде путь недолгий, но мама останавливается. Её дыхание прерывистое, а на лбу выступили капли пота. Лицо приобрело бледный оттенок. Всё её тело дрожит.

– Беги вперед, мой любимый. Я оставила карету на дороге. Попроси слугу принести мне зонт. Я немного передохну и постараюсь пойти к вам навстречу.

Смотрю на небо, удостоверившись, что время до начала ливня еще есть, киваю и со всех ног бегу исполнять матушкину просьбу. В таком состоянии она не сможет быстро добраться до ожидающего нас транспорта. Возьму зонт и вернусь сопроводить её. Дома нужно будет велеть развести огонь в камине, чтобы мама согрелась и не заболела. Мысли летят вереницей, совершенно не мешая бежать.

Добегаю до кареты, у которой уже ждет прислуга с парой зонтов.

– Нужно помочь матушке. Ей стало плохо по пути.

Мужчина понятливо кивает и протягивает мне открытый зонт. В этот же миг с небес обрушивается водный шквал, сквозь который сколько не пытайся – ничего не разглядеть. Мы быстрым шагом добираемся до места, где я расстался с мамой, но там никого нет. Пустота.

– Мама?! Матушка, вы где? – я кричу и кричу, но никто мне не отвечает.

Дождь стихает так же внезапно, как и начался.

От громкого звука открываю глаза. Надо мной светлый потолок моей палатки, которую я разбил у замка леди де Морр. Давненько мне не снился этот сон об исчезновении матери, который всегда заканчивался моим криком и оставлял после себя ощущение беспомощности. Пытаюсь встать, но дикая слабость в теле не дает даже пальцем пошевелить. Что со мной приключилось? Воспоминания минувших событий обрушились в сознание лавиной, принося с собой и такое забытое чувство беспокойства, и вспышку затихшей злости. Эта виконтесса! Я же ясно выразился, когда сказал, что вернуться в замок нам стоит вместе. Но девушка поступила своевольно. Мало того, что она от меня сбежала. Так еще и непонятно, где провела ночь! И с кем – тоже немаловажный вопрос, который тревожил мою душу не меньше, а может, и больше.

Стоило только вспомнить о её появлении и последующем нападении, как вся злость испарилась. Её место заняли тревога и беспокойство с примесью первобытного страха. Тело прошибло, как от молнии. Я почувствовал, как на лбу выступил холодный пот. Перед глазами вновь разыгралась пугающая сцена.

Девушка верхом на лошади на подъездной дороге. Она направляется ко мне, ожидающему у дверей замка, но внезапно её лицо сильно бледнеет. Леди поворачивает голову в сторону, и я зеркально повторяю её жест. Ещё не видя и не зная, что так напугало девушку, уже ощущаю тревогу. Слышится треск магии, и я инстинктивно выбрасываю руку вперед, активируя защитную магию, которая отбивает несколько стрел и какое-то заклинание. Лошадь встает на дыбы и скидывает своего всадника. В душу вгрызается ледяными зубами ужас. Она же так умрёт! Адреналин в крови бурлит, смешиваясь с гневом. Не позволю тронуть Катрину! Как я оказался рядом с леди – стёрлось из памяти. Огонь струится по венам, подгоняемый чувством страха за непутевую магичку. Магия активируется в разы быстрее, чем обычно. Я атакую и атакую, не различая врагов. Небо затянуто темными тучами. В воздухе стоит отвратительный смрад горелой плоти, разбавленный природным запахом озона. Рядом со мной бьёт молния и на землю падает очередной ассасин. Как только его не заметил? И сколько их вообще здесь собралось? По ощущениям несколько гильдий действуют сообща. А это плохо. Очень, очень плохой знак.

– Уг-х, – болезненный стон за спиной бьет по напряженным нервам не хуже тарана.

Поворачиваю голову к виконтессе, не прекращая атаковать противников. В её глазах страх, паника и скрытое облегчение от того, что я рядом. На мгновение застываю под её взглядом, не в силах сделать и вздоха. Облегчение накатывает волной. Жива. Относительно здорова. И, что немаловажно, находится рядом со мной. Внезапно на лице девушки отображается сильный испуг, который тут же передается и мне. Я поворачиваюсь к врагу, и волосы на голове стремятся встать дыбом, а в груди на месте сердца стремительно разверзается портал в отчаяние. Тело подчиняется какому-то первобытному инстинкту. Закрываю собой девушку, посылая в ответ огненную стрелу. Моя магия сталкивается с чужой. Раздается треск, а затем в плечо с отвратительным чавкающим звуком впивается стрела. Слышится последний вскрик мага, а магичка в моих руках теряет сознание. Вокруг всё ещё грохочет гроза, а землю вспарывают удары ветвистых молний. Оглядываюсь по сторонам, убиваю ещё парочку наёмных убийц, не выпуская из рук драгоценную ношу.

Небо проясняется так же быстро, как и затянулось тучами. Вокруг тишина, нарушаемая лишь треском моей магии. Внимательно окидываю взглядом окрестности на наличие других опасных личностей, но никого больше не вижу. Плечо болит, но я игнорирую его. Проверяю пульс у девушки. Есть. Удостоверившись, что она в относительном порядке, подхватываю Катрину на руки и несу к замку. Нужно оказать ей первую помощь и связаться с Рейнольдом. С каждым шагом силы стремительно покидали тело, но сердце возвращало привычный ритм. Чувство ужаса отпускало из своих леденящих объятий, а на его место приходили привычные собранность и уверенность. Всё позади.

Оставив виконтессу в замке, быстрым шагом добрался до своего лагеря. В сундуке у входа нашлась аптечка первой помощи, которую предусмотрительно упаковал Джес. Я усмехнулся и мысленно поблагодарил дальновидного дворецкого. Фляжка с водой обнаружилась на столе. Взяв всё необходимое, быстро вернулся. Катрина тяжело и прерывисто дышит, и я спешу промыть водой и обработать найденной настойкой рану на её голове. Сам глотаю из другой склянки с надписью «обезболивающее», параллельно обливая плечо святой водой, чтобы ослабить проклятье. Нащупываю на шее портативный маячок. Сжимаю его в кулаке и посылаю два коротких магических импульса. Стандартный сигнал срочной тревоги. В ответ прилетает длинный прохладный. Это хорошо. Рейнольд скоро будет здесь.

Расслабляюсь, и плечо, а также грудную клетку, обдает жуткой болью. Проклятие! Почему не действует лекарство от боли?

– Уг-х, – послышалось с матраца, и я отбросил все лишние мысли, придавая лицу спокойное, относительно, конечно, выражение. Нельзя пугать девушку еще сильнее.

– Как вы себя чувствуете?

– Бывало и лучше, – ответила девушка, открывая глаза.

– Что… – её голос звучал сипло, и она поспешила откашляться. – Что произошло?

– За вашей жизнью пришли профессиональные убийцы, миледи. Вы упали с лошади и повредили голову. Я отнес вас в замок.

Силы покидали меня быстрее, чем я рассчитывал, но пугать виконтессу своим текущим состоянием был не намерен.

– Я помню, что в вас попали стрелой. Поэтому вы в таком плачевном состоянии?

Её вопрос удивил и сбил с толку, но я быстро взял себя в руки, не позволяя удивлению отобразиться на лице.

– Всё со мной в порядке, – сказав это, зашипел сквозь плотно сжатые зубы, рана на плече давала о себе знать жуткой болью, но девушке об этом знать не стоило. – А если милая леди подарит свой поцелуй, так вообще станет отлично.

– Что?

Она смотрела прямо на меня, и в её взгляде так и сквозил упрек, который совсем не скрывал беспокойства обо мне. Это грело душу и придавало сил, чтобы продержаться чуточку дольше.

– Ничего. Но мой поцелуй вряд ли чем-то сможет помочь в данной ситуации. Так что обойдетесь.

– Ух. Вы такая жестокая, леди…

Сознание внезапно померкло, а теперь я очнулся в своей палатке в отвратительном состоянии души и тела. У входа послышались шаги, и через секунду ткань, загораживающая вход, отодвинулась в сторону. На пороге моего временного жилища стоял не кто иной, как мой напарник и лучший друг Рейнольд де Грасс.

– Здравствуй, Рей, – разлепив ссохшиеся губы, тихо произнес я.

– Угу. Рассказывай, давай, что тут у вас случилось и какого демона ты в таком ужасном состоянии.

Как всегда перешел сразу к делу. Что ещё следовало ожидать от того, кого прозвали ледяным цветком?

– Порталом пришёл?

– Да.

– Ясно. Будь любезен, достань из сундука сферу связи и свяжись с Его Величеством. Расскажу сразу вам двоим.

Друг, если и был удивлен, то отлично это скрыл, затем понятливо кивнул и, не задавая больше лишних вопросов, отправился за средством связи. Через минуту походную палатку окутал полог тишины, а внутри раздался обеспокоенный голос нашего короля.

– Люк, что случилось? Я слышал, что ты послал Рейнольду сигнал экстренной помощи?!

– Да, Ваше Величество. Всё действительно так и было.

– Что произошло?

– На виконтессу де Морр было совершено покушение, – произнеся эти слова, я почувствовал, что в груди снова начало разгораться пламя гнева, которое и не думал утихомиривать.

– Тебе удалось узнать, кто это был?

– Нет, но по моим ощущениям несколько наемных гильдий объединились. Они скрыли свое присутствие и каким-то образом обошли все мои маяки и защитные чары.

– Что?! А как дела с виконтессой?

– Она жива и сейчас отдыхает. Отделалась только раной на голове и то только из-за того, что лошадь её скинула, – поморщившись, ответил я.

– Ты был ранен? – в голосе монарха была слышна тревога, которую он и не пытался скрыть.

– Да. И, кажется, в меня попала стрела с проклятьем.

– Что?! – два удивленных возгласа были мне ответом.

Рейнольд быстро приблизился ко мне и, не спрашивая разрешениия, стянул с плеча рубашку.

– Эй! – только и успел возмутиться странному поведению друга.

– Ничего нет, – произнес он тихо и задумчиво.

От его слов в палатке воцарилась звенящая тишина. Старательно прислушиваясь к внутренним ощущениям, отметил, что не ощущаю ничего, кроме несильной боли от попадания стрелы. Моя магия неслась по организму так же, как и всегда, стремясь восстановить истраченный резерв. Никаких посторонних отголосков или чего-то мешающего течению маны не было.

– Рей, разве не ты очистил рану от проклятья?!

Я ведь думал, что это он мне помог, но, судя по реакции в тот момент, которого не помню, произошло что-то ещё. Интуиция подсказывает мне, что это событие было важным и значительным. По телу прошёлся трепет вперемешку с тревогой. Что?

– Нет. Это был не я. Когда прибыл, ты был в не лучшем состоянии, но ничего не указывало на то, что тебя прокляли. Мы с твоим дворецким переместили тебя сюда и ждали, когда очнешься.

– Странно… Очень странно, – протянул Руперт, который до сих пор молчал. – В любом случае, я отправлю к вам некроманта и целителя. Они помогут с расследованием. Целитель посмотрит, что с твоей раной, и проверит на проклятье, а заодно подлечит леди де Морр. Она нужна нам.

Я лишь кивнул, принимая распоряжение к сведению.

– Рейнольд, – обратился король к моему напарнику, – раз Люку в данный момент ничего не угрожает, то ты отправишься разузнать, кто стоит за нападением. Возможно, тебе придется навестить наших ближайших соседей.

В словах короля отчетливо читался подтекст, о котором знали немногие, и мы с напарником входили в их число.

– Понял, Ваше Величество.

Итак, серьезное лицо Рея стало ещё собраннее. А вот наш друг и монарх наоборот украсил свою венценосную физиономию весьма коварным и хитрым выражением. Когда он такое лицо делает… У-у-у. Не хочу даже знать, что он там собирается сотворить.