Предатель. Ты не знаешь о сыне

— Кристина? — услышала я голос позади и вздрогнула.

Медленно обернулась, быстро стирая слезы.

На меня смотрел Архип. Он так тихо подошёл, или я так сильно погрузилась в свои мысли, что даже не услышала, как он встал рядом. Синие глаза, которые я так долго не могла забыть, внимательно изучали моё лицо. Конечно, Архип сразу понял, что я плакала. Он заботливо поинтересовался: — Нога болит? Так сильно ударилась?

Мне захотелось завыть в ответ как одинокий волк на Луну в ночи в лесу.

Да какая нога, Ветров? Лучше бы нога, это было бы куда проще пережить и вылечить. А моя болезнь, кажется, не лечится… Ни временем, ни чем-то крепче…

“Сердце ты мне снова разбил… Причем кувалдой,” — хотелось сказать мне, но я сдержалась. Ни к чему ворошить прошлое. Это не нужно ни ему, ни мне, ни тем более нашим супругам.

И говорил Архип еще так по-доброму, очень по личному, не как с обычной сотрудницей, я же улавливала его тон. Зачем?

Зачем ты вообще сюда явился и нарушил мой мир, который я с таким трудом выстроила?

Я же не верила в любовь больше и похоронила себя. Посвятила себя только сыну — памятнику моей несчастливой любви.

Лишь Никита смог меня расшевелить, вернуть к жизни, снова захотеть быть любимой, захотеть семьи… И теперь всё это просто так рухнет?

Из-за него?

Никогда я этого не допущу.

Нам просто надо поменьше общаться с Ветровым, и как можно суше.

— Всё в порядке, — ответила как можно более спокойно, насколько позволяла моя выдержка. — Извините, я сейчас приду в себя. Расклеилась тут на рабочем месте…

— Давайте я вам чая принесу, — сказал он тоном, не терпящим возражений.

Он усадил меня на диван и отошел в кухню, загремел чашками.

Такими темпами мы за работу не примемся. То мне ногу баюкает муж, то Ветров чай приносит. Пора себя в руки брать, Кристина. К возвращению Ветрова с подносом в руках я пришла в себя и даже смогла ему улыбнуться. Приняла кружку из его рук и поблагодарила.

— Спасибо. Не стоило обо мне так беспокоиться… Это я вам должна чай носить, а не наоборот.

— Оставьте, Кристина. Так что у вас случилось? — спросил он, присаживаясь рядом и заглядывая мне в глаза.

ГЛАВА 4.

— Простите, Архип Олегович, но я считаю этот разговор… неуместным, — произнесла я, смело встречая его взгляд.

Неужели он правда рассчитывал на откровения?

Для этого у меня есть муж.

И он — не ты.

Он едва заметно отшатнулся, глаза сузились, скулы напряглись. Ответ ему мой явно не пришелся по душе. И тон не понравился. А на что он, собственно, надеялся? Откровенничать с ним я не готова, тем более что моя душевная боль напрямую связана с ним, о чем он никогда не узнает.

Своего решения я не изменю, чего бы мне это не стоило. И не такое переживала… Чего стоил Владимир, история с которым не закончилась после монастыря… А с этим уж справлюсь.

— Знаете, Кристина… — вдруг задумчиво произнес Архип, глядя не на меня, а вдаль.

— Кристина Игоревна, — аккуратно я поправила его, намекая, чтобы не забывался.

Мы не знакомы. Субординацию никто не отменял. Мы находимся в офисе, не стоит забываться.

— Да, конечно. Простите, — кивнул он. — Кристина Игоревна. Всё в этой жизни можно исправить, починить, склеить, купить новое. Лишь смерть необратима. Главное, чтобы все близкие были живы и здоровы, а остальные проблемы — мелочи жизни. Их можно решить. Всё наладится, Кристина, поверьте, — взглянул он на меня.

Я не ответила ничего. Задумалась над его словами.

В них словно был какой-то намек и тайный смысл, который я не поняла, но почувствовала, будто Архип пытался мне что-то сказать этими словами про смерть…

Но, может быть, я просто от нервов себя накрутила и уже жду подвоха от него в любых словах?

Скорее всего, второе.

— Извините, — сказала я тихо. — Мне уже лучше. Можно я пойду работать?

— Конечно, — ответил он. — И я пойду. Папка мне нужна, по контрагентам.

— А, да. Простите. — Я встала и осторожно наступая на ногу, которая всё-таки ещё побаливала, дошла до стола и вручила ему папку, которую так и не донесла до кабинета. Он забрал её и вернулся к себе. Я не могла долго рассиживаться, и так добрую часть утра потратила зря, поэтому наконец приступила к работе. Вскоре в приемную зашел мой муж, и скрыть от него свое состояние мне, к сожалению, не удалось. Заплаканное лицо говорило всё за меня.

— Так, мне это не нравится, — твердо сказал он, подходя ближе. — Если с ногой беда, надо не геройствовать, а к врачу поехать.

— Никит, да в порядке всё с ногой, да и как я работу брошу? — пыталась я отмахнуться от него.

— А как ты будешь больная работать? Так болит, что плачешь, а я должен как на это смотреть? Раз не нога, то что у тебя болит? — потребовал он ответа.

— Живот вчера крутило, и сегодня желудок побаливает, — сказала я, чтобы он от меня отстал.

— Ну и зачем ты терпишь? Чего мне не сказала? — ругался он. — Я сейчас позвоню в клинику, запишу тебя к врачу на ближайшее время. Сходи пока в медпункт или домой езжай, если совсем плохо. Трудяга ты моя, — подошел он ко мне, погладил по голове и коснулся губами губ.

— А ещё мне… — услышала я позади нас голос Ветрова.

От стыда на душе стало муторно, да и желудок в самом деле скрутило.

— Извините.

Дверь за ним захлопнулась обратно.

Щёки мои продолжали алеть.

А почему мне стало стыдно? Мой муж целует меня, что тут такого?

— Никит, ну не в офисе же, — сказала я ему, впрочем ответив на поцелуй. Довольно уже обижать своего мужчина из-за призраков прошлого.

— Да ладно уж, Архип не маленький же, — ответил мне муж. — У самого жена беременная.

— Ну…да. Кстати, подарок бы сделать, наверное… — Слушай, ну какая же ты у меня умница, — снова обнял меня Никита. — Найдешь, что подарить?

— Да, есть идея.

— Супер. Займёшься ей тогда дома, когда тебе полегче станет.

— Ну, вечером.

— Нет, домой поедешь сейчас. Я тебе такси вызову.

— Домой? — подняла я брови. — Ведь только середина рабочего дня.

— Я вижу, что ты себя не очень хорошо чувствуешь, — отметил Никита. — Справимся мы сегодня без тебя. Езжай, я скажу Архипу, что ты приболела, но завтра будешь на рабочем месте.

Впрочем, причин возражать ему я не нашла. Я была рада уйти отсюда. Здесь словно душно было.

— Ладно, вызывай такси.

— Вот и умница.

Никита оформил вызов машины, помог мне надеть пиджак и проводил до лифта.

Я уехала домой.

Кое-как через силу пообедала, выпила чая.

Решила прилечь в поисках схем для вязания. В последнее время увлекалась этим делом — расслабляет.

Смотрела разделы пинеток…

Хочу связать их для ребёнка Архипа.

Ангелочек не виноват, что всё сложилось так. Пусть их семья будет счастлива…

Сын или дочь будет у Архипа ещё было неясно, и я выбрала нейтральный цвет — белый. Белые пинетки с желтенькими помпонами. Очень мило и красиво.

Надеюсь, им понравится мой подарок.

А потом незаметно для себя провалилась в сон…

Где мне снова было восемнадцать…

ГЛАВА 4.1.

Более Пяти лет назад.

Лето. Жара. Предвкушение свободы. Сданы последние экзамены и мы ждали наши аттестаты. Фактически мы стали выпускниками.

Совсем скоро я покину стены закрытой школы при монастыре, куда меня отправил отчим, чтобы спрятать от Архипа и разлучить с ним.

Жизнь Архипа и Дины, дочери моего отчима, расписаны по минутам и наперёд. А я — помеха справа, которая не вписывалась в их мир.

Моя мама вышла замуж за отца Динки, так мы стали сводными сёстрами. А её парень, Архип, кого нарекали её женихом с младых лет, влюбился в меня, и треснул мир напополам.

Я тоже в него влюбилась. Отчим, Владимир, угрожал меня закрыть в монастыре, если я не прекращу общаться с Архипом.

Когда погибла моя мама в начале осени, я осталась совсем одна и во власти Владимира — они стал моим попечителем до совершеннолетия, до которого мне оставался еще почти целый год.

Я боялась того, что он мог сделать со мной, если он и отец Архипа даже своих детей не пожалели и расплачиваются ими как разменными монетами. Мне уж тем более не стоило ждать понимания и теплоты, с учетом того, что я нарушила их планы внезапной страстью “жениха” к безродной девчонке.

Но ничего дурного мне отчим не сделал кроме отправки в монастырь, потому что слово своё мы не сдержали. Правда о том, что наши отношения с Архипом не прекращались, раскрылась, и я оказалась здесь.

Вдали от города. Без связи. На окнах — решётки.

Слава богу, мне оставалось всего несколько месяцев сидеть тут, а после я получу аттестат и свободу.

Только куда идти мне — я не знала. Точно не в дом Владимира.

Он мне не семья. Никто, чужой человек.

Он забрал у моей матери квартиру, продал её и присвоил деньги себе. Мне он обещал купить другую, но только после окончания школы, и в другом городе.

Я не знала, сдержит ли он своё обещание, но и оставаться тут не имела ни желания, ни возможности — закончивших школу тут не держат. Только если постригаться в монахини, но это не мой путь.

Значит, я пойду куда глаза глядят, а там бог приведёт куда следует.

Однако Владимир сам решил навестить меня перед выходом из монастыря…

— Здравствуй, Кристина, — сказал он, сидя нога на ногу в кресле. Он указал мне рукой на такое же рядом, чтобы я села и выслушала его.

Он вип-гость, и конечно, настоятельница выделила нам целую комнату для разговора.

Я села и посмотрела на него.

— Здравствуйте.

— Ты стала ещё взрослее, — отметил он. — Молодец. Хорошеешь на глазах.

От его комплиментов, ненужных мне, стало очень неловко и я опустила взгляд на свои колени. Просто ничего не стану ему отвечать, и всё. Но он и не ждал сейчас от меня ответа. Это были, скорее, мысли вслух.

— Значит, завтра вручают вам аттестаты, и вы отправляетесь в свободное плавание, — сказал он.

— Да, — сухо ответила я. Вообще не понимаю, что его сюда привело. Неужели решил выполнить своё обещание? Я уже и не ждала.

— И куда же ты пойдёшь? — спросил он, не сводя внимательного взгляда с меня.

— Не знаю, — честно ответила я. — Куда-нибудь, только подальше отсюда. Возможно, поживу у Кати на квартире. Вы, наверное, слышали, у неё квартира от бабушки осталась… Не пропаду, в общем.

— Хм, — произнёс задумчиво Владимир. — Ты всегда можешь на время вернуться к нам. Никто не погонит. Мы же не звери какие, и всё-таки были…семьёй.