Пародия

Александр Блок

(1880–1921)

Корреспонденция Бальмонта из Мексики

Я бандит, я бандит! От меня давно смердит! Подавая с ядом склянку. Мне сказала Мексиканка: — У тебя печальный вид: — Верно, ты ходил в пампасы — Загрязненные лампасы — Стыд! Увлеченный, упоенный, обнаженный, совлеченный Относительно одежд[2], Я искал других надежд. Озираясь, Упиваясь, С Мексиканкой обнимаясь, Голый — голый — и веселый Мексиканские глаголы Воспевал, Мексиканские подолы Целовал, Взор метал Из-под пьяных, красных, страстных, Воспаленных и прекрасных Вежд… Сдвинул на ухо сомбреро. Думал встретить кабалеро, Стал искать Рукоять Сабли, шпаги и кинжала — Не нашел (Вечно гол). Мексиканка убежала В озаренный тихий дол И, подобная лианам, Выгибала красный стан, Как над девственным туманом — Вечно странным И желанным, Зыбким, Липким — Красной кровью окропленный караван. Пал туман. Я же вмиг, подобен трупу, Прибыл утром в Гваделупу И почил В сладкой дреме И в истоме В старом доме, На соломе Набираясь новых сил. И во сне меня фламинго В Сан-Доминго Пригласил.

Сергей Горный

(1880–1949)

Валерий БРЮСОВ

Жизнь

«О братья: человек! бацилла! тигр! гвоздика! О Ломоносовых и Тредьяковских хор! О Мерзляков, писавший столь же дико, Как я сейчас — себе наперекор! И людям невдомек: из-за каких укусов Им позавидовал поэт Валерий Брюсов?

Даниил РАТГАУЗ

* * *

Без четверти в семь я ее полюбил, А в семь, под мелодию весел, В гондоле я с нею реку бороздил И в семь с половиною бросил. Без четверти в восемь другую узнал, И в восемь мы были в гондоле. Я тут же стихи ей о том написал, Что я не люблю ее боле, А в девять я письма застал на столе, — Упреки рабынь недовольных… Как мало, однако, мужчин на земле И женщин как много гондольных!

Школа Брюсова

Мне давит шею узкий ворот, И жгут удары каблуков… Я твой поэт, кошмарный город, И рву сплетения оков. Я без сапог, в косоворотке Уйду по гладкому шоссе. Смотри, смотри — кусок селедки Пристал к девической косе!.. Мы святость женщины забыли, Шарами блещет магазин. Гудя, снуют автомобили, И страшен запах твой, бензин!.. Один, в мантилье, на кладбище Я замолю свои грехи… Смотри, смотри — с клюкою нищий (Подам ему свои стихи). Смотри, как четко в небе галка… Смотри, пятно на сюртуке. Смотрите, кисть у катафалка И бледный волос на щеке. Ты влил в отравленные вены, Коварный город, жуткий яд… И с той поры под сводом «Вены» Всю ночь избранники сидят.

Анкета о войне на Ближнем Востоке

Константин БАЛЬМОНТ

Хочу быть смелым… Хочу быть храбрым… Я Дарданеллы измерю вплавь… Я у турчанок заметил жабры, Увижу снова, увижу въявь… Хочу я зноя кровавой фески, Я буду в «Вене» писать приказ, Я на Босфоре увижу всплески, Пускай в гаремы плывет баркас. Пускай пылают дворцы султана, В гарема двери уже стучу, Я буду смелым… я не устану… Пусть будут крики… я так хочу!

Сергей ГОРОДЕЦКИЙ

Яры, яры янычары. Дики лики, крики мулл. Муэдзинов яры чары, Навьи чары, новый гул. Турки юрки с ятаганом, Я в шаманы пригожусь, Странный пьяный, за курганом Муэдзином закружусь. Ах, как близки одалиски. Белы зубы, бела грудь. Под сырой землею близкий Проложу к Фатиме путь. Познакомься-ка с Ярилой, Ярью руки политы… Отойди, Осман постылый, Ты ли это, я ли ты?

Саша Черный

(1880–1932)

Глафира ГАЛИНА

Сиропчик

(Посвящается «детским» поэтам)

…Бяка осень.

В сердце пусто.

Лес — в унылом декольте…

Ах, бедняжечка-капуста,

Ах, галчонок на шесте!

Галина, сидя на ветке, Пикала: «Милые детки! Солнышко чмокнуло кустик… Птичка оправила бюстик И, обнимая ромашку, Кушает манную кашку…» Детки, в оконные рамы Хмуро уставясь глазами, Полны недетской печали, Галиной молча внимали. Вдруг зазвенел голосочек: «Сколько напикала строчек?..»

Фритцхен

(1883–1957)

Иван РУКАВИШНИКОВ

* * *

Я один, конечно. Но я жду кого-то. Пусть я жду кого-то… Но один ли я? Не один, конечно. Я забыл кого-то. Правда ли? Нас двое? Не один ли я? Я мужик иль баба? Еду иль иду я? Где я? На Козихе или на Щипке? На Щипке, конечно. Или лишь в бреду я?.. Или я приказчик в винном погребке?.. Я поэт, конечно. С длинной бородою. Пусть я с бородою. Но обрит ли я? И не я ль торгую содовой водою? Имя мое — Тихон или Илия?.. Нет. Не Тихон. Страшно. Илия, конечно… О, когда же дух мой яркий стих родит? Правда, я ведь Тихон? Где же Путь мой Млечный? Я мужик? Иль баба? Иль гермафродит?

Свадьба

(В освещении различных «школ»)

I. Школа чеховская

Гоноров. Любезный, тестюшка!

Насколько симулируется в моей памяти, вы обещали пригласить на свадьбу генерала. Где же он, выражаясь симфонически?

Жулябии. Подожди! Я не Сократ какой-нибудь, чтоб бегать его разыскивать. Послал Мардария, дворника. Скоро небось прибудет.

Телеграфист Ижица. Дивно! Дивно! Как это поется:

Пою-у тебя, бо-ог Веделей, Ты-ы! Что изобража-ешь!

Гоноров. Господин Ижица! Вы, чем разные неприличные оперы в аккорды петь, лучше б ответили мне: на каких принципах ходили вы на рандевы к моей невесте?

Телеграфист. Этот вопрос не требует разрешения. Госпожа Гадюкина, удостойте…

Гоноров. Вы мне арапа-то не заправляйте, выражаясь симфонически! А ответьте прямо и радикально: на каких принципах…

Жулябии. Оставь, Гавиний Меласиныч! Что ты, Эдисон что ли какой, чтоб так…

Телеграфист. Хорошо-с! Извольте-cl Я отвечу-с! Только вы отдайте мне сперва мои брюки, что надеты на конечностях ваших ног!

Гадюкина. Ах, оставьте такие безобразные выражения говорить! Умоляю вас!

Телеграфист. Это нисколько не безобразные, Анфиса Сосиевна, а наоборот, самые натуральные!

Шафер. Гран-рон! Променад! Сильвупле! Журавле! Бламанже во дам!

II. Школа послечеховская

…Уж приближался к концу свадебный пир… Торжество пошлости уж достигло своего апогея. Жирно колышась зеленым брюхом, ходит чудовище из покоя в покой и впивает несравненный смрад.

Развалившись на закусочном столе, с наслаждением смотрит оно на гостей, допивающих остатки вина, и слушает их бестолковые разговоры, и замечает их циничные подмаргивания в сторону жениха и невесты…

Еще кружатся в душном табачном воздухе по проплеванному полу устало-сладострастные пары и ненастроенная скрипка выпиликивает чувственно-ноющий матчиш. Кажется, еще минута — и будут сброшены последние узы приличия и эта пошлая пьяная толпа сольется в разнузданный оргийный хоровод…

И вот уже свершилось позорное, постыдное… Молодых провожают в спальню… Гнусной свиной вереницей топчутся за ними родные и знакомые. Слышатся мерзкие плотоядные хихиканья… Ше-то расстроенная виолончель рыдает в грустном похоронном вальсе.

III. Школа эгофутуристов

Шелковисто окальсонив и осорочив тело, женихоз офрачился, олакоштиблетился и оцилиндрил вершину своей головы. Потом, перед тем как околяситься, сходил в столовую; миниатюрно показениться, дабы явиться перед личью невесты более храбровитым… У! У! У!

Шаферы сели в коляс… Двойня меринов увезла… Другая двойня увлачила женихоза.

После околеченья молодые окаретились и, имея сзади встоячь лакеев, звонко закопытили к своему мезону. Молодой одесничил корсет своей жены, и под черепью его бродяжили мысли об обескорсеченье, обессорочиванье, юс-примэ-ноктис и прочей паточи… Мц! мц! мц!

Корней Чуковский

(1882–1969)

Константин БАЛЬМОНТ

и Валерий БРЮСОВ

Поэт и поэтесса

Он.

Я хочу всех женщин в мире, Я хочу, чтоб дважды два Было вовсе не четыре, А севильская вдова! Я хочу, чтоб вдовьи груди Все в одну слилися грудь, Чтоб на той всемирной груди Мог я звонко отдохнуть. Чтобы козы, словно розы, Зацвели цветами зла. Чтобы в гроздьях туберозы У развесистой мимозы Лишь меня лобзали козы — Лишь меня, а не козла!

Она.

Милый друг! Если б вдруг Оказалось, Что коза от тебя отказалась. Ласки брачные мне подари!.. Двадцать три! Тридцать три! Сорок три!

Михаил Пустынин

(1884–1966)

Чижик-пыжик

Василий КАМЕНСКИЙ

Чижик-пыжик — баралайза

Цувамма-чижик, Цувамма-пыжик. Чин-драх-там, где ты, Зюлейка, был — Ам-мара-язг-май, Я на Фонтанке Арчур-ба водку Згер-амба пил. Пень, Вень. Сень. Вень. На Фонтанке каждый день Пить мне водочку не лень. Выпью рюмку крепкой айзы, И в головке — баралайзы. Таковы мои дела. Баралайэа-барбала. Сень. Синь. Са. Сон. Небесон, самогон. В чудеса ты чижа умчишь. Соловьем станет пьяный чиж. Эль-де-ле, полетать по полям бы Барчум-ба. Згара-амбо-а.

Демьян БЕДНЫЙ

Пьяный Чиж

Басня

Бродя однажды по Фонтанке, Я Чижика увидел сквозь окно. Что Чижик тот упал на дно, Я видел по его осанке: В глазах светились грусть, и боль, И неизбывная кручина. Ну, словом, старая картина, Герой которой — алкоголь. Чтоб заглушить о жизни тяжкой думку. Мой Чижик осушил преступной водки рюмку. Потом он сразу выпил две, И — зашумело в птичьей голове. Вокруг над Чижиком смеялись, Иные даже издевались, А Чижик, весь в слезах, являя пьяный пыл, Все пил да пил… А я скажу: когда бы этот Чижик С вниманьем прочитал пять-шесть партийных книжек, Тогда бы он не шел в кабак, А поступил бы на рабфак.

Прибежали в избу дети…

Семен КИРСАНОВ

Однажды при — Детишки бе — В избушку жали. «Плывет, смотри. Мертвец к тебе! — Отцу сказали. — Видали все: Попал он в се — Попал он в сети!» И крикнул о — И крикнул тец: «Не врите, дети! Слушай, детишек рать: Стыдно так нагло врать. Знаю вас я-то! Кыш, бесенята! Вон! Звон. Динь. Дон! За глупый ваш невод Поставлю вам неуд. Бес Влез. Нам — Срам!»

Илья СЕЛЬВИНСКИЙ

ПрИбежали в Избу, ПрИбежали дети, ПрИбежали дети И зовут отца: «Тятя, наши сети, ПрИтащили сети, нАши сети прИта — Щили мертвеца!» — «Врите, бесенята! Врите, бесенята! — зАворчал на них о — Них-о-них-отец. — Ох, эти ребята! Эти мне ребята! Будет вам ужо ме — Жо-ме-жо-мертвец!»

Александр ЖАРОВ

Детишки, слов лишних не тратя, Сказали отцу наконец: — Наш тятя, Наш тятя, Наш тятя! В сетях очутился мертвец! И, полон досады и прыти, Отец им ответил: — Сморчки! Не врите, не врите, не врите И мне не втирайте очки! Мы сеть с вами трижды обшарим. Себя обмануть я не дам. Ударим, ударим, ударим По всем мертвецам и сетям!

Евгений Венский

(1885–1943)

Константин ФОФАНОВ

* * *

Птичка ходит петь на ветку, А мужик — в овин. Так позвольте вас поздравить Со днем ваших именин. Жил на свете чижик серый. Пел «Матаню», ел и спал. Но поел раз свыше меры И холодным трупом стал. Так и мы. Сегодня живы. Нынче пища, жизнь и свет, А назавтра пишут «Нивы» Некрологи и портрет. Так и чижик… Нынче пел он. Завтра умер… Так и мы… Так уж свет нелепо сделан. Чтоб сменяться мраком тьмы. Так и чижик…

Игорь СЕВЕРЯНИН

Интуитивные краски

Вонзите штопор в упругость пробки — И взоры женщин не будут робки!.. Да, взоры женщин не будут робки, И к знойной страсти завьются тройки. Плесните в чаши янтарь муската И созерцайте цветы заката… Раскрасьте мысли в цветы заката И ждите, ждите любви раската! Ловите женщин, теряйте мысли… Счет поцелуям поди исчисли! А к поцелуям финал причисли — И будет счастье в удобном смысле!..