Председатель 4

Наш банкет в клубе пришлось ненадолго покинуть, благо люди там серьёзные собрались, но на всякий случай попросил нашего парторга присмотреть за некоторыми личностями и со спокойной душой отправился за ингредиентами.

К моему удивлению, за недолгое время отсутствия, ничего плохого не произошло. Даже удивительно, прогресс на лицо!

Собравшиеся люди с удивлением наблюдали за моими дальнейшими действиями.

— Александр Александрович, вы что удумали? — поинтересовался неуверенный голос сзади.

— Скоро увидите! — ответил я, не отвлекаясь от приготовления коктейлей.

Полная тишина. Все собравшиеся, включая гостей, наблюдают за моими действиями. Ложку сахара, ещё одну… смешать ингредиенты, потрясти.

— Товарищ председатель, что это за чёрная магия? — нахмурился дядя Митя, — Или яд поди какой готовите? Ну не при гостях же!

— Да напиток это, вы чего! — заявил я, наполнив третий бокал.

Первые коктейли достались нашим дорогим гостям. Рауль Кастро сначала неуверенно отпил, а как только распробовал, то чуть ли не залпом выпил освежающий напиток, запросив ещё один. Конечно такая реакция не осталась без внимания и вот, люди буквально в ряд выстроились ради моих коктейлей.

— Больно уж нравится всем. Ну что, сам-то будешь пробовать? — поинтересовался Кандрёнков, повернувшись к дяде Мите.

— Да вот думаю, вроде никому пока плохо не стало. А ты сам как? Хочешь? — подозрительно прищурился старик.

— Нет, — твёрдо заявил он, — я зарёкся больше ни капли!

Прошло почти полчаса, за это время многие успели отведать мохито и вот, заветный бокал оказался подле гармониста.

Андрей Андреевич с неким презрением наблюдал за окружающими, все только и говорили, что о странном напитке. Ладно бы все, но даже дядя Митя и тот, осыпал выпивку комплиментами, да такими, которые в жизни никому не посвящал.

— Слушай, Мить, а какой он на вкус? — с ноткой волнения спросил приятель.

— О-о-о, — протянул старик, — неописуемый холодок мяты, щекочущий горло, аромат летней свежести и немного сладковатый привкус… я подобного ещё никогда не пил. Словно заново родился! — после этих слов он схватился за гармонь и заряжённый коктейлем принялся наигрывать весёлый мотив.

Кандрёнков посмотрел по сторонам, заглянул в пустой бокал рядом и, достав платочек из кармана, вытер едва выступивший каплями пот со лба.

— Александр Александрович, позвольте и мне попробовать!

А дальше к нам приехал Соколов. Не припомню, чтобы мы его приглашали, но дату приезда гостей он знал, и, похоже, что решил нагло заявиться сам. Я не очень люблю непрошенных гостей, но не прогонять же его теперь при кубинцах?

Да и ящик колы, привезённый прямиком из Финляндии, смог меня задобрить.

С появлением газировки, у меня открылся доступ к ещё нескольким коктейлям, одним из которых являлся знаменитый «Куба либре». Как и ожидалось, после него Рауль Кастро моментально встал с места и решительно подошёл ко мне, протянув свою смуглую руку. Этот жест ничуть не удивил меня, ведь в переводе с испанского напиток назывался «Свободная Куба». Сам коктейль прост в исполнении, однако является одним из самых популярных в мире, не мудрено, что он узнал его.

После крепкого рукопожатия, вслед за словами Кастро послышался голос переводчика:

— Я очень восхищён вашими навыками! Потрясающе, просто потрясающе! Сколько же ещё талантов вы от нас скрываете?

— Ещё достаточно, чтобы вас удивить, — со смехом ответил я.

Во время нашего разговора Рауль широко улыбался и ярко жестикулировал, как и полагает носителям испанского языка. Помимо комплиментов, направленных в сторону колхоза, он неожиданно пригласил меня на Кубу, что вызвало неподдельное удивление у собравшихся людей. Ответ был очевиден. Разве можно отказаться от подобного предложения?

* * *

Кубинцы уехали утром, и, хотя их приглашение грело душу, неизвестно когда я смогу им воспользоваться.

Было весело, но пора возвращаться к ежедневным делам. Только для начала заберу плёнку у Мити. Такую драгоценность ни в коем случае нельзя потерять.

Я перехватил его в обед, когда они с женой уплетали жареную картошку. Я почувствовал её божественный аромат ещё на подходе к их дому, и мой живот недовольно заурчал. Я побежал к нему в первую очередь, хотя сам ещё не обедал. Ну ничего, успею.

Увидев меня в окно, Ягодецкий сразу замахал руками и вышел на порог. Любовь Алексеевна тоже выкрикнула приветствие.

— Вы за плёнкой? — шёпотом спросил он.

— Чего это вы шепчетесь? — тут же с подозрением раздалось из открытого окна.

— Тут мужские дела, Люба, — сурово ответил ей Митя.

Ну, ничего себе. Я-то думал, что наш атлет крепко сидит под каблуком у властной жёнушки, но оказывается может за себя постоять. Правда, непонятно зачем. Скрывать плёнку от семьи было не обязательно, хотя и похвально, что он так серьёзно отнёсся к тому, что я говорил.

— Я сейчас твою картошку доем, — пригрозила Любовь Алексеевна.

Митя тут же изменился в лице.

— Не надо, Любушка, я тебе расскажу, можно ведь, товарищ председатель? — умоляюще посмотрел он на меня.

Да… кажется я несколько поторопился с предыдущими выводами.

— Можно. Но больше никому. Так что? Где ты её спрятал?

— Так это, в лес отнёс, я там возле одного приметного дерева контейнер прикопал. И правильно сделал, скажу я вам, тут прошлой ночью мужики из КГБ приходили, расспрашивали. Но я, как вы и сказали, засвеченную им отдал.

Я напрягся.

— А ты точно сможешь контейнер найти теперь?

— Обижаете! Могу прям сейчас сбегать. Сейчас на велосипед сяду и одна нога здесь, другая там.

— Ты тогда иди обедай дальше, а потом подвезёшь ко мне домой?

— Так точно, — пообещал мне Митя, и мы разошлись.

А минут через сорок, когда я и сам успел пообедать тефтелями с гречкой, Маша готовила их просто великолепно, Митя привёз плёнку, как и обещал.

Ещё через пару дней, я сам её проявил и сделал фотографии, среди которых попались прямо очень удачные кадры. Митя плёнки не жалел и нафотал задницу Горбачёва во всех возможных ракурсах.

Что ж, надеюсь, в нужный момент она сумеет здорово подпортить его репутацию. Допускать этого товарища к власти и в этой временной линии тоже совсем не хотелось.

* * *

Не хотелось мне и снова ехать в Москву, но, вернувшись к делам, я понял, что надо.

Колхозы вот-вот объединят, и мне нужны новые специалисты, особенно по экономической части.

Несмотря на то, как закончилась история с Лизой, её помощь тогда и впрямь пришлась кстати. Лариса Ивановна хоть и хороший бухгалтер, но порой ей не хватает гибкости и инициативности, да и даже с одним колхозом она уже едва справляется. И я её не виню. У нас сейчас статей доходов и расходов стало в несколько раз больше, чем было, когда я только приехал.

В общем, нам просто необходим экономический отдел. А где их взять? Да так, чтобы молодых и заряженных? Размышляя об этом, я сразу подумал о Тимирязевке. Той самой, где училась Лиза, настоящий Филатов и даже Костя Доронин.

Так что я раздобыл номер ректора академии, а попутно узнал, что именно в этом году им стал Пётр Петрович Вавилов вместо Ивана Семёновича Шатилова, с которым я бы познакомился с гораздо большим удовольствием. Я знал, что это самое настоящее светило в советской сельскохозяйственной науке, благодаря которому многие достижения страны на этом поприще стали возможны, я уже молчу про то, что, несмотря на опасность, в том числе и для жизни, он активно противостоял Хрущёву и Лысенко, когда они сами того не понимая, пытались протолкнуть пагубные для всего сельского хозяйства мероприятия в области агрономии.

Я уже молчу про количество НИИ, им организованных и его учеников, ставших или тех, которые станут впоследствии докторами наук и академиками.

Вавилов же, несмотря на другие свои достижения, в основном прославился тем, что известен как главный виновник распространения опасного для людей борщевика сосновского, думая, что его урожайность поможет в восстановлении послевоенного сельского хозяйства.

И, к сожалению, в семидесятых, люди хоть и заподозрили проблемы, всё-таки трудно не заметить, что молоко у животных от него становится вонючим и горьким, а сам борщевик быстро вытесняет другие культуры, но по-прежнему высаживали его в промышленных масштабах. То, что у нас в колхозе его пока не было — невероятная удача, и я рассчитывал, что так и останется. Но, услышав сейчас имя Вавилова, сразу почувствовал, как пробежал холодок у меня по спине. Этот товарищ ведь по-прежнему считает, что борщевик полезен для сельского хозяйства и даже не подозревает, каким бедствием этот сорняк обернётся в будущем.

Как бы мне остановить это безумие хотя бы сейчас? Пожалуй, когда буду в Москве, стоит посоветоваться по этому поводу с Васнецовым.

Ну, хотя бы я без проблем договорился с Вавиловым о то, что могу приехать в Тимирязевку и провести задуманной мной агитацию перед студентами.

Меня интересовали в первую очередь экономисты пятого курса, которым уже скоро придётся защищать диплом и выпускаться, так что к ним меня и проводили.

К презентации я подготовился. Сделал слайды для небольшого диафильма про наш колхоз. И приступил к рассказу, одновременно агитируя студентов поехать в наш колхоз на дипломную практику.

— Вот смотрите, вы, группой из желающих пяти-семи человек придете к нам и проведёте собственное экономическое исследование, а потом на всех напишите большой дипломный проект о том, как видите развитие и рост наших колхозов. И это будет не просто проект, который мы потом спрячем в шкаф и забудем о нём навсегда. Нет, это станет реальным рабочим планом. Более того, вы и сами сможете за этим проследить, если захотите устроиться к нам на работу после выпуска. Мы сейчас на том этапе развития, когда нам нужен плановый экономический отдел. Уже совсем скоро мы станем по-настоящему большим колхозом и агропромышленным объединением.

— Можно вопрос? — подняла руку кудрявая темноволосая девушка в очках.

— Конечно, — улыбнулся я ей.

— А насколько свободны мы сможем быть в своих предложениях?

— Максимально. Я думаю, что по моему рассказу, вы уже поняли, что наш колхоз использует самые передовые достижения советской науки и не боится внедрять что-то новое. В частности я бы хотел увидеть от вас предложения и рассчёты по различным производственным цехам, которые мы могли бы построить и организовать.

— Звучит интересно, — высказался один из парней, — но хочу спросить ещё вот о чём. Вы обмолвились о желании развивать малую авиацию у себя в колхозе, это нам тоже нужно будет рассчитать?

Ну конечно, практически у всех мужчин загораются глаза, когда они слышат о самолётах. Не важно какого размера.

— Именно, — ответил я ему, — разумеется, к таким планам и рассчётам стоит подходить со всей ответственностью, и тут без экономического отдела не обойтись.

— Тогда я в деле, — с жаром отозвался он, — с нашим институтом же всё улажено? Мы должны приехать на практику уже в новом году после сессии, верно?

Ответить я не успел, его перебил другой парень.

— Что-то ты разогнался, Вадик. Желающий не ты один, а товарищ Филатов уже сказал, что возьмёт лишь восемь человек.

— Я бы тоже поехала, — мечтательно протянула полненькая девушка на первом ряду, — устала от Москвы, жуть. А в этом колхозе, судя по фото, и зимой весело. Вон какой каток шикарный, хотя лучше летом, конечно, озеро тоже красивое…

Её соседка засмеялась.

— Мы вообще-то работать поедем, а не в отпуск. Кто тебя с таким подходом возьмёт, балда?

— Девушки, не выражайтесь! — вмешался строгий профессор, под патронажем которого я и проводил свою презентацию, — и давайте без хаоса. Задавайте вопросы как полагается. И по одному.

Разговоры сразу утихли, видимо, преподаватель пользовался уважением. Но ещё примерно полчаса я отвечал на самые разные вопросы студентов. После чего покинул тимирязевку вполне довольный собой.

Судя по всему, недостатка в желающих пройти у нас практику не будет.

Глава 6

Теперь, когда я вспомнил про борщевик и то, какой масштаб приняло бедствие с ним в моём будущем, я не мог оставаться в стороне.

Да, Нового Пути и Света Коммунизма это не касалось, тут мы высаживали другие силосные культуры, но я уже решил, что не могу закрывать глаза на происходящее в стране, отсиживаясь как в домике у себя в колхозе. К тому же, где гарантия, что рано или поздно мы не получим предписание его культивировать? Нет. Это безумие решительно надо остановить, хотя, возможно, даже сейчас это будет сделать уже трудно. Но чем дальше, тем сложнее. К тому же сейчас, когда Вавилов вступил в должность ректора, его влияние на посадки борщевика тоже увеличится, что ну совсем неприемлемо.

Однако, я не мог пойти с этим сразу к министру сельского хозяйства, тут нужно сначала доказать, что выращивать борщевик — это плохая идея, а также предложить альтернативу.

И единственный к кому я мог отправиться с такой задачей — это Васнецов. Так что прямиком из тимирязевки я поехал к нему в НИИ.

Он как всегда радостно меня встретил и провёл к себе в кабинет, попутно расспрашивая про кубинцев. Я отвечал по свежей памяти, благо, впечатлений было достаточно, и мы какое-то время просто говорили об этом и других новостях, но пора переходить к делу.

— Григорий Николаевич, на самом деле я не только ради хорошей компании к тебе заглянул, — начал я.

— Я и не сомневался, — улыбаясь ответил учёный, — рассказывай, что за идея посетила твою светлую голову.

Я вздохнул и потарабанил пальцами по столу.

— Тут вопрос серьёзный и, не побоюсь сказать, критически важный для всего сельского хозяйства страны.

Васнецов поднял бровь.

— Интриговать ты умеешь.

— Скажи, вот что ты думаешь про борщевик сосновского?

Григорий Николаевич замолчал, а потом осторожно спросил:

— А почему ты спрашиваешь?

— Да потому что это самый настоящий сорняк, к тому же опасный и вредный как для человека, так и для животных. А у нас им поля специально засеивают. Да, он даёт много зелёной массы, но также распространяется с ужасающей скоростью и выживает большинство других растений там, где появляется.

Васнецов задумался и снова какое-то время молчал, а потом ответил:

— Да, у борщевика есть определённые недостатки. Но почему ты так уверен, что они катастрофичны? Ведь плюсов у него тоже много.

Я понимал, что мой собеседник мыслит в соответствии со знаниями своего времени. Но этот вопрос в союзе сейчас исследуют однобоко. Но не мог же я рассказать какими нехорошими словами вспоминают это решение и его популяризаторов в двадцать первом веке. Что существуют сообщества вроде «Антиборщевик» и спутниковые карты по которым отслеживают распространение сорняка для дальнейшей с ним борьбы.

Всего этого я поведать Васнецову не мог. Но у меня были и другие аргументы.

— Наверняка ты слышал про случаи сильнейших ожогов под воздействием сока борщевика. Также известно, что молоко полученное от коров, которых им кормили горчит и плохо пахнет. Уже этого достаточно, чтобы провести более разносторонние исследования. Я считаю, что сейчас критическим исследованиям по нему уделяется преступно мало внимания.

Учёный снова задумался, а потом вздохнул и ответил.