Если Уолли был тепло встречен сотрудником издательства Коллинза, то Джону Фостеру из «Эха Санингдейла» прием оказали довольно прохладный – его билет, по словам того же самого сотрудника, оказался «не совсем в порядке», – как, впрочем, и костюм. Протесты Фостера не нашли понимания – в число достоинств молодого журналиста не входили ни хитрость, ни ловкость – только доброе сердце и умеренные литературные способности.

Его отец, отслуживший в Индии армейским денщиком, считал сына полудурком, которому повезло устроиться в газету.

– Понимаете, – лепетал Фостер, – миссис Кристи – наша местная знаменитость. Меня просто выгонят, если я – не сделаю репортажа.

– А-а! Джон Фостер! – шумно перебил его Уолли Стентон. – Рад вас видеть! – Он повернулся к сотруднику издательства:

– Этот со мной!

Корреспондент «Эха Санингдейла» только хлопал глазами. Сотрудник издательства сменил гнев на милость. Уолли подтолкнул остолбеневшего Фостера локтем, и оба наконец вошли в помещение клуба.

– Фостер моя фамилия, – все-таки сообщил санингдейлский репортер. – Вы очень добры, мистер Стентон.

Я никогда не пропускаю вашей колонки.

Арчибальду Кристи пришлось потруднее, чем Джону Фостеру. Он забыл своей пригласительный на банкет в честь собственной жены, да и вообще не горел особым желанием туда попасть, а оказанный ему прием и вовсе вывел полковника из себя.

Мужчина в невообразимом клетчатом костюме поинтересовался без особого энтузиазма:

– Вам помочь?

– Я ищу свою жену, – процедил Кристи сквозь зубы.

– Простите, с кем я…

– Арчибальд Кристи.

Клетчатый наглец мигом переменил тон:

– О-о, так вы – супруг! Пожалуйста, сюда…

Вдоль балкона, кольцом охватившего внутренний зал, прогуливался лично Уильям Коллинз, ведя под руку своего Прославленного автора.

– Это какой-то кошмар, мистер Коллинз. Вы не представляете, как меня убивают такие вещи. Не нужно больше, хорошо?

– Такие вещи, дорогая моя, иногда весьма даже полезны!

Она даже вздрогнула.

– Запереть человека среди такого количества народа! Четыреста человек! Обязательно об этом напишу. Я – жертва, а все остальные так или иначе причастны к моей смерти.

– А дальше?

– Гм. Дальше будет, например, какая-нибудь игра слов.

Женское имя, скажем, – а на самом деле так зовут мальчика, а? Но вот четыреста убийц – как по-вашему, не слишком много? Я бы, пожалуй, ограничилась дюжиной. – Она с тревогой глянула на толпу, собравшуюся внизу. – Или дюжины маловато?

Коллинз улыбнулся:

– Вы сегодня просто очаровательны!

– Арчи говорит, я выгляжу ужасно!

– Значит, обычно, дорогая моя, вы выглядите вообще потрясающе!

– Мистер Коллинз, моя секретарь вам сказала, будто я закончила тот рассказ. Боюсь, это не совсем так. Концовка не годится. Слишком легкая работа для этого маленького напыщенного Пуаро!

– А может, его и сделать убийцей?

– Только через мой труп! – засмеялась она, и оба пошли вниз по круговой лестнице к ожидающим их гостям.

Героиня дня не привлекла к себе особого внимания – ее прелестный облик невообразимо портило бесформенное, какое-то старушечье платье и совершенно не идущая ей шляпка. Она беспокойно искала глазами мужа, чей высокий рост и выправка, напротив, неизменно приковывали взгляды, и, найдя, ощутила то пьянящее облегчение, которое, как известно всем наркоманам, лишь на время заглушает привычную боль.

Коллинз подвел Агату к Арчи.

– Рад вас видеть. – Он поклонился. – Я знаю, вы ею ужасно гордитесь. А последняя ее вещь просто все рекорды побила…

Тот самый сотрудник, что провел Арчи в клуб, теперь отозвал Коллинза в сторонку, и улыбающаяся Агата осталась наедине с мужем.

– Я так рада…

– Что это за нахальный тип? – перебил он. – Вон тот коротышка в костюме в здоровенную клетку и запонках чуть ли не со сковородку?

– Не знаю, – засмеялась Агата. – Как хорошо, что ты пришел!

Коллинз сделал им знак, и оба последовали за ним в просторную столовую, за главный стол, стоящий на возвышении, и посыпались приветствия, представления, тосты и щедрые комплименты в адрес застенчивой женщины, которой было теперь совсем не до них. Все ее мысли занимал Арчи. Ей пришло в голову, что такая чрезмерная любовь к собственному мужу – это грех, за который следует неизбежная кара.

Позади главного стола помещался транспарант – гигантская обложка последнего бестселлера Кристи, «Убийство Роджера Экройда». Профиль мужчины – и напротив него профиль женщины. Кипы экземпляров этой же книги громоздились по всей столовой.

Уолли Стентон вместе со своим непритязательным провинциальным коллегой сидел поблизости от главного стола, созерцая окололитературную суету с нарастающей скукой. Он уже проглядел выданный ему по распоряжению Коллинза список приглашенных и пометил в нем несколько фамилий. Затем ему представили некоторых из гостей, причем каждый заискивающе улыбался, надеясь увидеть завтра свое имя в пресловутой колонке. На Джона Фостера это произвело сильное впечатление. Второй раз в его жизни редактор «Эха» доверил ему освещать события, происходящие за пределами Санингдейла! Джон старательно что-то записывал в блокноте, то и дело нервно приглаживая светлые вихры и чересчур усердно налегая на бренди. Ему ведь было только двадцать шесть, а вокруг бил ключом праздник жизни!

– Наверное, довольна, как слон, – указал он Уолли на миссис Кристи.

Тому, однако, показалось, что знаменитость сильно расстроена.

– А этот, слева, ее муж, – продолжал Джон. – Наш полковник, большой любитель гольфа!

– Надо думать, – отозвался Уолли. – И вряд ли большой любитель литературы.

– Знаете, ее так критиковали за эту книгу! Ее Уотсон оказывается убийцей! Специалисты говорят, это обман читателя. Признаюсь вам, мистер Стентон, это меня тревожит.

Уолли вежливо кивнул. Убийства как-то совсем не вязались с обликом грустной женщины, сидящей за столом на возвышении. Он заметил, что в течение всего обеда полковник Кристи ни разу не заговорил с женой, ни разу не улыбнулся, и даже когда она коснулась его руки, пытаясь привлечь внимание, он никак не отреагировал.

Когда подали кофе с коньяком, Уильям Коллинз, сидевший слева от Агаты, поднялся и постучал вилкой о рюмку, требуя тишины.

– Я хотел бы выразить нашу огромную гордость по поводу того, что нам удалось собрать тут так много видных деятелей литературы, а главное – тем, что я сейчас сижу рядом с этой очаровательной женщиной. В нынешнем году мы наконец поймали ее в свои сети – и она вознаградила нас поистине шедевром детективного жанра. А мы в свою очередь вознаградили ее – я полагаю, новой оранжереей.

Совершенно очевидно, что издательский дом Коллинза внакладе не остался!

Публика засмеялась. Уолли заметил, что все время, пока Коллинз говорил, полковник Кристи пытался знаками подозвать официанта.

Издатель между тем продолжал:

– «Убийство Роджера Экройда», на мой беспристрастный взгляд, – он сделал паузу, пережидая смех, – это ее лучшая книга, притом что вообще все, что было написано ею за последние шесть лет, после выхода в свет «Таинственного происшествия в „Стайлз“, превосходного качества.

Миссис Кристи очень быстро вошла в число лучших современных мастеров детективного жанра. Сегодня я намерен кое-что поведать о ней. Поскольку миссис Кристи начисто лишена тщеславия, и вообще она – самая скромная и самая скрытная из наших авторов, то мои изыскания стоили мне огромного труда. Тем не менее, войдя в образ сыщика-любителя и воспользовавшись невольной помощью мистера Кристи, я выведал кое-какие секреты этой леди, которая сейчас сидит рядом со мной, и раздобыл информацию, проливающую некоторый свет на ее творчество, и вот теперь я намерен предать ее огласке.

Итак, наша героиня – младшая дочь Фредерика и Клары Миллер – выросла в большом загородном доме в Торки. Этот модный курорт в свое время пришелся по вкусу ее отцу-американцу, человеку до того обаятельному и компанейскому, что он даже возглавил местный крикетный клуб.

Что до миссис Миллер, то это была женщина неординарных взглядов. Старшую свою дочь она отправила учиться в закрытый пансион, но к тому времени, как пришла пора учиться младшей, воззрения леди на систему образования успели измениться. Теперь она считала, что до восьмилетнего возраста незачем учить детей даже читать и что самое лучшее, что родители могут дать своей дочери, – это позволить ей проводить время так, как хочется. Результат превзошел все ожидания. Сама миссис Миллер, как я понимаю, была прирожденной рассказчицей всяческих историй.

А дочь – такой заядлой их любительницей, что в неполных пять лет уже выучилась читать. Как грабитель вскрывает сейф, как математик решает прежде неразрешимую задачу, так маленькая Агата при потворстве невежественной няньки, читавшей ей книжки с картинками, запоминала слово за словом, а потом разгадывала с их помощью новые книги, как разгадывают головоломки.

Позже начались уроки фортепьяно и танцев, отец занимался с ней математикой. Но – никакой школы. Вместо нее – долгие, часами, игры с воображаемыми друзьями.

У миссис Миллер были свои тайны и, видимо, остались до сих пор. Миссис Кристи конечно же, оставляет нам ключик от них, но так хитро его прячет, что только очень немногие из нас догадываются, где же его искать.

Гости зааплодировали.

– Завершила она это свое необычное, но очень счастливое образование в Парижской консерватории, где обучалась пению и игре на фортепьяно. К счастью, однажды у нее за роялем сдали нервы, и она отказалась от намерения стать профессиональной музыкантшей.

Вы спросите, с чего все началось, где и когда перо наконец коснулось бумаги? Однажды миссис Кристи прочитала кое-что про подвиги Шерлока Холмса, и это оказало на нее примерно такое же воздействие, как на Ньютона – пресловутое падение яблока.

Под смех присутствующих Коллинз продолжал:

– Кстати, миссис Кристи обычно придумывает свои сюжеты, сидя в ванне и грызя яблоки. Вот теперь и думайте!

Миссис Кристи улыбнулась своему издателю, а ее супруг сидел с непроницаемым лицом, глядя прямо перед собой.

– Итак, наш сюжет набирает обороты. Сестра подбивает миссис Кристи попробовать себя в жанре детектива, и несколько лет спустя, работая во время войны в лазарете, она принимается за «Таинственное происшествие в „Стайлз“.

Но я приберег для вас еще один секрет и сейчас его открою. Тогда, как и теперь, миссис Кристи считала себя дилетантом, литератором-любителем. Однако эти ее слова опровергаются не только ее книгами, но фактически и самим их автором. Она удивительный мастер детали. Какое-то время назад она сказала мне с решимостью, какой я никак не ожидал от столь хрупкого создания, что не желает, чтобы хоть одно ее предложение редактировались. «Зачем выверять в них грамматику, – заявила она, – когда все они – часть чьей-то живой устной речи?» Как она оказалась права! И точно так же, как она защищает свой текст, она беспокоится и об обложке и прочих мелочах, из которых, собственно, и складывается хорошая книга. Я аплодирую ее профессионализму и уважаю его!

Первый же ее роман дал жизнь маленькому бельгийцу – отставному офицеру полиции с необычайным количеством.»маленьких серых клеток». Леди и джентльмены, я предлагаю всем встать и выпить за здоровье Эркюля Пуаро и его блистательного творца!

Следом за речью Коллинза последовали другие спичи и крики: «Автора!». Агата встала, почти неслышно произнесла: «Благодарю вас!» – и снова села.

Тут снова вскочил издатель.

– Между Роджером Экройдом и его знаменитой создательницей есть нечто общее. На устах у обоих – печать.

Миссис Кристи пошла на то, чтобы сегодня все мы могли ее тут увидеть, но чтобы услышать – на это она согласия не давала. – Он наклонился и что-то шепнул Агате на ухо. – Впрочем, друзья мои, если вы желаете получить книгу с автографом, миссис Кристи с удовольствием окажет вам такую честь.

Стулья задвигались. Уильям Коллинз помог Агате спуститься с возвышения и подвел к столику, на котором громоздилась кипа только что отпечатанных томиков «Убийства Роджера Экройда». Пока она подписывала книги, он по ее просьбе изо всех сил старался развлечь Арчи Кристи.

Уолли Стентон небрежно обошел помещение, задал два-три вопроса, черкнул пару строчек в блокнот и представил своего санингдейлского прихвостня одному-двум литераторам.

А снаружи на Пэлл-Мэлл, у входа в клуб, полиция как могла удерживала толпу, человек сорок. Большинство ожидавших появления знаменитости были явные бедняки, иные и вовсе безработные. Они провожали всех выходящих из клуба серьезными, полными любопытства взглядами.

Уолли вышел на улицу и остановился, разглядывая толпу. Вскоре за ним последовали Агата и Арчи Кристи в сопровождении Уильяма Коллинза. Героиню дня не узнал никто. Коллинз уселся в машину, сказав напоследок:

– Я позвоню вам.

Агата улыбнулась и помахала издателю. Тем временем Уолли подобрался поближе к супругам Кристи, ожидавшим своей машины.

– С какой стати было надевать черное платье, – процедил Арчи. – Нельзя же всю жизнь носить траур.

– Да нет, оно мне просто понравилось. – Она погладила руку мужа, он ее тут же отдернул. – Неприятно, когда я к тебе прикасаюсь, да?

– Да нет, ничего.

– Я так благодарна тебе, что ты пришел!

Он отвернулся.

– По-моему, все это крайне неприлично, все эти шуточки насчет того, что ты купила оранжерею. Знаешь, я сыт по горло и этой шумихой, и твоей писаниной, да и твоим садом, черт его дери. Я теперь все равно что бесплатное приложение ко всему этому!

– Пожалуйста, милый, давай поговорим об этом в машине.

– К себе в контору я пойду пешком, – отчеканил муж и, резко повернувшись, стремительно пошел прочь.

А Агата села в машину и повернула на юг, к Темзе, оттуда по Флит-стрит, мимо собора Святого Павла и дальше, через Сити, мимо мужчин в цилиндрах и стоячих воротничках, с раскрасневшимися после обеда лицами неохотно возвращающихся за свои конторские столы. Агата поставила машину напротив высотного здания на Лиденхолл-стрит и осталась ждать за рулем, время от времени взглядывая в зеркало заднего обзора. Потом сняла шляпку и кое-как причесала стриженые волосы. Продавец в газетном киоске рядом с машиной, поплевав на пальцы, протянул Агате вечернюю газету. Огромный заголовок гласил: «Шахтеры вернулись в забой. Семимесячные „каникулы“ закончились».

Она опустила стекло и расплатилась с киоскером.

– Теперь все, привет, – сообщил тот, просовывая газету в окно машины. – Теперь они домой приносят меньше денег, чем до забастовки. Поучительно, правда?

Агата кивнула и закрыла окно. Она увидела, как муж выходит из такси и поднимается вверх по лестнице к себе в контору – пружинистой походкой, до того родной, что щемит сердце. Она бездумно поплелась следом и, миновав три лестничных пролета, остановилась перед дверью с табличкой «Акционерное общество промышленного развития Британской Империи. Лондонское отделение» и попросила служащую сообщить мужу, что она его ждет. Та с дежурной улыбкой уже потянулась к телефону на столе, но потом передумала.

– Будьте любезны, миссис Кристи, подождите, пожалуйста, здесь.

Спустя две минуты девица вернулась и проводила Агату в кабинет мужа – скромно обставленную комнату с кожаными креслами и фотографией самолета-истребителя.

И картой, где красный цвет явственно давал понять, что большей частью мира по-прежнему правит Британия. Когда Агата вошла, ей навстречу поднялась секретарша полковника, молодая женщина лет двадцати пяти, темноволосая, с алебастровой кожей и великолепной, чуть полноватой фигурой. Мисс Нэнси Нил буквально излучала безмятежное обаяние.

– Я сообщила вашему мужу, что вы здесь, но он просил сказать, что ужасно занят и что вы могли бы передать ваше поручение через меня.

Агата решительно глянула на соперницу:

– Нет, мне нужно самой с ним поговорить.

Секретарша принялась рыться в бумагах на столе.

– Я ему именно так и сказала, но он ждет председателя, так что, разумеется…

Агата заметила, что Нэнси носит шелковые чулки и модную короткую юбку.

– Надеюсь, муж не перегружает вас работой, – проговорила она.