Десятый отряд

– У него невообразимый дар, он даже Риссаю смог заарканить, а она среди ведьм считается очень сильной. Что-то немыслимое есть в его способностях – я искал в старых трактатах и не нашел ни одного упоминания о такой силе в нашей цивилизации. Возможно, в других такие случаи бывали, но нам эти данные недоступны. Он – сирота, вырос в детдоме, но у него может быть кровная родня – и любой из них потенциальный носитель такой же силы. Зачем нам прижимать благородных контрабандистов, если мы найдем кого-то более стоящего?

Риссая похмыкала и согласилась:

– Ты прав, Диминик. У сверхполиции обычно и без того работы хватает, а мы можем заняться вплотную. Но его родня, если таковая есть, может быть только в человеческом мире – потому помогай с организацией, а исполнять придется нам. – Она подумала немного и вздохнула: – Основная работа на меня и упадет, будем честны. Опять сутками не спать и управлять альтерами, поэтому от помощи отказываться не стану.

– Организую, – пообещал инкуб. – Хоть что-то интересное раскопаем – над нами перестанут в голос смеяться.

– Самооценка страдает? – подал неуверенный голос Аго, вспомнив, кто он есть и для чего существует: – Если девчонки найдут что-то интересное, то станет еще очевиднее, что ты на них просто паразитируешь?

Диминик просто продолжал улыбаться. Внимательный тролль все еще не знал, что инкуб может изредка пробираться в человеческий мир, а его альтеры вездесущи. И никто пока несведущих в эту тайну не посвящал. Отличный из нас отряд, ничего не скажешь – мы даже не доверяем друг другу настолько, чтобы делиться сокровенной информацией. Но на ночные рейды в Вахарне по субботам все согласились, хотя еще большой вопрос, сумеет ли наш командир выбить для нас эту работу.

Аго сразу после обсуждения переключился на новенькую, которая к нашим разговорам была полностью равнодушна.

– Кристиночка, дорогая, тебе пришлось многое пережить. Ты как вообще?

На удивление, девушка ответила ему довольно вежливо:

– Даже не представляешь, тролль, насколько плохо. И теперь я буду вылизывать этого мерзкого Веллеса, лишь бы снова не оказаться в леднике.

– Это было так ужасно? – с придыханием задал Аго тот вопрос, который возник и у меня. – Тебе снились кошмары, или ты чувствовала боль?

– Нет и нет, – успокоила красавица, разглядывая свои ногти. – Мне снилось что-то приятное, сейчас и вспомнить толком не могу, что именно. Но на самом деле это ужасно – осознавать, что ты спишь и не можешь проснуться. Приходится – даже не знаю, как выразиться – от скуки переосмысливать саму себя.

Тролль воскликнул гневно в качестве поддержки:

– Да они просто звери!

– Вот именно, – выдавила она. – Уверена, что через год я бы и вспомнить не смогла, какой была прежде. Остались бы на уме одни поля, горы и цветочки в небе под умиротворяющую музыку. Жесть просто.

Маринка тихо усмехнулась. А я напугалась – в этом наказании все же есть определенная суть, и система правосудия совершила большую ошибку, отпустив Кристину только в начале нового самоопределения. Она за эти месяцы успела только разозлиться, а не перестроиться – и в итоге мы можем получить стерву еще хлеще, чем была.

Насколько спокойно протекли лекции, настолько же плохо прошел урок по сверхфизкультуре. Теперь мы имели «счастье» лицезреть клубок из двух потрясающих гибких тел, которые успевали в промежутках смеяться, нежничать и даже целоваться. Учитель их не особенно ограничивал – он был даже рад, что инкуб и суккуб заняли друг друга, не мешая остальным. Но они мешали, да еще как! Смотреть на них было противно, а оторвать взгляд – еще сложнее. И я не представляю, почему в воздухе нарастало сексуальное напряжение – оно не позволяло сосредоточиться, сковывало мышцы и опаляло щеки. Для того, чтобы сцена начала называться эротической, им осталось только обнажить свои тела. Да кому я вру? Достаточно было бы расстегнуть верхнюю пуговицу под горлом Диминика, чтобы я в обморок упала.

Зона поражения достигла не только меня – все пострадали. Маринка судорожно выдохнула, как сильно соскучилась по своему горячему волку. Покрасневшая Риссая сжимала кулаки и лупила меня в плечо, чтобы я смотрела на нее, а не косилась в сторону. Аго смешно поджимал кривые ножки, а магистр Леонт вообще отошел к стене и отвернулся, будто скрывая от нас нечто такое же могучее, как все его тело. Кошмар какой-то! Этим воздухом рядом с ними даже дышать противопоказано! А они еще удивляются, почему же их расу все ненавидят. Действительно, почему? Может, потому что они бесят одним своим чертовым совершенством, даже если ничего плохого не делают?

Диминик ловко подсек ноги невесты, она со смехом полетела спиной на пол, но потянула его за собой и уже через секунду победоносно сидела сверху – на этом моменте мы все коротко простонали. Но почему-то в слабости была замечена только я – Кристина подняла лицо и почти одними губами прошептала:

– На кого смеешь пялиться, тварь? На моего мужчину?

Я резко отвернулась и наконец-то вспомнила, как ставить блок. Раньше я смеялась над ревностью Риссаи, но теперь начала понимать ее полностью. Да, у Диминика будет сотня любовниц, далеко не только невеста сможет его целовать или гладить ладонью потрясающий торс. Но только она имеет право называть его своим мужчиной – а это очень много в сравнении с ничем.

Глава 3

С арендой жилья все вышло не так просто, как мы предполагали. Нет, свободные апартаменты были в наличии, но владельцы чаще всего имели долгосрочные договоренности с торговцами и ремесленниками, которые приезжали в столицу по работе. Их можно было бы переубедить, ведь с нами они избежали бы простоев, однако Диминик был прав по поводу дискриминации: жилье очень неохотно сдавали инкубам и суккубам, а вот людям не сдавали вообще. Хозяева на окраине пучили на Маринку глаза, подробно ее расспрашивали о всяких мелочах и жизни в человеческом мире, а затем наотрез отказывали – никто из них не верил, что не-существо приживется в Вахарне, да еще и найдет себе здесь стабильный заработок. Я была вроде как своей и почти привычной, но и мое слово пока не имело никакого веса – всего лишь курсантка, как я могу гарантировать, что уже в следующем месяце мне будет чем платить? Стоило нам завести волынку про обменный курс человекоденег на синты – перед нами просто захлопывали дверь, за которой еще некоторое время слышалась громкая ругань. Они здесь такие консерваторы! Именно поэтому их общество остается традиционным, несмотря на парадоксальную близость к прогрессу.

В центре столицы апартаменты сдавались роскошнее, владельцы были заметно вежливее и сговорчивее, но цены заламывали такие, что ни о какой экономии говорить не приходилось. Мы уже отчаялись, хотя пара предложений по сдаче комнат у нас оставалась. Но у Николаса не хотела жить Маринка, а у Аго – мы обе.

Утром подруга потащила меня пораньше: она собиралась до лекций успеть посоветоваться с Димиником. Наивная, она все еще думала, что раз он взял ее в свой отряд, то обязан помогать решать личные проблемы. Интересно, когда до нее дойдет, что инкубу абсолютно плевать на состав команды, и он сам удивляется, почему человек все еще не отказался от абсурдного предложения? Но роль свою он отыгрывал пока идеально – а именно, вышел из машины, внимательно выслушал ее чаяния и изобразил, что глубоко задумался.

– Даже не знаю, Марина, – протянул он. – Рейды я рано или поздно выбью, но пока мы курсанты, сможем рассчитывать лишь на пару малахитовых монеток. Этого ни на что не хватит. Надо подумать, как можно зарабатывать стабильно, но при этом не жертвовать учебой…

Он всерьез, что ли, озаботился решением этого вопроса? Как правдоподобно сводит темные брови! Через пару секунд до меня запоздало дошло – он не изображает заинтересованность, у него уже есть план. Я вскинула руки и нервно рассмеялась:

– Не-е-е… – Когда подруга недоуменно уставилась на меня, пришлось для нее объяснить: – Не слушай его, Марин! Господин Эйм, стоя в трех метрах от управления сверхполиции, сейчас придумает восемнадцать способов выгодно обойти сверхзакон! У него целый склад, забитый товарами, а самому их доставлять в Москву рискованно!

У нее сразу взгляд потух, но инкуб с веселым прищуром глянул на меня и фальшиво возмутился:

– Даже в голову подобное не пришло, Наташ. Я как раз о самых легальных способах и размышлял. Как-то обидно даже – пойду я, пожалуй.

Своего добился – Маринка схватила его за рукав и потребовала:

– Говори уже, какие способы?

Он поцокал языком и будто нехотя выдал первый вариант:

– Я слышал, как Наташа на тебя ворчала – после того, как вы мою машину пригнали. Понял, что водить ты умеешь, правда опыта недостает. А в Вахарне водители – большая редкость, и мало кто из них не имеет других источников дохода.

– Гениально! – выдохнула девушка, с обожанием глядя на него снизу. – Мы ведь можем организовать какой-то аналог такси! А движение здесь далеко не московское, я точно справлюсь!

Мне стало стыдно. Я так привыкла думать о нем плохо, что забываю отмечать его живой ум – а ведь инкуб действительно соображает быстрее прочих местных. Маринка тоже воодушевилась:

– Так, командир, а где мне взять машину? Свою же ты мне не сдашь в аренду?

– Еще чего. – Он улыбался ей ласково. – Свою добудь.

– Где? – не поняла она. – Ты машины на человекоденьги покупал?

В улыбке инкуба появилась еще тысяча подтекстов:

– Да, точно. Покупал. – Глянул на меня и все же продолжил мысль: – Покупаешь машину в Париже, ночью перегоняешь в Москву, там есть умельцы, которые сделают фальшивые номера. Возвращаешь в Вахарну и с огромными от честности глазами сообщаешь, на какие шиши ты ее в Москве купила. За рубиновый синт какая-нибудь Риссая тебе переделывает двигатель на магический, а еще за два – пакет документов. В такой покупке, Мариночка, самое главное – чтобы твоя машина по разным базам в угоне не числилась. Пару раз прокатывает, я проверял, но на поток ставить рискованно. А ты лицо свежее, неподозрительное, глаза у тебя от природы честные и круглые…

Стыдно мне быть перестало. Я закатила глаза, да и Маринка сразу поняла, тяжело вздохнув:

– Как тебя к сверхполицейской академии на пушечный выстрел подпустили?

– Вот-вот, – согласилась я. – Теперь понимаешь всю его суть?

Диминику хватило наглости возмутиться:

– Но я ведь этим больше не занимаюсь! Но куда я опыт-то дену – под брюки спрячу? Так туда я другой опыт прячу, а этого для Марины не жалко. Убери уже из взгляда это осуждение – бесишь.

– Не могу убрать, – пробурчала я. – Осуждала, осуждаю и буду осуждать. Потому что ты тоже бесишь!

Но его взгляд снова потеплел и скользнул на мою шею:

– Да-да, Наташ, именно поэтому ты все еще носишь мой кулон. От невыносимого раздражения.

Уязвил. Я поспешила засунуть выглянувшую капельку под воротник, как обычно и носила, но ругаться вслух больше не хотела. Но я действительно пока не нашла в себе силы взять его подарок и вышвырнуть в мусорку – как только это произойдет, так сразу и будет понятно, что болезнь отступила. Инкуб не стал смаковать мои чувства, он просто хотел заставить меня замолчать, чтобы продолжить:

– Но с арендой я точно могу помочь. Поместье у меня огромное – занимайте пару комнат, мы с Ариксом вас и не заметим. Мне деньги тоже не лишние, на учебу можем ездить вместе. Дешево, роскошно, но далеко – решайте сами.

Мы остолбенели, да Эйм и не настаивал – поспешил войти в здание, пока остальные курсанты нашей группы не явились и не заинтересовались нашей болтовней. Пошагав за ним следом, мы с Маринкой успели обменяться мнениями.

– Ну уж нет, – протянула я.

– Зато дебет с кредитом бьется, – возразила Маринка. – И в самом настоящем поместье лорда мне жить еще не доводилось…

– Тогда уж лучше у Николаса, – я все еще пыталась рассуждать.

– Николас с нас даже монетки не возьмет, а это все-таки обязательство. Диминик попросит ровно столько, за сколько сдают жилье при неудобном расположении, – она будто бы уже убедила себя и теперь пыталась доказать мне идеальность варианта.

– Марина, ну ты только представь, как мне сложно будет жить с ним рядом! Эта чертова страсть еще на год растянется! – я почти взывала о пощаде.

– Зато Кристина тебя именно там тронуть не сможет, – парировала она. – Ты ведь этого опасалась?

– А ты так уверена, что он защитит нас от своей невесты? – я рассмеялась.

Однако подруга притормозила и с полной серьезностью кивнула:

– Уверена. Ты правда не видишь или не хочешь видеть? Диминик помогает нам всегда, если может. С тех пор, как я здесь, он ни разу не отмахнулся ни от одной моей просьбы. Да, советы он давал в своем репертуаре, но искренне пытался помочь. Я поначалу думала, что меня в отряд включили шутки ради, но он со своей стороны не оставил меня без поддержки.

Теперь задумалась и я, медленно поднимаясь по лестнице на нужный этаж. Кажется, я действительно к инкубу несправедлива. Когда-то я подслушала через птицу один разговор: в нем Диминик признавался, что неосознанно защищает свой круг, в списке избранных тогда прозвучало имя Риссаи. А Маринке он отдал амулет прозрения без вопросов. Нельзя и отрицать, что любую ее проблему он не оставляет без ответа. Означают ли эти случаи, что мы теперь в его кругу – члены не циркового шоу под названием «Десятый отряд», а какого-то аналога стаи? У меня пока не получилось даже разлюбить мерзавца. Однако в сто раз сложнее будет разлюбить мерзавца, когда он тебя выделяет из прочих и проявляет чудеса благородства.

Я запнулась на следующей ступеньке. Так, стоп! Это не он ли меня недавно бросил возле ледника, прекрасно понимая, что я буду добираться до столицы полдня? Увидел свою Кристиночку – и обо мне тут же забыл! То есть Риссая – в его кругу, Маринка по непонятной причине – там же, а я сама по себе? Я и тролль Аго пока не заслужили высокого расположения досточтимого милорда. Хоть свой одиннадцатый отряд собирай, честное слово, куда войдут только недооцененные обиженки.

К сожалению, мне пришлось в этом убедиться слишком скоро – тем же днем. Магистр Веллес учил нас собирать целебные отвары. Это возможно сделать даже без магии, лишь тщательно следуя рецептуре. Вот только требовал этот процесс куда больше времени, чем тридцать секунд, за которые справилась Риссая. Мы с Маринкой очень старались, сосредоточенно высовывая языки и бегая от котелков к стеллажу с засушенными травами. Тролль не так шустро, но все же пытался – по крайней мере, он громко и по слогам читал названия растений. Кристина тоже выполняла задание – или по меньшей мере делала вид, что выполняет. Диминик сидел на последней парте и лениво наблюдал за общей суетой, как будто его тема урока не касалась. Преподаватель очень подробно объяснил нам суть работы и вышел из аудитории, чтобы не раздражаться медлительности – он-то привык учить только ведьм и ведьмаков.

Когда я уже в конце бросила щепотку последней травы, отвар вдруг зашипел, и во все стороны рвануло зеленым паром. Я закричала, хватаясь за лицо. Рядом со мной тотчас оказалась Риссая, которая встревоженно отвела мои ладони и провела беглый осмотр:

– Покажи глаза, Талья! Целы – повезло. Кожа горит?

Я закивала, поскольку боль была такой, будто мне всю голову кипятком ошпарило. Но жжение быстро проходило, а ведьма еще и успокоила:

– Это безопасно. Дня через три цвет сойдет. Сама виновата – перепутала ингредиент.

Я уже немного пришла в себя, поскольку боли не осталось. С трудом отвела взгляд от позеленевших ладоней и уставилась на суккуба.

– Ничего я не перепутала! – заявила решительно.

В этом не было сомнений – я знала, что исход зависит от точности, и перепроверяла несколько раз. Последнюю баночку я поставила примерно в середине работы – нашла на стенде и сразу отметила, что щепоткой этой травы надо будет закончить. И пока бегала за остальными, кто-то – а для меня не было секретом, кто именно – запросто мог подменить. Но остальные ученики занимались своими делами – они, как и я, не заметили, как ловкая Кристина сделала шаг к моему столу. Даже Риссая сидела рядом со своим котелком и лениво помешивала отвар, дожидаясь, когда вернется Веллес и поставит ей заслуженный высший балл.

Аго сочувственно произнес:

– Талья, дорогая, теперь ты похожа на зеленого гоблина. Ты и раньше красотой не блистала, а теперь мы тебя замучаемся замуж выдавать…

На крик прибежал и преподаватель – сделал тот же вывод: мол, я перепутала рецептуру, за что и поплатилась. Доказывать свою правоту было бессмысленно, а выглядеть жалкой еще сильнее мне не хотелось. Один Диминик Эйм в той же позе сидел за своим столом и зевал от скуки – я бы руку на отсечение дала, что он как раз все видел. Видел, но никогда об этом вслух не скажет. И даже если бы я выжгла глаза – он бы даже зевок не остановил.

Побежала в туалетную комнату, ужаснулась отражению: все мое лицо, часть светлых прядей и даже платье до самой груди были покрыты плотным зеленым цветом. Я выглядела как чудовище – больше смешное, чем страшное. Попыталась смыть, хотя Риссая с Веллесом успели предупредить, что это бесполезно. Краска сойдет сама примерно через три дня – и все это время мне придется позориться. Сжала кулаки и не позволила себе раскисать. Возвращение леди Фор в мир живых не могло пройти для меня безболезненно, она будет пить мою кровь, пока ей не надоест. При том ныть и жаловаться не по мне – суккуба отчислят лишь в том случае, если Кристина сама попадется или нанесет моему здоровью серьезный вред.

Сверхфизкультура прошла не лучше. Я не заметила подножки, полетела вперед, нелепо раскинув руки, и распласталась на матах. Но на этот раз подлость Кристины была замечена не только мною.

– Кристиночка, милая, – протянул тролль. – Ты такая неловкая!

Риссая выразилась категоричнее:

– Милая Кристиночка, я ведь могу наколдовать, что целый день на прямых ногах ходить не сможешь! Думаешь, ты тут самая умная?

Та ни капли не смутилась, округлила небесно-голубые очи и прижала изящные пальцы к высокой груди:

– А разве нищенкам давали слово? Мир, конечно, изменился, но не настолько же!

– Разойдитесь по парам, – осек дальнейшую ругань магистр Леонт. – Кристина, прекрати вспоминать о своем титуле – вы здесь все курсанты, то есть равны. Знаешь, сколько лордов служат в сверхполиции? Думаешь, они гордятся этим, а не своими подвигами? Кивни, если понятно!

Красавица кивнула, еще и длинными ресницами потрепетать не забыла. И все отметили, что ругал он лишь высокомерие, а не подножку. Именно этот пункт преподаватель и пояснил:

– Талья, а ты будь внимательнее – мы здесь учимся постоять за себя, а не ходить расхлябанными лапшами. Кстати, твой кульбит подсказал тему сегодняшнего урока: будем учиться правильно группироваться при падении.

За этот непростой день я уяснила две вещи: Кристина все же осторожничает, она сама опасается перегнуть с пакостями, поскольку сразу же полетит прямо отсюда обратно под лед; а Диминик по умолчанию будет на ее стороне, он даже слова поперек не скажет – и если невесте хочется меня изводить, то он сделает вид, что не замечает. Я же ничего не могу противопоставить Кристине – даже моя сила на нее не подействует. Хотя…

– А знаешь, Диминик, – позвала я громко после занятия. – Мы с Мариной принимаем твое приглашение жить у тебя! Так что едем вместе.

Подруга, которая сама же меня уговаривала, не в тему вставила:

– Не сегодня же. Наташа, у нас аренда до конца месяца оплачена, есть время подумать. А мне еще с Николасом надо заранее обсудить – он в любом случае будет ворчать, но я должна сделать вид, что не ставлю его перед свершившимся фактом.

Я посмотрела на нее и обвела пальцем, показывая на свое лицо:

– Предлагаешь мне так по Москве ехать? Нет, в ближайшие три дня я на людях показываться не буду!

– А… ну да, – она была вынуждена согласиться. – Я могу сгонять домой, привезу нам самое необходимое. Но это только в том случае, если Дим за мной приедет, а то ведь…

Наш комфорт меня пока не беспокоил – я наслаждалась зрелищем: у Кристины скулы поползли вниз, ее безупречная улыбка померкла. К любимому она обращалась не привычным мурчанием, а злым криком:

– Дим, что эти выскочки несут?!

Я так и предполагала, что суккубу это не понравится – ей не понравилась бы любая помощь Диминика именно мне, но переезд в его поместье – это уже слишком. Ну вот, мне удалось воткнуть небольшую палочку в их безоблачную романтику. Однако сам инкуб ответил лениво, не подумав напрягаться из-за такой ерунды:

– Человек в Вахарне – это нонсенс. Если даже я не буду помогать Марине адаптироваться, то до всех быстро дойдет, что при создании отряда я просто пошутил.

Кристина вскипела: