Чудная деревня. Четвертая часть. Последний дракон

Бабушка занервничала, и имя Анфисы ей явно было знакомо, — эта ведьма то, она бы тебя, конечно, научила всему, не сомневаюсь, в ее голосе появились раздраженные нотки. — Милая моя девочка сменим тему, я рада, что ты выросла с этой знахаркой Любавой, уверенна, что она хорошая женщина.

Но я все — таки решила сразу же расставить все точки, во избежание таких ситуаций в будущем.

— Лиза с моей приемной матерью, которою я очень люблю, и она действительно замечательный человек. — Лизе с ней все хорошо, я же ее не у чужих мне людей оставила, а отказываться от малышки я не собираюсь, и вам придется принять ее или отказаться от меня, другого варианта нет.

Бабушка вздохнула, и с явной неохотой произнесла, — я услышала тебя малышка, и мы уже приняли твоих детей, не злись и не считай нас монстрами, а дай время нам принять это полностью, для нас это тяжело, не скрываю. — Но мы с Иваном обсудили эту тему еще ранее и решили поддерживать тебя во всем.

Бабушка помолчала немного, — ты такая решительная, и сильная духом, она посмотрела на меня прямо, — времена меняются, мы немного закостенели в своем мирке. — С твоим браком то все понятно, — Бабушка вздохнула, — семья Дангловых получила возможность получить красивую родовитую девушку с сильным даром, ведь Габриэль мог просто взять тебя под защиту и не устаивать цирк со свадьбой, он уже понимал, кто ты и постарался запутать тебя, связать. — А вот адюльтер со знахарем, милая не думай, что я ханжа, мы понимаем, что такие были у тебя обстоятельства. — Я не читаю тебе нотаций и не осуждаю, просто прими мои слова как совет.

Про Валерия я им не рассказывала, но поняла, разведка у них очень неплохая, Бабушка и не смущалась, что знает все мои похождения.

— Тебе нужно было выживать, но мне бы хотелось, чтобы ты, не упоминала это имя в нашем доме. — Ивану Анатольевичу эту часть тоже не нужно рассказывать подробно, он знает и этого достаточно. Бабушка снова расстроенно вздохнула, встала, подошла ко мне и обняла, — спасибо, что ты все рассказала и не думай о нас плохо. — Когда присмотришься к нам то все поймешь, мы так живем, понимаешь, твой дедушка был моим единственным мужчиной и все семьи, не только наша, — живут и сейчас с такой моралью.

Увидев, как я расстроилась ее словами, бабушка взяла меня за руку, — милая я тебя не осуждаю, и ты не спеши с выводами, мы примем тебя любую, ты наша кровь и ты невиновата в том, как жила раньше, и мы не будет тебя осуждать, давай попробуем построить новые отношения.

Ей было непросто, да и я понимала, что больше пока не стоит мне на нее давить. Мне сложно пока представить их жизнь, а моя- то для них так, наверное, вообще непостижима. Наши отношения только строятся, и мы приглядываемся друг к другу с опаской, не зная, что можно спрашивать, а что нет. Они настолько хрустальные, чуть тронь не так, и наши отношения разобьются с таким звоном. И мне нужно усмирить себя, дать им шанс, хоть мне и больно. Они не виноваты, что так вот все сложилось, и я в тоже время не чувствую за собой поступков за которые мне было бы стыдно, попробуем притереться, и я улыбнулась Бабушке.

— Пойдем, лучше покажу тебе наш этаж, вниз спустимся к ужину, ты еще бледновато выглядишь, — сразу же поддержала она мой порыв к примирению.

Моя комната ожидаемо оказалась рядом с комнатами деда и бабушки, еще кабинет деда, мы туда только заглянули, а бабушка пояснила.

— Иван Анатольевич, не любит, когда в кабинет входят без разрешения, если его нет.

Я удивилась, что много в доме моих фотографий, до трех лет, заботливо вставленные рамки, они были и на стенах и столе в кабинете Деда, и я таких и не видела никогда, или не помнила их.

Бабушка пояснила, — вся наша память о тебе, — вздохнула, — ты не ищи смысл там, где его нет. — Мы просто хотели хорошую партию сыну, и воспитывали тебя как своего ребенка, и твоя трагическая потеря надломила нас, мы даже чуть не разбежались. — Мы знали о проклятье на твоем роду и надеялись обойти его, но вот как получилось, к тому же мы так привязались к тебе, как ни к кому из своих детей, да и у нас были только мальчики, а я мечтала о девочке. — Самый талантливый наш средний сын Олег, погиб ребенком, и как-то все сложилось у нас, только вокруг тебя.

— Странно, что я совсем ничего не помню, меня это всегда волновало, даже ребенком, — вспомнила я.

— Колдовство, — спокойно ответила бабушка, — что бы, ты не скучала, по нам, такой тебя уже нашли, Иван узнавал. — Он тоже переживал, что ты нас не признаешь.

Хорошая библиотека, лаборатория, все как обычно, — только чувствовался в доме уют, стиль и то, что это действительно старинный дом с богатой историей. Мебель хоть и антикварная, но не для красоты, привычно удобная, в гостиной кресло сильно потертое, но невероятно удобное, камин часто разжигают, несмотря на то, что отопление, сохранились печки голландки, выложенные изразцами с интересными рисунками. Я долго рассматривала их, только на этом этаже несколько печей и на всех разные изразцы. Я погладила плитку, как интересно, яркий цветочный рисунок, сложным узором оплетал печь, и все изразцы разные, нет двух с одинаковым рисунком.

Бабушка, показав на печи, усмехнулась, — мы привыкли все по старинке, и не решились сломать такую красоту и периодически зимой и даже летом в непогоду, протапливаем их. — Когда-то плитку для этих печей заказывали специально, ей уже столько лет, а рисунок сохранился до сих пор.

Теперь и я понимала, что именно из таких мелочей и состоит настоящий дом, в котором жили несколько поколений. Много живых цветов, уютно, вниз ведет широкая мраморная лестница, немного побитая временем, но родная этому дому. Пока мы осматривали этаж, вернее осматривала то я, а бабушка все показывала, по лестнице легко, почти бегом поднялся дед, совсем не запыхавшийся, в хорошей форме, — подумала я, глядя на него.

Он нас обнял и попросил, — подождите меня в гостиной, я быстро переоденусь и к вам. — Елена, — вдруг увидел он, — ты изменилась потрясающе, я тебя такой и представлял. Он осторожно прикоснулся к моему лицу и потрогал косу, — надо же настоящая, и какая длинная, — и убежал.

Мы только дошли и сели в гостиной, как дед уже входил, я снова удивилась, такой он подвижный и легкий на подъем.

А дед, обращаясь ко мне, произнес, — милая ты прости, вчера мы тебе этого не сказали. — Наш сын бросил не только тебя, но и своего второго ребенка, — своего сына тоже, — и мать снова такая же оказалась, как и твоя. — Ей ребенок оказался не нужен, и мы забрали его не так давно. — И за ужином ты с ним познакомишься, у тебя теперь еще есть брат и надеюсь, что вы подружитесь.

Дед помолчал, а я, поняв, что он хочет сказать, что-то еще важное, спросила, — но это ведь не все, что еще, вы мне хотите рассказать.

Дед смутился, — ты слишком догадлива, не хотелось, чтобы, ты думала про нас плохо. — Что только, и — за твоих способностей, мы искали тебя, выглядит со стороны именно все так, и ничего с этим не сделаешь. — Но все равно ты узнаешь правду, так лучше, скажу сразу все. — Твой брат с даром, только потому, что ты лечила его мать, и активировала искру дара в нем.

Я растерялась, — вы, что хотите сказать, что все, кого я, когда-то лечила, все будут магами.

— Нет, только у кого есть хоть искра, ты можешь раскачать ее в полноценный дар, это побочное действие от твоего лечения.

Дед замолк и с опаской смотрел в мое лицо.

— Ну да, ну да, — теперь мне ясно, зачем я, так важна для всех, — ведь получается, что я универсальный раскачиватель магов.

Где найдешь такую — же волшебницу, с таким редким даром, и удобно то как, и сколько я смогу прожить с таким — то талантом. К тому же даже если я погибну, как и все мои предшественницы рано, скольких магов я успею раскачать за это время. Мне стало грустно и пусто, кто ж меня полюбит просто так, будь я крокодилом в юбке, со мной так же, бы, и носились как с писаной торбой. Лишь бы я работала как всем надо, мои способности они же и мое проклятье, теперь я точно никому не смогу верить. Даже удочерение Лизы вписалось в эту историю. Я раскачала малышку и у меня ее забрали. Теперь и забота Питирима обо мне встает совсем в другом свете, я для него курица, несущая золотые яйца. Как я устала, у меня перед глазами все стало чернеть.

Дед испуганно затряс меня, — Елена, ты не должна так думать обо всех, клянусь хоть чем, что мы бы любили тебя и так, ведь мы все равно не были уверенны, что дар перейдет к тебе. — Я просто хотел, чтобы ты знала это и была осторожна в будущем, не хочу тебе лгать, если бы мы тебе не сказали, то это бы выглядело еще хуже.

— Да, да, — забормотала я, — все понимаю, просто, как-то все навалилось сразу, мне просто нужно все принять, переварить.

Бабушка обняла меня, и глаза ее снова увлажнились, — деточка прими просто свой дар, и не думай так, ты красавица и об этом мало кто знает, а если бы мы скрыли это от тебя, было бы гораздо хуже, поверь.

Дед тоже взял меня за руку и осторожно притянул меня к себе, — мы хотели получить такую как ты, невероятно талантливую, необычную, и меньше всего я думал о том, что растрою тебя твоими же достоинствами. — Прости меня, что я вот так все на тебя обрушил, но утаи мы хоть какую — то мелочь от тебя, ты ведь нам не простишь.

Мне хорошо с ними и тепло, и я попыталась собраться, жизнь продолжается, и как-то мне ее сюрпризы уже надоели, но мое мнение и никому особо то неинтересно. Справлюсь и с этим, справлюсь, я ведь смогу со временем различать, кому действительно нужна и все у меня будет хорошо, я только стала взрослеть и возможно проживу долго, и горевать все время бессмысленно. Даже если, родным я нужна только и-за своего дара, они все равно моя кровь и мне их нужно просто узнать, как можно лучше. Мои таланты мне слишком дорого обходятся.

Дед прижал меня к себе, — может, покушаем все — таки, я очень голоден, и еще хотел пообщаться с тобой после ужина. — Возможно, я слишком тороплю события, но и ты уже взрослая девочка, нужно решить, чем ты будешь заниматься, понимаю, что ты не привыкла сидеть без дела.

Столовая была на втором этаже и няня привела мальчика почти ровесника Кира, я с любопытством глянула на него, малыш был невероятно похож на нашего отца. Темноволосый высокий, пока костлявый, темноглазый мальчик, вырастет, будет весьма симпатичным, отметила я.

Он тоже с любопытством смотрел на меня, я взяла его за руку, и он улыбнулся мне, — ты такая красивая и взрослая, ты правда моя сестра, — спросил он тихо.

— Да, — улыбнулась и я ему, ребенку все равно, какие у меня способности, а он также одинок, как и я, — значит подружимся.

Ваня, так звали моего брата, жил на втором этаже с няней и гувернанткой, и видно было, что ему скучно и одиноко. Расселись за столом, все, как и во всех подобных домах, — бабушка рядом с дедом, мы с Ваней напротив друг друга. Дед поглядывал на нас с Ваней с интересом, сравнивал нас внешне.

— Надеюсь, вы подружитесь, у вас только на людской взгляд большая разница, а со временем она будет незаметна. — Как тебе Елена, иметь почти родного брата, — обратился он ко мне.

— Думаю это хорошо, но пока нам обоим нужно привыкнуть, — ответила я спокойно.

Я уже думала, что выбрала лимит неожиданных открытий на сегодня, но после ужина Дед предложил нам всем прогуляться. Мы толпой вышли во двор, и я увидела, кто занят охраной дома, столкнулась взглядом с охранником и … Спина заледенела от страха, я развернулась и стремглав рванула к себе в спальню, даже понимая, что веду себя не правильно, но совладать со своим ужасом я не смогла. Меня с момента моей жизни в Чудной деревне всегда пугали охотниками на нас, рассказы Любавы и домового Прошки, наполняли меня ужасом и страхом. Слишком часто охотники уничтожали нас, детей Ночи, не разбирая, кто и в чем виноват, под их ударами гибли и деревенские знахарки, и злобные колдуны. Охотники — это особая каста в мире ночи, они с рождения обучаются противостоять нежити и нечисти, и они умеют, убивать сильных магов. К тому же специальные зелья, которыми их пичкают с детства, дают им стойкий иммунитет на любую магию, их не проведешь ни каким мороком, они видят в темноте не хуже нас, тем более они все бойцы, а мы, то в основном надеемся только на свои способности. Охотниками пугают детей магов, и я была не исключением, это, наверное, инстинктивный неосознанный страх, но я не смогла контролировать его. Первый раз, увидев охотника рядом с собой, я буквально заледенела и остолбенела, все мои чувства вопили об опасности, — беги, спасайся. От охотников шло незнакомое мне чувство, нет, не магии, а даже объяснить то не могу, опасности, ужаса, они ведь созданы только для того, чтобы убивать нас, и мы это знаем.

Дед, вбежал за мной в спальню и обнял меня, — ну что же ты как-то глупышка, не нужно бояться, тебе никто не причинит зло.

— Как вы можете держать такое в доме, — вырвалось у меня, — они опасны.

— Очень, — согласился дед, — но мы законопослушные жители Ночи и они нас охраняют и весьма надежно.

— Ага, — не согласилась я, — это как держать бешеного пса дома и надеяться, что он выздоровеет и будет послушным.

Дед посмотрел на меня, — тебе, что приходилось с ними сталкиваться.

— Нет, — меня аж, как ледяной водой окатили, — они ненавидят нас, несмотря на то, что вы им платите и с удовольствием уничтожат нас, если поступит такая команда.

Ты не права, — мягко сказал дед, — а что бы ты их не боялась, я договорился и через пару дней ты приступишь к тренировкам, тебе нужно научиться, защищать себя, или ты боишься? — А, лучше них это никто не сможет сделать.

Я хмыкнула, — меня уже обучали, и толку с этого не было.

— Я знаю, — сказал дед, — но тебе придется научиться, если хочешь выжить в этом мире и не быть жертвой. — Когда тебя только привезли в наш дом, я сразу решил, что научу тебя защищаться, но не ожидал, что ты так напугаешься. — К тому же поймешь, как устроены охотники, и страх уйдет. — Ты многого еще не знаешь и не понимаешь, у охотников короткий век для работы, и они рано уходят на пенсию, где-то в среднем после тридцати, сорока лет, теряют реакции и нанимаются к нам в старинные семьи, услуги их дороги, но это очень практично, лучше их нет. — Они привыкают к нам, а с людьми они общаться уже не могут, а мы, как ты видишь сама, беспомощны в защите. — Так что скоро у тебя первая тренировка, Ваня тоже занимается, посмотрим, как у тебя будет получаться.

Я поняла, что это дело уже решенное, но у меня остался еще один, личный вопрос, — Иван Анатольевич, все говорят о проклятии на мне, а как вы, его видите?

Дед как споткнулся, — н — да, как тебе объяснить, и правда, ты ведь сама его видеть не можешь. — В твоей ауре надо лбом, черная полоса, когда ты родилась, их было три, видны они каждому с сильными магическими способностями, как бы ты не была закрыта от чужого внимания. — У тебя хорошая защита, как и положено, плотно серая аура, а вот поверх нее виднеется полоса — проклятие, и чем ближе опасность для тебя, тем быстрее она темнеет, а если тебе будет грозить смерть, полоса будет пульсировать. — Ну, вот как-то так, прости.

Я задумалась, так ли все выглядит, что он мне рассказал, дом охраняется охотниками, и он мог не догадываться, что я их буду бояться, и сбежать при необходимости теперь проблема. Ну как мне доверять, кому-то, когда я и близким своим, то не верю.

Дед взял меня за руку и повел в кабинет, — садись, поговорим с тобой. — Как бы я не убеждал тебя, ты мне все равно не веришь, и это нормально. — Ведь ты выросла не в своей среде, и много не понимаешь, боишься. — Что ты вообще знаешь о нас, расскажи мне.

Я задумалась, — долгое время считала, что я единственная волшебница на земле, — призналась я. — Мне говорили, что волшебники, чародеи, уже все вымерли или же растворились в людях. — Когда я выросла, Питирим объяснил мне, что волшебники, чародеи существуют, но очень закрыты ото всех, даже от детей Ночи.

Дед вопросительно смотрел на меня, как бы говоря, давай рассуждай дальше, а я вспомнила, что когда была в бегах с Киром на руках, то, какое-то время жила у ведьмака Павла, и он мне говорил про Дангловых, что это непонятная могущественная семья, но кто они, никто не понимает.

М- да, что еще сказать, — я только в доме Андрея видела некоторых представителей древних семей и была разочарована, тем, что они такие слабые что ли, — попыталась объяснить я Деду. — И еще меня удивило, что Андрей, при его силе, не видел кто я такая, он ведь меня считал деревенской знахаркой с сильными способностями, вот и все.

— Видишь ли, даже ведьмы и колдуны, считают, что магия не существует, — стал рассказывать Дед, — есть талант семейный, уменье, даже они говорят иногда фокусы, про свои способности. — И не просто так, правильно. — В истории засветилось несколько волшебников, таких как Мерлин, или Сен-Жермен, они были авантюристами и мечтали о славе со своими крохотными способностями, большая часть рассказов о них ложь. — А мы всегда были в тени, прятались от любой власти, и этому много причин. — В первую очередь людская зависть, затем зависть тех, кто живет под луной, они ведь тоже по сравнению с нашими возможностями, пустое место. — Ведьмы платят за возможность обладать крохами магии душой, колдуны тоже, и так со всеми, только мы владеем даром просто по факту рождения, понимаешь.

— Ну да, это же вызовет такую зависть, что нас просто всех убьют просто из зависти, — проговорила я, — это то понятно.

— Выше нас только сущности, и ты с ними уже тоже сталкивалась, верно, — спросил Дед.

— Да, — Михаил Потапов, Лиса Патрикеевна, Уральская дева, — вспомнила я.

— А, еще куча разных Драконов и Змеев, Лешие, Домовые, — продолжил Дед, — большая часть из них общается тоже только с нами. — Но я к чему завел этот разговор, обладающих магическими талантами людей в волшебных семьях сохранилось мало. — Охотники кстати тоже, и они крайне редко пытаются напасть на нас, мы им не по силам, но они привыкли жить с нами рядом и защищать нас, наблюдать за нами, это симбиоз, уже сложившийся веками, а ты к этому не привыкла и рассуждаешь о них как обычное дитя Ночи.

Теперь я вспыхнула от злости, вот ведь снобы, не нравится им мое воспитание, только отрыла рот, чтобы возмутится, как Дед засмеялся.

— Мне нравится твое воспитание Елена, я уже говорил, что мы бы тебя только испортили, как мне не больно, но я признаю это.

Да что он мысли мои читает, что ли.

— А талант видеть дар в детях Ночи это тебе передалось от меня, и он тоже редкость, только ты можешь видеть искру дара и его размер, другим это недоступно, — продолжал Дед. — А о семье Дангловых нам нужно поговорить особенно, я тебя разочарую, Габриэль, глава семьи знал кто ты, тебя хотели запутать, чтобы получить в свою семью. — Если бы ты раньше осознала свой статус, то уверен, ты не согласилась бы на этот явно неравный брак. — Увидев, что ты совсем не знаешь ничего о жизни древних семей, Андрей обманом устроил этот брак, не удивлюсь, если он рассказывал тебе, что это просто формальность, и вы всегда можете разбежаться.

Я расстроенно замотала головой, — да все так и было, Андрей сказал, что только освящённый брак в часовне рода семьи имеет силу, и даже кольца заказал, но мы не успели принести клятвы, и я всегда относилась к нашим отношениям как к формальности.

Дед расстроено покачал головой, — я сразу же, как узнал обо всем, попросил своих юристов собрать все документы, и боюсь, Елена ты все его жена и Андрей не собирается расторгать ваш брак, о чем он уже поставил меня в известность. — Когда вы были вместе, тот ваш прием показал всем древним семьям, что ваш брак действителен, ведь вы не просто принимали гостей, а вместе, а ты на правах хозяйки и тебя никто не принуждал. — И дети обои, записаны на Андрея.

— И что мне теперь делать, — расстроилась я, — не хочу к нему возвращаться, я не знаю, что с собой сделаю, но жить с ним точно не буду.

Дед поднял руки, — не торопись девочка, пока ты живешь в моем доме спокойно, забрать отсюда силой он тебя не посмеет. — Пусть пока все идет своим чередом, юристы ищут возможное лазейки, и пока не будем, торопится. — Мы совсем мало знаем о тебе, расскажи мне как ты жила, знаю, ты все уже рассказала Мари, но я хотел бы послушать тебя сам.

Сколько же снова свалилось на меня, я с трудом смогла сосредоточиться, Дед прав, поддержка семьи мне сейчас важна. Если они так переживают за мой брак, значит, дело действительно плохо, и я не понимаю еще всех последствий. Ладно, все позже, и стала рассказывать о себе ужатую по просьбе Бабушку историю своей жизни.

Дед слушал внимательно, но я поняла, что он уже и так все знает, и только теперь сверяет мой рассказ со своими данными.

— Тебе повезло с приемной матерью, я очень ей благодарен за твое воспитание, — произнес Дед, — и она всегда будет желанным гостем в нашем доме, как и твои малыши. — Мне бы хотелось познакомиться с ними, и думаю, со временем это будет возможно, ты ведь понимаешь, что они должны получить не только знание, но и умение жить в нашем обществе. — Мари немного не понимает, думаю, ты уже тоже это поняла, но все уладится, просто ей нужно привыкнуть к новому витку жизни, непривычному для нее. — А вот про Валерия тебе не стоит никому рассказывать, — неожиданно сказал Дед, — да, да я все знаю, не нужно обижаться на меня малышка. — Знаю, что ты считаешь, что мы лезем в твою жизнь, я не осуждаю тебя, но хочу в самом начале пояснить, у нас не принято говорить о любовниках. — Я когда-то до свадьбы, — дед улыбнулся, — тоже не чурался случайных связей, но и не выносил их на показ, никогда. — А когда женился, то Мари стала моей единственной женщиной. — Мы пережили с ней многое, но смогли сохранить наши отношения, ты запуталась, возможно, злишься на нас, но должна понять, что было в твоем прошлом, уже никогда не вернется.

Ну да, я злилась, и мне было неприятно, но… Мои родные не читали мне нотаций, просто пытались объяснить, как они живут, я кивнула Деду, что поняла его. Оправдываться глупо, я не жалела о том, что у меня было с Валерием, но ведь и не собиралась прожить с ним жизнь, если честно подумать. Тем более мне бы еще с Андреем решить вопрос. Но я нервничала, и, не выдержав прошлась по кабинету под внимательным взглядом Деда. Столько новой информации каждый день, и я себя чувствую загнанной в силки. Ну — да Андрей, точно теперь не оставит меня в покое, я ведь такой ценный приз для его семьи. Меня слегка колотило, я уставилась на стену.

А это что такое, — спросила, указывая на клочок обгоревшей бумаги в рамке, под которой висел огромный ключ.

Ключ был как в фильме про мальчика Буратино, только не золотой, а бронзовый, и по виду весьма тяжелый, длинный, в полметра примерно. Провела по нему пальцем, выпуклый узор расположен по всему ключу. Пригляделась внимательней, ключ такой необычный, похож на старинный, весь покрыт зеленоватой патиной. А еще весь оплетен странным цветочным орнаментом, что — то такое затейливое в смеси из ромашек и листьев вьюна, узор вился, оплетая ключ полностью. Дед обрадовался возможности сменить тему, а то, как-то в воздухе незаметно запахло громом и молниями от накала наших эмоций.

— О, это особенная история нашей семьи, тебе ее нужно знать обязательно. — Прочитай-ка, Елена, что там написано.

Я пригляделась, в рамке текст кириллицей с такими забавными завитушками, но читался легко.

— Только наследник сильный даром и кровью — Откроет дверь, что ведет в сокровищницу знаний и силы.

— Это мне оставили в наследство мои родители, — засмеялся Дед, — я всегда считал это насмешкой надо мной, но сохранил как память. — Ммм, в нашей семье тоже было все непросто и хорошо, мои родители промотали все состояние, что им осталось от предков. — И так получилось, что своих Дедушку и Бабушку по отцу, живыми я не видел никогда, родился я уже после их смерти, но от отца услышал историю про спрятанную комнату в этом доме, где хранятся ценности нашей семьи. — Мой Дедушка, опасаясь, что родители все промотают, спрятал все самое дорогое, книги, артефакты, драгоценности, но пока найти, что-то никому не удалось. — Во всяком случае, в таком варианте до меня дошла эта история.

— Вы не искали? — Удивилась я.

— Как же, я перестроил этот дом, дважды, но ничего не нашел, пытался найти шифр на ключе, но тоже ничего и магии на нем нет.

— Забавно, — я потрогала ключ, — он выглядит как насмешка о деревянном мальчике Буратино.

— Да, — согласился Дед, — отец часто упоминал эту сказку. — Отец даже почти разломал все печи в доме, пытаясь найти клад, но я, как и ты, решил, что мой Дед так посмеялся над сыном. — Кстати, как ты спала?

— Да вроде хорошо, а что есть привидения, — поинтересовалась я.

— Да несколько, — подтвердил Дед серьезно, — если что увидишь, поменяем тебе спальню, последний раз приведение видели именно там.

— А, кто они, ну, приведения, если вы их видели, то, наверняка это родственники, жившие в этом доме. — Они чего — то хотят, — уточнила я, — не просто так же они бродят.

— Они то бывают, то исчезают, после последнего ремонта дома все тихо, может, и не появятся, — Дед задумался, — ясное дело, что предки, но я с ними не общался, так мельком видел белое колыхание.

Что — то в голосе Деда мне показалось странным, знает он, точно кто ходит по дому, но говорить не хочет, или даже боится.

— Думаю, мое переселение приведения не остановит, — отмахнулась я, — мне и в этой спальне нормально.

Приведений я не боялась, развоплотить, если будут надоедать, смогу, лучше бы поговорить, но такого не умею. И никогда не пробовала правда.

Дед обнял меня, — ты мое сокровище, иди, отдыхай, и если какие будут вопросы сразу ко мне, поняла.

— Хорошо, — я помахала ему рукой и направилась в спальню, голова моя пухла, от избытка информации, а скоро еще и тренировки начнутся с охотниками, которых я до дрожи в коленках боюсь.

Дед то у меня, ох, как не прост, умеет и огорошить, и настоять на своем решение, но он мне нравится. Сердце мое сдавила тоска, я никогда не смогу освободиться от семьи Дангловых, они меня использовали и окрутили как им надо. Андрей, не смотря на обещания, решил не отпускать меня, торгуется мной как вещью, и это за то, что я его бесконечно спасаю. А вот с охотниками Дед хорошо придумал, хоть я и боялась, меня ведь пытались обучать защищаться, а я…, так и не смогла себя заставить серьезно заниматься, и вот к чему это привело. Вот и расплачиваюсь, даже не смогла просто отбиться от похитителей. И почему-то мне кажется, что в моей жизни будет еще не — мало сложных ситуаций. Все как-то закручивается вокруг меня, вот только думаю, что буду жить спокойно, а мне хлоп, и тут же прилетает что-то непонятное. Может если бы я была бойчей, то и жила бы, не так, может лучше, уверенней в себе. Всю ночь я ворочалась, спала урывками, вроде только засну, а на меня уже бежит охотник в смешном колпаке как у Буратино в фильме сказке и с бронзовым ключом в руках, жуть и кошмары, да еще такие дурацкие. Среди ночи я даже подскочила, вспомнив слова деда о том, что перед опасностью метка проклятия пульсирует. Андрей знал, что я скоро погибну и ничего не сделал тогда, на балу. Ведь забыла, что он темный маг, а они любить не могут, была наивной влюбленной дурочкой, решила, что я исключение. Темные маги — это не всегда, такие как отвратительный, старый Змей Горыныч, с которым мне довелось столкнуться в детстве. Чаще всего тьма привлекательна, в ней нет запретов, даже я, когда-то попалась ей на крючок, влюбленная в Андрея. Я ему нравилась, не спорю, но от горя он не умер, потеряв меня, и даже не скучал, а теперь еще требует обратно, как вещь. Он не монстр, он просто темный маг, и нужно мне принять это, и даже то, что моя прародительница Хейнелелен тоже ошиблась, подтолкнув меня к близости с ним, ничего не меняет. Окончательное решение то, принимала только я. Все нужно успокоиться, уже ничего не изменишь, я перевернулась на другой бок, но мысли так и роились в моей голове.

С Питиримом то, как все сложно. Боялась я его до судорог в детстве, и следила за ним, понимая, что если он узнает, не простит, то и просто прибьёт, и не заметит. Узнав, что в Чудной деревушке есть еще ученики, долго думала, на полном серьезе, что он выбирает из нас лучшего, а от остальных избавится, и причины так думать, тоже были. Тот еще стимул для учебы, так сказать, борьба за жизнь. Долго не понимала, почему, только я на виду, а остальных он прячет, накрутила себе мыслей тогда, одна другой страшнее. Это теперь я понимаю, что ему нужны были шпионы, которых никто не может связать с его именем и Чудной деревней. И я уверена, что они все сейчас работают на него по его поручениям, так же, как и я не особо стремясь задавать лишние вопросы. Питирим никогда мне не лгал, но и правды не говорил. А уж его планы понять и просчитать мне пока невозможно. А наши старейшины, Анфиса, или тот же Иль-тиш, Анна Леонидовна и Агриппа, я ведь уже тогда понимала, что они невероятно сильны и опасны, а подчиняются Питириму все беспрекословно, и это простому то ведьмаку. Теперь то, я точно знаю, что обычных ведьмаков, такие монстры как они, на завтрак ели, и не всегда в переносном смысле. Зачем ему я, этот вопрос до сих пор актуален, ясно же что в доме родных я оказалась по его воле и думаю, что весточку от него скоро получу. Андрей, кстати, ему тоже нужен, ведь он мне уже, сколько говорил, что я должна, с ним помирится, и то, что сейчас вдруг оказалось, что наш развод невозможен, не удивлюсь что и это его рук дело. Или я его уже как-то демонизирую, а на самом деле все гораздо проще. Н — да, значит, на мне последнее проклятие осталось, и я оказалась у своих родных. Получается, что где-то здесь и произойдет событие, связанное с этой проблемой, или… Все связных мыслей больше нет, только кошмарные предположения, спать и больше не, о чем не думать.

Меня пока одну не оставляли ни на минуту, Бабушка с утра теребила меня, просила поговорить с ней, посидеть с ней. Ваня задавал много вопросов, ему было скучно в этом доме, а я хоть и взрослая, но не старая как остальные, — это его слова. Дед, придя с работы, рассказывал истории о древности нашей семьи и славных предках. В общем, я не высыпалась, и что мне делать не знала, просто надеялась, что все потихоньку успокоится и как-то наладится и совсем забыла о занятиях с охотниками.

Через пару дней, рано утром, дед постучал в дверь моей спальни, держа в одной руке туфли на шпильках, а в другой руке пятнистый военный комбинезон, камуфляж. С трудом проснулась, посмотрела на Деда мутными глазами, глянула на будильник, еще шести утра нет, и зачем меня так рано будить то. Вот он был свеж и бодр, — вставай, одевайся, жду тебя внизу.

Я обомлела, поглядывая на туфли и комбинезон, сочетание весьма странное, но дед стал меня торопить, — быстро все надевай и в зал на первую тренировку, я хочу посмотреть, как ты держишься.