Чорный полковник

Алексей Птица

Чорный полковник

Глава 1

Терпение и труд — всё перетрут

Мотороллер, завывая движком, карабкался в гору, так как мне пришлось объезжать пограничный пост. Как это уже достало! — всё время прятаться, объезжать, договариваться. В прошлой жизни всё было просто: иди куда хочешь, воюй, с кем хочешь, и никаких тебе границ, документов, таможни. Вся Африка — твоя!

А сейчас вокруг одни чужие вотчины. Эти сами с усами, эти крышуются французами, эти англичанами, эти американцами, эти вообще не пойми кем и живут сами себе приятные. Даже просоветские режимы и те, блин, отличаются. Этим группировкам помогают китайцы, этим Советский Союз, тут вроде кубинцы ещё присутствуют. А почему одни с другими воюют и вовсе подчас непонятно. Что надо, чего делят?

Мотороллер внезапно фыркнул мотором и заглох. Это что ещё за прикол такой, ты же совсем новый, ты же «Ямаха»! Пришлось слезать с него и копаться в железных внутренностях. Ну, конечно, любого «японца» можно ушатать плохим бензином, особенно если в него добавить воду. С собой у меня ещё была запасная канистра, взглянул в неё. Начал разбираться, ну так и есть, вода опустилась вниз, а сверху плескался бензин.

Пришлось разбирать карбюратор, прочищать, выцеживать воду из бензобака и снова заливать бензин. Наконец мотор чихнул, фыркнул и завёлся. Поддав газу, я снова поскакал на мотороллере в сторону границы. Иногда приходилось этот мопед тащить буквально на себе, но вот граница преодолена, и я снова стал благополучным гражданином. Дед Бинго — друг и спаситель заблудших чёрных душ. Говорящий со змеями и имеющий множество друзей в этой стране…

Уже передвигаясь по дорогам Эфиопии, я ехал в сторону Аддис-Абебы и продумывал свой очередной план. Придётся совершить вояж по странам и континентам, но сначала нужно заняться приготовлением лекарств, а то уже и 1984 год почти на исходе, а у меня конь не валялся. Где власть, Карл? Нету ни хрена! Одни только желания. В итоге пока ни любви, ни друзей, ни армии, ни флота, ни собственного государства. Ну да, тернист путь к славе, ох и тернииист…

Границу я преодолел легко, никого не встретив, кто бы мог мне помешать. Ну, а если бы попытался, то там бы и остался. Заехав в Аддис-Абебу, я сразу направился в аптеку к Фараху. Здание аптеки заметно похорошело, но Фараха на месте не было, в аптеке оказались одни торговцы.

— Мне нужен Фарах, — сразу и безапелляционно произнес я, как только меня заметили. — Скажите ему, что я его буду ждать на своей квартире, — и, повернувшись, сразу ушёл. Меня узнали, а лишние слова ни к чему. Не спеша я добрался до квартиры, которая пустовала в ожидании меня.

Изредка её всё-таки посещал Фарах, как мы с ним и договаривались, поэтому внутри оказалось чисто. Бросив рюкзак, я вынул из него шлем и меч. Полюбовался ими и спрятал в шкафу. Через час приехал Фарах с двумя охранниками. Меньше, чем в прошлый раз, но он всё же обрадовался. Я тоже рад был его видеть.

— Докладывай, что да как.

Фарах пустился в долгий рассказ, смысл которого сводился к одному. Бизнес развивается, обстановка ухудшается. Мы за мир, вокруг война, денег не хватает, собираюсь жениться, как ты считаешь, правильно?

— Правильно. Связи наладил со всеми?

— Пытаюсь. Есть предложения лечить кубинцев, их тут много по госпиталям размещено, но без твоего разрешения я не рискнул.

— Разберёмся. Что с европейскими связями?

— Пока не очень, но сестра обещала, что всё получится.

— Ясно. Значит, поедешь со мной в Кувейт, раз не можешь ничего сам. Мамба тебя научит, как надо дела вести.

— А почему в Кувейт?

— По кочану да по капусте. Потом узнаешь. Мне нужна моя лаборатория на две недели, пара помощников и куча реактивов. Надеюсь, с этим всё нормально?

— Да.

— Пока я буду делать лекарства, лечи кубинцев и собирай себе команду, будем заключать договор и расширяться.

— А как ты съездил?

— Прекрасно! Посмотри на мои руки.

— А что с ними? Обычные негритянские.

— Этими руками я буду двигать человечество вперёд!

Фарах недоумённо похлопал глазами.

Объяснять я ничего не стал. Тут такие времена наступают, надо только дотянуть до них. Скоро начнётся движняк везде. Самое время подумать о себе и об Африке, конечно. Рассказывать о найденных сокровищах я не собирался, обойдётся. Вот вроде и есть Фарах, а вроде хорошо бы и заменить его. Больно квёлый. Ну, да ладно. Зиц-председатель такой и нужен. А теперь бы переговорить и с другим важным для меня человеком. Где там мой капитан всевеликого войска негритянско-эфиопского? Надо оповестить его.

Капитан Абале Негаш получил известие о долгожданном прибытии майора Бинго. Как долго он ждал этого события! Без Бинго ничего не шло, как следует, везде препоны, везде нужны деньги, которые Фарах ссужал очень мало, и очевидно, что не хотел этого делать.

Наконец-то можно будет заняться настоящим делом в стране, охваченной постоянной войной. Назревал военный переворот, что уже чувствовалось во всём. Бинго, правда, к этому отношения никакого не имел, но всё же. Организованный полевой лагерь кипел, и люди изрядно поднаторели в военной выучке, но денег не хватало, да ещё и ветеранская организация требовала расходов.

Срочно нужен Бинго. Фарах, что ведал финансами в его отсутствие, постоянно зажимал деньги, их становилось не больше, а даже меньше. Поэтому капитан в отставке быстро шёл на встречу с Бинго, широко шагая и двигая единственной рукой. Фонд помощи ветеранам, в одном из кабинетов которого его ждал Дед Бинго, уже показался впереди. Стукнув в нужную дверь, Негаш вошёл.

За столом сидел хорошо знакомый ему майор Бинго, только какой-то совсем другой. Всё в нём изменилось, абсолютно всё. Он излучал уверенность, что ли, даже назвать трудно, что именно. Но миг, и всё это ушло вместе с улыбкой Бинго.

— Абале, как люди? Набрал?

Капитан очнулся.

— Да, Бинго. Две роты по сто человек. Люди тренируются. Одна рота набрана из эфиопских племён. Другую, как ты и говорил, набрали из сомалийцев, в основном из клана исса, и не только. Прибилось много других, в том числе джибутийцев племени афар.

— Людей проверяли? Сколько отсеял?

— Много. Некоторых даже пришлось убить — мародёры и предатели оказались. Парочка сами себя убили, из-за плохого обращения с оружием, ну и многим не понравилась дисциплина. Ещё и третью роту можно было набрать, но денег не хватило.

— Деньги будут. И чем дальше, тем больше. Набирай людей, и мне нужны связи с командирами эфиопской армии, мы не должны быть одиноки. Но не сейчас, не сейчас. Через пару дней мне придут деньги, я выдам тебе сумму для обучения пятисот человек. Кубинцев можно привлечь в качестве инструкторов?

— Да, но основная масса уж уехала, осталось всего пара сотен да раненые.

— Понятно. По кубинцам я дам команду Фараху, чтобы подготовил нужные лекарства и вообще разузнал, что нужно и кому, адресно. Затем я снова уеду, а когда вернусь, мы займёмся конкретными делами. Готовься. Оружие покупаешь?

— Да, много всякого. Мы его складируем недалеко от полевого лагеря.

— Хорошо.

— У нас с боеприпасами проблемы. Оружие выкупаем у дезертиров и повстанцев, часто уже неисправное, ремонтируем, а вот патронов мало.

— Я понял. Буду думать. Готовься пока.

Следующие две недели я не вылезал из лаборатории, занимаясь приготовлением всяческих эликсиров, зелий, лекарств, эмульсий и настоек. Пять лаборантов помогали по мере сил, периодически получая от меня по башке. Двое из них даже попытались передрать или запомнить рецепты. Но это было бесполезно.

Во-первых, на особо ответственных моментах я всех выгонял, во-вторых, приготовление требовало подчас разницы температур или резкого охлаждения и точный вес чего-либо. Всё указывалось в древних манускриптах. Это только в наших сказаниях говорится о том, что якобы в древности люди не умели всё точно рассчитать.

Всё они умели, особенно римляне и египтяне, не говоря уж о греках. Как-то совершенно случайно я посмотрел передачу, в которой показывали вазу, созданную в Древнем Риме. Она меняла цвет в зависимости от температуры. Её проверили с помощью спектрального анализа и ещё каким-то способом, не помню. И оказалась, что на неё древним мастером был нанесён микроскопический слой золота. Вот так как-то. А по древним египтянам вообще сплошные догадки. Естественно, они не похожи ни на арабов, ни на евреев, якобы оттуда бежавших и бродивших неизвестно где. Но это я отвлёкся.

Благодаря редким травам, найденным в горах Гиндукуша, я смог сделать парочку очень сильных галлюциногенов в виде порошков. Полезная штука. А также сделал снотворное и ещё очень много каких препаратов. А дальше приступил к изготовлению обычных, но эффективных лекарств. Тут уж мне помогали помощники. Закончив с лекарствами, я вышел из сумрака, то есть из лаборатории, где проводил сутки напролёт.

— Фарах, что с кубинцами?

— Начали лечить, уже есть успехи.

— Надеюсь, ты сказал, что это помощь не от тебя лично?

Фарах промолчал и как-то странно засуетился.

— Так, Фарах. Всё с тобой ясно. Ты слишком много на себя берёшь, тебе так не кажется? А кто много на себя берёт, тот долго не живёт, в курсе?

Усмехнувшись, я приблизил своё лицо к Фараху и, схватив его за плечи, крепко сжал.

— А! — Фарах ощутимо задрожал в моих руках, явно испугавшись.

— Последнее предупреждение тебе: либо ты и нанятые тобою люди преданны мне душой и телом, либо все лягут в саванне на прокорм диким зверям, а души отдадут Змееголовому. Ты понял меня? — и мои глаза сверкнули яростью и запредельной решимостью.

— Да, Мамба. Конечно, Мамба. Я понял, Мамба. Я всё сделаю, Мамба.

Фараха била лихорадка, зуб на зуб не попадал. Он практически потерял самообладание, настолько испугался. Я разжал руки, и он буквально рухнул на стул, с него градом тёк пот, а руки дрожали, словно у алкаша после недельного запоя.

Так, всё понятно, нужно проводить инициацию неофитов культа Змееголового, иначе предательства не миновать. Туда же и всех боевиков определить. Пусть боятся. Ничего не поделаешь, самые крепкие сообщества держатся на животном страхе. А уж сектанты и подавно, у них всё задействовано.

— Через неделю вся твоя лаборатория вместе со мной едет на пикник в полевой лагерь. Мне не нужен твой труп, мне нужна твоя работа. Что с контрактами и патентами?

Фарах судорожно сглотнул и поспешил мне ответить.

— Патенты я получил в Эфиопии и немного лекарств отправил в Египет и в государства Магриба. В Европе и США не берут.

— Ищи выход на Мексику, они возьмут, а США совсем рядом. Рано или поздно они обо всём узнают, и у нас появятся клиенты. Сначала будем отправлять контрабандой, потом и официально.

— Я всё сделаю, — Фараха немного отпустило.

— Вот и замечательно. Занимайся. А мне ещё много другого надо сделать.

Оставив Фараху указания о том, как и куда ехать, я отбыл в полевой лагерь. Нужно лично удостовериться, что там происходит да как.

Глава 2

В Хайфу по кайфу

Как только в банк Эфиопии на моё имя пришла часть денег, полученных от кувейтского эмира, я решил съездить в полевой лагерь. Для этой цели был куплен небольшой пикап, на котором мы и отправились в горы.

Полевой лагерь оказался маленьким и стандартным. Несколько палаток, расположенных в глухой местности, небольшой полигон с наполовину выкопанными окопами и стрельбище с остовами от мотоциклов и грузовых машин.

Негаш выстроил передо мной обе роты, чтобы я мог хорошо рассмотреть их. Двигаясь вдоль строя, я внимательно осматривал, кто во что одет, обут и чем вооружён.

Оказалось, практически все босоногие, одеты весьма разнообразно: от остатков военной формы, причём как эфиопской армии, так и сомалийской, до всевозможной гражданской одежды. Как говорится — форма одежды номер восемь, что украли, то и носим. Знаково…

В руках большинство держали либо автомат Калашникова, либо СКС, остальные — разнообразные винтовки. Имелись на вооружении рот и ручные пулемёты, и гранатомёты. На этом, собственно, всё.

— Все знают, зачем мы здесь собрались?

— Никто не знает, — отозвался кто-то из строя, взяв на себя такую инициативу. Остальные молчали, во все глаза рассматривая меня, как не известную им диковинку.

— Я майор Бинго, майор запаса доблестной эфиопской армии, и собрал вас всех здесь с одной целью: защищать Отечество! Все вы готовитесь в этом лагере воевать за свою страну. И пока вы здесь прохлаждаетесь, наши войска громят эритрейских бандитов и сомалийских захватчиков, но скоро придёт время и для вас. Вы станете частью наёмных войск Африки! Все вы будете получать за это большие деньги и станете элитой нашей страны. А пока вам выплатят жалованье на уровне обычной зарплаты рядового эфиопской армии. Майор Бинго никогда не забывает про своих бойцов. А если кому суждено погибнуть в бою, то его семья получит денежную компенсацию за гибель.

Строй зашумел. Негры, не умея стоять молча и безэмоционально, стали двигаться и громко выражать свои чувства, в основном сугубо положительные.

— Но это ещё не всё. Каждый из вас будет завтра участвовать в церемонии восхваления африканских богов. Тот, кто не согласен, тому ничего не будет. Но и премии после каждого боя получать он тоже не будет. А премии будут очень большими. Это закон, и я его проводник.

Тут поднялся ещё больший крик, но в целом, судя по возгласам, мало кто отказался последовать озвученным правилам. Здесь многие оставались язычниками, а те, кто исповедовал ислам или коптское православие, составляли меньшинство, да и сильны в своей вере не были. Ответив после построения на возникшие вопросы и подождав, когда людям выдадут жалованье, я пошёл в командирскую палатку.

— Что скажешь? — обратился я к Абале Негашу.

— Они все согласятся. А кто не захочет, я никого уговаривать не буду, пусть катятся на все четыре стороны.

— Хорошо. Завтра приедут Фарах со своими работниками, надо подготовить костёр, дальше я всё сам сделаю. А ты мне поможешь. Хочешь стать жрецом культа африканских богов?

— Да мне всё равно уже кому служить, лишь бы жить хорошо.

— Служить надо мне, а я научу, как жить хорошо, даже на войне.

— Я почему-то верю тебе, Бинго.

— Отрадно! И пусть вера твоя будет сильна, как море, и тверда, как скалы, и так же неизменна, как вечный бег времени.

Что-то меня на восточные кружева слов потянуло.

— Моя вера останется со мною, пока я жив, Бинго.

Ничего на это не ответив, я перевёл разговор на другую тему.

На следующий день мы встречали всю шоблу, приехавшую с Фарахом. Жаль, женщин тут не было, а то бы я им показал силу богов! Ну, да ладно, как-нибудь в следующий раз. К приезду дорогих гостей уже начал разгораться костёр. Дальше всё происходило как обычно. Яркое пламя костра, пляски полураздетыми, дикие крики, переходящие в неясное бормотание, всё, как и всегда.

Ну, и инновации от мастера Мамбы, так сказать, тоже присутствовали: нелёгкий итог моих путешествий, в ход пошёл новый галлюциноген. И, кажется, я не рассчитал дозу, отмерив больше, чем требовалось. Вроде совсем чуть-чуть, а эффект намного превзошёл мои ожидания.

Все присутствующие впали в долгий религиозный экстаз и мистическое безумие. Пришлось успокаивать и отпаивать отварами, особенно тех, кого зацепило больше всего. Главное, что никто не умер, хотя от полученных видений многие отходили ещё сутки, а то и все двое.

Обратно мы с Фарахом и его фармацевтами возвращались вместе. Разговаривать мне с ними не хотелось, а всматриваться в их весьма одухотворённые лица я не считал нужным. Кодировка прошла успешно, теперь эти эфиопские товарищи не сдадут меня даже под страхом смерти. Да и рассказывать узнанные от меня рецепты поостерегутся. Душа, она для африканца важнее денег. А деньги у них и так будут. Мамба обещал!

Разобравшись с текущими вопросами и деньгами, оставил под охраной свои вещи: шлем, меч, Коран — я решил отправиться в Еврейскую народную республику, или, по-русски, в Израиль. Но сначала я долго думал, куда бы поехать, чтобы продать мои золотые и серебряные монеты. Пришлось даже вспоминать всё, что я знал об Африке и близлежащих территориях в это время.

Взяв карту мира, я внимательно стал её изучать, хотя, казалось бы, зачем? Ну так продать монеты, как я уже как-то упоминал, совсем не просто. Кто их купит в Аддис-Абебе? А главное, за сколько? В арабских странах тоже проблема, в Египте так же.

Ехать в Европу далеко, и итог непредсказуем, нужно что-нибудь поближе, и в то же время, чтобы люди толк в монетах понимали. А где самые нувориши на Ближнем Востоке живут? Правильно, в Исраэле — земле обетованной. Ну, для них обетованной. Поэтому Израиль наиболее приемлемый вариант. Главное что? Главное — это не облажаться, и я стал собираться в дорогу.

Ехать предстояло снова одному, так проще, да и не с кем. Оружие с собой брать тоже нельзя. Можно взять только лекарства и яды. Ядов, конечно, много всяких разных, но и основательно нужно всё продумать, а то и яды не помогут, если в голове пусто.

Прямого рейса в Тель-Авив не было, поэтому придётся лететь рейсом до Каира, а оттуда уже добираться морем до Тель-Авива! Впрочем, это слишком крупный город, лучше ехать в город поменьше, какой-нибудь портовый, там люди должны быть сговорчивее и проще.

Ну, а пока следовало разузнать и прощупать туда путь. В Эфиопии живёт множество племён, в том числе и семитских. Да и просто евреи были, куда же без них? Вот один из представителей такого племени и держал небольшой магазинчик с ювелирной мастерской. К нему мне посоветовали обратиться, когда я показал одну из серебряных монет. Точнее, подарил её в коллекцию одному из чиновников министерства культуры и искусств. Революционного, между прочим.

Зайдя в помещение рекомендованного магазинчика, я увидел прилавок, за которым стоял молодой еврей, но не в привычном нам обличье, а с учётом местного колорита и национальных одежд племён и народов Эфиопии. Да и на лицо он оказался смуглым, однако нос и глаза, несомненно, подтверждали его принадлежность к богоизбранному народу.

Прилавок, что был оборудован из обычной укрытой стеклом витрины, хранил в себе множество украшений, главным образом из серебра, попадались и золотые, и с драгоценными камнями, но мало. Сказывалась откровенная бедность эфиопской столицы. Да и война изрядно опустошила кошельки её граждан, впору прятать и продавать, а не искать и покупать.

Продавец остро глянул на меня и поправил головной убор. Взгляд его мониторил мою внешность, одежду и степень уверенности в себе. Скорее всего, он сделал правильные выводы, потому как его лицо расплылось в уважительной улыбке, и он проговорил приглашающе на амхарском.