Камни Рун. Том 2

Камни Рун. Том 2

Глава 1. Купец

Сергиос не любил спешку.

Как всякий почтенный купец, он предпочитал всегда придерживаться плана, не отступая от него ни на дюйм.

Обыватель может сказать, что хорошими купцами становятся только те, кто готов пойти на риск, кто чувствует запах барышей и идет к своей цели, не смотря ни на что. Сергиос же слишком долго водил караваны из Лесаленты, чтобы не знать — деньги любят тишину и покой. А если купец слишком буйный, то его деньги просто обретут покой замогильный, и вся недолга. Так что когда что-то шло не так, старый толстяк Сергиос был сильно не в духе.

Так уж вышло, что его караван остался без сопровождения. Точнее, сопровождение было — до вчерашнего вечера — пока командир отряда наемников, с которым Сергиос отработал уже три сезона, не подсел к нему в трактире и не сообщил, что поднимает ставку. И нет бы, договориться на десятину, как цивилизованные люди! Сергиос даже понял бы рост стоимости на треть — времена нынче неспокойные, крепкая рука да острая сталь пользуется спросом. Так нет же! Этот наглец, Баббис, поднял цену почти вдвое! Говорит, за меньшее его отряд работать отказывается!

При воспоминании о довольной роже наемника Сергиос аж стукнул кулаком по столу, напугав тем мимо пробегающего мальчишку-полового.

Подлец! Выродок! Сучье племя! Он знал, знал, что этот рейс для Сергиоса крайне важен! Что он вложился, богато вложился, чтобы пройти почти через половину континента по южному маршруту, пока все топчут тракт меж Лесалентой и сацисийским портом Кордуро! В кои-то веки он решил чуть-чуть рискнуть, вспомнить молодость, когда был сколочен основной капитал, пройти по предгорьям до самой Батуриты, а, может, даже и до горхвинских шахтерских поселений! И на тебе! Он остался без сопровождения!

А ведь уже были закуплены товары, припасы, вьючные животные — мулы, ослы и лошади — почти запряжены и готовы к погрузке. День-другой и он должен был отправиться в путь, тем более, и погода благоприятствовала столь важному предприятию! Но теперь он неведомо насколько застрял в Лесаленте, в самый разгар высокого сезона, когда его коллеги по цеху собирают свои караваны вглубь материка, по северному маршруту до треклятого порта Кордуро. Прибывают суда и из Западной Пресии, с доспехом, оружием, вином, крепкими тканями и редкими кибашанскими мехами. Последние особенно ценились в предгорьях Великого Хребта. Такой пушнины, как у западных соседей, в Восточной Пресии не добыть, так что шахтеры и старатели щедро платили за шкуры, из которых потом изготавливали куртки, полушубки и даже обувь. Ценилась и западная сталь, крепкая, звенящая, не чета бедной восточной. Вина тоже были в ходу, как и некоторые сушеные фрукты, специи и травы.

Всего этого добра Сергиос закупил с избытком, ведь по южному маршруту ходят лишь всякие голодранцы, которые могут предложить что-то посредственное. Ни о каком красном и вязком, как кровь, гоунском вине, редких травах или бычьих семенах, что были на западе намного забористее, речи не шло. Уважаемые же купцы, такие как Сергиос, если и отправляли товары на юг, предпочитали морской маршрут. И быстрее, и дешевле. А там уже местные купчишки и перекупщики разберутся, как доставить товары до конечных потребителей. Но маржа при такой торговле была невысока. А вот если стать на Старый Тракт, что даже на многих картах уже не отмечен, да пройти югом самому… Земли дикие, места глухие, но какие выгоды! Золотые и серебряные самородки, выплавленные в ямах драгоценные кругляши из намытого золотого песка — вот основная валюта тех краев. А в гильдии богато платили за чистое золото и серебро! Да и как средство накопления оно — предпочтительнее местных монет, в которых нет-нет, да очередной правитель опять снизит долю драгоценного металла, еще больше разбавив свой чеканный профиль медью или болотным золотом.

Но Сергиос не был бы старым и матерым купцом, если бы не нашел выход. Если нет под рукой подходящего отряда — собери его сам! Всего-то надо найти костяк с командиром погорластее, чтобы рожа была такая, что в петлю сама просилась бы, да нанять ему в подмогу вольных мечников. Полторы дюжины — за глаза! И один плохонький магик-целитель, хотя можно обойтись и амулетами… За два дня Сергиос совершил почти невозможное — все же собрал для себя какую-никакую охрану. Все оформили чин чинарём: из своего кармана каждому наемнику Сергиос выплатил аванс, а остальной гонорар был под присмотром всех бойцов передан королевскому стряпчему, под расписку. Свою копию получил каждый из отряда, а сам Сергиос взял на себя обязательства не препятствовать выплате после означенного срока. Некоторые бойцы бурчали, недовольно крутя вексель в руках, но вид тугой мошны, что передал Сергиос стряпчему, успокоил самые буйные головы: деньги под присмотром и купец не кинет. Значит, можно браться за работу.

Конечно, веры вольным наемникам было мало, но и конкуренция тут была высока. Стоит Сергиосу сгинуть и гильдия мигом устроит и поиски, и разбирательство, обязательно покарав всех виновных. Маги Поиска в лесалентской купеческой гильдии были непростые — сильные маги пояса и даже несколько плащевиков, так что подставляться никто из охраны не станет. Найдут и вздернут.

Как же много дел! А лето уже в самом разгаре, хорошо бы пройти маршрут до осенней распутицы, добраться до восточных пределов Агрании! Как же много дел…

Единственное, что радовало душу Сергиоса — он все же смог немного выкроить дополнительных деньжат. Свои планы он, конечно же, держал в тайне, но когда пришлось объявить широкий найм в охранный отряд, все торговые ряды на левом берегу Крики были в курсе, куда держит путь купец. А там народная молва дольно быстро вынесла на гребне своей волны и желающих присоединиться к каравану в качестве попутчиков. А это — дополнительная плата за провизию и сопровождение.

Всего к нему набилось пятеро. Пара хмурых гохринвийцев средних лет, с виду — алхимики, что предпочли более дешевое пешее путешествие дорогому плаванию по южным оконечностям материка. Еще с ним отправится молодой ювелир, что хотел раздобыть в предгорьях камней по сходной цене для своих изделий, и при этом потащил за собой девицу — эти двое вовсе выглядели, как вчерашние дети, только оторванные от мамкиной титьки. Таких историй Сергиос повидал немало. Нищий парень увлекает за собой дурочку, суля ей вечную любовь и золотые горы, заставляет сбежать из отчего дома, а потом оказывается, что в жизни все совсем не так… Впрочем, это Сергиоса волновало слабо. Ну и последний, пятый — узкоглазый мелкий экимиец, который-то на восточно-имперском два слова связать не мог. С каждого Сергиос взял приличную плату за сопровождение, немного, но покрыв свои расходы на наемников и фураж.

Выдвинулись они с задержкой всего в два дня. Караван из десятка телег и такого же числа ослов и мулов, был хорошо нагружен популярными в горах товарами. Отрезы крепких тканей, тонкая пряжа, заморская пушнина, пеньковая веревка, корзины отборного зерна, крепленое и молодое вино в бочонках и бутылях, сушеные овощи, специи, а также всевозможные лакомства, засахаренные в собственном соку. Последнее было, наверное, самым ценным товаром после соли, перца и традиционного для этих мест толченого корня имбиря. Ведь если вместо вина можно перебиться ягодной брагой, сидром из диких яблок или кислым пивом, то вот сладости — большая ценность. Нет, были в горных районах богатые пасеки, в поселениях собирали всевозможные орехи. Но разве сравнится это с нежнейшей хелвой, что прибыла на континент из-за моря? Конечно же, не сравнится.

Единственное, что ему не удалось — нанять магика. Жетонщики будто плащи отрастили за спиной, требовали оплату не за рейс, а посуточно, да еще и таких размеров, что аж дух захватывало! Проклятые дагерийцы, баламутят воду! Как прошли слухи, что новый император дает магикам вольности, так и рванула вся жетонная шушера, что водила караваны, на запад. Целые корабли магов! А ему, Сергиосу, что делать? А прочим купцам? Но маги, как это всегда и бывало, плевать хотели на нужды простых людей. Им только своя шкура дорога. Так что те, кто не поддались всеобщей авантюре и не отправились на запад в поисках лучшей жизни, сейчас драли с честных купцов и прочих людей по три шкуры — потому что могли.

Хорошо, что у Сергиоса была при себе целая горсть амулетов, которые он сумел зарядить по сходной цене еще в прошлый сезон. Были тут и целебные хлопушки медной оправы, и оранжевые щиты, и даже пара охранных контуров. Но самую большую ценность представлял амулет, который Сергиос хранил уже не первый год. Как он его получил — дело десятое. Он никогда не пускал его в ход, но показывал знающим людям. Настоящий. За такую вещицу можно мигом отправиться на виселицу, но и отказаться от нее Сергиос не мог.

Веры людям нет. Люди — лжецы по своей природе, и даже наемная охрана может повернуть мечи против тебя, если почует слабину. Так что купец аккуратно хранил амулет тонкой работы с целой россыпью мелких кибашамских бриллиантов — целое состояние! Хранил, как последний аргумент, способ не отбиться — но отомстить. И главная ценность амулета была не в камнях, а в руне, что была твердой рукой высечена на оправе и что была так похожа на руну поиска Инг.

Повернувшись в седле и окинув взглядом свой караван, Сергиос коснулся пальцами рубахи в том месте, где висел амулет с высеченной на контуре руной призыва демона Эпель.

Глава 2. Караван

Когда мы с Отавией вырвались с Лаолисы, я простодушно подумал, что самое сложное позади. Как же я ошибался.

Путь через Гоунс занял у нас огромное количество времени, а к побережью мы вышли только к середине осени, когда все корабли на Восток уже ушли в плавание. Так что пришлось сесть на первую попавшуюся лохань до порта Тидельтра — это небольшая батуритская колония, которая служила торговыми вратами между Западной и Восточной Пресией — и надеяться, что нас тут никто не найдет.

Близость Шамограда — а до столицы Империи было всего ничего, несколько недель пути — угнетала, как угнетали и новости, что приходили с родины принцессы.

Саин разрушал государство, что создали Форлорны. Конечно же, все без умолку говорили о вольнице, что устроил узурпатор для магов. Как водится, одни приветствовали такой шаг Торлорна, другие справедливо замечали, что титулы для магов нарушают баланс сил и рано или поздно приведут к Третьей Войне.

Мы же в эти споры не вступали, тихо дожидаясь весны и начала нового судоходного сезона, чтобы найти корабль и добраться через море до Лесаленты.

В припасах Витати, на которые указала нам келандка, мы нашли все необходимое для бегства, но вот денег винефик припасла недостаточно. Точнее, для одного человека монет было вдоволь, но вот для двоих — уже не хватало.

По первости мы с Отавией экономили, а когда добрались до Тидельтры, я занялся тем, что хорошо умел — амулетами.

У меня не было грамоты на изготовление магических предметов, но она была и не нужна. Точнее, как бывший маг, я прекрасно понимал, как сделать заготовку под амулет так, чтобы простое украшение в два движения превращалось в полноценный магический предмет. Пришлось вспомнить и навыки бродяги, чтобы найти рынки сбыта: вступать в отношения с кем-нибудь из магов, которым я бы мог сбывать плоды своих трудов, я не рисковал — так что мои медные и серебряные хлопушки растворялись где-то в портовых районах среди матросни, бандитов и грузчиков.

Денег еле-еле хватало на простенькую комнату и стол, за которые мы платили древней сварливой старухе по имени Лисса, но мои труды позволили нам перестать проедать кошель Витати и сберечь денег на плавание. Сколько стоило переправиться через море на соседний континент мы доподлинно не знали — цены разнились от пяти империалов и до полусотни, в зависимости от корабля, капитана и общей обстановки в порту. Так что оставшиеся у нас тридцать больших монет — а именно столько мы сумели довезти с собой из Акрильсеры в Тидельтру — были спрятаны под дальней половицей в ожидании своего часа.

Но все это было не зря. Мы перезимовали, не попались в лапы имперским соглядатаям или другим шпионам, и сумели добраться до Лесаленты, где ни меня, ни Отавию уже никто не знал.

Мы будто бы начали новую жизнь. В огромном городе, который наполовину состоял из складов и рыночных рядов, я смог развернуться в полную силу. Вступил в гильдию ремесленников, обзавелся приличным инструментом и даже нашел нескольких клиентов из числа местных магиков, для которых я крутил амулеты и простенькие целебные хлопушки. И комнаты мы с Отавией сняли не в пример лучше, чем в Тидельтре — просторная спальня с большими окнами и общая проходная гостиная, в одном из углов которой, у южного окна, мы поставили рабочий стол. Иногда, уже засыпая, я вспоминал, как Отавия жалась ко мне спиной на узкой и неудобной кровати в комнате старухи Лиссы, пытаясь найти хоть сколько-нибудь тепла. Тут все было иначе. Просторная, крепкая постель, свежие матрасы, чистые простыни. Камин почищен и натоплен, и не чадит, пытаясь нас убить.

Наши комнаты располагались в небольшом двухэтажном домике на левом берегу Крики, недалеко от одной из центральных улиц этой части Лесаленты. И вот как раз по этой улице, уворачиваясь от телег, носильщиков и просто прохожих, я сейчас спешил домой, к Отавии. У меня были отличные новости, а еще — немного западных сладостей в кулечке, по которым так скучала девушка.

— Послезавтра! — выкрикнул я, распахивая дверь в наши комнаты.

— Что послезавтра? — спросила Отавия, поднимая голову от шитья.

Каждый из нас зарабатывал, как мог. Еще во времена службы в гвардии я удивлялся, зачем императорской особе столько времени уделять этому занятию для простолюдинов, но, как оказалось, навык пригодится. Правда, дома Отавия вышивала тонкой нитью гобелены и салфетки, а тут — штопала рубашки и ремонтировала штаны, но что поделаешь…

— Выезжаем! Я нашел подходящий караван! — ответил я, сияя от гордости. — И вот, смотри, что раздобыл…

Кулечек со сладостями быстро перекочевал в цепкие коготки Отавии, а пока девушка наслаждалась лакомством, я взял в руки рубашку, над которой она работала до моего прихода.

— Совсем ткань плоха… — протянул я будто бы невзначай.

— Рей, не надо, нормально там все! — вяло ответила Отавия, занятая хелвой.

За последний год многое произошло. Но главное — я начал постигать странную силу осколков камня рун, что застряли в моей груди.

Положив ладонь на прореху в рубашке, я потянулся к силе камня и сосредоточился на материале под моими пальцами. Представить грубые нити, что сплетались в полотно, представить четко и ясно, будто бы и не было там никакой дыры…

Под моими пальцами засветилось синим, а уже через мгновение прореха в рубашке затянулась. И это была не иллюзия, не морок. Ткань на самом деле появилась на том месте, куда я направил свою силу, и она останется там навсегда. Ну, или пока я не отдам концы.

— И как я это объясню? — недовольно спросила Отавия, разглядывая результаты моей работы на свет.

— Сделай пару ленивых стежков, будто бы поставила латку, — ответил я. — Всяко лучше, чем возиться с этой трухой.

Ткань давалась мне легко. Эту особенность мы заметили еще в Гоунсе, когда я попытался изменить свою внешность еще раз — чуть высветлить кожу и поменять цвет волос, чтобы больше походить на дагерийца. Тогда вместе со мной поменялись и одежды, и я быстро смекнул, как это можно использовать во время путешествия.

Все было бы намного проще, если бы такой же номер можно было провернуть с серебром или золотом. Но к моему разочарованию, ни один материал, пригодный для создания амулетов — то есть свободно пропускающий магическую энергию — этому колдовству не поддавался. Точнее, для того, чтобы из простой серебрушки сделать полноценный империал, приходилось колдовать так долго и так усердно, что я потом несколько дней лежал пластом, не в силах шевельнуть и пальцем. Медь, серебро, золото, драгоценные камни — все, что представляло реальную ценность, просто пропускало энергию осколков через себя, толком не реагируя на мои попытки использовать странное колдовство.

Я не злоупотреблял этой силой. Это было что-то потустороннее, неизведанное, цену чего я не знал. Может, каждое обращение к силе осколков тянуло из меня жизненные силы, и за это простенькое колдовство я расплачивался собственными днями и неделями? Или каждый раз трансформируя свое тело или предметы, я приближал возвращение Пустоты?

Мне до сих пор снилось, что я падаю вслед за камнем, пытаясь ухватиться за древний артефакт, падаю, поглощаемый Пустотой. Нет, это не были те тяжелые кошмары, которые парализовали мою волю в Нипсе, просто плохие сны. Но что, если они когда-нибудь станут явью? Тем более, сейчас я отвечал не только за себя самого, но и за Отавию…

— Слушай… — начал я, поворачиваясь к девушке. — Ты уверена, что хочешь ехать со мной?

От этого вопроса Отавия даже перестала жевать, так и замерла с куском еды, поднесенной к губам, а на дне ее голубых глаз стала плескаться ярость.

— Ты опять за эти разговоры? — жестко спросила девушка.

— Ну, не опять, просто…

— Рей, мы все обсудили еще на Лаолисе. Если все, что ты рассказал мне об Эдриасе сбудется, то неважно, где я окажусь в момент, когда он доберется до оставшихся камней. Так что лучше я буду с тобой.

— Ты бы могла остаться в этом городе, спокойно жить…

— Штопая чужие рубашки и портки? — язвительно спросила девушка. — Или устроившись нянькой в чей-нибудь дом?

— Штопать рубашки безопаснее, — заметил я, усаживаясь рядом с принцессой на стул. — Понимаешь…

— Не понимаю, — мотнула головой Отавия. — Рей, мы обо всем договорились, не начинай этот спор заново. У нас есть план, давай его и придерживаться.

Я внимательно посмотрел в голубые глаза принцессы и только мрачно кивнул. План. Да, у нас был план. Мы добираемся до Келанда, там каким-то образом находим дорогу к святилищу рода Тати, я завладеваю камнем, а потом… Потом все было смутно, вроде как, я должен сразиться с Эдриасом и выпнуть этого пришельца за пределы нашего мира, обратно в его любимую Сферу. Надежд убить его я не питал. И вот если у меня получится изгнать мага, то я буду достаточно силен, чтобы вернуть Отавии престол, ведь где пришлый колдун, над которым не властна даже смерть, и где какой-то Саин Торлорн? Дабы не угодить в лапы дядюшки, Отавия была готова на все — в том числе и пройти вместе со мной половину мира в поисках камня келандцев.

Иногда, засыпая, я со страхом думал о будущем. А что, если все получится? Я решу вопрос с Эдриасом, верну Отавии ее наследство, а дальше? Мы расстанемся? В эти моменты я посильнее прижимал к себе мирно сопящую девушку — Отавия на удивление быстро засыпала, в отличие от меня.

В назначенный срок мы вышли из Лесаленты на восток.

Кроме нас с Отавией к каравану присоединилось еще трое спутников. Два гохринвийца и один старик, как мы потом узнали, он был родом из Экимии.

К путешествию мы подготовились так, как когда-то научила меня Витати. Два больших кожаных бурдюка с водой, солонина и сухари, многослойная, удобная одежда, крепкие сапоги, смена белья, одеяла, котелок и еще несколько мелочей. Все это было упаковано в две седельные сумки, которые мы перебросили через крупы небольших смирных лошадок, типичных для восточных степей.

Эти животные слабо подходили для быстрых скачек или работы в упряжи, но вот для длительного путешествия верхом — в самый раз. Выносливые, неприхотливые, спокойные — Витати многое рассказала мне об этих животных.

Едва завидев нас у городских ворот, купец Сергиос поднял руку и воскликнул:

— Вовремя! Скоро отправляемся!

Ни тебе приветствий, ни рукопожатий. Купец был человеком склочным и высокомерным — я это понял еще когда договаривался с ним о совместном путешествии и передавал в его липкие ладони плату — но подобное пренебрежение… Я понимаю, что сейчас находился не в статусе уважаемого обществом колдуна, а прикидывался простым мастеровым, но… Впрочем, почему прикидывался? Я несколько лет изготавливал амулеты, а это искусство — на стыке с ювелирной работой. До настоящего мастерства мне было далеко, но и научить кой-чему я мог. Тем более, этот навык кормил меня и Отавию с того момента, как мы добрались до побережья Западной Пресии и стали ждать судоходной погоды.

Купец скользнул взглядом по нашим с Отавией фигурам, оценил цоканьем языка выбор лошадей, на секунду задержался глазами на коротком мече в ножнах у седла у меня и рукояти малой мортиры, что торчала из-за пояса у Отавии.

Я тренировал девушку, как мог, тренировал. Но чему можно научить за полгода человека, который учился петь и танцевать, при этом никогда не работал руками? В случае опасности Отавия может подобрать чей-нибудь меч и парировать несколько ударов, она неплохо орудовала малой дагой в ближнем бою, будучи мелкой и юркой, но вот даже против меня — не самого выдающегося по габаритам молодого мужчины — она ничего показать не могла. Просто не было силы в руках, чтобы выдержать мой удар, а использовать инерцию клинка, чтобы отклонить его в сторону, как делала Витати, у нее просто не доставало навыка. Стрельба из лука тоже была ей недоступна, даже из маленького, кочевого — слишком слабые мышцы спины.

Так что перед самым отплытием, через воров, которым я поставлял заготовки под красные хлопушки, мне удалось раздобыть гурензийскую ручную мортиру. Совсем миниатюрную, намного меньше той, которой размахивал Ирман и из которой он подстрелил Падальщика. Однако эта мортира, которую воры называли пуффером — за его характерный звук «пуф» при выстреле — имела одно важное отличие. Красный порох, который изготавливали гурензийские алхимики и маги, поджигался не амулетом Тир, а с помощью удара стального бойка по кресалу, высекая при этом целый сноп искр.

Пуффер частенько давал осечки, но в отличие от других мортир, им мог пользоваться обычный человек. Никакой магии, никаких амулетов. Только взрывающийся порошок и простое устройство для поджигания.

Било это оружие свинцовыми шарами на расстояние до полусотни футов — могло и дальше, но сила удара стремительно падала с каждым шагом — а в упор и вовсе это было страшное оружие.

Еще одно достоинство, кроме простоты, заключалось в том, что пуффером можно было пользоваться как на земле, так и в седле. Идеальный выбор для хрупкой Отавии.

Еще в Западной Пресии мы извели несколько империалов на порох для тренировок, а когда девушка приноровилась и смогла уложить два выстрела в грудь ростовой мишени с пятнадцати и двадцати шагов, было решено, что ее обучение закончено. Отбиться от случайного нападающего ей это поможет, а дальше в ход пойдет короткая дага.

Первые дни в пути нас никто особо не трогал. Шли мы по богатым и обжитым местам. Первым же днем мы покрыли почти сорок лиг и заночевали в городке Витум, что находился к югу от Лесаленты и служил перевалочным пунктом между столицей королевства Аграния и южным портами Прея и Аварами, которые пользовались успехом у менее состоятельных капитанов, а также кораблей, переправляющих зерно, руду и сталь с континента на континент. Эти порты позволяли сэкономить на стоянке и разгрузке, а товары с кораблей доставлялись на бескрайние рынки Лесаленты уже землей.

Наш же путь лежал не на юг, как у всех прочих, а вглубь страны, на Восток, по Старому Тракту.

Дорога эта была построена еще во времена Первой Войны, но довольно быстро утратила свое значение после того, как основными торговыми партнерами Агрании стали северные Блескум и Эгорамия. В итоге дорога и вовсе пропала с больших карт, а королевские мастера перестали ухаживать за трактом. Он довольно быстро пришел в упадок, как и большинство городов и поселений, что выросли вдоль пути, остались только мелкие деревушки и усадьбы местных дворянчиков, что жили за счет скудных плодов труда своих крестьян. Сейчас же Старым Трактом пользовались только путешественники, что отправлялись вглубь Агрании, а также старатели, авантюристы и, как в нашем случае — смелые купцы, что планировали пройти предгорьями и шахтерскими поселениями вдоль Великого Хребта.

— Вроде все спокойно, так? — спросила Отавия. — А ты волновался.

— Да, все спокойно, — рассеянно ответил я.

Прямо сейчас мы подъезжали к первому городку, что лежал в предгорьях на Старом Тракте. Последнее крупное поселение, где можно купить, почти что угодно. Тут караванщики проверят сбрую, фураж, докупят или починят необходимое, а дальше мы уже пойдем совсем глухими местами.

— Ты какой-то напряженный, — заметила девушка, пытаясь повернуться в седле и заглянуть мне в лицо. — Все в порядке? Мне стоит тревожиться?

— Нет, все нормально, — мотнул я головой. — Просто ощущения.

Отавия внимательно посмотрела на меня, а после — просто пожала плечами и вернулась к созерцанию задницы мула, что шел впереди нас. Она знала, что я не разводил пустой трескотни и если случится на самом деле что-то важное, я ей расскажу.

Я же украдкой присматривался к нашим попутчикам. Гохринвийцы недобро косились на наши келандские наряды — а мы на самом деле сейчас были похожи на кочевников. Помня науку Витати, я выбрал широкие и многослойные наряды, чем мы с Отавией разительно отличались от всех прочих людей в караване.

Но если два непонятных мужика для меня — не проблема, то вот мелкий старик-экимиец что сверлил мою спину взглядом с того момента, как мы отъехали от городских стен Лесаленты, вызывал у меня неопределенное чувство тревоги.

Я поерзал в седле и будто бы невзначай посмотрел назад.

Сухой, узкоглазый, с жиденькими усиками и плоским лицом, экимиец ехал на своем муле, как ни в чем не бывало.

Может, мне все-таки показалось?

«Ага, показалось», — язвительно согласился внутренний голос, в котором я безошибочно узнал нотки Витати.

Келандка и ее дикая наука крепко засели у меня в голове. С интересом старика к моей персоне надо будет разобраться.

Глава 3. Подозрения

Я ожидал проблем. Их запах преследовал нас от самой Лесаленты и стал практически нестерпимым, когда мы отделились от каравана, что остался за пределами городских стен на стоянку. Мы же с Отавией решили напоследок поспать в настоящих кроватях, потому что минимум три следующих недели придется провести на земле, кутаясь в плащи.

Шесть серебра звякнули о стойку, перекочевывая из моего худого кошеля в руки трактирщика, еще пара монет — разносчику, что сновал меж столами. Горячий ужин, кружка кислого пива, разговор с Отавией.

— Я кое-что заметил, — сказал я тихо, цепляя плоской ложкой овощи с деревянной тарелки. — У купца есть какой-то амулет.

— Как ты понял? — спросила Отавия, морщась отпивая из кружки.

— У него на груди. Слабый фиолетовый поток, будто кто-то пытается собрать печать. И этот шлейф тянется за ним постоянно.

— Он колдун? — уточнила принцесса, напрягшись от моих слов.

Я только мотнул головой, продолжая поглощать ужин.

— Нет. Точно нет. Ни капли магии в нем нет. Но вот что-то магическое под рубахой…

Это меня тревожило. Амулеты были статичны. Даже заряженные, камни крепко держали влитую в них силу, не распыляя ее в пространстве просто так. Тот же белый амулет Отавии, что я подарил когда-то девушке, никаких шлейфов за собой не оставлял, а камней там было немало. Тогда что таскал с собой купец? От этих размышлений становилось тревожно, а виски сдавливало, будто в тисках.