Соблазн Мечтаний

— Или это просто случайное совпадение, — улыбнулся Гавин, покосившись на эпистолярия.

— Нет, в этот раз я иду, — покачал головой Янтарь и сузил глаза, на что магистр примирительно поднял руки.

— У нас нет терминаторов для полноценной зачистки, брат, — заметил вернувший лицу серьёзность глава ордена и снова посмотрел на во много раз увеличенное изображение скитальца на пикт-экране над ними. — Это будет просто разведка и, если он будет опасен, мы разнесём его из всех орудий.

— Как скажешь, — кивнул библиарий, который ощутил необходимость узнать что это за скиталец, что внутри него, откуда это ощущение знакомости.

— Фиксируется слабый сигнал бедствия, — оповестил один из офицеров мостика, отвечавший за связь. — Имперская частота.

Выжившие? Янтарь нахмурился. Это вполне мог быть автоматический аварийный сигнал, действующий пока реактор корабля не остынет.

— Откуда конкретно он исходит? — уточнил Гавин, обратив внимание на пост офицера связи, которого звали, кажется, Томас Андерссон.

— Невозможно определить точно, но основное направление могу указать, — ответил мужчина через несколько секунд и, дождавшись кивка капитана, передал данные на главный экран.

Примерно в центре вращающейся массы выделилась красным область из двух прилипших друг к другу и скитальцу кораблей. Верхний был длинным и толстым танкером, который беспощадная сила изогнула дугой, вмяв нос и корму внутрь предыдущих неудачников, а прямо из под его вздутой середины виднелся белоснежный нос лёгкого торпедного крейсера, зарывшийся в покрытую варп-наростами массу, частично напоминавшую живые корабли тиранидов.

Библиарий оценил вероятности и сосредоточился, выпуская свой разум на свободу, чтобы мысленно потянуться к далёкому пока еще скитальцу, но обнаружил лишь вопящую пустоту, а затем появилось неприятное ощущение, как будто что-то высасывало его силы, втягивая внутрь безумной мешанины судов с ритмичностью ударов сердца. Пришлось немедленно прекратить психическое прощупывание и потянуться обратно в своё тело. Когда Янтарь пришел в себя, всё тело оказалось вспотевшим, а доспехи от психического напряжения покрылись лёгкой изморозью.

— Брат, что с тобой было? — спросил обеспокоенно стоявший рядом Гавин. Кто-нибудь другой мог бы уже направить на библиария оружие в страхе, но магистр знал его достаточно долго, чтобы верить в способности брата, как в свои.

Янтарь сморгнул пот и обратил внимание на часы. Прошло две минуты с тех пор, как он отправил свою мыслеформу к скитальцу, но для него, казалось, прошло всего несколько секунд.

— Что-то на этом корабле затягивало меня. Я едва там не остался, — констатировал он и задумался. Ничего подобного эпистолярий ранее не встречал или, как минимум, не помнил об этом, но чувство затягивания оставалось упорно знакомым. — Это как черная дыра для психической проекции.

— Ты не сможешь применять свои силы там? — уточнил магистр.

— Ты знаешь, что и без них мне есть чем воевать, — Янтарь поднял руку с выдвижными молниевыми когтями, одним из самых смертоносных среди орудий ближнего боя в распоряжении Астартес, и на мгновение снова отвлёкся, вспоминая то ощущение узнавания, которое испытал во время прибытия скитальца. Сначала оно, затем это затягивание. Возможно, то, ради чего его отправили в Караул Смерти, нашло его уже в новой роли в новом ордене? — К тому же это может быть какое-то устройство, которое по этому ощущению найдёт только псайкер.

— Капитан, — голос штурмана заставил всех отвлечься, — при сохранении текущего курса расчетная траектория скитальца пересечется с орбитой Фрации примерно через три дня.

На зачистку скитальцев таких размеров даже силами полной роты терминаторов могли уходить недели, а то и месяцы. За три дня, которые были у Ангелов Ночи, изучить такой массивный объект изнутри было невозможно, а сбить его с траектории столкновения с планетой, "случайность" которой пока даже не обсуждалась, стоило еще раньше, иначе обломки размерами в несколько километров могли уничтожить планету или вызвать на ней непредсказуемые катаклизмы.

— Значит, у нас три дня, чтобы это изменить, — констатировал Гавин, а затем включил командную частоту вокса. — Всем командирам в течение часа собраться на "Непрощенном Слепце".

VI

Эктору Хиренесу хватило полгода, чтобы организовать новую для францианцев структуру управления планетой, хотя по факту это было управление шестью городами-колониями с их ограниченной инфраструктурой. Всё производство было сосредоточено в столице, а остальные пять городов выполняли лишь роль добытчиков ресурсов и потребителями того, что присылалось из центра. Разумная система, чтобы держать население в подчинении, ибо в даже в случае успешного мятежа вне столицы никто бы не выжил долго, но совершенно неприемлемая в новых условиях. Летописец изо всех сил старался применить свои знания и опыт, создавая то, что хотели видеть Ангелы Ночи, но люди были проблемными. Прошла бы не одна сотня лет прежде чем в головах потомков надзирателей и подписантов изменилось бы восприятие друг друга, но Эктор был намерен ускорить этот процесс строгими инструкциями и предписаниями, за игнорирование которых чиновники бы понижались в должности и окладе, но имели шанс вернуться наверх при успешном выполнении обязанностей.

Законы Империума, которые он знал как свои пять пальцев, были изменены в соответствии с пожеланиями магистра и хранителя тишины, а затем обсуждались на дебатах временного совета. Первым, что хотели видеть все, это равные возможности. Сложный вопрос, поскольку порождал несколько других. Были люди способные и талантливые, которые совершенно этими способностями и талантами не пользовались. Нужно считать их нежелание работать на благо общества сознательным выбором или отсутствием подходящей мотивации? Настойчивые люди, не имеющие таланта, всегда использовали возможности, обгоняя менее уверенных, но более профессиональных. Было ли это тем, что хотели видеть Ангелы Ночи и фрацианцы? Итого, хорошая идея равных возможностей разделялась на две ветви, мотивации и реализации. А дальше появлялся третий вопрос. Если будет тысяча художников и один техник, порождённые системой равных возможностей, насколько это будет здорово для Фрации и Ангелов Ночи? Здоровая система должна быть сбалансированной, с понятным социальным лифтом, потому именно это стало его главной задачей, успешно решенной.

Вместе с равными возможностями появились равные ограничения, продиктованными необходимостью. Только лучшие могли идти вверх, и это было справедливо, хотя для исполнения этого условия, ввиду заинтересованности людей в собственном благополучии, судьями должны были выступать незаинтересованные космические десантники, которых невозможно подкупить. Это требовало участия в жизни Фрации не только Рола Дихтера, как решающего члена правительства, но и нескольких десятков Ангелов Ночи, которые вначале восприняли эту идею в штыки. Лишь после слов магистра Сорнери о том, что лишь прошедший службу в гражданском управлении сможет достигнуть высокого звания, появилось много желающих.

Крайним успехом первого летописца стало открытие Схолы Ангелорум, для которой собрали необходимые знания из всех потенциально важных областей, и начали обучение детей, прошедших медицинский осмотр на пригодность к генетической трансформации под присмотром брата-апотекария Ленца. Первый набор из шести сотен кандидатов возрастом от шести до двенадцати лет состоялся месяц назад, и сейчас потенциальные инициаты ордена учились и тренировались под самым строгим надзором, мотивируемые предоставленными магистром Сорнери записями с пикт-рекордеров на его собственном шлеме и от других братьев ордена. По правде говоря, Эктор после просмотра некоторых из таких материалов сам жалел, что не является десятилетним, иначе бы тоже попробовал стать десантником, но, с другой стороны, кому бы тогда доверили столь важное дело, как ему? При всём уважении к коллегам, он сомневался, что кто-то еще справился бы так же хорошо.

Лёгким, если не сказать порхающим, шагом заряженный энергией молодости Эктор выскочил из лифта на одном из верхних этажей шпиля Власти и едва ли не полетел к охраняемым двумя стражниками дверям в Палату Дебатов, где ждали члены правительства и сигнифер Дихтер. Двери перед ним с тихим шипением открылись и он увидел картину лёгкой паники у большей половины людей внутри зала с большим круглым столом в центре. Относительное спокойствие сохраняли только военные и сигнифер, неподвижно сидящий в своём огромном кресле и наблюдающий за окружающими черными, как беззвёздная ночь, глазами.

— Наконец-то, советник Хиренес, — обратился к нему один из генералов, седой сухопарый мужчина с длинными тонкими усиками, облаченный в черный мундир с золотистыми эполетами и символом черепа с филином на плече. В словах военного чувствовалось сдержанное уважение, потому что в отстаивании интересов ордена и своих убеждений Эктор был твёрже адамантия, а служивые таких людей ценили.

— Что случилось? — поинтересовался летописец, занимая своё место рядом с сигнифером и следя за тем, как остальные члены правительства прекращают слоняться и тоже рассаживаются.

— Первое, магистр Сорнери приказал начать немедленную эвакуацию всего персонала с острова Элиза, — озвучил новости Рол Дихтер, повернув голову к писцу и произнося слова так, будто рубил клинком. — Второе, в системе появился во много раз больший "Непрощенного Слепца" космический скиталец, который приблизительно через трое суток может столкнуться с планетой.

— Эти события как-то связаны? — уточнил Эктор, своим пытливым умом пытаясь понять к чему это приведёт и как лучше к этому подготовиться.

— Нет, — покачал головой сигнифер, а среди членов правительства поднялся гам.

Из того, что разбирал первый летописец, люди не понимали необходимости эвакуировать почти полторы тысячи ученых и обслуживающего персонала с единственной исследовательской станции Фрации, где разрабатывались все изобретения и технологии, что использовались потом в городах-колониях. Эктор быстро сообразил, что сегодня станцию посещал магос Магенрад Вульф, а значит, это может быть связано с его делами там. Вероятнее всего, Адептус Механикус просто хотели вернуть свою собственность.

— Минутку, — попросил он, прокашлявшись, чтобы привлечь внимание, и поднял руку. — Я давно хотел предложить перевод научных сотрудников по соответствующим мануфакторумам, чтобы они могли работать на местах, а не оторванно от производства. Понимаю ваше беспокойство, но это выгодно и удобно всем.

— А как же лаборатории, исследовательские корпуса и всё остальное? — возразил представитель науки с острова Элиза, лысый старик в круглых окулярах.

— Их лучше обновить и устроить рядом с новыми местами дислокации. Уверен, представители Адептус Механикус посодействуют с этим, потому вам нечего волноваться, — улыбнулся Хиренес, искренне надеясь, что так и будет, но собираясь уточнить эту информацию как только совещание закончится. И, чтобы обсуждение дальше не превратилось в хаос, перевёл тему. — Космические скитальцы опасны. На них могут быть враждебные ксеноформы, потому нам следует сосредоточиться на этом.

Генерал Ришар, первым поприветствовавший летописца, поднял голову.

— Ангелы Ночи могут его остановить? — уточнил он, нахмурившись. — У нас есть некоторые орудия, но они не остановят падающий с неба объект такого размера.

— Этот вопрос обсуждается командованием ордена, — коротко ответил Рол Дихтер, покачав наполовину металлической лысой головой.

— И сколько он будет обсуждаться? — довольно нахально поинтересовался представитель гражданского общества, крепкий мужчина с красным лицом, облаченный в серую шинель без знаков отличия. Во время восстания он возглавлял мятежников в районе пищевиков и до сих пор пользовался немалым уважением рабочих, которые избрали его одним из своих представителей.

— Столько, сколько понадобится, — ответил Дихтер, повернувшись к задавшему вопрос.

— Это не ответ, — возразил другой представитель рабочего класса, худощавый высокий мужчина, до восстания работавший водителем электровоза. — Если столкновение всё же будет, то мы знаем кто спасётся первый, а кого бросят.

Поднялся согласный гул со стороны представителей бывших подписантов и Эктор почувствовал, что сейчас обсуждение может скатиться к взаимным обвинениям, в которых утонет надежда на конструктив.

— Ангелы Ночи единственные, кто может его остановить, — напомнил он, подняв руку, чтобы привлечь внимание, — и им нужно время на обдумывание способов того, как это сделать, точно так же, как нам нужно обдумать то, что и как подать жителям нашей планеты, как подготовить их к возможному исходу. Ангелы Императора всегда были его разящим клинком, остриём копья, которое пронзает врага, но они не добились бы ничего без крепкого тыла, без рук, которые создают основу для их успеха. Если космические десантники это холодный разящий меч, то мы с вами горячее сердце, дающее держащей меч руке силы для удара и мы то, что эта рука защищает. Нужно единство перед лицом тысяч опасностей, которые готовит человечеству Вселенная, и мы должны действовать как одно целое, чтобы достичь победы.

Кажется, летописец увлёкся, потому что в зале воцарилась тишина, а он сам заметил устремившиеся на него взгляды лишь когда остановился, чтобы перевести дух. Люди в зале ждали его слова, и ответственность, словно небесный свод, лежавший на плечах титана из мифов Древней Терры, всей мощью надавил на тщедушного Эктора.

— Я предлагаю перевести Фрацию на чрезвычайное положение типа осадное, описанное в акте восемь-семнадцать. Всё гражданское население, не занятое в жизненно важном производстве, перебазируется в подземные убежища, а склады провианта потребуют проверки на наличие хотя бы полугодового запаса. Все военные перейдут на усиленный режим несения службы, а сигниферы минорис получат чрезвычайные полномочия осадного положения. Особое внимание нужно уделить воздушным объектам. Любой из них, проникающий в атмосферу планеты, может нести в себе угрозу, а потому требует немедленной фиксации и проверки, — практически на одном дыхании расписал советник, после чего понял, что еще ни разу не моргнул и протёр пальцами глаза. Человек, которым он когда-то был, наверное, уже бы готовил себе шаттл для побега, но эта его часть давно стала лишь тускнеющим отдалённым воспоминанием. — Я уверен, что скиталец будет остановлен Ангелами Ночи, но так же как я верю в космических десантников, наши братья и сёстры на поверхности Фрации должны быть уверены в том, что мы с вами сделали всё возможное и подготовили планету к любому развитию событий. Это наш дом и нам некуда из него бежать.

На некоторых лицах читалось лёгкое недоверие, ведь Эктор мог улететь вместе с Ангелами Ночи, но большая часть правящего совета выглядела убеждённой его словами.

— Ставлю на прямое голосование введение осадного положения сроком на полгода с возможностью отмены после ликвидации угрозы Скитальца, — нарушил тишину сигнифер. — Кто за?

Эктор сглотнул, ощутив, как резко участилось сердцебиение. Он был всего лишь советником и не имел права голоса, как не имел такового права и Рол Дихтер. Всё решали люди Фрации.

Одна за другой поднимались руки, и понемногу напряжение, охватившее первого летописца, спадало. Три. Шесть. Десять.

— Кто против? — поинтересовался сигнифер, когда двое членов совета, одним из которых был краснолицый, а другим пожилая полная женщина со строгой прической в виде заплетенной в круг на макушке косы, не проголосовали.

Решения, против которых был хотя бы один член совета, не принимались, потому они могли сейчас отменить усилия остальных даже будучи в таком меньшинстве. Эктор не стал бы на них давить, потому уже мысленно прокручивал другие варианты, которые могли устроить всех, и смотрел то на одного бывшего подписанта, то на другую. Пауза затягивалась.

— Я, — начал краснолицый Аластор Депарье, — думаю, что мы могли бы поступить иначе, но время ограничено, потому лучше варианта советника Хиренеса мы вряд ли подберём в такие сжатые сроки. Воздерживаюсь.

— Согласна, — качнула головой другая сомневающаяся, — воздерживаюсь.

— Решение принято, — огласил сигнифер Ангелов Ночи.

Массовое оглашение чрезвычайного положения должно было произойти примерно через час, когда соответствующие службы будут оповещены, и Эктор наконец вдохнул, когда понял, что не дышал пока они не пришли к консенсусу, после чего опустил голову.

— Благодарю членов совета за ответственный подход к делу, — произнёс он и снова поднял голову. — А с вами, профессор Аркани, мы обсудим эвакуацию максимально подробно наедине.

Старик в окулярах согласно кивнул и, поднявшись, посеменил за направившимся к выходу Эктором.

VII

Брат Гальярд открыл глаза, когда свет мигнул на мгновение, а затем снова погас. Невозможность перейти в состояние замедленной жизнедеятельности имела свои плюсы в ситуации, в которой он оказался вместе с пятью другими боевыми братьями, пережившими гибель "Гордости Инвита". Ударный крейсер перевозил половину третьей роты во главе с капелланом Везувием и отделением терминаторов ветерана-сержанта Занбара, когда на них напали во время выхода из варпа. Куда большее судно Предателей расстреливало их в упор, так что единственным выходом оказался таран на форсаже с последующим абордажем. Гальярд не мог сказать сколько его братьев погибло во время схваток на борту "Садиста", а сколько в огне взрывов макроснарядов, но тот факт, что они выжили, заставлял его верить в то, что Император всё еще не считает их службу оконченной. Если бы еще предатели, теряя мостик, не форсировали переход в варп без навигатора, было бы совсем хорошо, а так…

— Скоро начнётся, — прокашлял устало сидящий рядом брат Ансельм.

Гальярд снова ощутил укол сожаления, что не успел тогда помешать врагам, из-за чего теперь горло товарища никак не заживало, и повернулся к нему. Десантник был без шлема, давно разбитого в боях внутри скитальца, а его броня лишь местами сохранила желтый цвет Имперских Кулаков, больше напоминая мешанину изрешеченных бронеплит и разорванных соединений. На лбу воина блестели два штифта за выслугу, и по жужжанию сервоприводов брони стало понятно, что он пытается подняться. Гальярд знал, что сам выглядит не многим лучше, но он хотя бы мог подняться сам, потому вскочил на ноги и протянул брату руку.

— Спасибо, брат, — произнес хрипло Ансельм и на его губах появилось нечто наподобие улыбки, а затем он крепко сжал протянутую ладонь и рывком поднялся. Дальше воин оперся на двуручный топор, который всегда служил ему оружием, и поковылял до укреплённого перехода, который надлежало оборонять. Когда-то его оружие было силовым, но энергоячейка давно истощилась и теперь полагаться можно было только на остроту лезвия. Впрочем, этого им пока хватало.

Гальярд сделал полшага назад и из другой стороны небольшого захламленного зала, расположенного над постоянно слабо действующим генератором поля Геллера, послышались лязг и ругательства Занбара. Ветеран-сержант, который должен был взять командование на себя после гибели других командиров, давно уже не разговаривал ни с кем, кроме себя самого, больше всего порицая себя за допущенные ошибки, и казалось порой, что он целиком ушел в себя. Терминатор пылал яростной ненавистью и занимал самый широкий проход в их импровизированную крепость, словно живая стена, которую пока никому не под силу было пройти. Гальярд смел надеяться, что оно и останется до тех пор, пока остатки сознания не покинут ветерана или он не падёт в бою.

С тех пор, как их окружили здесь пять циклов выхода из варпа назад, Имперские Кулаки устроили из подручных средств баррикады и ловушки, чтобы не подпускать врагов близко, но о том, чтобы найти выход, не могло больше быть и речи. Они не знали скитальца и имели крайне мало шансов попытаться изучить его. Последний раз отправившийся на разведку в предполагаемую сторону мостика приютившего их судна молодой брат Фарэй остался за пределами действия поля Геллера, когда скиталец внезапно перешел в варп, и в следующий раз Гальярд увидел уже не его, а пустые осквернённые доспехи, насмехающиеся над благородными сынами Дорна из-за границы действия поля. Доспехи до сих пор лежали там, но, как и всё на борту этого чудовища, так не продлится долго.

— Все готовы? — брат Бертран, взявший на себя командование выжившими после потери такого желания Занбаром, старался звучать бодро и сурово, но Гальярд чувствовал скрываемую за этим усталость. Они все едва держались на ногах, потому что почти ничего не ели уже слишком долго, и к тому же не имели надежды на выход, на возвращение к ордену, даже на то, что их геносемя будет сохранено. Всё, что им оставалось, медленная смерть в нутре железного монстра, который по прихоти безумца или сбоящей машины нырял в варп через неравномерные промежутки времени, и так же неожиданно выныривал, напоминая морского левиафана из легенд Древней Терры.

— За Императора и Дорна мы выстоим, — ответил брат Райнер, на котором менее других отразилось текущее положение как в плане моральном, так и внешнем. Гальярд был склонен считать это везением, но остальные были уверены, что это непоколебимая вера. — И всем нам стоит верить, что брат Фарэй активировал аварийный маяк этого корабля. Наши братья рано или поздно помогут нам избавить Галактику от этой мерзости.

Ансельм согласно поддакнул, остальные поддержали его речь одобрительным ворчанием, а Гальярд молча стукнул кулаком по груди, подумав, что скорее все они тут рано или поздно умрут. Затем уставшие, но несломленные воины разделились и заняли свои посты у переходов, ведущих в зал. Их болтеры давно опустели и служили теперь дубинами, цепные клинки разрядились, а силовые орудия сели, но космический десантник оставался смертельно опасным с любым оружием или даже без него. Неважно, погибнут они или нет, важно то, что стоять будут до конца.

VIII

Фиррис едва волочила ноги, удерживая ноющими руками тяжелый ящик с инструментами и массой мелких деталей, а её начальник то и дело оборачивался, подгоняя и испуская явно невежливые потоки бинарного кода каждый раз, когда она спотыкалась и едва не падала. Этот горбатый человекоподобный монстр из железа, облаченный в свежую алую робу, которую ей самой пришлось стирать и гладить, с некоторых пор начал испытывать её выносливость и пределы силовых нагрузок, хотя жаловаться бывшая первая леди Фрации не стала бы. Это было всё равно в разы лучше того, с чего они начали знакомство, а именно попытки превратить её в безмозглого раба, каких на этой тёмной посудине, где свет никогда не горел достаточно ярко для привыкших к дневному солнцу людей, было предостаточно.

Женщина вздрагивала каждый раз, когда вспоминала вскрывающие череп циркулярные пилы и скальпели, которыми собирались удалять части её живого мозга. Повезло ли ей тогда, что свидетелем её преобразования стал эпистолярий Янтарь, остановивший техножреца, она до сих пор не могла сказать точно. Одна рабская участь сменилась другой, но, будучи бездумной полумашиной, она хотя бы не чувствовала изливавшейся на неё злости персонала, который набрали на Фрации, ведь по её вине погибло девяносто процентов жителей Арманты, а могли погибнуть и все остальные фрацианцы. Каждый раз, когда она по каким-то поручениям Фларина Максимуса шла по мрачным коридорам "Непрощенного Слепца" и встречала смуглые лица соотечественников, те смотрели на неё с презрением и обвинением, иногда плевали под ноги, еще реже ставили подножки или толкали плечом, чтобы показать кем она для них стала. Но никто не произносил ей ни слова, из-за чего Фиррис чувствовала себя тем, кем и являлась сейчас, изгоем. Тем не менее, она всё еще считала, что была права, и уверенно полагала, что даже знай она тогда последствия, всё равно поступила бы так же.

Слуга Омниссии со своей невольницей прошагали несколько сотен метров по широкому безмолвному коридору, по обе стороны которого располагались каюты командиров ордена, и остановился у дверей, рядом с которыми была утоплена в стену каменная плита с одним единственным именем на трёхметровой высоте. Приглядевшись в свете тусклых световых полос, Фиррис смогла прочитать его. "Карл Ординат". Имя ей ничего не говорило, но, вероятно, этот Карл был кем-то важным.

— Кто этот Карл Ординат? — полюбопытствовала она, повернув голову к своему начальнику, который стоял перед дверью, уже, видимо, вызвав хозяина с помощью сигнальной руны слева.

— Мой покойный муж, — ответил приятный мягкий голос, каким, наверное, мать убаюкивает своё любимое дитя, и из-за открывшейся двери показалась скромная темноволосая женщина в черной мантии слуги ордена, держащая на руках завёрнутого в теплое одеяло спящего младенца.

— Погиб в городе Арманта при попытке сбить ракету из столицы, — добавил Фларин, который иногда снисходил до ответов невольнице. — Хранитель тишины Тлен обязан ему жизнью, потому увековечил память о нём рядом со своей каютой.

— Проходите, Фларин, — улыбнулась техножрецу женщина с ребёнком и отошла в сторону, чтобы Максимус смог протиснуться внутрь каюты.

Фиррис нахмурилась, стоя у входа и пытаясь понять в чём смысл такого жеста первого хранителя Ангелов Ночи. Умер и умер. Спас жизнь, но это что, памятка? Просто так забудет? И почему такая большая плита, а имя только одно? Больше никто жизнь никогда не спасал? И не жирно ли одному имени занимать всё пространство? Но затем её напрягло другое. Эта скромная вдова не могла не узнать её даже с учетом рабочего комбинезона, потому что лицо и белоснежные волосы бывшей первой леди знали все жители Фрации без исключения, но ни осуждения, ни злобы в её глазах не было.

— Серв Фиррис, заноси ящик, — негромко потребовал Фларин Максимус изнутри.

Невольница, еще раз взглянув на мирно улыбающуюся женщину с ребёнком, фыркнула, перехватила поудобнее свою ношу и шагнула в каюту, зацепившись ногой о высокий порог. Краем сознания она отметила, что падает, но её удержал вовремя схвативший под руку механодендрит и остановившая кренящийся ящик серворука Максимуса. Благодарить слугу Машинного Бога она даже не подумала, а просто поставила ношу перед собой и оглядела помещение. Каюта была большой по сравнению с её собственной, а потолок возвышался метра на четыре, едва освещаемый маленькими люменами в центре сходящихся от арок линий. Обстановка, правда, была скромной. Всего одна крепкая кровать в дальнем конце помещения, явно принадлежащая космическому десантнику, металлический стол с массой всяких деталей, свитков и непонятного хлама на нём в левом углу и рядом с ним многофункциональный станок. Около станка лежали несколько деталей силовой брони, но они были заметно меньше, чем те, которые носили Ангелы Ночи, так что Фиррис даже подумала о том, что это для человека, но затем решила, что просто для новичка ордена, который еще не стал таким здоровенным, как остальные. Справа же располагались пустая стойка для брони, умывальник и когитатор для доступа к корабельной инфосети. Пол и стены блестели чистотой, в чём, вероятно, была заслуга молодой матери, из-за чего невольница снова испытала к ней приступ презрения. Добровольно стать рабыней пришельцев, называвших себя ангелами Императора, что может быть хуже для свободного человека?

— Всё, мы можем вернуться из этой обители добровольных рабов в казармы честных невольников? — ехидно спросила Фиррис, когда техножрец передвинул принесённый ею ящик к станку Тлена и распрямился, а сама едва ли не сверлила взглядом скромную женщину, почему-то испытывая яростное желание, чтобы та её осудила, начала порицать или как-то еще проявила своё отношение, но та посмотрела на неё со смесью удивления и жалости, а затем слабо, чтобы не разбудить ребёнка, поклонилась Максимусу.

— Спасибо тебе большое, Фларин, — произнесла она тем же мягким приятным голосом, легко покачивая ребёнка. — Мастер Тлен просил передать и от него благодарность за помощь. Ты выручаешь не только корабль и орден, но и отдельных боевых братьев, за что он очень тебя ценит.

Судя по реакции техножреца, его немного заклинило, потому что секунду он просто вздрагивал, а затем выдал тихий шум двоичного кода.

— Это… приятно, — выдавил он из себя, после чего жестом серворуки показал Фиррис на выход. — Мы уходим.

Слуга Омниссии прошел мимо невольницы и оказался в коридоре, после чего протянул механодендрит и схватил Фиррис за руку, чтобы вытащить из каюты.

— Подожди, — воскликнула бывшая первая леди, получившая так же от своих соотечественников прозвище "убийца Фрации", и поглядела на мать с ребёнком, который от громкого звука её голоса начал ворочаться, — как тебя зовут?

— Ангелика, — мягко ответила вдова Ордината, и нахмурившаяся Фиррис была буквально вырвана из каюты техножрецом, так и не успев узнать одну вещь. Как подписантка, чьего мужа она по сути убила, может так спокойно реагировать и говорить с ней. Почему она так спокойна?

IX

В обновлённом стратегиуме всё еще проходящего капитальный ремонт Слепца вокруг блестящего новизной гололитического стола собрались все значимые командиры ордена во главе с магистром. Все десантники были без шлемов и стояли, изучая вращавшееся перед ними трёхмерное изображение космического скитальца с текущими рядом данными по размерам, скорости вращения, уровне радиации, энергетической активности и тому подобным вещам. Все видели, что объект медленно приближался к Фрации, словно неумолимый морской хищник, поднимающийся из глубин к освещенной лучами солнца поверхности. Большинство из собравшихся были ветеранами отделения Савелия, но присутствовало так же несколько хорошо проявивших себя молодых сержантов, включая Микеля Холлстера и Уильяма "Шакала" Джекила. В зале висела напряженная тишина, нарушаемая лишь редким скрипом латных рукавиц по бронзовым краям стола да приглушенным шарканьем стальных сабатонов.

Тлен был рядом со всеми, изучая постоянно обновляющиеся данные по скитальцу, приходящие от мощных ауспиков корабля, и ощущал себя примерно как тогда, когда они с братом Сахакилом приводили в порядок его психику, выстраивая заново всю пирамиду причинно-следственных связей. Только интеллект, только анализ, никаких психических сил, предвидения или инстинктов. Поначалу было страшно, тёмный оракул ощущал себя будто голым, лишившимся половины своей сущности, но чем дальше, тем больше он понимал смысл этих тренировок. Только крепкая рука могла держать поводок внутреннего дикого "я" и только крепкая воля могла направлять тёмную сторону души для общей пользы. Но теперь раскрывалась и другая сторона тех тренировок, потому что провидец был готов ничего не видеть и это не делало его затупившимся клинком.

— Итак, — начал Гавин Сорнери, посчитав, что братья достаточно оценили то, с чем им всем предстоит столкнуться, — вы видите нашу цель. Обычно тактика взаимодействия со скитальцами такова, что в разведку боем идут терминаторы, остальные прикрывают точки входа и формируют резервные группы для деблокирования ушедших вперёд братьев на случай их окружения врагом. И на зачистку скитальца такого размера с учетом всех сложностей перемещения внутри могут уйти месяцы.

Тлен выслушал его внимательно и кивнул, ожидая продолжения, потому что ни терминаторов, ни месяцев времени у них не было. Остальные так же ждали.

— С учетом наших возможностей и временных ограничений, а так же конкретных целей, мы сформируем три разведывательных группы для выполнения трёх главных задач, а так же еще три резервных отделения для их поддержки, — произнёс магистр и набрал последовательность клавиш на панели управления, после чего на зелёной сетке изображения скитальца в разных местах появились три красных указателя. — Первая задача заключается в том, чтобы найти источник аварийного сигнала примерно в центре скитальца и узнать есть ли выжившие, которые его активировали. Это вполне может быть как пустышкой, так и ловушкой, потому этим займётся штурмовой капитан Ноа и выбранные им братья. Отделение поддержки возглавит брат-сержант Холлстер.

Татуированный с головы до пят здоровяк довольно ухмыльнулся и кивнул, принимая назначение, и Тлен задумался над тем, что может пойти не так. Брат Ноа должен был умереть в ином месте, но знать это наверняка было невозможно, поскольку он сам мог неосознанно выбрать смерть в определённых условиях, отменив судьбу, которую прозревал хранитель тишины, как это сделал Карл Ординат в Арманте. Наверное, поэтому тёмный оракул больше никому с тех пор не говорил о возможности выбора.

Молодой рыцарь, а именно такая ассоциация возникала у провидца, когда он смотрел на адъютанта Гавина, старающегося подражать магистру, сдержанно кивнул, но даже в его позе читались гордость и нетерпение. Десантнику было еще много куда расти, но за прошедшие с захвата Фрации месяцы он сильно прибавил не только в мускульной массе, и чем дальше, тем меньше походил на того самонадеянного и поспешного юнца, каким был вначале.

— Вторая задача, отыскать устройство или существо, влияющее на варп вокруг. С момента появления скитальца в системе навигаторы констатируют полный штиль в варпе, что грозит кораблю, попытавшемуся в него войти, застреванием и другими неприятностями, связанным с перегрузкой варп-двигателей, — описал еще одну проблему Сорнери, после чего перевёл взгляд на Янтаря. — Это дело я доверяю брату-эпистолярию Янтарю и тем, кого он отберёт в свою команду. Отделение поддержки возглавит брат-сержант Джекил.

Тлен заметил, как уголок губ библиария едва заметно дрогнул, когда прозвучало назначение, и сам улыбнулся, поскольку помнил, что вытворял Ворон, бывший Ворон, в сражении с Убийцей Шпилей внутри одного из летающих городов Риласа, а затем и в Гранитной Башне с демонами и другими Убийцами. Несмотря на то, что у Янтаря в распоряжении не было никаких убийственных психосил, ведь он не метал молнии и не сжигал врагов, опаснее него в ближнем бою был только капитан Савелий.

Что же касалось только сегодня получившего звание сержанта молодого воина, то магистр, как показалось оракулу, нарочно избежал использования выбранного им прозвища, и на секунду даже выглядело так, будто новоявленный офицер рискнёт на это указать, но благоразумие, похоже, возобладало, и брат Уильям просто кивнул. Тем не менее, что-то беспокойное кольнуло Тлена и он внимательно осмотрел брата, пытаясь отыскать то, что вызвало этот укол. Шакал коротко стриг свои черные, как смоль, волосы, густые прямые брови нависали над черными колодцами глаз, хищный нос окружали сильно выделяющиеся скулы, а под тонкими тёмными губами на бледной коже хорошо выделялась редкая черная щетина. Плечи космического десантника покрывала серо-белая шкура какого-то зверя, похожего на лису, но взгляд тёмного провидца скользнул ниже, где за горжетом ему показалась цепочка, но Уильям развернулся чуть боком и она пропала из виду. После того, как хранитель тишины сделал себе амулет, многие другие братья решили последовать его примеру и каждый создавал его из того, что больше подходило. Кто-то использовал адамантий, кто-то осколки керамита брони, кто-то дерево, кто-то просто подбирал перо ночных хищников из лесов Фрации и носил его в волосах или на броне. Возможно, у молодого сержанта был просто такой же.

— Третья задача, запрос от магоса Вульфа на сопровождение его для получение банка памяти с главного когитатора мостика обнаруженного внутри скитальца разведывательного фрегата Адептус Механикус "Поиск Истины". Этим займутся хранитель тишины Тлен и брат-кузнец Кенхеард, а отделение поддержки возглавит брат-сержант Торазор, — озвучил последние назначения магистр, после чего поднял указательный палец, чтобы братья не расслаблялись, потому что это было еще не всё. — Кроме того это будет испытанием ауксилии. Пилотировать десантно-штурмовые корабли и составлять часть группы удержания мест высадки будут люди. Брат-капитан Савелий и отделения первого и второго крыльев останутся со мной в резерве на эскортных судах магоса Вульфа, а брат-капитан Седек отправится на Фрацию и организует три крыла для обороны городов-колоний. Несмотря на то, что этот скиталец не похож на орочью булыгу, зеленокожие или другие ксеносы могут оказаться на нём и иметь транспорты для достижения планеты. Я хочу, чтобы оборона Фрации была способна выстоять, а Ангелы Ночи укрепили все гарнизоны фрацианцев и организовали патрули за пределами городов.

— Будет исполнено, магистр, — похожий на скелет худобой Седек ударил кулаком по нагруднику в старом воинском жесте.

— Остальные присутствующие сержанты организуют свободные отделения для обороны "Непрощенного Слепца". Я верю в лучшее в людях, но Механикус слишком хотят наш корабль, и я не хочу оставлять это дело слепой случайности, — закончил Гавин с улыбкой. — На сборы и вооружение у всех полчаса.

После брифинга у Тлена сложилось впечатление, что они одни в окружении врагов, которые могут скрываться даже за личиной друга, но в следующий же миг понял, что так было всегда. Ангелы смерти создавались для войны.

X

Надстройка "Аксиомы", флагмана небольшого флота магоса Вульфа, поднималась над основной линией корабля-кузницы на два километра и была одновременно вызовом смотрящим и демонстрацией величия инженеров Адептус Механикус, создававших её. Высокий параллелепипед из закалённого адамантия, который она собой представляла, украшали медные трубы, ползущие из основания корабля вверх, словно системы поддержки и жизнеобеспечения вечному королю, а из ниш между ними на окружающий космос смотрели бронзовые статуи великих магосов и заключенные внутрь шестерёнок черепа-символы жречества Марса. Корабль был настоящим храмом, посвященным Богу-Машине, потому ниже позади надстройки внушительно вздувались мощные двигатели, занимающие вширь более трёх километров и ограниченные толстыми бронеплитами с дополнительными установками пустотных щитов, а вперёди протянулась покрытая багровой черепицей "крыша" с четырьмя башнями гигантских макроорудий и турелей, способных как уничтожать другие корабли, так и небольшие летательные аппараты, атакующие "Аксиому". За орудиями располагался лес антенн, телескопов, сенсоров различных спектров и прочих инструментов изучения космоса, необходимых эксплоратору, а ниже тёмно-алой крыши расположились арочные колонны, словно балконы собора, по которым могли гулять ближайшие владыке этого места поклонения техножрецы. Арки и балконы, занимавшие верхнюю половину бортов, ниже сменялись исключительно функциональными отсеками, пустотными доками, боковыми орудиями и пристройками, в которых появилась необходимость после многих столетий эксплуатации, а внутри, за стенами второстепенных систем, скрывались огромные производственные цеха и кузни, способные создавать что угодно от мономолекулярных нитей до ленд-спидеров.