Сны Семиградья. Книга фанфиков

Дэмин скосил на него глаза: несмотря на большую разницу в возрасте, с Юншеном интереснее разговаривать, чем с ровесниками.

— К тому времени я закончу учебу, наберусь опыта, стану сильным экзорцистом и смогу вам помочь, — беззаботно протянул Дэмин, развалившись на берегу реки и опустив ноги в прохладную воду. Блаженно прикрыл глаза.

— О чем ты? — удивился Юншен.

Дэмин вздрогнул: понял, что сболтнул лишнего. Об одержимости сестры знали только двое — он и отец. И последний строго наказал не говорить никому. Даже Сяомин не знала о спящем внутри нее демоне.

—

Дэмин собрал все необходимое для ритуала изгнания, вылез из окна и спустился по пышному дереву. Запнулся о корни, чуть не упал, но Юншен ухватил за плечи.

— Все хорошо, — подбодрил он. — Пойдем.

Старое кладбище встретило тишиной. Темнота ночи разгонялась лишь дрожащим огнем фонаря в руке Юншена. Покосившиеся, покрытые мхом надгробия с подозрением раскачивали тени в неярком свете: здесь уже давно не хоронили, и живые не приходили даже днем. Взмахнула крыльями птица, и Дэмин замер, испуганно озираясь. Не справится. Сильным так и не стал. По окончании учебы ему присвоили лишь седьмой ранг. Лучше бы выучился на врача.

— Здесь, — решил Юншен, останавливаясь среди могил.

Чиновник огляделся. Пожал плечами: пусть будет здесь. Взял сухую ветку и старательно вывел на земле шиганьдан для защитного барьера. Если что-то пойдет не так, это поможет сдержать разозленного гуя. Должно помочь. Поверх нарисованного круга Юншен разложил циновку для Сяомин. Его губы беззвучно шевелились: ритуал предстояло проводить Дэмину, но на всякий случай друг выучил необходимое заклинание.

— Дальше я сам. Пора вести сестру, — прошептал Дэмин.

Юншен кивнул и скрылся в темноте.

Оставаться одному не хотелось, но у каждого своя роль. Дэмин соскрёб с ближайшего надгробия мох, из заплечного мешка достал ткань и нитки, сглотнув, начал скручивать куклу. Перевязь за перевязью. Тщательно. Чернилами нарисовал глаза и улыбку. Нельзя уничтожить демона насовсем, можно лишь перенести.

— Готово?

Юншен появился так неожиданно, что Дэмин едва не вскрикнул. Парень уложил Сяомин на циновку. На груди сестры красовалась сделанная Дэмином сонная печать, которая не даст ей проснуться.

— Да. Только возьми, — чиновник протянул Юншену обереги, которые смастерил накануне для подстраховки. — Обязательно закрепи на одежде. Надеюсь, поможет в случае… неудачи.

Последнее слово произнес шепотом и достал из мешка нефритовые бусы, вещь, принадлежащую одержимой. Закрепил украшение на кукле — только так можно обмануть гуя — и принялся читать заклинание. Голос дрожал, слова неоперенными птенцами срывались с губ и разбивались. Как всегда, им недоставало мощи.

— Н-не могу, — запинаясь, произнес чиновник. — Н-не вых-ходит.

— Давай я, — Юншен забрал куклу и бусы. Сел на колени, закрыл глаза и начал заново.

Дэмин отошел подальше, спрятался между надгробий. Колени дрожали, ладони вспотели, сердце бешено колотилось. Ему осталось лишь наблюдать. Опять оказался бесполезным.

Голос Юншена тек уверенно, дышал мощью. И гуй откликнулся. Пространство заволокло тусклым красным светом. Сяомин медленно приняла вертикальное положение и оторвалась от земли, словно подвесили. Черные волосы взвились змеями. Демон парил у края круга, в пределах иероглифов-шиганьдан. Не переступал. Сердце Дэмина радостно забилось: неужели сработало?

Юншен запнулся и начал сначала. Плечи Сяомин затряслись, словно гуй в ее теле беззвучно смеялся. Это неправильно. Что-то шло не так. Демон не боялся.

—

— Я все знаю.

Дэмин подавился лепешкой от неожиданности. Откашлявшись, схватил Юншена за руку, оттащил в переулок между домами.

— О чем это ты?

— Я знаю истинную причину, по которой отец не отпускает Сяомин из деревни.

Чиновник побледнел. С разговора у реки прошло почти семь лет. Тогда он солгал, что дело в гуе с кладбища, который нападает на путников. Если Юншен и не поверил, то промолчал. А потом Дэмин покинул Вангджакун. Окончил учебу, получил бесполезный седьмой ранг и отправился на службу в Янгчанси. В родную деревню заезжал редко и с другом разговоров о демоне больше не заводил. Надеялся, что забудет. Так почему он заговорил об этом? Неужели гуй завладел телом сестры при Юншене? Но что его спровоцировало? Обычно не показывался.

— Видел, да? — уточнил чиновник на всякий случай. Юншен хмуро кивнул. — Не говорил Сяомин?

— Нет.

— Хорошо. Она не знает, что одержима.

— Одержима? — воскликнул Юншен. — Что значит одержима?

Дэмин моргнул:

— Ты же сказал, что знаешь!

— Наврал, — признался друг. — Понял, что только так все расскажешь. Но что же делать?

— Не знаю. Ничего не могу. Слишком слабый.

— Я помогу.

—

— Юн… — голос не слушался.

Страх комом встал в горле, мешая говорить. Стоило предупредить, но смелости не хватало. Юншен продолжал читать, сосредоточенно, крепко зажмурившись. Сяомин поплыла к нему. Иероглифы шиганьдан вспыхнули искрами и погасли, не навредив. Оказавшись за пределами барьера, девушка рванула вперед.

— Юншен! — голос Дэмина сорвался на писк.

Парень открыл глаза, а в следующий миг когтистые пальцы обхватили шею. Юншен успел лишь вскрикнуть, и демон с хрустом повалил его на землю. Какое-то время гуй продолжал сжимать руки на горле парня, затем вновь поднялся в воздух. Развернулся. Дэмин затаил дыхание в ожидании смерти: наверняка станет следующей жертвой. Но гуй лишь проскользил к циновке, остановился у барьера и опустил тело Сяомин на землю. Красный свет погас. Лицо сестры вновь приняло выражение сонной безмятежности.

Дэмин досчитал до десяти, успокаивая выпрыгивающее сердце. Выскочил из укрытия, схватил на руки спящую Сяомин — печать все еще действовала — и бросился бежать. Так быстро, насколько позволяло слабое тело и упитанный живот. Назад в деревню.

Он то и дело оступался, спотыкался — от ужаса, темноты и осознания того, что натворил, — но продолжал нестись. Слезы неудержимым потоком хлынули из глаз. Юншен мертв. А он даже не проверил, нельзя ли что-то сделать, спасти. Рваное дыхание смешалось со всхлипами.

Уложив Сяомин в постель, пошел к отцу и, едва тот открыл дверь, рассказал о случившемся.

— Отведи меня, — скомандовал отец, на ходу набрасывая ханьфу.

Возвращаться не хотелось, но ослушаться не хватило мужества.

Догорающая лампа освещала место преступления: барьерный круг, циновка, мешок с чернильницей и нитками. Юншен, кукла, бусы.

— Кто знает об этом? — отец обвел рукой пространство.

— Никто. Я не говорил, — прошептал Дэмин. — Юншен тоже. У него нет близких, только брат, Сяомин и я.

— Хорошо, — хмуро кивнул отец. — Надо избавиться от улик. Спрятать тело. Знаю подходящее место. Бери за ноги, а я — за руки.

— Но…

— Не перечь. Сейчас главное — защитить Сяомин.

Тело спрятали в дупло дерева, под которым восемнадцать лет назад отец с матерью принесли в жертву петуха, молясь о рождении Сяомин. Юншен смотрел с осуждением.

«У меня был один друг, у Юншена — ни одного, — думал Дэмин, закрывая погибшему веки. — Я предатель…»

Куклу и бусы отец бросил туда же, в дупло. А после они вернулись к месту проведения ритуала: стерли барьер, забрали циновку и мешок, веткой кустарника замели следы. Даже если кто зайдет сюда — ничего не обнаружит.

Дэмина трясло. Забираясь в постель после длинной ночи, он подумал: «Хуже быть не может». Но на следующее утро понял, что ошибся.

Как часто бывает в небольших деревнях, новость об исчезновении Юншена быстро облетела Вангджакун. Отец, как деревенский староста, поднял на поиски добровольцев. Откликнулись почти все жители, и лишь одному человеку запретили участвовать.

Юйлун. Брат-близнец Юншена, тихий, кроткий, добрый, с ужасом глядел на старосту, когда тот обвинял его в исчезновении брата.

— Ты последним видел его, — наседал отец Дэмина. — Вы жили обособленно. Может, ты считал, что его никто не хватится? Но на твою беду, Сяомин полюбила его, и я сделаю все ради любимой дочери. Юншен не бросил бы ее. Значит, попал в беду. Если он еще жив, лучше признайся сразу и дай нам помочь ему.

Отец говорил долго. К изумлению Дэмина, жители деревни поверили и подчинились приказу заключить Юйлуна под стражу.

Дэмин с отцом, конечно же, присоединились к поискам. С другими мужчинами оглядели каждый овраг, куст. Дэмин заглянул в дупло того самого дерева, но под строгим взглядом отца сказал, что там пусто.

Юйлуна обвинили в убийстве. Парень поднял мертвый взгляд, такой же, как у погибшего близнеца. Равнодушно выслушал приговор к работам на рудниках.

Небесные Братья завершали Третий Оборот. Сяо осторожно приближался к Гао, желая спрятаться за его спину до наступления темноты. Равномерно цокали копыта, скрипели деревянные колеса. Синие и желтые лучи разрывали завесу на пестрые лоскуты, напоминая Дэмину о предательстве. Говорят, близнецы чувствуют боль друг друга. Догадывался ли Юйлун, что на самом деле произошло с Юншеном?

Дэмин долго глядел вслед удаляющейся тюремной повозке.

Нина Лаврентьева. Дорога к возлюбленному

Лапы разрывают прелую листву, топчутся по трухлявому валежнику. Мышиный дух везде, но такой размытый, нечеткий. Неужели филин уже разогнал всех? Так рано! Но в лесу еще не стемнело, только пошел Третий Оборот. Листва пропускает, словно решето, голубые и желтые лучи небесных Светил. Но, может, уже поздно? Порой так увлекаешься охотой, что забываешь о времени. В нетерпении шуршит хвостом по земле. От предвкушения легкой добычи в пасти собирается слюна. Но норки пусты. Поднимает черный нос, принюхивается. Недалеко убежали. Еще успеет поймать зазевавшегося глупыша. Сегодня она охотник. Двигается бесшумно — ни хруста ветки, ни глупого тявканья. Никто не должен заметить ее присутствия. Побеждает самый хитрый и быстрый.

Вдруг замирает. Прислушивается. Размерную жизнь вечернего леса нарушают странные звуки. Может, кажется? Нет, уши никогда не подводили. Надо проверить. Кто, кроме нее?

Бежит. Мимо зарослей бамбука, вдоль пышнокосых ив у ручья. Останавливается на обочине имперского тракта. Нетерпеливо переступает лапами. Звериная осторожность не позволяет сразу броситься к телу, распластанному на дороге.

Судя по вышивке на синфу, богатый кайанец. Обходит вокруг, всматривается в лицо. Молодой. Смуглая кожа, гладкие волосы собраны в хвост. До чего хорош! А вдруг это Возлюбленный, которого она ищет? Глаза закрыты, но ресницы дрожат. Жив. Надо бы оттащить с дороги, пока не пронесся конный отряд. Растопчут. Но в лисьем обличье не справиться, нужны руки. Льнет к бесчувственному телу, пытается нащупать жизненную энергию. Еле бьется слабый огонек в груди, но и его хватает для обращения. Их бедра соприкасаются: холщовые дорожные штаны и обнаженная белая кожа. Встает, прикрывая наготу плащом черных волос. Тянет юношу под сень деревьев на мягкую траву. Отрывает подол сорочки и спешит к ручью. Умоет и накапает в рот воды. Может, очнется.