Говорящий свёрток – история продолжается

Дмитрий Чудаков

Говорящий свёрток — история продолжается

Предисловие

Дорогие друзья. Ваш возраст может быть и не имеет большого значения, но все же кому попало я бы эту книгу читать не рекомендовал. Дело в том, что эта книга предназначена тем и только тем читателям, которые, в каком-нибудь (опять же, примерно любом) возрасте, читали или слушали волшебную книжку Джеральда Даррела «Говорящий сверток». И испытали, как и ваш покорный слуга (и его непокорные дети) печаль разочарования — от того, что чудесная история эта почему-то закончилась — хотя, казалось бы, только-только началась.

Даррел завернул в «Говорящий сверток» мифическое, сказочное, природное, инженерное, детское, ну и совсем немножко взрослое, а когда он его развернул, то оказалось — что вот вроде как — так оно всегда и было. Реалистичность построенного им мира заставила поверить, что где-то — то ли за завесой наших перегруженных будней, то ли в параллельной неперегруженной вселенной — история этого мира продолжается, но только некому и некогда заглянуть туда, и рассказать, как там идут дела.

Признаться, и мне тоже было совершенно некогда. И вот чем дольше мне было некогда, тем страшнее становилось что это некогда однажды превратится в никогда. Что мои и чужие дети вырастут и погрузятся в свои заботы, и им тоже станет некогда, и получается, что они так и не узнают, как живет-поживает созданная Даррелом волшебная страна.

Наконец, я испугался окончательно, и пришлось мне всерьез сесть за эту книгу. Ну, или не совсем всерьез, но так или иначе, я должен был, просто обязан — вернуться в Мифландию и узнать, что же там происходило дальше.

Если вы помните волшебство истории Джеральда Даррела, но в то же время смутно помните, а что там, вообще говоря, происходило — смело отложите книгу, которую держите сейчас в руках, и начните с оригинала. Собственно, можете им и ограничиться, автор этих строк не будет на вас в обиде.

В обязанности Хранителя Слов — Попугая (полное имя которого расшифровывается как Персиваль Оскар Перегрин Урбан Гарольд Арчибальд Икебод) — входит «проветривать слова» — особенно редкие слова — чтобы они не зачахли и не исчезли насовсем. Также и в наши обязанности — обязанности Читателей Книг — входит читать и перечитывать хорошие книги — примерно по той же причине.

Итак, освежите в своей памяти героев «Говорящего свертка», а потом… закроем на секунду глаза, и…

…

…надеюсь, вы их уже открыли, иначе дальше читать никак не получится — и посмотрим, для начала, о чем ведут беседу Попугай и певчая паучиха Дульчибелла — его чуть-чуть обидчивая, но, вообще говоря, весьма благоразумная и заботливая домоправительница.

Глава 1. Ну, хорошо.

— Ну, хорошо, — Попугай размеренно вышагивал по жердочке огромной золотой клетки, обставленной изысканной старинной мебелью. Клетка располагалась на большом дубовом столе в рабочем кабинете волшебника Хенгиста Хайрама Джанкетбери (среди своих, просто Ха-Ха), и именовалась теперь не иначе как Летняя резиденция. Функциональное назначение её было не вполне понятно, однако Попугай утверждал, что это было единственное место, в котором ему удавалось по-настоящему сосредоточиться при решении вопросов Государственной важности. Зимы в Мифландии никогда не бывало, поэтому необходимости в особой Зимней резиденции у Попугая, к его большому сожалению, не было.

— Хорошо! Допустим, что на Безымянном острове, на многие мили удаленном от прочих участков суши, василиски более не представляют для нас угрозы. Где-то они, в конце концов, должны существовать, все-таки великая миссия Мифландии — дать убежище всем мифическим существам, даже самым опасным из них…

— А-а-апчхи! — высоким мелодичным голосом подтвердила Дульчибелла.

— Будьте уже здоровы, — откликнулся своим скрипучим голосом Попугай, одновременно несколько раздраженно и заботливо. Так бывает, когда два существа знают друг друга уже много лет.

— А-а-апчхи!.. Ах простите, простите, — тем же высоким голосом запричитала паучиха, — После этих василисков и пожаров осталось столько копоти, что я вот все чихаю и чихаю.

— Так во-О-от… — протянул Попугай, недовольно покосившись на Дульчибеллу, — Допустим, василиски больше не представляют угрозы для Волшебной страны. Однако! — здесь Попугай выразительно поднял крыло с длинными маховым пером, заменявшем ему в разговоре указательный палец. — Несдержанные, к тому же, раздраженные недавним поражением василиски, пышущие огнем, могут быстро уничтожить на предоставленном им острове всю растительность! Я даже не говорю о том, — Попугай постепенно распалялся и повышал голос, — что на этом острове произрастает ряд чрезвычайно редких, и даже эндемичных видов растений, то есть таких растений, которых больше не имеется нигде в Мифландии, и тем более ни-где-бы-то-ни-было-еще. Таких как Цветущие папоротники, Пятицветные грибы бессмертия, а также, — Попугай снова многозначительно поднял указательное маховое перо, — Дерево лотоса, чьи плоды, как известно, вызывают необычайно приятную дремоту и забвение. Троянский Травник не даст соврать, — он повел крылом в сторону большой зеленой книги с золотым тиснением, лежавший тут же на огромном дубовом столе.

В ответ на эти слова, Троянский Травник одобрительно перелистнул сотню-другую страниц. При этом производился шелестящее-буркающий звук, похожий на одобрительное фырканье старого мудрого библиотекаря. Здесь не лишне будет напомнить читателю, что Троянский Травник — одна из трех волшебных книг, принимающих непосредственное участие в управлении Мифландией, наряду с Великой Книгой Заклинаний, и Гигантским Словарем. В Троянском Травнике собраны все на свете знания обо всех — без исключения — растениях, как сказочных, так и самых обыкновенных, о местах их произрастания, секретах их магических и практических применений, об их геномах и транскриптомах… в общем — обо всем, что только можно знать о растениях, а также мхах, грибах, лишайниках, и водорослях, растущих на суше и на земле. Троянский Травник, разумеется, перелистнул страницы не случайным образом, а услужливо раскрыл нужный разворот, на котором имелось самое подробное описание и даже изображение Дерева лотоса.

— Дульчибелла, душа моя, прочтите пожалуйста подзаголовок, — великодушно проскрипел Попугай.

Просиявшая Дульчибелла взяла в лапку миниатюрный монокль, нацелилась на искомый участок страницы, и выразительно прочитала своим нежным, звенящим голоском: «Дерево лотоса — без преувеличения уникальное дерево во всем царстве мифических растений. Тот, кто однажды отведает плод этого дерева, как правило остается жить под его ветвями, питаться его плодами, и вскоре совсем забывает про своих близких, теряет интерес сначала к великим, а затем и к невеликим делам. День за днем такой человек проводит все свое время в неге и безделии, подобно ребенку, увлеченному мобильным телефоном…».

Попугай невольно поёжился:

— Так вот, я даже оставляю все это за скобками…

— Где оставляете?

— За скобками, — Попугай развел пространство крыльями, как бы показывая, как далеко за скобками, на которых держались распахнутые дверцы его клетки, он оставляет всё это. — я спрашиваю о другом — если разбушевавшиеся василиски выжгут всю растительность на Безымянном острове — что они, скажите на милость, будут есть? У нас в результате не останется ни василисков, ни редких мифических растений! — он ещё шире развел крыльями, чуть наклонил голову, и одновременно для большей убедительности сделал большие глаза, встретившись при этом взглядом с волшебником Ха-Ха.

Великий волшебник Хенгист Хайрам Джанкетбери (а коротко, для своих — волшебник Ха-Ха) как раз только что вошел в залу, и также чуть наклонил голову, также развел в сторону руки, и также несколько выпучил глаза за толстыми стеклами больших очков в роговой оправе. Некоторое время они стояли так, глядя друг другу в глаза и не произнося ни слова.

Неприятная привычка передразнивать Попугая появилась у волшебника относительно недавно, после того случая, как ему практически случайно пришла в голову мысль повторить его движения и интонацию на одном из официальных совещаний по оптимизации и самоорганизации жизни в Мифландии. Собравшиеся тогда отреагировали бурным хохотом, что, конечно же, привело Попугая в ярость, но Ха-Ха запомнился этот неожиданный успех. Вы только не подумайте плохо про доброго старого волшебника. Но ведь и волшебникам хочется иногда повеселиться, случается что и за счет добрых старых друзей. К тому же, и Попугаю не стоит отказывать в самоиронии, и хотя он продолжал испепеляюще сверкать глазами и высокомерно задирать свой разноцветный хохолок, дразнилки Ха-Ха его на самом деле тоже изрядно веселили.

— Это. Не. Смешно! — отчеканил Попугай, не меняя позы.

— Мой друг, — волшебник принял нормальное расслабленное положение и подошел к столу. — я вполне с вами согласен. Действительно, редкие растения на Безымянном острове оказались под некоторой угрозой, я как-то сразу о них не подумал. — при этих его словах Троянский Травник неодобрительно зашелестел. — Но, — волшебник успокоительно опустил ладони — всему есть решение.

— И какое же? — несколько язвительно вопросил Попугай.

— Троякое. — непонятно, но уверенным тоном заявил волшебник. — Во-первых, образцы Цветущих папоротников — цветущих, я напомню, ровно одну минуту, ровно один раз в год, и раскрывающих в этот момент клады и скрытые сокровища, а также дарующие увидевшему такой цветок необыкновенные способности и силу противостоять злым чарам… да… так вот, образцы Цветущих папоротников, Пятицветных грибов бессмертия, а также Дерева лотоса… образцы всех этих редких грибов и растений я на всякий случай попросил русалок и Освальда пересадить еще на три небольших острова, которые я специально для этого случая сотворил на просторах нашего небольшого Поющего моря.

Попугай при этих словах волшебника удовлетворенно качнул головой, одновременно приподняв левую бровь и одобряюще поведя крылом.

— Во-вторых, — продолжал Ха-Ха — с василисками лично мною была проведена серьезная разъяснительная работа.

При этих словах, Попугай недоуменно поднял обе брови, покосившись на волшебника, но опять же промолчал.

— Наконец, в-третьих, — волшебник качнул в сторону Попугая узловатым указательным пальцем. На пальце красовалось потертое, древнее кольцо из лунного серебра высшей пробы, на котором магическими рунами было начертано “Ха-Ханюшке от Стеллочки”. — В-третьих, — повторил волшебник — есть такое понятие как Экосистема.

Попугай удивленно приподнял теперь уже только правую бровь.

— Да-да, мой дорогой, именно Экосистема, гармонично уравновешенное сообщество растений и существ, которые сами по себе — то есть по отдельности — могут показаться на первый взгляд совершенно неуравновешенными.

— Василиски, — продолжал волшебник, — конечно, существа в высшей степени неприятные. Действие плодов Дерева лотоса, погружающих живых существ в праздное безделие — тоже, по сути, следует отнести к воздействию неприятному. Однако! — и Ха-Ха снова выразительно покачал окольцованным пальцем, — василиски, отведавшие плодов Дерева лотоса — остаются существами пусть и по прежнему довольно угрюмыми, но все же уже относительно спокойны и безопасны. К тому же, несмотря на свою в общем-то бестолковость, василискам хватает ума чтобы понять, что если они в гневе ненароком посжигают все Древа лотоса — они больше не получат его заветных плодов. А плоды эти, заметьте, мой друг — василискам пришлись весьма по вкусу!

Попугай удивленно-одобрительно раскрыл клюв и слегка покачал головой, показывая, что он приятно впечатлен услышанным.

— В общем, — заключил волшебник, — надеюсь, что на Безымянном острове установится относительно равновесное благополучие. Уживаются же как-то на своем острове оборотни, блуждающие огоньки, и мандрагоры?

— Господа, — пропела своим тоненьким голоском Дульчибелла, — оставим хоть на минуту ваши политические разговоры, пора ведь когда-то и поужинать.

— Да! да, моя дорогая паучиха, ты совершенно права, — взмахнул руками Ха-Ха, и отправился на кухню стряпать всякую вкуснятину из лунной моркови.

За ужином, однако, речь снова зашла о делах.

Глава 2. Воздушный ансамбль.

После того как Пенелопа, Саймон, и Питер покинули Мифландию, жители постепенно начали приводить свою страну в порядок. Оказалось, что им ещё предстояла большая работа.

За время войны с василисками, совершенно заросли поля единорогов. По задумке Ха-Ха, трава в тех местах где паслись единороги всегда росла бурно. Пасущимся единорогам требовалось много энергии — главным образом для бодальных состязаний, а значит и пищи тоже требовалось немало. На протяжении веков, единороги постоянно подъедали и вытаптывали растущую траву, и таким образом два процесса уравновешивали друг друга — трава оставалась все время примерно одинакового роста.

Теперь же — пока единороги отрабатывали боевой строй, пока шел штурм замка, пока праздновали победу над василисками за длинным, наполовину уходящим в поющее море столом, за которым собрались как сухопутные, так и морские жители Мифландии — так вот за все это время поля единорогов покрылись густой травой в два человеческих роста, такой что ни проехать, ни пройти по ним стало решительно невозможно.

В запустение пришли и сады горностаев, требующие постоянного ухода небольшой армии садовников. Под действием рутового сока, вселяющего в горностаев небывалое мужество и даже агрессивность, бывшие садовники надолго увлеклись совсем другими занятиями: в основном они устраивали кулачные бои, пели боевые песни, и пытались задирать единорогов, грифонов и даже огромное морское чудище Освальда. Последний, впрочем, быстро остудил их мощной струёй холодной воды — если вы помните, эту практику он когда-то освоил, разгоняя волков на Оборотневом острове.

Пока василиски хозяйничали в замке и окрестностях, повсюду скопились горы неубранного мусора. И тут и там виднелись следы их огненного дыхания — обожженные кусты и деревья, и даже целые поляны выжженной и вытоптанной земли.

Немалые повреждения получил и сам замок: во время штурма была практически полностью разрушена главная башня и две стены, повреждены входные ворота, повсюду лежали осколки разбитой посуды, поломанного оружия и интерьера. Ожесточенно сражавшиеся василиски буквально поливали огнем все поле боя, что привело к многочисленным возгораниям. В воздух поднялось невероятное облако черного пепла, который ветер разнес по всей стране. Теперь он постепенно оседал ровным слоем черной копоти (какая бывает скапливается над свечкой или камином, только в огромном количестве) — на листьях и стволах бутылочных и пробковых деревьев, на траве, на кустах и цветах, на дворце Рокфора — герцога горностайского, на постройках грифонов… словом — повсюду.

Все стало грязновато-серым и неприятным на ощупь. Это внушало печаль всем жителям Мифландии, и делало волшебную страну какой-то… не совсем волшебной. В течение нескольких месяцев жители тщетно боролись с наступившими запустением, зарастанием, замызганностью, запыленностью, закопчённостью, и даже некоторым заунынием.

Все эти сложные проблемы Государственной важности Попугай и Ха-Ха, несмотря на робкие протесты Дульчибеллы, обсуждали весь ужин, а именно все первое, все второе, и весь десерт. В конце концов, старые друзья пришли к выводу, что проблема всеобщего загрязнения столь серьезна, что для её решения надлежит собрать Большой Государственный Совет.

Накануне Совета, Ха-Ха не спал всю ночь, ворочаясь с боку на бок. Дело в том, что в голове его ворочались большие и малые мысли, и ему, волей-неволей, приходилось ворочаться вместе с ними.

На следующий день, в большом банкетном зале Кристальных пещер, освещенном бесчисленными грибными люстрами, было созвано специальное совещание Большого Совета, на котором, помимо волшебника Ха-Ха, присутствовали Попугай, Дульчибелла, а также по одному представителю от каждого вида — король единорогов, герцог Рокфор Горностайский, представитель грифонов, морское чудище шеф-повар Освальд (представляющий вид самого себя, так как во всей Мифландии он был такой один), мисс Дездемона Уильямсон Смит-Смит-Браун — старшая русалка, огневка Фенелла, дракониха Табита, и конечно Этельред — представитель жаб, главнокомандующий Ужаснаводящего жабьего полка имени мисс Пенелопы.

К счастью, Рокфор предусмотрительно принял перед боем с василисками только половинную дозу рутового сока. Теперь, спустя почти три месяца после окончания сражения, действие снадобья стало постепенно сходить на нет. С ним уже вполне можно было разговаривать, не сильно рискуя ненароком вступить в рукопашную с этим ловким, зубастым и вообще-то довольно хищным зверьком. Правда, на всякий случай никто из собравшихся все же не решался повышать голос, опасаясь, что это может вызвать раздражение у все еще воинственно настроенного лидера горностаев. От этого заседание вышло на удивление тихим и конструктивным.

По понятным причинам, на заседание не было приглашено представителей от василисков, навеки изгнанных на удаленный Безымянный остров, а также оборотней и блуждающих огоньков — не самых приятных родственников огневок, заманивающих путников в болота и зыбучие пески — которых Ха-Ха еще в незапамятные времена поселил на Оборотневый остров.

Первым выступил Попугай:

— Коллеги! — Попугай прокашлялся, — Думаю, нам всем нужно взяться за работу и привести в порядок волшебную страну! — послышался одобрительный гул. Звери (если мы можем себе позволить так обращаться к обитателям волшебной страны — ведь они же все-таки звери, пускай и волшебные) — так вот звери очень хотели поскорее вернуть своей стране былой блеск и красоту, а главное — привычный домашний уют и приходящее с ним волшебное настроение.

— Необходимо разделить зоны ответственности! — тут уже послышалось непонимающее молчание. Ну то есть звери не поняли, о чем это говорит Попугай, и потому молчали, и всем как-то сразу уже было понятно, что молчание это — непонимающее.

— А… это… как это — разделить… зоны? — выразил общее непонимание герцог Рокфор, в голосе его чувствовалось некоторое напряжение (слова были незнакомые, а рутовый сок всё еще продолжал своё обще-напрягающее действие).

— Объясняю, — выразительно произнес Попугай, — разделить зоны ответственности — это значит каждый будет делать свою часть работы.

— Ааа…. — послышался теперь уже более понимающий и немного успокоенный гул собравшихся.

— Например, — продолжал Попугай, — горностаи займутся своими садами, а потом помогут привести в порядок пробочный лес.

— Но позвольте! — правитель герцогства горностайского Рокфор уже опять-снова начинал закипать, — Пробочные леса огромны! И все покрыты копотью, придется протирать каждый листочек, мы будем приводить их в порядок еще добрых сто лет!

— Но… вам помогут огнёвки, — возразил Попугай.

— Простите, — смущённо прозвенела Фенелла, — но нам предстоит огромная работа на лугах, ведь пока мы не очистим все цветы, никто не сможет их опылять — а тогда они могут погибнуть! Я боюсь, что мы не сможем помочь горностаям с пробковым лесом.

— А вы? — обратился попугай к Единорогам.

— К великому сожалению, — с достоинством возразил король Единорогов, — наши собственные поля заросли бурьяном на высоту моего рога. На их расчистку теперь уйдут многие месяцы, и боюсь, что нам будет не до пробкового леса.

Собравшиеся на некоторое время погрузились в молчаливую задумчивость. Только теперь они начинали осознавать весь масштаб загрязнения Мифландии. Мысли о том, сколь долго им всем придется отмывать страну от оставленной пожарами копоти, настроили всех на очень и очень печальный лад.

Не зная, что делать, звери обратили свои взоры на волшебника Ха-Ха, который, на удивление, выглядел вполне невозмутимо, и даже казалось, немного улыбался — и в их сердцах затеплилась надежда, что великий Ха-Ха опять что-нибудь придумает.

И в самом деле, выдержав для значительности некоторую паузу, волшебник обратился к собравшимся с успокоительным сообщением:

— Друзья мои! — начал он, — Конечно, наша любимая Мифландия находится в плачевном состоянии. Однако, нельзя забывать, что мы совсем недавно все вместе победили коварного и сильнейшего врага — василисков — осмелившихся захватить замок, захватить сами Великие книги! И яйца драконов! Враг был хитер и опасен — но собравшись вместе — мы сделали это! Разберемся и с копотью…. — Ха-Ха еще выдержал небольшую паузу и продолжил, — тем более, что я кое-то придумал! — собравшиеся шумно выдохнули и замерли в надежде и ожидании.

— Вы помните, — продолжал он, — как мне пришлось настроить попутный ветер для того, чтобы помочь Питеру, Саймону, и Пенелопе поскорее достичь Оборотневого острова и добыть руту и лаванду.

— Да… собравшиеся пока ещё не очень понимали, к чему клонит волшебник.

— Так почему бы нам не использовать тот же способ, чтобы как следует проветрить Мифландию?

— Уррр-ааа! — закричали все, — долой копоть! Продуем все!

— Теперь, когда в моем распоряжении — благодаря всем вам, а также мальчикам и Пенелопе — снова оказались Великие книги — мне не составит труда подобрать заклинание, чтобы запустить ветер с нужной силой, в нужном направлении… и на необходимый период времени. Потребуются некоторые расчеты… но я думаю втроем с Попугаем и Этельредом, — Этельред при этих словах вздрогнул и счастливо поклонился, — втроем мы должны управиться завтра к утру.

Ха-Ха, Этельред и Попугай действительно просидели над расчетами всю ночь, а Дульчибелле пришлось непрерывно подносить им крепкий чай и бутерброды с колбасой из лунной моркови, перемежая их изысканным десертом из лунно-морковного желе.

Между делом, Попугай по этому поводу сочинил подобающую случаю поэму:

Из лунной моркови желе,

из лунной моркови желе,

Сколь нежен его аромат,

столь радостно дышится мне,

Дрожит и играет во мне,

из лунной моркови желе,

Вселяя в моё существо,

прыгучую радость везде.

На следующий день утром было объявлено, что расчеты окончены, и волшебник Ха-Ха запускает Великий Ветер с Востока на Запад волшебной страны. Ветер будет дуть силой выше среднего — нужно было продуть все закоулки как следует — в течение двух дней, и на этот период всем жителям Мифландии рекомендовалось забраться в свои норы, залечь в высокую траву, занырнуть в море — в общем как следует замуроваться и как следует выспаться.

По расчетам, за это время страна окончательно продуется от всякого мелкого мусора и копоти, и останется только слегка протереть, подровнять, подстроить, подчистить… ну, словом — останется все равно еще немало всякой работы, но все-таки справиться с ней будет уже не так сложно.

Сказано-сделано. Ха-Ха отчётливо зачитал заклинания — тщательнейшим образом просчитанные, выверенные, перепроверенные, и на всякий случай заранее выписанные на отдельный парадный лист им самим, Попугаем и Этельредом, и через четверть часа поднялся такой ветер, какого не бывало еще за всю историю Мифландии.

То есть, поначалу ветерок был не такой сильный. Тихонько зашелестела трава, задрожали листья, слегка зазвенели бутылки на бутылочных деревьях. По воде Поющего моря побежали мелкие барашки. Грифоны — существа с телом льва и головой орла, украшенной, впрочем, почти львиной гривой, которая далеко развевалась на ветру, придавая им исключительно героический вид — поспешили укрыться в своих горных туннелях, где они издревле добывали золото. Единороги забрались в чащу леса, где ветер не мог доставить им больших неприятностей, и залегли в высокий кустарник и траву. Многие жители, в том числе жабы и огневки, укрылись от ветра в просторной пещере Ха-Ха.

Освобожденный от василисков замок, хотя и частично разрушенный, также послужил убежищем для многих. Морское чудище шеф-повар Освальд как раз занимался его восстановлением — он задумал организовать в замке огромный ресторан для всех жителей волшебной страны, и работа уже шла полным ходом.

Горностаи попрятались в норах. Вообще-то они давно уже жили в аккуратных симпатичных домиках, окруженных ровно подстриженными, ухоженными зелеными садами. Однако, по старинной традиции, каждая семья горностаев имела на заднем дворе еще и достаточно глубокую просторную нору — куда можно было прятаться в случае опасности, ну и заодно хранить там, в подземной прохладе, различные продукты, как в природном холодильнике. Юные горностаи также обожали использовать свою нору для игры во всякие приключения.

Водные жители — русалки и прочие — занырнули поглубже, пережидая поднявшийся ветер на спокойной глубине. Лунные тельцы — как вы помните, это диковинная помесь коровы и огромной улитки — дающие теплое и холодное молоко и производящие бесценное лунное желе — уникальный продукт, из которого можно выдумать практически все что угодно — так вот, лунные тельцы укрылись от ветра в своих крепких и уютных раковинах.

Тем временем, ветер разыгрался не на шутку — гнулись и трепетали бутылочные деревья, звонко пели растущие на них склянки и бутылки. На пробочных деревьях трещали и перестукивались, сталкиваясь и разбегаясь, разнокалиберные пробки… Целых два следующих дня вся волшебная страна играла и пела на ветру, словно огромный ансамбль из бесчисленных труб, струн и трещеток, приводимый в действие одной только силой ветра…

Глава 3. О том, как важно бывает не торопиться

.

Как и обещал Ха-Ха, ветер дул два дня и две ночи, а на утро третьего дня стал затухать. Вскоре все успокоилось, и настороженные жители стали потихоньку выбираться из своих укрытий. Показали из раковины рожки лунные тельцы, вышли на свет грифоны и горностаи, выбежали на луга единороги.

Волшебная страна вздохнула с облегчением, во всех смыслах этого слова. С удвоенной силой взялись за расчистку лугов единороги, горностаи принялись приводить в порядок свои сады, а Освальд вскоре завершил реконструкцию и распахнул двери своего великолепного замка-ресторана, в котором при желании могли поместиться сразу до тысячи гостей.

Ха-Ха пребывал в самом благостном расположении духа. Шутка ли — ему удалось всего за два дня практически полностью очистить Волшебную страну от черной копоти. Волшебник чувствовал себя настоящим Гераклом — древнегреческим героем, который когда-то, давным-давно, совершил, среди прочих свершений, один очень важный подвиг — сумел буквально за один день промыть ужасно вонючие конюшни царя Авгия, направив туда потоки рек Алфея и Пенея.