Кот Тихон и новые знакомые

– Нет, я хочу поймать рыбу. Одну-единственную рыбу, – решительно ответил Тихон. – И есть ещё одно дело. Ты мне поможешь?

– Смотря что за дело, – ответил Веня, – если хорошее, отчего бы и не помочь.

– Научи меня плавать. Ты ведь умеешь. Все собаки умеют плавать. Я тоже хочу научиться, – попросил Тихон.

С чего вдруг в его голове появилась эта мысль, он и сам себе не мог бы объяснить. Но, видимо, это был именно тот случай, когда сработала кошачья интуиция. И она просто кричала, что ему нужно научиться плавать. Что это очень важно. Даже важнее найденного на барже компаса.

– Плавать? – Вениамин посмотрел на Тихона с удивлением. – Зачем тебе?

– Не знаю. Надо и всё. Научишь?

Тихон не хотел рассказывать про интуицию. Опять нахлынули воспоминания – как они с Котовским сидели около реки. Как Старик Кусто учил полковника Гранда плавать. Счастливое время. Самое счастливое. Рядом – верный друг, который мог найти выход из любой ситуации. Тихону очень не хватало Котовского.

Где он теперь? Как там мама и Винсент? Директор музея? Тихон отчаянно скучал по дому. Но часть его мыслей теперь занимала Нора. Он представлял, как приведёт её в музей, познакомит с мамой. Это были мечты. Тихон не верил, что они когда-нибудь станут реальностью.

– Ну, можно попробовать, – сказал Вениамин, и Тихон вернулся к реальности. – Давай, хватай рыбу.

Да, реальность требовала выживания. Тихон схватил зубами рыбу и потащил. Одну оставили на ужин. Остальные Вениамин уложил в подвал.

– Ты хочешь здесь остаться? – спросил у пса Тихон.

– Мало ли чего я хочу… – ответил тот. – Иногда стоит жить одним днём. Завтра будет завтра.

Следующие несколько дней Тихон учился ловить рыбу и плавать «по-собачьи». Вениамин показывал, как грести лапами, как держать голову. Учил дышать и не бояться, если вода вдруг попадёт на уши или в глаза. Тихон никак не мог справиться со страхом. В музее всех котят регулярно мыли. Чистили уши и глаза. Обрезали когти. Но вода всегда была тёплой. Хранительницы бережно держали головы, намыливали шампунем, будто почёсывая. А потом сушили шёрстку феном и вычёсывали специальными расчёсками. Это было приятно до урчания. После купания всегда давали что-нибудь вкусное.

Тихон заходил в реку, и лапы тут же сводило от холода. Вода была ледяная. Он смотрел, как Вениамин плывёт, но у него не получалось.

– Дыши спокойно, расслабься, отключи голову, работай только лапами, – наставлял его Вениамин.

– Не могу. Не получается, – отплёвывался водой Тихон и шёл ловить рыбу. Но даже рыба оказывалась сильнее его. Едва ухватив зубами, Тихон упускал добычу.

Он не видел, как вдалеке, на холме, стояла Нора и наблюдала за ним. Не слышал, как она шептала: «Давай, у тебя получится, обязательно получится».

Позже, много позже, Тихон всё ещё помнил то ощущение – невероятного восторга, счастья, лёгкости. Он вдруг поплыл, чувствуя, что вода сама его держит, не даёт утонуть. Что вода – не враг, а друг. И она даёт спокойствие, силу. Тихон в тот первый незабываемый раз плыл до тех пор, пока Вениамин не ухватил его за шкирку и не повернул назад.

– Там течение, – гавкнул пёс. – Унесёт.

Тихон ничего не знал про течения, но решил всё узнать. Про реки, моря и океаны.

С тех пор он каждое утро отправлялся плавать. Эти минуты тренировали не только мышцы, но и голову. Во время заплывов Тихон придумывал план, как выбраться из деревни. Как найти по координатам, пусть и обрывочным, Котовского.

Спустя неделю Тихон поймал свою первую в жизни рыбу. Здоровенную. Даже Нора ахнула, что ему было очень приятно. По этому случаю они устроили праздничный ужин – Вениамин разжёг костёр, и они пожарили рыбу. Этот ужин тоже остался в памяти у всех. Они тогда смеялись, шутили, Марыся опять норовила показать трюк. Даже Владимир Семёнович не бухтел, как обычно, в углу, а присоединился к беседе. Он рассказывал про ветра, штормы, волны. Про невиданных рыб, которые водятся в океанах. Про огромные корабли, на которых плавают люди, много людей. И про то, что на этих кораблях можно жить годами, не спускаясь на твёрдую землю. Владимир Семёнович рассказывал про красивых летучих рыб, наглых морских чаек, добрых китов. Он оказался прекрасным рассказчиком. В тот вечер было спокойно и радостно. Но Тихон чувствовал, что скоро всё изменится.

Так и случилось. Но пока… Тихон пришёл к Марысе, которая нашла в посёлке заброшенную библиотеку и проводила там всё время, когда не была занята сбором ягод. Марыся показала ему полку с книгами про приключения, энциклопедиями и учебниками по географии. Тихон впервые почувствовал то, о чём всегда говорила его мама: учение, познание нового – это ни с чем не сравнимое счастье. Тихон читал книгу за книгой, запойно. Ему было интересно всё – и приключения капитана Немо, и кругосветное путешествие Магеллана, географические открытия, школьные атласы. Марысе приходилось чуть ли не насильно отбирать у него книгу и отправлять домой спать. Иногда в библиотеку прилетал Владимир Семёнович и незаметно подкладывал на стол книгу для Тихона. Садился рядом, рассказывал, объяснял. Так Тихон узнал про широту, долготу, градусы, созвездия, по которым ориентировались древние мореплаватели. Колумб и Магеллан стали его кумирами. Тихон мог снова и снова читать про их морские экспедиции и не переставал восхищаться. Прочёл он и про капитана Кусто. Да, недаром отца Котовского назвали в его честь.

Каждое утро Тихон продолжал тренироваться, заплывая всё дальше и дальше, преодолевая течение, и ловить рыбу. И даже не замечал, что рядом нет Вениамина. Тихон сам уже научился складывать рыбу в погреб, разжигать костёр и жарить одну, самую крупную рыбину, на ужин.

Нора говорила, что он – прекрасный повар. Рыба получается сочной и нежной. Она смотрела на него по-другому, только Тихон этого не замечал. Как не знал и того, что Нора каждое утро следит за его успехами, радуется достижениям.

В то утро Тихон подскочил раньше обычного. В деревне он привык просыпаться с первыми лучами солнца. От его привычки спать до последнего звонка будильника не осталось даже воспоминания. Но его что-то подбросило на лежанке. Тихон посмотрел в окно – рассвет едва занимался. Но всё же что-то было не так. Странный далекий гул.

Тихон побежал к Вениамину.

– Ты слышишь?

– Нет. Что я должен слышать? – не понял пёс.

– Вы это слышите? – на пороге появилась Нора.

Тихон кивнул. Привычный птичий переклик утих. Слышались тяжёлые звуки машин. В воздухе пахло едким керосином. То, что не улавливают люди, прекрасно чувствуют животные.

Через некоторое время прилетел Владимир Семёнович.

– Надо улетать. На дороге бульдозеры, тракторы, – сообщил он, устало присев в углу.

– Сколько у нас времени? – спросила Нора.

– Часа три-четыре точно, – ответил тот, – они двигаются медленно.

– Надо уходить. Сейчас же, – заявила Нора.

– По дороге не уйдём. На дороге много техники, людей.

– Тогда лесом, – предложил Тихон.

– Сейчас там опасно. Совсем рядом – заповедник с зубрами и другими дикими животными и птицами. Они встревожены звуками и шумом.

Будут следовать инстинкту. Лисицы, мыши, крысы, лоси, змеи. Все напуганы. Они будут защищать свою территорию от чужаков. Мы для них – тоже чужие. Все, кто окажется на их пути… Задавят и не заметят, – ответил Владимир Семёнович.

– Владимир Семёнович… вы что-то узнали? – уточнила Нора.

– Да, знакомый филин сказал, что деревню будут сносить. На её месте большие дома построят. Заповедник не тронут, но мы… нас тут не существует. Есть только один способ выбраться – разделиться. Уходим по дороге каждый сам по себе. Тогда есть шанс. Встретимся в условленном месте, – сказал Владимир Семёнович.

– Это исключено, – объявила Нора, – я не брошу Марысю. Она одна не сможет. Лапа всё ещё болит.

– Я пойду с вами, – заявил Тихон. – Вдвоём будет проще дотащить Марысю.

– А вам, Владимир Семёнович, между прочим, тоже опасно летать в одиночестве, – решительно сказала Нора. – Вы уже не так молоды, вам нужны отдых и забота. Сами говорили, что иногда не хватает сил даже мышь поймать. Так что одного я вас не отпущу.

– Есть ещё вариант, – заметил Владимир Семёнович, – двигаться по реке.

– Исключено. Баржа не на ходу, – заметил Тихон.

– Кто это не на ходу? – на пороге дома появился уставший Вениамин. – Завёл я «Белку». Она ещё ого-го. Побегает. Топлива надолго не хватит, но мы сможем доплыть до ближайшей пристани.

– Белку? – удивилась Нора.

– Ну да, – признался смущённо Вениамин, – у каждого судна должно быть имя. Она ржавая, рыжая, как белка.

Тихон подбежал к Вениамину и крепко его обнял. Пёс от неожиданности даже упал.

– Ты хоть помнишь, что ты кот? – пошутил Вениамин. – Отпусти, а то это будет первый случай в истории, когда кот задушил собаку.

– Так, надо грузить припасы, – строго скомандовала Нора, – погрузим всё, что есть в погребе. – Ещё нужна пресная вода. Она есть в бочках, дождевая. Тихон, сможешь опрокинуть бочку и перелить в канистры?

– Сделаю, – кивнул тот.

– Я помогу, – сказала Вениамин.

– Владимир Семёнович, у вас хватит сил, чтобы летать? Будете нашими глазами. Мы должны отправиться отсюда, пока не пришли люди. Дадите нам знак? – спросила Нора.

– Не списывай меня со счетов, детка. Я хоть и старый, но кое на что ещё способен, – гордо ухнул Владимир Семёнович.

Следующие несколько часов они провели за погрузкой провизии и воды. Тихон выбился из сил. В какой-то момент ему показалось, что вся эта затея – бессмыслица, придуманная от отчаяния.

– У нас ничего не получится, – признался он Норе, задыхаясь от очередного перетаскивания воды. – Мы даже не знаем, куда плыть. У нас нет ни плана, ни карты. Это бегство приведёт нас к гибели. Зачем тогда всё это? Может, остаться здесь? Пусть люди нас найдут и решат, что делать? Попадём в приюты или кто-нибудь возьмёт нас в дом.

Нора подошла и положила свою лапу на его.

– Мне тоже страшно, очень. На людей я бы не полагалась. Ты вырос с хорошими людьми, которые тебя любили и заботились. Но и я, и Марыся, и Вениамин… мы знаем, что люди бывают жестокими. Некоторым ничего не стоит убить котёнка или выбросить щенка, ставшего ненужным. Не все люди любят животных. И в приют я точно не собираюсь попадать. Не забывай – я отвечаю за Марысю. А её точно ни в один приют не возьмут. Так что буду сама решать, где мне оказаться. Не забывай, я здесь – из-за людей, из-за человека, который был жесток ко мне и Марысе. Я решила, что мне нужно вернуться в театр и доказать его вину. Я обязана защитить остальных зверей от его издевательств. Я просто так не сдамся. Пока театр зверей не станет свободным, я не успокоюсь. Если есть хоть малейший шанс, надо им воспользоваться, – сказала она.

– Ты хочешь вернуться в свой театр? Никогда об этом не говорила. Как ты докажешь, что с вами плохо обращались? – спросил Тихон.

Он и вправду не знал о планах Норы. Думал, что она хочет найти новое убежище. А оказалось…

– Я всё-таки была звездой. Меня знает почти каждый ребёнок. Я домяукаюсь до каждого человека, каждой кошки, каждой собаки, морской свинки, бегемота или лошади. Я буду сражаться за то, чтобы у животных были свои права. И главное право – на свободу. Я хочу добиться того, чтобы никто не смел навредить животному, поднять на него руку или хлыст. Чтобы никто не имел права выбросить котёнка на помойку или оставить коробку с ненужными щенками в подвале.

Тихон смотрел на Нору и восхищался ею. Он почти не слышал, о чём она говорит. Она была прекрасна в гневе, ярости и решимости. Тихон готов был последовать за этой удивительной кошкой хоть на край света. И поддерживать её во всём. Лишь бы иметь возможность смотреть на неё, находиться рядом, оберегать, защищать.

Казалось, это было в прошлой жизни. Счастливой, спокойной, радостной. Был урок, который вела его мама. Тихон, как и все его одноклассники, фыркал – речь шла о любви. О картинах, посвящённых любимым женщинам. О страсти и чувствах. Они были уже подростками и не понимали, как можно испытывать страсть и не сметь приблизиться к даме. Мама говорила, что однажды они это поймут и почувствуют. Когда встретят настоящую любовь. Когда не смогут дышать в её присутствии и начнут себя вести как глупые котята. Когда разум откажет, а в сердце останутся только чувства. Любовь – сильнее кошачьих инстинктов, сильнее всех чувств на свете. И только она может вдохновить на подвиги, на настоящее геройство. Любовь – главное оружие, которое сильнее когтей и зубов.

Сейчас Тихон понял, о чём рассказывала мама. Какие чувства вкладывали художники в свои картины. Нора… ради неё он был готов на всё. Даже умереть. Именно в тот момент он понял чувства Владимира Семёновича, который ждал свою возлюбленную всю жизнь. Он понял, что мама не просто так рассказывала о чувствах лебедей, которые ждут свою половинку. Нора – она была его частью, его любовью, той самой-самой сильной. Только в одном мама оказалась не права. Она рассказывала, что тот момент, когда они это поймут, станет самым счастливым в их жизни. Тихон не чувствовал счастья. Лишь ответственность и решимость. Желание защитить Нору от всех бед, всеми своими кошачьими силами.