Нишати 2. Тайна необитаемых земель

Десять дней мы прожили в относительном спокойствии, с тех пор как вагры изменили к нам свое отношение. Фангур даже распорядился полностью исключить контакты с нами представителей северного племени, к которому принадлежали печально известные сотни Лурцага.

Если же брать во внимание все дни до этих событий, над нами постоянно нависала угроза смерти: сначала степняки, затем летучий ящер. До сих пор жуть берет, когда вспоминаю, как это чешуйчатое чудовище нависало над нами в ущелье, а затем пыталось спалить нас на верхушке крепости.

Опасность сплотила нашу четверку. Зависть завистью, но к Лияне я относилась скорее как к сестре. Да и вся наша группа за время вынужденного путешествия в эти необитаемые земли мною стала восприниматься как семья. Пока Лияна была без сознания, все мои помыслы сводились к одному – как можно быстрее накапливать нишати для ее лечения. Лишь сейчас, когда все худшее с ней осталось позади, я смогла вздохнуть с облегчением.

– Не спорь, Лияна. Ты еще слаба, – сказала я в ответ на ее легкомысленное отношение к дополнительной дозе лечебной субстанции. – Тебе предстоит некоторое время просидеть за столом и, возможно, придется поддерживать разговоры. На все это потребуются силы.

Я постаралась придать своим словам строгости. С пациентами иногда следует проявлять настойчивость для их же блага.

– Я, пожалуй, останусь здесь, – мрачно произнесла она, осторожно поднимаясь со своего ложа. – Идите без меня.

– Лияна, – я с укоризной посмотрела на диву, – ты не можешь бесконечно игнорировать наших новых союзников.

Как только Лияна пришла в себя после ранения, я ей рассказала обо всем, что произошло с того злополучного момента. Уничтожение летучего ящера она восприняла чуть ли не с ликованием. Наконец-то она могла быть спокойна за поселения дивьего леса, но ее немало удивило, почему мы все остались живы в окружении орды. Изменение отношения к нам степных воинов оказало на лесную жительницу совсем другое воздействие.

– Одна мысль, что мне придется сесть за один стол с ними, вызывает ярость! – выпалила она. – Когда я думаю о ваграх, мне приходят в голову картины наших опустошенных поселений, мои растерзанные товарищи.

– Это печально, – успокаивающе проговорила я, – но судя по твоим с Гаем рассказам, почти всегда в боевых стычках со степняками их погибало гораздо больше, чем див или чудей.

Звучит кощунственно, но ничего другого мне в голову не пришло.

– Вагры плодятся подобно техенам, – возразила Лияна. – Успевают ли они за те немногие годы, что проходят у них с момента рождения до смерти, осознать значение дружбы, как понимаем ее мы, дивы? Каково знать друзей и подруг многие десятилетия, а то и дольше, и вдруг увидеть их обезображенные тела?! Это не то же самое, что у степных дикарей. Они в запале боя могут топтаться по своим раненным соплеменникам. Да, они так поступают, чтобы исключить еще большие жертвы – в бою важна скорость. Мы же, дивы, на такое никогда бы не решились, какие бы выгоды в сражении это нам не несло.

– Но сейчас от огня летучего ящера и нашего оружия погибло очень много вагров. Несмотря на это, они протянули нам руку помощи. Разве можно от такого отказываться?!

– Не знаю, Аля. Я в растерянности. Если в нашем лесу узнают, что я приняла помощь от врагов, меня не поймут, удивятся, почему я не предпочла умереть.

– Со стороны твоих соплеменников было бы несправедливо так считать. Лияна, ты не сделала ничего предосудительного, а происходящее сейчас, возможно, шанс на будущую мирную жизнь. Вам не придется больше воевать с ваграми.

Сказать по-честному, мне поначалу общество степных воинов тоже не понравилось. Уж слишком сильно запали в голову неприятные воспоминания о стычках с отрядом Лурцага и Зартога. До того как мы убили летучего ящера и связанных с этим событий, вагры у меня ассоциировались только со словом «враги».

Они и выглядели подобающим образом – гориллоподобные существа с клыкастой пастью. Поэтому я была немало удивлена, когда, находясь на верху цитадели в окружении агрессивной орды и отчаявшись ускорить процесс накопления нишати для лечения неуклонно угасающей Лияны, увидела перед собой шаманов в сопровождении Гая и Сергея. Вместо высказываний в мой адрес смертельных угроз вагры учтиво поклонились и предложили в помощь свою нишати.

Это насколько же сильно должен был засесть в генах степного народа трепет перед летучим ящером, чтобы они едва ли не начали превозносить тех, кто смог справиться с их главным врагом. Никак не ожидала такого от полудиких созданий.

Правда, за последние десяток дней мне довелось получить больше информации о степных жителях, и мое мнение в их отношении несколько улучшилось. Фангур, сотники его малой дружины и приближенные шаманы оказались достаточно цивилизованными. При общении с ними начинало казаться, что разговариваешь с обычными людьми.

Лияна колебалась еще некоторое время, но все же решилась выйти в общий зал. Возобладал здравый смысл. Мальчики, наверное, уже успели заскучать возле нашего порога.

– Как твой зуб, Сергей? – спросила я, выйдя из комнаты.

– Уже лучше, почти не болит, – ответил он.

На днях у Сергея заболел зуб под пломбой, поставленной еще на Земле. Скула сильно распухла, и он мучился от боли.

Стоматология в этом мире, как можно было сразу предположить, сводилась к простой процедуре – к удалению виновника страданий. Гай тут же предложил свою помощь, и инструмент соответствующий нашелся. При взгляде на эту железяку у меня в голове рождались ассоциации с какими-нибудь клещами инквизитора. К тому же всю процедуру пришлось бы проводить без обезболивания. Мастеров из дивьего леса, способных снизить Сергею чувствительность нервных окончаний, поблизости не было, а у меня самой такое пока еще не получалось.

Я не могла допустить это варварство и предложила воспользоваться лечебной нишати. На Лияну к тому времени тратилось уже куда меньше ресурсов, чем удавалось накапливать. Вырвать зуб всегда успеем. Вдруг получится вылечить!

Уверенности в эффективности такого лечения у меня не было. Одно дело приводить в требуемое состояние мягкие ткани внутренних органов и податливые кости, а другое лечить кариес. На Земле при всех достижениях современной медицины поврежденные зубы не восстанавливались. Речь все же идет об эмали, самом твердом материале в организме.

К текущему дню Сергей прошел несколько сеансов лечения. Опухоль заметно уменьшилась. Если кто не знал заранее, и не подумает, что у человека болел зуб. Наш горец сомневался, считая улучшения временными, и далеко свои клещи не прятал, но я предпочитала верить в целебные свойства нишати.

Мы вчетвером вошли в общий зал. Здесь было светлее по сравнению с нашей комнаткой. Лияне даже пришлось прищурить глаза, и она слегка покачнулась. Гай и Сергей стояли рядом в готовности подстраховать ее, но этого, к счастью, не потребовалось.

Если в помещение входить снаружи, то, наоборот, можно ощутить полумрак. Небольшие отверстия под потолком не могли обеспечить нормальное освещение. Пара факелов, укрепленных на стенах, не сильно помогали. Они лишь выжигали кислород, что, скорее всего, и стало основной причиной головокружения Лияны.

Бросилась в глаза трещина, наклонно проходящая по внешней кладке снизу до верха – последствие падения огромной туши летучего ящера в непосредственной близости от крепости. Это далеко не единственное образовавшееся повреждение. Гай как-то показывал еще несколько трещин, хотя по его оценкам критического ущерба цитадель не получила. Крепкие гранитные колонны со сводами надежно поддерживали все части строения. Хорошо, что крылатое чудовище в падении не задело верхнюю башню. Иначе нам бы уж точно выжить не получилось.

Для нашей компании накрыли прямоугольный стол с длинными лавками по бокам. Там уже сидели Фангур с ближниками – все три сотника малой дружины: Ранхат, Тивлук и Чигрек, а также два шамана: Зорлаг и Зацзевог.

При всем дружественном отношении к нам вагров я не была до конца уверена, что мы у них гости, а не пленники. У вождя всех племен нет никакого резона расправляться с нами. Но кто знает, какие мысли засели в умах его приближенных?..

Из сидевших за столом во мне больше всего вызывали беспокойство шаманы, особенно Зорлаг. Уж как-то зло он на меня посматривал. Я это заметила еще в самом начале, когда он с другими представителями своей касты передавал мне нишати для лечения Лияны. С тех пор не покидало чувство, что я, мягко говоря, пришлась ему не по душе.

Возможно, дело в моем восприятии. Этот шаман внешне напоминал ранее убитого нами Зартога – был таким же дистрофичным и выглядел намного старше своих лет. Небольшое созвучие в именах невольно приписывало Зорлагу часть негативных качеств его погибшего коллеги. Во всяком случае, я старалась держаться подальше от этой персоны.

Сотники у меня такого подозрения не вызывали, хотя выглядели намного страшнее. Отдельного воеводы не предусматривалось. Фангур предпочитал командовать своей дружиной самостоятельно, и командиры всех трех сотен находились в его непосредственном подчинении.

Я раньше была далека от военного дела, но теперь, находясь среди воинов, мне довелось приобщиться к специфической для меня, как для земной женщины, терминологии. Когда постоянно слышишь слова: сотня, дружина, клин, линия обороны – то начинаешь поневоле вникать в их смысл. Начала я запоминать такие понятия с первых дней, как мне довелось оказаться в этом мире, то есть еще задолго до попадания в войско вагров. Все воспринималось на местном общем языке, хотя в русском легко удавалось найти аналоги почти каждому термину, которые приходилось здесь слышать. И это не удивительно – земной кинематограф перенасыщен военной тематикой.

Еще при первых наших совместных трапезах я обратила внимание на необычное расположение Фангура за столом. Он сидел с двумя шаманами на одной из длинных лавок. Напротив, спиной к нам, располагались сотники. Логично было бы видеть вождя всех племен во главе стола, но там даже место не предусматривалось.

Когда мы подошли ближе, все степные воины, как обычно, привстали и поприветствовали нас кивком головы. Мы ответили тем же. Фангур каждый раз в таких ситуациях пристально смотрел мне в глаза, что вгоняло меня в краску. Остальные вагры, будь то приближенные вождя или простые бойцы, наоборот, завидев меня, старались отводить глаза в сторону. По мнению Сергея, это было проявлением особого уважения, но лишь отчасти. Они побаивались меня в буквальном смысле слова. Все началось после эксперимента с нишати, когда доброволец вагр, получивший от меня порцию этой субстанции, на откате стал каким-то уж совсем робким и старался всячески отгородиться от меня. Такой эффект спустя несколько часов прошел, но все запомнили необычное поведение своего соплеменника, и сделали соответствующие выводы.

– Рад приветствовать вас, друзья, Гай, Алия, Сергей, и особенно приятно видеть тебя, Лияна, во здравии, – Фангур расплылся в улыбке.

Вождь всех племен разговаривал на общем языке почти без того ужасного акцента, что прослеживался у основной массы вагров, но почему-то мое имя ему правильно произнести не получалось.

Несмотря на мучившие Лияну сомнения, она все же нашла в себе силы слегка преклонить голову в ответ на приветствие.

На широких деревянных подносах лежало жареное мясо в виде массивных узнаваемых частей техенов – у степняков, похоже, не принято разрезать их на мелкие куски во время приготовления. Когда орда переправлялась через Арагуйю, Фангур распорядился доставить в необитаемые земли небольшое стадо этих жвачных животных, отдаленно напоминающих нечто среднее между земными яками и коровами. Учитывая скудную фауну в этих горах, орду иным способом здесь не прокормить. Бóльшую часть стада уже съели, но нам много и не требовалось. Воинов, оставшихся к этому времени возле Аздабара, насчитывалось всего около трех сотен, и мы со дня на день все вместе должны были отправиться обратно на юг.

На столе также стояли специи, большие кружки со слабоалкогольным напитком и емкости поменьше с водой. Последняя предназначалась для нас девочек. Ту алкогольную бурду, что пили вагры, и к ним присоединялись Гай с Сергеем, я терпеть не могла и Лияне не советовала.

Больше на столе ничего не было, зато количество мяса поражало. Его бы вполне хватило человек на тридцать, и такое пиршество проходило по два раза на дню.

Степные жители предпочитали употреблять техенину немного недожаренной, что нам не очень подходило. Получив впоследствии мягкие намеки, дескать, не помешало бы выдерживать тушу на огне подольше, они быстро исправились, но все же у нас закрадывались подозрения, что на сторону стола вагров подавались менее прожаренные куски.

Еще в самом начале, как только мы обосновались с нашими новыми союзниками в Аздабаре, я осмелилась пожелать более нежной еды. Очень уж по нутру пришлись дикие утки, которые раньше готовил Гай. Вагры с готовностью принялись добывать эту дичь. Складывалось впечатление, что ради меня они готовы сделать все, лишь бы угодить. Однако в ближайшем водоеме, знакомой нам реке, проложившей себе русло к востоку от крепости, водились удавы, подобные атаковавшему нас много дней назад при выходе из подземелья. Для степных воинов эти рептилии тоже представляли угрозу. Здесь ползучие твари на обилии пернатых вырастали довольно крупными.

Ваграм все равно приходилось ходить к реке за водой, но одно дело зачерпнуть ее у берега, а другое – лазить по глубоким местам за утками. От меня пытались скрыть факт нападения змей, но через Гая все-таки удалось узнать про такие инциденты. После этого я сразу же отказалась от дичи. Еще не хватало подвергать опасности воинов из-за моих гастрономических пристрастий.

Глава 2. Недобрые вести

Когда мы заняли свои места за столом, все приступили к трапезе. Сотники только того и ждали, как всегда накинувшись на еду, будто их много дней морили голодом. Небось, мысленно ругали нас за медлительность, пока мы собирались и отбрасывали последние сомнения. Брутальные вагры были так поглощены едой, что совсем не смотрели по сторонам. А я-то думала, они будут восхищаться внешностью Лияны, и представляла, как понаблюдаю за их реакцией. Вот уж эти дикие мужланы! Они ничего не смыслят в красоте. Недаром у них еще сохранились клыки.

Какие же они огромные! И это неудивительно – командиры вагров часто превосходят размерами своих подчиненных, которые и сами обладают немалыми габаритами. Все же сейчас с нами элита их войска. В малую дружину вождя всех племен отбираются лучшие из лучших, а по сложившейся у вагров традиции чаще всего в таких случаях определяющим фактором является мышечная масса. Это я несколько утрирую. Конечно, любой воин должен обладать разными качествами, и ум среди них далеко не на последнем месте. Только у степняков почему-то разум и сила зачастую находятся в прямой зависимости.

Соответственно своим антропометрическим данным каждый сотник уплетал за один присест столько еды, сколько мне при том ритме, что мы прожили последние дни, хватило бы минимум на полтора десятка дней.

На нашей части стола все бы выглядело куда культурнее, если бы идиллию не нарушал Гай. Он подобно ваграм набрасывался на еду, даже позабыв про свою бороду. В результате после трапезы ему приходилось ее подолгу отмывать.

– Вчера ушел к переправе последний отряд орды, – нарушил тишину Фангур. – Здесь осталась лишь моя личная дружина. Если Лияна уже в состоянии перенести долгое путешествие, то можем завтра отправляться и все мы. Наконец каждый из нас вернется в свои земли, а уважаемые представители див и чудей смогут поведать своим соплеменникам обо всем, что произошло в этих горах: об уничтожении летучего ящера и моем предложении мира.

Вождь многозначительно посмотрел на Гая и Лияну. Те кивнули головами. Жест у дивы ожидаемо получился менее выразительным.

– Для наших женщин подготовлены носилки, – продолжил он.

– Спасибо за заботу, уважаемый Фангур, но я предпочитаю передвигаться на своих ногах, как все воины, – сухо возразила Лияна.

Тот в ответ уважительно приклонил голову.

Дива сидела с серьезным выражением лица дальше всех от вагров и к еде почти не притрагивалась. За все время нахождения за столом она отрезала своим кинжалом лишь пару небольших кусочков мяса. Кстати, очень запоминающейся особенностью стола являлось абсолютное отсутствие на нем столовых приборов – не было ни ножей, ни вилок. Каждый приходил к столу со своим кинжалом. Не будешь же руками отрывать мясо от жареной туши?! Далее отрезанный кусок рукой направлялся в свою пасть, это если речь шла о ваграх. Мы же оружие использовали еще и в качестве импровизированных вилок.

После долгих блужданий по горам я уже спокойно относилась к подобным неудобствам, но полагала, что стол вождя всех племен могли бы обустроить более цивилизованно. Возможно, Фангур, не желая излишне выделяться на фоне рядовых воинов, намеренно не использует в походах разные излишества. Тогда этим бы все объяснялось. По мнению же Сергея такое положение продиктовано соображениями безопасности. Использование за столом личных приборов исключает возможность кому-то из посторонних нанести на них яд. В степном обществе борьба за власть наверняка ведется не менее грязными методами, чем это было принято в земных средневековых королевствах.

Тот факт, что приходится отрезать мясо от общей груды, имеет те же цели. Никому, по крайней мере, из присутствующих за столом в таких условиях нет резона предварительно делать с едой что-нибудь нехорошее.

Нашу трапезу нарушил один из караульных, стоявших у внешнего входа. Он неожиданно подошел к столу. Сотники зло взглянули на бойца, но тот не стушевался и что-то тихо произнес вождю на ухо. Совсем беззвучно у воина не получилось – Лияна наверняка все прекрасно расслышала – но Фангур и не собирался от нас ничего скрывать:

– Пусть заходит. У меня нет секретов от моих новых союзников.

В помещение, тяжело дыша, вошел невысокий вагр. Выглядел он так, будто только что пробежал не один километр, но старался стоять чуть ли не по стойке «смирно». И это у него, надо сказать, почти получалось. На острие его шлема, который висел позади на ремне, не замечалось черных ленточек. Отсутствие этих знаков свидетельствовало о том, что боец не входит в состав малой дружины, а относится к обычным войскам орды. После ухода днем ранее последнего отряда, таких бойцов в Аздабаре больше не оставалось.

– Воин Снарвог, сотня Риверига из племени восточных степей, – переводя дыхание, представился вошедший.

– Надеюсь, причина, по которой ты, Снарвог, сейчас здесь, достаточно серьезная и оправдывает твое решение покинуть свое подразделение, – грозно глядя на бойца, прорычал Фангур.

– Великий вождь, – продолжил тот, несколько стушевавшись. – Я вернулся сюда с согласия Риверига и с важным донесением. На нас напали. В сотне уцелело едва лишь треть воинов – все, кто успел достичь окончания южной расщелины. Остальные погибли.

– Что-о?! – протянул Фангур.

– Мы ничего не смогли противопоставить врагам. Это были чудовища какие-то. Мне удалось под покровом ночи незаметно пройти обратно, чтобы предупредить тебя, великий вождь. За ордой уже посланы гонцы. Ривериг со своими воинами остался за южным хребтом и готов поддержать прорыв дружины.

– Кто на вас напал?

– Я не знаю, как они называются, никогда таких раньше не видел. Они умеют летать или, может, просто далеко прыгать. Эти существа выше нас, вагров, и очень проворные. Они с большой скоростью ударялись в строй наших воинов, сбивали с ног и с оторванной головой одного из бойцов быстро уносились прочь.

Сотники за столом недоуменно переглянулись. Шаманы озадачились.

– Садись за стол, Снарвог, – несколько смягчившись, произнес вождь, указывая на место с краю, напротив себя.

От Фангура не укрылось, что воину удается лишь ценой неимоверных усилий продолжать удерживать себя в вертикальном положении. Нелегкий путь, проделанный в течение всей ночи по гористой местности, кишащей свирепыми тварями, давал о себе знать.

Сотникам пришлось сдвинуться в нашу сторону.

– Можешь подкрепиться, и рассказывай, как выглядели напавшие на вас, – в одной тональности продолжил вождь. – Опиши их в подробностях.

Снарвог вынул кинжал, смущенно отрезал от окорока немалый кусок мяса и, прежде чем засунуть его в рот, заговорил:

– Мне не удалось хорошо рассмотреть нападавших. Когда мы были атакованы, начинало темнеть. К тому же двигались они быстро.

– Ближе к делу, – прервал его Фангур.

– Они полностью покрыты густым темным мехом, – зачастил воин. – Их маленькие глаза еле просматривались. На руках огромные когти. На голове я заметил костяной нарост в виде толстого невысокого гребня. Похожие образования виднелись и на плечах.

Мне сразу припомнились когти и необычный череп в штольне, возле которой мы приняли бой с отрядом Лурцага и Зартога.

Воин тем временем продолжал:

– Крыльев у этих существ нет, но когда они отводят руки в стороны, между конечностями и туловищем натягивается что-то широкое, позволяющее им парить в воздухе.

Фангур прослушал речь с таким выражением лица, будто говоривший нес какую-то ахинею.

– Ты со страху ничего не напутал?

– Я рассказал то, что видел своими глазами, великий вождь.

– Мы находили скелет такого существа, – осмелилась я поддержать воина.

Вагры с удивлением посмотрели на меня.

– Когда мы были далеко на севере, нам попался на глаза странный скелет. Там был череп с подобным наростом, – подтвердил Гай. – По поводу крыльев ничего не скажу, но остальное из описанного совпадает.

Вождь принял более деловитое выражение лица, обвел взглядом стол и произнес, обращаясь ко всем присутствующим:

– У кого-нибудь есть идеи, что это за создания, и откуда они тут взялись?

Все вагры отрицательно покачали головами.

– У нас, чудей, есть поверье об огромных прыгающих существах, – снова подал голос горец после возникшей паузы. – Его иногда используют как детскую страшилку – кровожадные чудовища прилетают и отрывают головы непослушным детям. Это все, что я могу сказать.

Я попыталась представить, как любящие родители рассказывают ребенку на ночь нечто подобное. Неужели после такого малыш способен уснуть?!

Снарвог, видя, что его пока оставили в покое, начал уплетать аппетитную техенину.

– Когда-то в древности существовало дикое племя óча, произносится с ударением на «о», проживавшее в равнинной части необитаемых земель, – нехотя подключилась Лияна. – Затем они ушли на север в горы, и с тех пор о них никто не слышал.

– Откуда ты это знаешь? – удивился Фангур.

– Так сказано в наших летописях. Правда, описание сделано в основном со слов водных жителей – лесному народу редко доводилось встречаться с óча. Те были настолько дикими, что даже не умели разговаривать. Водяные их опекали, снабжали рыбой, но племя дичало все сильнее. Вскоре эти загадочные создания отдалились от Арагуйи. Большинство наших мастеров склонялось к мысли, что они вымерли в горах.

– Что еще известно про этих óча? – поинтересовался вождь, переводя взгляд с Гая на Лияну.

Тем добавить было нечего.

– Да-а, Снарвог, – Фангур посмотрел на воина, – ты принес недобрую весть, но мы теперь хотя бы знаем об опасности.