Мятежный князь. Том 4

* * *

Очередное мерзкое проклятие! Чувствую, как ноги сами по себе подкашиваются, более не повинуясь моей воле.

Моментально нахожу круг ритуала. В каждом проклятие есть одна маленькая и неприятная загвоздка, которая и является корнем причины почему ритуалистика не столь популярна, по сравнению с элементальной магией и культивацией восточников.

А всё дело в нитях маны...

Каждый ритуал ведет за собой след. Физический, так и энергетический. И чем больше у тебя опыта в ритуалистике или чем выше у тебя уровень, тем проще определить и разорвать данные нити.

Посему против старых и опытных магов предпочитают не использовать ритуалистику. Себе же во благо.

Но ряд гвардейцев допустил фатальную ошибку, определив меня, как кого-то с кем они в праве совладать.

О, как же глубоко они ошибаются! Усилие воли и мана напитывает глаза, позволяя увидеть вереницу тонких, с трудом уловимых следов этих самых нитей!

Это было подобно поимке лески в воздухе перед своим носом. Вроде бы и видишь, да только она из раза в рах ускользает прямо из-под пальцев.

«Нащупываю» ту самую связь, что питала круг заклинания сна или бессилия, черт их сейчас разберешь.

Дернув на себя, наблюдаю как две цепочки лопаются в сопровождении эхо трескающегося стекла.

Сразу тройка магов в тылу противника падают на колени с бледными лицами и широко распахнутыми глазами. Изо рта брызжет кровь.

Они не были готовы к подобному варианту развития событий. Мне же лучше!

Новая четверка бойцов в одновременной атаке настигают меня. По флангам их поддерживают призванные ящеролюды.

Выпад первого блокирует созданный клинок над головой, второго отбрасывает метнувлееся из воздуха копье, третий вынужден застыть с замурованными ногами в окровавленной почве, следом его пронзили алые пики.

Четвёртый, перманентно ускоряя себя магией молнии, уклонился от трех спиц, увернулся от моего горизонтального выпада, а после произвел атаку наискось своей булавой.

Лезвие из моего запястья блокирует оружие мужчины, а следом и я наклоняюсь в его сторону с обещавшей ничего хорошо ухмылкой.

Оппонент попробовал отскочить но поздно, две половинки маски вгрызлись тому в глотку, отрывая кусок плоти.

Даже не глядя в сторону захлебывающегося гвардейца, отмечаю, как неосознанно разрываюсь в диком хохоте.

Следом настал черед призванных существ, что гибли от одного или, максимум, двух точных ударов.

Как же давно я не ощущал этого!

Вот он, образ, которого я так жаждал и которого столл долго ждал!

Прямо как в мой последний день!

Кругом смерть, ночь кажется днем из-за мерцающих следов заклинаний. Ситуация вокруг меняется ежесекундно, если не быстрее.

Не ясно, сколько еще прибудет врагов и кончатся ли они вообще!

Вот оно — поле боя! Адреналин не просто питал ярость и глубоко застрявшую в центре груди боль, нет, он поджигал все силы организма.

Призывно требовал вложиться по-максимуму в каждый взмах, удар, выпал, укол.

А после над головой объявился голубой метеор!

Бах!

Над землей поднялся массивный и непроглядный столб пыли и пепла. Наконец, прибыли главные актеры нашего сегодняшнего спектакля.

И первым кто вышел из струй дыма оказался...

Олег Романов.

— Я ведь тебя предупреждал, малец, — негромко прогрохотал он. Гул голоса Защитника Севера отзывался тупой болью в затылке. Подобно сотням маленьких пил, что вгрызались в мозг и не желали отпускать.

Хочу отвесить какую-то колкость, саркастично посмеяться над прибывшем под конец всего происходящего великого князя.

Но наружу вырывается исключительно тихий рокот...

Связки порваны. Пара-тройка проклятий безмолвия всё же оставили свой след.

Да будьте вы прокляты!

— Не стоило тебе трогать Алису. Так, по крайней мере, не пришлось бы тебя собирать по кусочкам, — вздохнул Олег Романов, вызывая у меня сразу множество вопросов.

О чем он, мать вашу, говорит?

Причем здесь Алиса!

Яростный рев покидает мои губы. Кровь стекает по лицу. Вкачиваю всю ману в мышцах ног, по максимуму прививая к ней элемент воздуха.

Техника «Они» вынуждает сердце бешено стучать, дублирующим стуком звеня в ушах.

Над правой кистью формируется подобие когтистой перчатки.

Миг.

Доля секунды. Земля разрушается от давления, крылья за спиной пускают меня, точно выпущенную стрелу из арбалета.

И я оказываюсь напротив Защитника Севера. Он хмурится. Он видит каждое мое движение.

Вот только сумеет ли среагировать!

Когтистая перчатка сталкивается с выставленным навстречу кулаком.

Мана приходит в бешенство, запуская полноценную взрывную волну.

Все вокруг заливает светом, когда взрыв маны разносит нас в две противоположные стороны.

Спина оставляет глубокую борозду в поверхности земли. Слышу, как плавятся крылья за спиной.

Ничего почти не осталось. Я просто выдохся.

Ресурсы подошли к своему закономерному концу. Уже удивительно, что я столько продержался.

И даже неудивительно, что уже через десять секунд передо мной вновь появился целехонький Олег.

Мразь... Даже не пятнышка.

Я не сделал и шагу, как в живот точно впечатали многотонную стальную балку.

Это был первый удар Защитника Севера.

Следом второй.

Который тут же сломал мне челюсть, едва не вырубая сознание.

А следом пришел и третий...

Впечатавший голову в последние куски асфальта.

Последний удар должен был оборвать мою жизнь.

Но что-то пошло не так...

— Достаточно, — прогремел голос откуда-то сбоку.

Неужто и у меня было подкрепление? Хехе...

Глава 4

Пришел в себя я, как по щелчку. Больничная палата, белоснежные тона, все вроде-бы как обычно.

Однако, беспокоила меня одна незначительная деталь...

А именно ремни на руках и ногах, что крепили меня к койке!

Просто блеск! И к какому мастеру подземелий меня затащило в этот раз?

Сил в себе я вообще не ощущал. Наверняка последствия насильного прорыва до 4-ой звезды. Ох, мать...

Воспоминания о прошедшем сражении, который являлся по своей сути полноценным фарсом, едва не заставили меня скорчиться в гримасе.

Узнаю, кто дал приказ пустить меня в расход, голову оторву!

Вот только освобожусь и тогда точно виновникам не поздоровится...

Пока я витал в облаках, еще не до конца придя в себя и не осознавая, что мне следовало дальше сделать, будучи связанным в пустующей палате, двери раскрылись, а на пороге показалась медсестра.

Встретившись со мной взглядом, она моментально побледнела и, не произнося ни слова, метнулась обратно в коридор.

Так, а это ещё с чего бы?

Через минуту эта же девушка вернулась, следуя за мужчиной в больничном халате, которого сопровождали два полностью снаряженных имперских гвардейца.

Я чуть не присвистнул от подобной чести. Словно не простого человека поместили на койку, а какого-то Франкенштейна!

— Как ваше состояние, господин Ливен? — сухо поинтересовался доктор, аккуратно присаживаясь на скрипнувший металлический табурет.

— Приемлимое. Но это не исключает того факта, что я бы хотел расписаться в вашей книге жалоб.

Кстати да, только сейчас заметил, что кроме моей койки, отслеживающей и пикающей аппаратуры, а также самого табурета в комнате ничего не было.

Вообще. Ламп, окон, штор или каких иных объектов не было в принципе.

Тогда откуда свет? Магия насыщения поверхностей? Это сложная система, настолько, что следовало быть признанным мастером артефакторики, чтобы обладать возможностью изменять свойства материалов.

И меня поместили в столь «эксклюзивные» условия? Дела...

— Если шутите, значит уже в состоянии ясно мыслить. Что хорошо. Вы уж извините за ремни, просто, когда вас доставили сюда, ваш разум находился... несколько не в себе, — почесал он кончик носа, открывая вид на перебинтованное предплечье.

«Моя заслуга», — коварно подсказал внутренний голос.

Стоп, какой такой еще голос?

Прислушался к себе, но ничего такого странного не обнаружил. Руки и ноги всё еще мои, жажды убить всё и вся также больше не имею.

Глаза скосились на черный браслет на правом запястье. Возможно ли?

«Умничка», — ответили во второй раз.

Я прикрыл веки. Зашибись, у меня шиза. Или это тот самый штамп из разряда старых и могучих мастеров, заключенных в какой-то дешевый артефакт, который просыпается, попадая в руки главного героя?

Спасибо, но мне и так проблем хватает! Свои бы проблемы решить!

«Ты лучше бы не спал с открытыми глазами, мыслитель», — фыркнул собеседник, вынуждая меня отвлечься снова на внешний мир.

— Вы меня слышите? — пощелкал передо мной доктор.

— Вполне, доктор, вполне...

— Так вот. Сейчас ваше состояние относительно стабильное. Но только относительно! Вы пережили серию серьезных нагрузок, что, как я понял, наложились на и так ослабленный организм. Вам разве не говорили предыдущие медработники, что вам требуется покой? — хмуро посмотрел на меня мужчина.

— Что-то такое было, да, — отвел я взгляд. Неловко вышло.

— Значит это не они дебилы, — вздохнул с облегчением доктор, — Впрочем, это не отменяет того факта, что после серьёзного истощения маны, вы продолжили каким-то неизвестным мне образом поглощать и собственные жизненные силы.

А ведь и вправду... Если так присмотреться, то руки казались заметно тоньше, чем пару суток назад. Еще и привычная бледность стала совсем уж неестественной. Вроде как китайцы любят говорить «белоснежная кожа». Что ж, видать, я в буквальном смысле являюсь отражением данного эпитета.