Наследство в Тоскане

– Нет, – ответила она. – Но я сказала ему, что ты должна жить своей собственной жизнью и что ему пора давать тебе свободу. Мне пришлось убеждать его какое-то время, но в конце концов он согласился со мной.

– Спасибо, – тепло поблагодарила я ее. – Хотя из этого ничего и не вышло.

Дотти отпила чай.

– Мне жаль, что не вышло.

– Мне тоже, – ответила я. – Я бы хотела, чтобы все получилось иначе, но Джейми был слишком… ну, не знаю… Наверное, материалистом. Хорошо, что я поняла это до свадьбы, а не после. Было бы совершенно ужасно платить еще и адвокатам по разводам.

Именно деньги и стали основным источником разногласий между нами с Джейми. Он злился, что я финансово поддерживала папу, но что я могла поделать? Денег не хватало. Выплаты по маминому страховому полису практически иссякли, а папины романы больше не печатали. Так что гонорары ему больше не платили. Он получал деньги по страховке по инвалидности и другую государственную помощь, но это не покрывало даже оплату трех круглосуточных сиделок и платежи за новый фургон и коляску, которые мы купили в прошлом году.

Джейми хотел, чтобы мы начали откладывать на взнос за дом и купили машину получше, но я должна была делиться своим доходом с папой, так что у меня не было никаких сбережений. В конце концов стало казаться, что мы с Джейми только и делаем, что спорим о том, как потратить деньги, и он предъявил мне ультиматум. Он или папа. Мне это не понравилось, так что я сделала свой выбор. Папа.

А теперь вот… Италия.

Я должна была туда ехать. Должна была узнать, что же я унаследовала от отца, о котором никто не знал. Я не питала особых надежд, но что, если эта собственность стоит не так уж мало? Это могло бы заметно изменить нашу жизнь.

– Хотя Джейми был красивый, – добавила Дотти. – Я понимаю, почему ты влюбилась. У него были такие роскошные синие глаза.

Я снова хихикнула, доедая свой тост.

– Ну да. Но весь этот шарм… Надолго его не хватает.

Закончив завтрак, я поднялась и сунула свою тарелку в посудомойку.

– Пойду посмотрю билеты. – Дотти тоже встала, и мы обнялись. – Что бы я без тебя делала? – произнесла я.

Отстранившись, она обхватила ладонями мое лицо.

– Твоему папе повезло, что у него такая дочь. Ты для него весь мир, Фиона.

От слов Дотти у меня неожиданно сдавило в груди. В последнее время, с тех пор как я порвала с Джейми и вернулась домой, такое случалось часто. Конечно, я больше всего хотела, чтобы папа был счастлив и хорошо ухожен, но это не всегда давалось легко. В тяжелые дни было важно, чтобы все вокруг него сохраняли позитивный настрой. Все мы изо всех сил старались укрепить его дух, но это было непросто. Так что я не могла отрицать, что была рада уехать хотя бы ненадолго, чтобы провести какое-то время наедине с собой.

– Если я больше не увижу тебя до отъезда в аэропорт, – сказала я Дотти, – то хорошей тебе недели, и ты же позаботишься о папе, правда?

– Я всегда забочусь. Будешь в Лондоне, передавай от меня привет королеве.

– Непременно. – Изо всех сил стараясь не проявлять свою готовность уехать, я направилась к себе в комнату, чтобы открыть компьютер.

После долгого поиска по агрегаторам я выбрала полет с одной из пересадок во Франкфурте, потому что так было дешевле. Как только я получила от авиакомпании подтверждение, я переслала информацию миссис Моретти, которая тут же прислала мне подробнейшие инструкции, что именно я должна ожидать по прибытии в Тоскану.

Глава 2. Фиона

Путешествие из Флориды во Флоренцию превратилось в какой-то кошмар, совершенно мной непредвиденный. За жуткое расписание полетов винить было некого, кроме себя самой. Будучи неопытным путешественником, я выбрала полет с двумя долгими пересадками в Нью-Йорке и Франкфурте, и в результате все путешествие заняло двадцать шесть часов.

Я еще по глупости решила, что смогу поспать в самолете во время полета через Атлантику, но у меня было место в эконом-классе, в самом хвосте самолета, в предпоследнем ряду у туалетов, где всю ночь было очень шумно. Я завидовала своей соседке, которая задремала тут же, как только собрали подносы после еды, но она выпила снотворное. Умная тетка. Жаль, что я сама не догадалась так сделать – она проспала весь полет, а мне удалось лишь несколько раз отключиться на короткое время. Когда самолет приземлился во Франкфурте, я поняла, почему эти рейсы называют «красноглазыми». Я и сама ощущала себя участником зомби-апокалипсиса.

Но после этого мне предстояло еще утомительное восьмичасовое ожидание своего рейса на Флоренцию, куда я прилетела уже в темноте, и потом провела еще час в медленно движущейся очереди на паспортный контроль. К тому времени я реально стала живым трупом. Все, чего мне хотелось, это почистить зубы, найти что-то мягкое и отключиться часов на десять-двенадцать.

Когда итальянский пограничник поставил мне в паспорт штамп и пропустил через границу, я покатила свой чемоданчик мимо ленты выдачи багажа, выискивая взглядом шофера с табличкой с моим именем, но среди встречающих никого похожего не было. Мое сердце упало – у меня не было ни физических, ни моральных сил на то, чтобы понять, как добраться из Флоренции в Монтепульчано в темноте, не понимая местного языка.

Вздохнув, я отыскала в сумке телефон и открыла письмо миссис Моретти в надежде, что она написала там номер телефона. Я помнила, что она говорила, что я остановлюсь где-то на предприятии Антона Кларка, винодельне, на которой была и гостиница, но даже ради спасения собственной жизни я не могла вспомнить ее название.

Я листала сообщения в почтовом ящике, и тут кто-то похлопал меня по плечу.

– Скузи[3]. Мисс Белл?

Я обернулась и увидела итальянца довольно потрепанного вида, лет сорока, в свободных джинсах и клетчатой рубашке.

– Да, – ответила я. – А вы Марко?

– Си![4] – Он поднял вверх бумажку с моим именем. – Я ваш водитель. Добро пожаловать в Италию.

– Спасибо.

Он взял у меня чемодан.

– Надо сказать: граци[5], и я отвечу: прего[6]. Добро пожаловать.

– Спасибо за мой первый урок итальянского, – добродушно ответила я, торопясь за ним. – Или, лучше, граци.

Он широко улыбнулся.

– Очень хорошо. Мольто бене[7].

Следуя за ним, я вышла из терминала и подошла к черному «Мерседесу»-седан, стоящему на обочине. Марко открыл мне дверцу, и я забралась на кожаное сиденье, думая, не сочтет ли он меня невежливой, если я лягу и засну, как только он сядет за руль.

Марко, не теряя ни секунды, закрыл багажник, сел за руль и завел мотор.

– Как прошел полет? – спросил он, глядя на меня в зеркальце заднего вида.

– Очень долго. Я была бы рада немного поспать.

– Понимаю. Поездка займет часа полтора. Можете отдохнуть.

– Наверное, я так и сделаю. – Я выглянула в окно. – Жалко, что уже так темно. Я надеялась увидеть Флоренцию.

– Очень красивый город, – ответил он. – Но слишком уж много туристов.

Мы ехали по ярко освещенным улицам вслед за суперсовременным трамваем, который тоже выехал из аэропорта. Марко указал вправо: – Взгляните туда. Вы увидите Дуомо.

– Что такое Дуомо? – спросила я.

– Кафедральный собор Санта-Мария-дель-Фьоре. Он освещен. Видите?

Всмотревшись, я разглядела вдалеке исторические очертания.

– Да, вижу, вон он. Какой красивый. Я про него почитаю. Может быть, мне удастся сходить туда, пока я тут.

– Стоит подняться на башню, – сказал он. – Но там такие очереди… Надо заказывать заранее.

– Спасибо за подсказку. То есть граци, – улыбнулась я.

Вскоре мы выехали на шоссе, и Марко прибавил скорость. Я прижалась лбом к стеклу, надеясь наконец заснуть, когда Марко тихо произнес:

– А вы похожи.

Наши взгляды снова встретились в зеркальце.

– Простите?

– Вы на него похожи, – сказал Марко с оттенком грусти. – На своего отца.

Я немного выпрямилась.

– Вы его знали? – Я-то считала, что Марко просто наемный водитель лимузина в аэропорту.

– Си. Я шесть лет работал у мистера Кларка шофером.

Я замерла на несколько секунд, в ушах у меня все еще гудело ото всех этих взлетов и посадок. А может, это было нечто другое – внезапное осознание, что отец, который был мне чужим человеком, о котором я думала, как иной может думать о каменном изваянии, – прожил целую жизнь с друзьями, которые были с ним близки. С людьми, которые у него работали, людьми, которым он был небезразличен.

Конечно, рационально рассуждая, я понимала, что у него должны были быть друзья. Из письма миссис Моретти я узнала, что он оставил жену и двоих детей. Просто удивительно, как быстро я поглощала всю информацию из ее письма, даже притом что прежде ничего не хотела знать обо всем этом. Всю свою жизнь я предпочитала не думать о своем биологическом отце как о живом человеке. Для меня это было некое, если угодно, одномерное явление. А не человек, о котором я бы думала, с которым хотела бы познакомиться.

Возможно, причиной, по которой я не хотела ничего знать о нем, было то, что я боялась – это может привести к желанию увидеть его. Что я захочу пуститься в далекий путь ради удовлетворения своего любопытства, а я не могла поступить так с папой. Это было бы ужасным предательством.

– Вам нравилось у него работать? – спросила я Марко, наконец спуская свое любопытство с цепи. Я приехала в Италию всего лишь на неделю. Я могу, в конце концов, поддаться этому искушению.

Марко рассмеялся.

– Не думаю, что хоть кому-то нравилось работать у вашего отца. Он был… Как это по-английски? Оппрессоре?[8] Тиранно?[9]

– Тиран? – предположила я.

– Си! Тиран!

Я откинулась на сиденье, испытывая странное облегчение. Если он и вправду был ужасным человеком, это могло смягчить мое возможное сожаление о нем. Я могу обрадоваться, что так и не встретилась с ним.

– Правда?

Марко снова рассмеялся.

– Но мы его любили. Мы готовы были сделать для него все что угодно. Даже не знаю почему.

Я опустила голову.

– Мы – это кто?

Марко пожал плечами.

– Да все. У него была такая… как это сказать? – Он сделал жест рукой. – Власть. Способ очаровать кого угодно, чтобы сделать все что угодно.

Я снова посмотрела в окно и подумала, что бы могло случиться, если бы я приехала сюда, пока Антон был еще жив. Было бы интересно самой увидеть его так называемую харизму. В конце концов, он же сумел соблазнить мою мать на то, чтобы она обманула горячо любимого мужа. Если это было так. Вообще-то я не была уверена, что соблазнил будет правильным словом. Это могло быть нечто гораздо менее романтичное, какая-то ситуация, которую она не могла контролировать, если судить по выражению ее лица, с которым она говорила мне об этом.

Ощутив при этой мысли легкую тошноту, я начала постукивать пальцем по колену, внезапно осознав, что любопытство, которое я сумела похоронить на двенадцать лет, пробудилось как спящий дракон. Я страшно хотела скорее попасть в Монтепульчано.

Марко был хорошим водителем, но он любил скорость.

– Должно быть, вы отлично знаете эти дороги, – сказала я, проснувшись и проводя пальцами по спутанным волосам. Я выглянула в окно. Казалось, мы мчались вперед сквозь тьму по извилистым сельским дорогам в пустоте.

– Си. Я здесь всю жизнь прожил.

Мне было жаль, что мне так мало видно сквозь густую листву, склоняющуюся к нам с обеих сторон дороги.

– Такой туман, – заметила я. Меня резко мотнуло влево – Марко на бешеной скорости вошел в крутой поворот на узкой дороге.

– В Тоскане всегда туманы, – ответил он. – Тут же столько гор и долин, откуда он поднимается. Мы почти приехали. Уже недалеко.

Я вытащила из сумки жвачку и провела подушечкой пальца под глазами, чтобы стереть следы размазавшейся туши. По местному времени было десять вечера, и я молилась про себя, чтобы как можно скорее оказаться в мягкой постели. Или в жесткой. Неважно. Лишь бы она была горизонтальной.

Марко ударил по тормозам и свернул на щебенку с большим указателем «Винодельня Маурицио». Дорога вилась сквозь лес, медленно взбираясь по склону холма. Марко снова прибавил газу, и я вцепилась в сиденье. Наконец мы подъехали к высоким кованым воротам, встроенным в мощные кирпичные колонны. Марко остановился, взял на консоли пульт и нажал на кнопку. Ворота медленно открылись, скрипя несмазанными петлями. Машина въехала на посыпанную гравием парковку перед большим каменным, похожим на средневековое зданием.

Неужели все это принадлежало Антону?

– Приехали, – Марко выключил мотор и отстегнул ремень, после чего обежал машину и распахнул мне дверцу.

Когда я вышла, почувствовала свежий запах влажной земли, а прохладный густой туман быстро проник под мою джинсовую куртку. Марко взял мой чемодан, и я прошла за ним туда, где, кажется, был ресепшен какого-то отеля. За стойкой нас приветствовала молодая итальянка.

– Мисс Белл? – спросила она.

– Да, это я.

– Я Анна. Рада вас видеть. – Она наклонилась и вынула из-под стойки карточку ключа. Когда я достала кредитку, Анна махнула рукой. – Не нужно. Все предусмотрено. Ваша комната – номер семь, на верхнем этаже. Вон туда, по лестнице, налево. Завтрак будет в столовой вон там, с восьми тридцати до десяти тридцати. Пароль от вайфая вы найдете на карточке в корзинке у себя в комнате.

– Большое спасибо, Анна, – я взяла ключ и с удивлением увидела, что Марко уже понес мой чемодан наверх по вытертым мраморным ступеням.

Здание казалось очень древним, с толстыми стенами и тяжелыми деревянными потолочными балками. Помедлив, я рассмотрела в рамках на стенах фотографии знаменитых посетителей. В этой гостинице бывали Джордж Буш, Том Хэнкс и Одри Хепберн. Я ощутила себя как Алиса, упавшая в кроличью нору.

Марко привел меня к двери темного дерева на четвертом этаже. Я вставила карточку в электронный замок, распахнула дверь и нашла выключатель. Зажегся свет, освещая просторный номер со старинной мебелью, бархатными шторами на окнах и широкой кроватью, застеленной роскошным бельем. При виде нее я чуть не расплакалась от счастья.

Марко поставил мой чемодан и включил свет в ванной.

– Вам тут будет удобно. Это лучшая наша комната.

– Она просто чудесная. – Я не могла оторвать взгляд от огромной ванной комнаты, облицованной белыми и черными плитками, с глубокой ванной, встроенной душевой кабиной и даже биде, которое я несколько секунд с любопытством рассматривала.

Марко направился к двери, вынув из кармана визитную карточку.