Тень сфинкса. Удар из зазеркалья

Она застыла рядом с машиной, хмурая и возбужденная. Но Джини даже не взглянул на нее. «Господи! Меня тяпнули за язык! И кто? Какая-то малявка, девственница, будь она неладна!» Он никак не мог взять в толк, что же разозлило его сильнее: сам ли внезапный укус — ничего себе закусочка после банкета! — или же его собственное идиотское поведение: вот ведь придурок, чего надумал! Целоваться с девицей, которая только и делает, что корчит из себя недотрогу!

— Джини…

Он не поднимал на нее глаз.

— Джини, простите меня, но гы сами виноваты. Вы же не оставили мне выбора. Я бг/ла просто вынуждена…

Он достал платок и закашлялся. Белая ткань окрасилась кровью.

— Давай, давай отправляйся домой к своей мамочке, понятно? — хрипло пробормотал он.

— Джини, вы должны понять, что у нас все равно бы ничего не получилось. Как бы вы ни старались.

— Да уж, конечно, теперь мне и самому ясно. Если меня когда-нибудь посетит фантазия быть заживо съеденным, я лучше двину во Флориду в национальный заповедник и там предложу себя на обед аллигатору.

— Не надо так говорить, Джини! Неужели вы не понимаете, что очень нравитесь мне?

Он еще раз промокнул платком язык и почувствовал, что кровь почти остановилась. Но укус и в самом деле оказался нешуточным. Джини следом за Мэтью чуть было не пополнил армию немых. Вряд ли сей прискорбный факт способствовал бы его повышению по службе и как политика, и тем более как оратора.

— Убирайся отсюда! — рявкнул Кейлер. — Я поехал домой.

Мэтью уже вышел из лимузина и теперь стоял рядом с Лори, равнодушно созерцая происходящее.

Снова зарядил дождь, капли противно барабанили по гравию, шуршали по траве.

Наконец Лори повернулась и зашагала прочь. Мэтью взял ее под руку и проводил до «кадиллака». Открывая ей заднюю дверцу, шофер оглянулся на Джини. Взгляд его поразил Джини полной бесстрастностью, словно вместо лица у Мэтью была крышка канализационного люка. Шофер уселся за руль и неспешно подъехал <к кованым воротам,

Стоило лимузину приблизиться к ним, ворота бесшумно разошлись и так же беззвучно захлопнулись, пропустив автомобиль. Лишь е\е слышно щелкнул невидимый замок. Джини наблюдал, как растворяются во мраке красные огоньки габариток. И вот уже «кадиллак» постепенно исчез, углубившись в густой, бурно разросшийся сад. Перед Джини возвышалась неприступная кирпичная стена с запертыми воротами. А теперь еще к ней добавилась и другая — сплошная стена ливня, окружившая Джини со всех сторон. Дождь беспощадно хлестал по автомобильным стеклам.

Некоторое время Джини сидел, не шелохнувшись, а потом зачем-то заглушил мотор. Все еще придерживая у рта платок, он открыл дверцу и вышел прямо под проливной дождь. От уютного света городских фонарей Джини отделяла сейчас целая вечность. Взглянув вверх, он различил мрачные облака, стремительно несущиеся по небу. Слабые лунные блики лишь слегка подсвечивали их края.

Джини незаметно подкрался к воротам. Он опасался притрагиваться к ним — а вдруг к воротам подключено электричество! Джини подобрался как можно ближе и постарался заглянуть внутрь усадьбы. Сразу за железными воротами начиналась аллея, поросшая кустарником вперемешку с могучими дубами и уходящая ярдов на пятьсот в глубь поместья, где глаза Джини с трудом различили поворот. Дальше, видимо, шла уже прямая дорога к самому дому. Джини даже показалось, что он разглядел во мгле смутные силуэты труб и крыши, но он мог и ошибиться, спутав их с ветвями древних дубов.

От поместья словно веяло чем-то зловещим. Но вопреки всему — и совершенно отчетливому ощущению опасности, и просто здравому смыслу — Джини вдруг нестерпимо потянуло в эту тревожную и зыбкую тишину. Ему во что бы то ни стало захотелось взглянуть на дом Сэмплов — ну так, хоть одним глазком, лишь бы унять свое разгулявшееся воображение. Только убедиться, что это всего-навсего самый что ни на есть обыкновенный, роскошный домина, утопающий в розовых кустах, с фонарями у входа — короче, именно такой, какому и положено быть у известного дипломата.

Джини вернулся к машине и достал из бардачка набор отверток, который ему преподнесла когда-то его очередная любовница. На футляре была выгравирована надпись «Набор отверток от твоей самой вертлявенькой».

В одну отвертку был вставлен электротестер Джини выбрал именно эту. Вернувшись к кованым воротам, он осторожно дотронулся до какой-то искусной, весьма затейливой завитушки. Ровным счетом ничего не произошло. Похоже, электричеством здесь и не пахло. Джини взглянул вверх. Ворота, казалось, уходили в самое небо и вдобавок ко всему увенчивались жуткими, варварскими шипами. Ну уж подобная предосторожность была явно излишней! Джини только на мгновение представил Себе, как один из таких колышков стремительно вонзается в его плоть, и у него тут же неприятно заныло в паху.

Джини обеими руками вцепился в ворота и принялся нащупывать ногой углубление, пытаясь использовать кованые завитушки как ступени. Первые футов шесть дались ему без особых трудов, поскольку здесь с лихвой хватало всякого рода кованых цветов. И хотя Джини давненько не занимался спортом, начало далось ему легко. Но чем выше, тем труднее становилось подни^- маться. Завитков здесь уже почти не осталось, пошли одни прутья, да и то чуть ли не насквозь проржавевшие. За эту труху и хвататься-то было страшновато, а не то что взбираться по ним.

Джини решил передохнуть. Далеко внизу он разглядел по одну сторону ограды свою белую машину с распахнутыми дверцами, а по другую — мрачную аллею, ведущую в глубь владений Сэмплов. Где-то вдали мерцали призрачные огоньки. Видимо, там располагались соседние особняки.

И сколько ни старался Джини разглядеть что-нибудь в этой кромешной мгле, ничего, кроме деревьев да светлой гравиевой дорожки, увидеть ему так и не удалось. Дождь приутих, и снова подул легкий ветер. Прокушенный язык здорово болел, однако ведь именно это боевое ранение толкнуло Джини на подобную авантюру. Тем более что до верха оставалось совсем немножко.

— Вперед, парень, только вперед, — сам себя подбадривал Кейлер.

Он отважно схватился за пару жутких прутьев и, просовывая ноги в какие-то весьма сомнительные отверстия, принялся карабкаться все выше и выше. Он чувствовал себя настоящим туземцем, жителем далеких островов Фиджи, который предпочитает передвигаться в вертикальной плоскости по кокосовой пальме.

Задыхаясь, Джини добрался, наконец, до верха. Однако самое сложное оставалось впереди. Ведь чтобы попасть на территорию усадьбы, надо было одолеть торчащие ржавые пики. Ногу теперь приходилось ставить точно между скользкими шпилями. Оставалось лишь надеяться, что она не подвернется и Джини, рухнув с этого бастиона, не останется здесь навечно.

Кейлер всунул левую ногу в щель между шпилями и уже успел занести над ними правую. В этот момент ворота гулко задрожали под его весом. Джини застыл, переводя дыхание. А потом осторожно опустил правую ногу с другой стороны ворот и освободил левую.

И тут со стороны дома донеслись странные звуки. Будто кто-то во весь опор мчался к воротам. Джини замер на месте и прислушался. Пот струйками стекал с его лица. Вдали словно прогрохотал гром. Или это только почудилось Кейлеру? Вроде еще днем обещали, что ночью, возможно, разразится гроза. Обычно грозы подкатывались к Вашингтону со стороны реки.

Оттуда-то и донесся этот непонятный грохот. Джини успокоился и уже собрался было перемахнуть через пики.

В этот момент опять раздался непонятный шум, но теперь Кейлер уже ясно понимал, что к грозе он не имеет никакого отношения. Так мог реветь мотор самолета или — на худой конец — мотоцикл. С замирающим сердцем Джини прислушался, пытаясь разобраться, что за звуки доносятся из глубины поместья. Он щурился, вглядываясь в даль. Но луна тем временем полностью спряталась за облака, и ничего, кроме раскидистых деревьев, увидеть не удалось.

И тогда Джини отчетливо услышал самый странный звук в своей жизни Хрипло и яростно рыча, к воротам ринулись какие-то громадные звери. С треском продираясь сквозь густой кустарник и, словно играючи, подминая его под себя, они мчались прямо на Джини! Так вот в чем дело! Оказывается, Сэмплы решили натравить на него своих сторожевых псов!

Кейлер перепугался уже не на шутку. Он мгновенно переставил ногу обратно, оказавшись с внешней стороны ворот. Свирепые звери были уже неподалеку, и Джини боялся даже взглянуть в сторону дома. Да еще в этот момент его нога угодила в слишком узкую щель между штырей и застря\а там. Джини судорожно задергал ногой, словно она попала в капкан. И потерял равновесие.

А внизу между стволами могучих дубов промелькнули длинные бледные тени, и Джини услышал топот тяжелых лап по гравиевой дорожке. Он не удержался, руки соскользнули с прутьев, и Кейлер рухнул прямо на землю. Левый ботинок, зажатый между шпилями, так и остался наверху.

Хромая и задыхаясь от нестерпимой боли, Джини заковылял к машине. А позади доносилось раскатистое и грозное рычание. Звери успели добраться до ворот и теперь с остервенением кидались на железную ограду, пытаясь преодолеть ее.

Джини дрожащей рукой завел мотор, и машина рванулась с места, взметнув целый фонтан камешков. Прочь из этого адского логова! Отчаянно завизжали шины, автомобиль уже мчался вниз по склону холма. Добравшись до вашингтонского шоссе, Джини чуть-чуть расслабился Он сбавил скорость и только теперь понял, что вспотел с ног до головы Сердце в груди продолжало бешено колотиться.

Наконец машина подкатила к одному из домов Джорджтауна Джини оставил ее прямо на улице. Здесь было тихо и спокойно. Даже воздух, казалось, источал дружелюбие. Кейлер вздохнул и с радостным облегчением взглянул на окна своей квартиры в верхнем этаже старого кирпичного особняка Владелец этого дома приходился отцу Джини закадычным другом, так что с квартирой Кейлеру действительно несказанно повезло.

Джини толкнул калитку и, приволакивая левую ногу в одном только носке, захромал к подъезду. Оказавшись в квартире, он устроил полную иллюминацию, включив все до единого осветительные приборы. В ход пошел п телевизор, однако звук Джини убрал Зато на полную мощь врубил свою квадросистему, поставив пластинку Моцарта. И только тогда, удобно расположившись в кресле, Джини действительно расслабился. Мысли его вернулись к загадочной Лори Сэмпл. Кейлер плеснул в бокал изрядную порцию виски и залпом осушил его Затем прилег на кушетку, а ушибленную ногу расположил на стоящем тут же столике из оникса. Включив ночные новости, Джини попытался было вникнуть в происходящие события, но так и не смог

Да, Лори оказалась девушкой потрясающей. В чем в чем, а в этом у Джини не оставалось никаких сомнений. Обычно очередная его пассия торчала в это время с ним в каком-нибудь ресторанчике, с упоением ожидая под звуки соблазнительной музыки предстоящую ночь. В крайнем случае он сам предвкушал в эти часы завтрашнее свидание. Так было всегда» Но тут он словно наткнулся на каменную стену. И хотя Лори ясно сказала, что он— Джини — понравился ей, тем не менее девушка решительно дала понять, что никаких дальнейших свиданий не предвидится. И, словно подкрепляя свои слова, умудрилась чуть было не откусить ему язык. Джини прикурил сигарету и понял, что тот порядком распух.

Кейлер направился в ванную, выложенную черным и темно-коричневым кафелем. Здесь на бесчисленных полочках стояли всевозможные одеколоны, духи и дорогие дезодоранты. Джини включил светильник над зеркалом. Высунув язык, принялся тщательно изучать рану.

И тут он обратил внимание на довольно странную вещь. Следы от зубов были маленькими и находились друг от друга на сравнительно большом расстоянии. Обычный след от укуса человеческих зубов проходит сплошной линией в форме полумесяца, а на его — Джини— языке отчетливо виднелись четыре небольших прокола. Джини дотронулся до них и тут же поморщился от боли. Такое впечатление, будто его тяпнул не человек, а здоровенная собака.

Джини ошеломленно застыл перед зеркалом, не зная, как объяснить сей невероятный факт, и когда в комнате зазвонил телефон, он вздрогнул от неожиданности.

Глава вторая

Звонил начальник Джини, Уолтер Фарлоу. Он напомнил Кейлеру, что завтра ровно в одиннадцать начинаются переговоры по проблемам Вест-Индии, и он, конечно же, ожидает, что Джини явится туда как штык. Джини заверил шефа, что он, разумеется, не допустит со своей стороны никаких опозданий, и подтвердил, что все документы и речи уже готовы.

— Ты что, успел подхватить простуду? — заволновался Уолтер.

— Почему вы так решили?

— Не знаю. Голос какой-то чудной. Будто рот чем- то набит…

— А, вы про это, — удрученно промямлил Джини. — Я случайно прикусил себе язык.

Уолтер вежливо хохотнул.

— Прикусил язык? Жаль только, что это сделал ты, а не Генри Несс.

— Да уж, Генри Нессу следовало бы откусить не только язык, но и целиком всю голову.

После такой содержательной беседы Джини пропустил еще одну порцию виски и, сев в кресло, задумался. Вся его политическая карьера строилась по одному принципу: Джини неизменно доводил до конца любое начатое дело. Любая мелочь, будь то отчет, выступление или же незначительное событие, тщательно анализировалась, документировалась, и везде была проставлена последняя точка над «i». Неоконченное дело раздражало Кейлера и надолго выбивало из колеи. Так вот, с этой самой Лори он, похоже, наткнулся именно на подобный незавершенный вариант. Редкий случай в его практике. Помимо всего прочего, самолюбие Джини было здорово ущемлено, а тут еще взыграла гордость. Подумать только! Эта девятнадцатилетняя девчонка с роскошным бюстом не только укусила его за язык, но еще и спустила на него цепных собак, из-за чего на проклятых воротах так и остался торчать его превосходный английский ботинок. За эту пару Джини совсем недавно выложил целых семьдесят пять долларов!

Кейлер достал пухлый телефонный справочник и принялся листать его в поисках номера Сэмплов. Но такой фамилии в справочнике не значилось. Джини постоял некоторое время в нерешительности, постукивая стаканом о передние зубы, а потом снял трубку и набрал знакомый номер. «Сейчас всего лишь полночь, — прикинул он в уме, — многие девушки в Вашингтоне и не думают ложиться спать в такую рань. Ничего страшного».

Раздалось десять или даже одиннадцать гудков, прежде чем трубку, наконец, сняли, и заспанный голосок недовольно промурлыкал:

— Алло? Кто это?

— Мэгги, — как можно радостнее произнес Кейлер. — Это я, Джини.

— А который час, Джини?

— Понятия не имею. Где-то около двенадцати, полагаю.

— Как это ты не знаешь? Я дарю тебе часы за триста долларов, а ты даже не удосуживаешься ответить мне, сколько сейчас времени?

— Ну, только не заводись. Ты ведь все равно не спала. Я угадал?

Мэгги тяжело вздохнула и, послушно приготовившись внимать своему патрону, заранее запаслась терпением.

— Нет, Джини, я, конечно же, и не думала ложиться. Интересно, как можно работать твоим личным секретарем, да еще при этом умудряться урвать хоть часик для сна? Я бодрствую круглые сутки. Просто иногда я не так энергична, особенно ночью, но тем не менее всегда начеку и к твоим услугам. Так что у нас на этот раз?

Джини выдержал ее тираду с удивительным спокойствием.

— Мэгги, — отозвался он наконец, — я понимаю, с моей стороны это очень нахально и вообще неуместно, но не могла бы ты оказать мне сейчас небольшую услугу?

— Ну, знакомая песенка, Джини. А не забыл ли ты, дружок, что у меня сегодня выходной? В конце концов имею я право хоть на короткий отдых, чтобы не выглядеть завтра как чучело?

— Мэгги, ты прекрасна всегда: и свеженькая и вымотавшаяся. — Джини попытался было подобраться с другой стороны.

— Ну, ладно, уговорил. Что надо сделать?

— Ты помнишь французского дипломата по имени Жан Сэмпл? Он погиб месяца три назад то ли в Канаде, то ли еще где-то.

— Совершенно верно. Его растерзали медведи во время охоты.

— А что тебе о нем известно? Я имею в виду его прошлое. И в особенности, что можно узнать о его семье?

— Вообще ничего не известно. А зачем тебе все это?

Джини подхватил телефон и опустился с ним на кушетку. На экране телевизора какие-то полусгнившие мертвецы, скоропалительно восстав из могил, с завидной прытью преследовали живых граждан, а те зачем- то разевали рты, призывая, видимо, на помощь других граждан. В комнате продолжала звучать спокойная и вдохновенная музыка Моцарта.

— Сегодня на банкете я познакомился с дочерью этого Сэмпла. Знаешь, вокруг нее просто мистический ореол. Она какая-то… не такая. Мне кажется… надо выяснить… какая.

Мэгги снова вздохнула.

— Ну, теперь-то все понятно. Тебе дали от ворот поворот, и теперь ты остро нуждаешься в допинге. Чтобы не потерять уверенности в том, что ты — самый соблазнительный и желанный мужчина на всем белом свете. Так?

— Нет, Мэгги, все далеко не так просто. Девица эта обитает в огромном особняке за городом, а ограда вокруг поместья похлеще, чем в старинных крепостях, да еще собаки у них по всей территории шляются. И, между прочим, такие, что любая с ходу могла бы отхватить мне ногу.

— Ну и что же? Может быть, в доме у Сэмплов хранится бесценная коллекция картин или куча драгоценностей. Ты сам дом-то видел?

— Меня даже за ворота не пустили. При ней неотступно находился шофер или слуга, в общем, этот тип все время сопровождал ее — какой-то немой по имени Мэтью. Короче, он смахивает на чудовище из фильма ужасов. А когда я самым невинным образом попытался напроситься к ней на чашечку кофе, меня так отфутболили, что больше я об этом и заикаться не стану. А ведь весь вечер я вел себя, как робкий ягненок.

— Ты в роли ягненка? Ни за что не поверю.

— Да-да. Я ведь могу быть и робким, и мягким, и каким угодно, если, конечно, захочу. Но дело в том, что тут хоть на задние лапки становись — на нее буквально ничего не действует. И мне теперь важно выяснить, что происходит в стенах этого дома? Действительно, Лори Сэмпл — девушка потрясающая, и мне, естественно, хотелось бы узнать о ней побольше. Кстати, вовсе даже не по личным соображениям. Теперь меня просто раздирает любопытство…

— Как ты думаешь, это когда-нибудь могло бы повториться? — внезапно оборвала Кейлера Мэгги.

— Что именно? — опешил тот.

— Чтобы мы снова были вместе. Ты и я. По прогнозам за год — самая лучшая пара. Помнишь — так когда-то писали о нас? «Вдвоем они добились бы неслыханных успехов!»

— Послушай, Мэгги… Я еще слишком молод, чтобы сделать окончательный выбор. Жизнь только начинается.

— Если тебе кажется, будто тридцать два — это только начало, подумай о том, что до сорока остается только восемь лет.

Джини отхлебнул глоток виски:

— Ну, ладно. Тогда вернемся к этому вопросу через восемь лет. Ты мне звякнешь, и мы все хорошенько обсудим. А пока что, пожалуйста, выполни мою просьбу.

— Что же конкретно ты хочешь узнать?

— Во-первых, мне нужен телефон Сэмплов. Надо выяснить, покидает ли Лори вообще усадьбу, и если да, то куда она ходит. Если же нет, надо узнать, как девушка проводит свободное время. Необходимо сделать несколько фотографий этого поместья или достать готовые, и выяснить подробности гибели Жана Сэмпла. Да, еще: попробуй, если удастся, откопать хоть что-нибудь о матери Лори, миссис Сэмпл. Мне кажется, это настоящий дракон в юбке.

Мэгги с трудом успевала записывать многочисленные пожелания своего шефа. Наконец тот замолчал, и тогда девушка быстро спросила:

— Когда тебе необходимо получить всю эту информацию?

— Ну, допустим, завтра.

— Но завтра же воскресенье! — взмолилась Мэгги.

— Вот и чудненько — тебе ничто не помешает спокойно заняться выполнением моей пустяковой просьбы. Я утром буду у Уолтера. И если к обеду у тебя уже все будет готово, мы сможем заглянуть в какой-нибудь ресторанчик и вместе перекусить.

— Ты обещаешь?

— Клянусь самим Господом Богом. Неужели я рискну обмануть тебя в субботу?

— Так же, как и в другие дни. Кстати, что это ты там все время жуешь?

— Ничего. А почему ты об этом спросила?

— У тебя такая дикция, словно ты там еще и закусываешь.

Джини осторожно дотронулся до распухшего языка.

— А, вот ты про что… Нет, я ничего не ем. У меня болезненная язвочка во рту, от этого и дикция изменилась, наверное.