Арабские народные сказки

- Смилуйся, освободи меня, - стала просить птица.

- Нет, я съем тебя, потому что я сильнее, - ответил ястреб.

Он убил ее и начал есть. Но тут появился гриф. Схватив ястреба, он воскликнул:

- Хвала всевышнему, я нашел еду!

- Прошу тебя, сжалься надо мной, - взмолился ястреб.

- Ты хочешь, чтобы я оставил тебе жизнь и лег спать голодным? Нет, я съем тебя, потому что я сильнее, - сказал гриф и убил его.

А в это время к дереву подкрался охотник, и его стрела поразила грифа.

- Теперь ты умер и стал тем же, что и те, кого ты превосходил силой, - сказал охотник.

Ленивый мастер

У одного человека к большой его радости родился сын. И он решил купить младенцу колыбель. Он отправился к плотнику, дал ему риал и сказал:

- Сделай для моего сына колыбель. Плотник ответил:

- Хорошо, приходи в будущую пятницу и бери ее. Дело было в четверг, значит, заказчику нужно было явиться через восемь дней. В пятницу он пришел к мастеру:

- Давай колыбель.

- Еще не готова,- ответил тот.

Так плотник тянул и медлил, пока ребенок не стал ходить, потом вырос большим, потом женился, и родился у него сын. Молодой отец сказал старику:

- Хочу купить сыну колыбель.

- Пойди к такому-то плотнику,- ответил тот,- вот уже двадцать лет прошло, как я заказал ему колыбель. Получи ее.

Сын отправился к плотнику:

- Давай колыбель, которую заказал тебе мой отец и за которую ты получил риал.

- Возьми свой риал,- ответил плотник,-не хочу я спешить с этим делом.

Нищий и счастье

Однажды вечером нищий возвращался к себе домой. Проклиная свою судьбу, он горько жаловался:

- Счастье... Где оно, Счастье? Будь проклято это Счастье!

Судьба захотела, чтобы Счастье откликнулось и пришло послушать его жалобы и стенания. И вот, едва лишь нищий произнес эти слова, Счастье схватило его за руку и сказало:

- Иди ко мне. Не бойся. Я - твое Счастье.

Счастье подняло его в воздух и унесло далеко-далеко; потом оно опустило его у входа в пещеру и промолвило:

- Там, внутри пещеры, скрыты все сокровища мира. Спустись и возьми себе, что захочешь. Но не бери слишком много. Пусть твоя ноша будет легкой, чтобы ты смог дотащить ее до дому. Дорога предстоит длинная и трудная, и ты пойдешь один, без попутчика. Если уронишь ношу на землю, навсегда потеряешь ее. Будь благоразумным и не жадничай.

Так сказало Счастье и скрылось. Нищий спустился в пещеру, и у него разбежались глаза от множества сокровищ и драгоценных камней. Он начал хватать самые красивые и наполнять ими свой мешок. Через час он вышел из пещеры, неся на плечах тяжелую ношу.

Сделав несколько шагов со своим мешком, нищий задохнулся от усталости; обильный пот выступил на его лице, покрыл все тело. Он почувствовал, что силы его иссякли и он не может дальше тащить свой груз.

“А что если я опущу мешок на землю и покачу его? - подумал он. - Не может быть, чтобы я не докатил его домой целым”.

Так он и сделал. Торжествуя и предвкушая радость от обладания богатством, покатил нищий набитый мешок. Но почти у самого дома он разогнул спину - и мешок вдруг исчез. Руки бедняка сжимали воздух. Он огляделся вокруг, стал кричать и плакать, проклиная свою несчастную долю.

И в тот же миг снова появилось Счастье. Гневно посмотрело оно на него и сказало:

- Ты преступник перед своим счастьем и самим собой. Тебя ничто не удовлетворяет, тебе не хватает никакого богатства. Тебе было дано много, и ты должен был взять столько, сколько мог унести. Но ты пожадничал и взвалил на себя непосильную ношу. Теперь ты потерял все. Пусть это послужит тебе уроком, научит довольствоваться небольшим.

Проницательность бедуина

Один араб потерял в пустыне своего товарища с верблюдом. Целый день искал он его и не мог найти, а вечером повстречал бедуина. Араб обрадовался и начал расспрашивать о своем пропавшем товарище и его верблюде.

- Товарищ твой толстый и хромой? - спросил бедуин.

- Да. Где он? - воскликнул араб,

- Я не знаю, где он. Но, скажи мне, в руках у него была палка? А верблюд его был одноглазый и вез финики, да?

Человек обрадовался еще больше и закричал поспешно:

- Да, да! Это мой товарищ и его верблюд. Но меня одолела усталость. Как я буду искать их в такую жару?! Когда ты видел их? Куда они пошли?

Бедуин ответил:

- Я не видел их и вообще со вчерашнего дня никого, кроме тебя, не встречал.

- Ты что, смеешься надо мной?! -гневно прервал его араб.- Как ты хочешь обмануть меня, если только что подробно описал моего товарища и его верблюда?

- Да, я не видел его,- спокойно повторил бедуин.- И все же я знаю, что он долго отдыхал под этой пальмой, а потом отправился по направлению к Сирии. И все это было три часа тому назад.

- Откуда же ты знаешь все это, если ты не видел его?! - воскликнул араб.

- Я не видел его,- ответил бедуин.- Но я узнал о нем по его следам.

Он взял араба за руку, подвел его к отпечаткам следов на песке и сказал:

- Посмотри на эти следы. Это - следы ступни человека, это - след верблюжьего копыта, а это - отпечаток палки. Посмотри на следы человека. Видишь, отпечаток левой ноги глубже и больше, чем правой? Не говорит ли это о том, что человек, проходивший здесь,- хромой? Теперь сравни его следы и мои - он оставил более глубокие отпечатки, чем оставляю я. Разве это не значит, что он более тучный, чем я?

Араб удивился и сказал:

- Все это очень хорошо. Но скажи, как ты узнал, что у верблюда один глаз? Ведь глазом-то он не касался песка.

- Это верно,- засмеялся бедуин.- Глаз его не касался земли. И все-таки он оставил на ней свой след. Разве ты не видишь, что верблюд щипал траву только с правой стороны? И разве это не говорит о том, что у верблюда один глаз и поэтому он видит только одну сторону дороги?

Еще больше изумился араб и спросил:

- А какой след оставили финики?

Бедуин прошел вперед шагов двадцать и сказал:

- Посмотри на этих муравьев, которые собрались здесь. Разве ты не видишь, что их привлек сок фиников?

Араб долго молчал, потом спросил наконец:

- А время? Как ты мог определить время?

Бедуин указал на пальму и сказал:

- Посмотри сюда. Неужели ты не видишь, что твой товарищ отдыхал здесь со своим верблюдом?

- Но как же ты догадался, что это было три часа тому назад?

Бедуин снова рассмеялся и объяснил:

- Посмотри на тень от пальмы. Ведь не думаешь же ты, что человек откажется от прохлады и сядет отдыхать на солнце? Конечно, твой товарищ отдыхал в тени. Я кочевник и знаю, что нужно около трех часов, чтобы тень от места его привала переместилась на то место, где она сейчас.

Сам себя перехитрил 

Однажды стекольщик сказал сумасшедшему:

- Все сумасшедшие бьют стекла, а ты почему-то ленишься и сидишь без дела. Иди и ты бить стекла. Ты мне этим очень поможешь: у меня будет больше работы.

Сумасшедший послушался. Он побежал к дому стекольщика и, весело приплясывая, до тех пор швырял камни, пока в окнах не осталось ни одного стекла.

Когда стекольщик вернулся домой и увидел это, он набросился на сумасшедшего с кулаками.

- Почему ты на меня сердишься? - спросил сумасшедший.- Ведь ты же сам сказал мне: "Иди и бей стекла".

- Но я же велел тебе бить стекла в других домах, чтобы у меня было больше работы! - в отчаянии воскликнул стекольщик.

- Если бы я разбил стекла не в твоем доме,- возразил сумасшедший,- то хозяева могли бы пригласить другого стекольщика. А уж тут-то я спокоен: ты никого не будешь звать и сделаешь эту работу сам.

Синдбад-мореход

1. Синдбад-мореход (первое путешествие)

Давно-давно жил в городе Багдаде купец, которого звали Синдбад. У него было мно­го товаров и денег, и его корабли плавали по всем морям. Капитаны кораблей, возв­ращаясь из путешествий, рассказывали Синдбаду удивительные истории о своих приключениях и о далеких странах, где они побывали.

Синдбад слушал их рассказы, и ему все больше и больше хотелось своими глазами увидеть чудеса и диковины чужих стран.

И вот он решил поехать в далекое путешествие.

Он накупил много товаров, выбрал самый быстрый и крепкий корабль и пустился в путь. С ним поехали и другие купцы со своими товарами.

Долго плыл их корабль из моря в море и от суши к суше, и, приставая к земле, они продавали и выменивали свои товары.

И вот однажды, когда они уже много дней и ночей не видели земли, матрос на мачте закричал:

- Берег! Берег!

Капитан направил корабль к берегу и бросил якорь у большого зеленого острова. Там росли чудесные, невиданные цветы, а на ветвях тенистых деревьев пели пест­рые птицы.

Путешественники сошли на землю, чтобы отдохнуть от качки. Одни из них развели костер и стали варить пищу, другие стирали белье в деревянных корытах, а некото­рые гуляли по острову. Синдбад тоже пошел погулять и незаметно для себя удалил­ся от берега. Вдруг земля зашевелилась у него под ногами, и он услышал громкий крик капитана:

- Спасайтесь! Бегите на корабль! Это не остров, а огромная рыба!

И в самом деле, это была рыба. Ее занесло песком, на ней выросли деревья, и она стала похожа на остров. Но когда путешественники развели огонь, рыбе стало жарко, и она зашевелилась.

- Скорей! Скорей!- кричал капитан.- Сейчас она нырнет на дно!

Купцы побросали свои котлы и корыта и в ужасе бросились к кораблю. Но только те, что были у самого берега, успели добежать. Рыба-остров опустилась в глубь моря, и все, кто опоздал, пошли ко дну. Ревущие волны сомкнулись над ними.

Синдбад также не успел добежать до корабля. Волны обрушились на него, но он хо­рошо плавал и вынырнул на поверхность моря. Мимо него плыло большое корыто, в котором купцы только что стирали белье. Синдбад сел верхом на корыто и попробо­вал грести ногами. Но волны швыряли корыто направо и налево, и Синдбад не мог им управлять.

Капитан корабля приказал поднять паруса и поплыл прочь от этого места, даже не взглянув на утопавшего.

Синдбад долго смотрел вслед кораблю, а когда корабль скрылся вдали, он заплакал от горя и отчаяния. Теперь ему неоткуда было ждать спасения.

Волны били корыто и бросали его из стороны в сторону весь день и всю ночь. А ут­ром Синдбад вдруг увидел, что его прибило к высокому берегу. Синдбад схватился за ветки дерева, которые свешивались над водой, и, собрав последние силы, вска­рабкался на берег. Как только Синдбад почувствовал себя на твердой земле, он упал на траву и лежал как мертвый весь день и всю ночь.

Утром он решил поискать какую-нибудь пищу. Он дошел до большой зеленой лужай­ки, покрытой пестрыми цветами, и вдруг увидел перед собой коня, прекраснее кото­рого нет на свете. Ноги коня были спутаны, и он щипал траву на лужайке.

Синдбад остановился, любуясь этим конем, и спустя немного времени увидел вдали человека, который бежал, размахивая руками, и что-то кричал. Он подбежал к Синд­баду и спросил его:

- Кто ты такой? Откуда ты и как ты попал в нашу страну?

- О господин,- ответил Синдбад,- я чужеземец. Я плыл на корабле по морю, и мой ко­рабль утонул, а мне удалось схватиться за корыто, в котором стирают белье. Волны до тех пор носили меня по морю, пока не принесли к вашим берегам. Скажи мне, чей это конь, такой красивый, и почему он пасется здесь один?

- Знай,- отвечал человек,- что я конюх царя аль-Михрджана. Нас много, и каждый из нас ходит только за одним конем. Вечером мы приводим их пастись на этот луг, а ут­ром уводим обратно в конюшню. Наш царь очень любит чужеземцев. Пойдем к нему - он встретит тебя приветливо и окажет тебе милость.

- Благодарю тебя, господин, за твою доброту,- сказал Синдбад.

Конюх надел на коня серебряную уздечку, снял путы и повел его в город. Синдбад шел следом за конюхом.

Скоро они пришли во дворец, и Синдбада ввели в зал, где сидел на высоком троне царь аль-Михрджан. Царь ласково обошелся с Синдбадом и стал его расспраши­вать, и Синдбад рассказал ему обо всем, что с ним случилось. Аль-Михрджан ока­зал ему милость и назначил его начальником гавани.

С утра до вечера стоял Синдбад на пристани и записывал корабли, которые приходи­ли в гавань. Он долго прожил в стране царя аль-Михрджана, и всякий раз, когда к пристани подходил корабль, Синдбад спрашивал купцов и матросов, в какой стороне город Багдад. Но никто из них ничего не слышал о Багдаде, и Синдбад почти перес­тал надеяться, что увидит родной город.

А царь аль-Михрджан очень полюбил Синдбада и сделал его своим приближенным. Он часто разговаривал с ним о его стране и, когда объезжал свои владения, всегда брал Синдбада с собой.

Много чудес и диковинок пришлось увидеть Синдбаду в земле царя аль-Михрджана, но он не забыл своей родины и только о том и думал, как бы вернуться в Багдад.