Помоги проекту - поделись книгой:
Алиса Амири
Чернокнижник
«В конце сентября я допишу эту историю на осыпавшихся осенних листьях и уплыву на бумажном кораблике, или улечу ввысь вместе с торопливым ветром на бумажном самолетике».
Солнечный луч падает на клавиши в верхнем ряду и скрывает тенью остальные, осталось совсем немного времени, листы ненапечатанной книги еще белоснежны, но стоит подумать о ней, как в секунду она превращается в ветхий хлам, листы чернеют и самоиспепеляются. В когда-то яркой обложке, конечно ручной работы, эта история будет пылится в библиотеке, в темном переулке маленького города или еще дальше. Там нет посетителей и тем более читателей, книга превратится в артефакт.
«Знаете ли вы как путешествовать во времени? Закройте окна, чтобы пыльный воздух никуда не мог убежать, подождите, пока солнце поднимется достаточно высоко и его лучи настырно стараясь проникнуть в комнату, столкнутся со стеклом окна. В этот момент необходим вдох, и вы почувствуете, как растворяетесь. среди узких коридоров той самой библиотеки, с высокими стеллажами и тишиной. Ветерок, как чье-то дыхание перелистнёт листы книги, и вы окажетесь в другом мире. Вне времени и вне пространства.».
Высокий старик, со вздохом прервал записи, аккуратно сложил бумаги, закрыл ноутбук, похожий на древний магический талисман. Он был весь обшит темной кожей с выжженными рисунками, а о наличии батареи или каких-либо других проводов было трудно сказать со сто процентной уверенностью. Услышав посторонний шум за стеной, он торопливо сложил все в ящик стола и закрыл на ключ, который тут же скрылся в глубоких карманах. На лице появилась улыбка, словно он что-то вспомнил. Если бы в этот момент он расправил плечи, то совсем не был бы похож на седого старца, на лице его почти не было морщин, и он был очень красив. Смуглые ровные скулы, озорные ясные глаза, завораживающе спокойный взгляд. Уверенные движения его лишь подтверждали силу и крепость телосложения, скрытого темной бесформенной тканью мантии.
* * *
«Под водой не чудовища, не люди…» Мак не успел дочитать и первой строки, как пенящаяся холодная волна со страницы накрыла его с головой. Перед глазами среди слабо освещенного дна морского появились стражники: у ворот, которые пиками своими выходили из воды, обожжённые солнцем крабы с туловищем человека и клешнями. На головах сверкали рогатые шлемы. Сильные, рифленые тела, окольцованные золотыми узорами, заставили Мака замереть и глубоко вдохнуть морскую пыль. Откуда-то сверху. рассекая воду, эхом отозвался горн. Мальчишка поднял голову на башню. Вдоль всей стены выстроились воины с акульими хвостами, вооружённые самыми необычайными ножами.
Рядом мелькнула тень и Мак, опасаясь быть обнаруженным, побежал за ней. Только за рифами он смог рассмотреть – это был полускат-получеловек, насупившийся от недовольства… На левом его ухе и правом плавнике висело по три кольца. Мак невольно нащупал на себе серьгу, знаком воришки, и последовал за незнакомцем в затонувший корабль.
Манящий голос русалки окликнул его, рыбка облокотилась на прогнившую балку и пристально разглядывала человека, её хвост напоминал прозрачное платье. Мак резко оглянулся и ринулся вперед, в толпу полуголых рыб-девиц, с якорями на кончиках волос, изуродованных шипами морских коньков, диковинных рыб без глаз и с крюками вместо хвоста, но вора нигде не было видно.
Волна играючи закатывалась на стойку и звенела разбитым стеклом, напевая языческие мотивы у-у-я-ю-я, у-у-я-ю-я… В комнате, закрытой куском паруса, кто-то рассказывал о красной жемчужной раковине с зубами хищными, как будто бы в недрах её девушка-пила держит жемчужный шар, открывающий судьбу…
* * *
Чернокнижник бесшумно поднял книгу, обтер досуха мантией и вернул на место.
Мак старался уловить последние слова, видение растворялось в комнате, спрятанной в лабиринте библиотеки… Парень очнулся от прикосновения, легкого, как солнечный луч. Разгоряченный недавними событиями он взахлеб стал рассказывать о том, что видел и задавал тысячу вопросов, не дожидаясь ответа. Каждый раз оглядываясь по сторонам так резко, что капли воды с кудрявых волос цвета созревающей пшеницы падали на старика. От чего тот хмурился. Затем сухо сказал:
– Идем
Они спустились по лестнице. Мак спотыкался в темноте, лестница никогда не освещалась, фыркая и всем видом показывая свое недовольство. Внизу горели свечи, и пламя их обжигало глаза.
– Библиотека – не самое безопасное место, это правда, особенно ночью. – снова заговорил он – Есть тут одна книга с золотым корешком и красными резными буквами по кожаной оболочке. Её не трогай и не смотри на неё. Обходи стороной, как только почувствуешь, что ветер разбушевался и сам листами книжными шумит да смеётся.
Мак отвлекся от изучения огромных книг подвального хранилища, буквы по которым ползали как жуки, складываясь в названия, п и вопросительно посмотрел на учителя.
– Человек, если раскроет её, замирает на полвека своего. И ни одна сила вернуть его не сможет, пока срок не истечет. А после, кто отмирает, слова сказать не могут, будто онемели навсегда. Присмотрись к ним при свете дневном и увидишь, как руки их дрожат.
Чернокнижник тряхнул седой головой и посмотрел в сторону:
– А если хочешь остаться здесь, приучайся думать хорошенько перед тем, как что-нибудь вслух прочитать.
Не успел Мак подумать, где бы могла находиться эта книга, как на руках оказалась тяжелая кипа собраний дальнего востока: от сказок до медицинских трактатов. Ее давно пора было очистить и подшить страницы. Поджав губы, Мак поплелся назад.
А старик задумался, глядя вслед на низкорослого мальчишку, который продолжал весело изображать опьянение морскими красками и пением русалок, пошатываясь и по-французски восхищаясь: о-ля ля! Человек был стар, и учеников у него было много, но до сих пор в библиотеке он оставался один. Не умел он объяснить самого важного. Недоговаривал, будто сам подстрекал и толкал на погибель…
* * *
В библиотеке время тянулось бесконечной нитью обыденности и Мак точно не понимал сколько времени уже находится здесь. Он даже не помнил, как попал в ученики к самому странному магу на планете. Или не магу, фокуснику, создающему великие иллюзии. Мак никогда не видел ни одного из этих фокусов, но слышал тысячу раз истории о чернокнижнике, во время путешествий по букинистическим фестивалям и ярмаркам. Истории эти были невероятные. Мальчишка обычно усмехался в конце каждого рассказа, делая вид, что и сам знал и все своими глазами видел. И лишь оставаясь наедине рассматривал чернокнижника, пытаясь уловить что-то волшебное. На вид Старик был обычным человеком, если не знать, что ему как минимум сотня лет и ни разу не слышать, как он рассказывает истории о местах. Рассказывает так, что отправляет вас взглянуть самих на самое потрясающее творение природы. Или рассказывает о людях, будто открывает шар судьбы и показывает жизнь человека, а потом снова осторожно закрывает.
Иногда Маку приходила мысль, что его путешествия – это тоже лишь фантазия безумного старца, и на самом деле он, молодой южанин находится взаперти старинной башни, в которой хранятся разные заклинания, амулеты, сны. Что он уже несколько лет, по какой-то неведомой ему причине должен учиться забытым языкам, наукам о травах и жить в прошлом веке без сотовой связи, непонятно в какой реальности. Юнец бодро отгонял путающиеся мысли. Сомневаться в своем собственном мире он не хотел. Здесь в библиотеке на берегу спящего моря он чувствовал себя дома.
* * *
Мак все чаще бывал в отделе сказок разных народов, беспорядочно перебирая все книги подряд, словно пытаясь найти что-то, что позволит вспомнить его настоящее прошлое. Не брезгуя мирами утопии и историями о первых людях-охотниках на мамонтов, он брал с полки то, что обжигало руку. Поначалу с детским азартом он отправлялся в путешествие по мирам. Радостно готовился к приключению и открывая первую страницу язвительно спрашивал: ну, что же сегодня? Каждый из таких дней был для него как выходной, праздник, как поход в кино или сладкий подарок на новый год. Молодой авантюризм играл в жилах и подзадоривал. Мак готов был к любым ситуациям, уверенный в своей ловкости и удаче. Ни разу он не задумался, что может не ввернуться назад.
Так и сегодня, после дня двойной красной луны, что ровным счетом ничего не значило для него, как и для другого юноши, не обремененного личной трагедией, он по-мальчишечьи завернул на одиннадцатый ряд. Мысленно он благодарил винную энциклопедию, которая усыпила бдительность учителя. Успев еще до обеда закончить все дела, он поднялся по лестнице с глубокими длинными ступенями, отделяющими сказочные полки от всего остального сборища книг в библиотеке. Провел ладонью по нижней полке, проходя все дальше, как бы дразня молчаливых друзей. Заглянул в круглое окно, точно посередине освещающее обе стороны ряда, явно показывая всем остальным привилегированное положение этой части читальни. Книжные полки нетерпеливо вибрировали, книги перешептывались и передразнивали друг друга. Разными голосами и языками: кто же? Кто же? КТО же? То громче, то тише, все быстрее, слова сливались в один звук, так похожий на шелест. Ветерок, проникающий сквозь тонкие щели ветхих рам, замер в ожидании, вот-вот что-то произойдет.
Мак задумчиво остановился, споткнувшись пальцами о металлический корешок книги, поиграл на нем пальцами, простучал незамысловатую мелодию и вытащил книгу по соседству. Книга была в желтом переплете, местами в пятнах цвета пролитого кофе. Обложка шелковистая, обтянута тканью до предела напряжения, вот-вот лопнет. Молодой путешественник поправил ремень с инструментами и оружием, которое теперь всегда было при нем. На поясе заполнены всего три ячейки. Тут и персидский кинжал со стеклянной рукояткой, внутри нее эликсир, заживляющий раны, старательно заточенный алмазным кругом. Молот, самый крепкий и легкий на 7 холмах. И коробок с толченными изумрудами, для сонного вмешательства. Пользоваться Мак умел только человеческим назначением: драться ножом, разбить препятствие молотком, но красота вещей этих его прельщала, а магия их возбуждала. От волнения он слишком быстро стряхнул пыль со страниц, почти незаметный запах опасности и неправды разлетелся по комнате. Мак коснулся первой буквы, каллиграфически выписанной в арабском стиле. Луч солнца, приближающего в полдень так близко, ударил бесшумно в окно, и распался на десятки тонких нитей внутри, рассекая пространство. Слова рассыпались песком на деревянный пол, а уверенный мягкий голос ученика мага постепенно затихал, звонко отзываясь только в голове.
* * *
Какое безрассудство, упрекал себя Мак, пробираясь сквозь наступающую в лицо песчаную бурю. Закутавшись в серый плащ, он не заметил, как свернул с тропы караванов и уже обходил шумный город со стороны.
– Погожий день для прогулки, – басом прозвучал голос по правую руку. Мужчина незаметно сравнялся с Маком. Еще болтливых персонажей мне не хватало, проворчал парень так, что ветер затолкал его слова обратно в горло. Удивительно как легко и громко говорил человек. Голос его не дрожал, дыхание не сбивалось от порывов, будто мышцы его не напрягались вовсе. Мак не мог повернуться, чтобы рассмотреть своего спутника.
– Ты немного опоздал, парень. Знаешь, что это за место? – человек не ждал ответа, говорил сам с собой – Это Киброн, снежный город, не удивляйся, когда войдешь в него. Этот город не найти, если у тебя не ледяное сердце. И не выйти, если не растопить его. Когда-то сюда вошли странствующие ангелы.
В их молодых глазах блестели все предыдущие картины что они видели: земли разные, люди, войны, любовь – все чувства человеческие были заперты в этих глазах. Путники достигли города за несколько недель, город преобразился. Весеннее солнце появилось неожиданно рано, и никто не заметил, что месяц был январь. Народ веселился и радовался наступающим праздникам урожая, а они, незамеченные стражей, влились в городскую толпу. Они торопились найти еще одного… – он запнулся – еще одно существо, способного изменить судьбу человечества, защитить и забрать с собой. Я тоже ищу… и мои поиски тоже затянулись, ведь чувства порой путают наши планы. Говорят, носящий крылья влюбился в бретанскую красавицу, жену местного богача Менома, который так жестоко с ней обращался, что злость превратилась в его же неизлечимую болезнь и теперь мучила его нестерпимой болью. Каждую ночь она приходила к ангелу, каждую ночь он, словно черт, – рассказчик слова остановился и Мак почувствовал на себе пристальный взгляд – спрашивал ее: «Кто тебе дороже? Я или он?» Девушка не смогла сделать выбор, человеку вообще не свойственно уметь выбирать.
У главных ворот поднялась пыль, через минуту можно было разглядеть всадника с ребенком, крепко прижимающегося к нему. Восхитительный арабский скакун угольного цвета копытами раскалывал наступающий следом лед. За ними следовали сопровождающие с опушенными до подбородка темными капюшонами. Стражники громыхали оружием за ними, но их кони вставали на дыбы, злобно фыркали и сбрасывали их наземь там, где начинался песок. Еще через минуту всадник исчез в песках, а стражники растворились прямо на глазах, как видение.
Буря стихла. Мак обернулся, но спутника не увидел. В город войти он не решился. Достал из-за пазухи прихваченную с собой книгу и открыл на последней странице.
* * *
Наутро, проснувшись, разочарованный, Мак побрел на берег. Библиотека возвышалась, словно маяк у подножья скалы, а на самом краю ее красовалась в лучах солнца беседка. Стеклянные стены, обрамленные пестрой мозаикой, отражали на водное полотно нечто, похожее на магический эльфийский знак. Звуки здесь были непривычные для моря. Чайки появлялись слишком редко, чтобы омрачать своими криками утес. Но стоило спуститься на берег, среди камней эхом оглушали их перекликающиеся голоса. Маку казалось в это утро, что птицы особо пристально смотрят на него и галдеж их противно звенел в ушах. Маленькие, гордые, бесполезные пташки – думал он, швыряя гальку в воду. Чайки разлетались, кружили и садились еще ближе: посмотри какие мы свободные, не то что ты.
Мак вернулся в библиотеку, но там стояла сонная тишина. Показалось, что библиотеку ограбили. Пропали все шелестящие книги, в золотых обертках, с молоточками и металлическими деталями, встречающие его как колокольчики. Что было сил он рванул вперед и одним прыжком достиг цели. Нет, показалось. Вот они стоят на месте. Те, что прочитаны в первом ряду, наклонены к окну, разные по форме, размеру, переплете – совсем не подходящие друг к другу. И те, что ждут, когда им предоставят возможность рассказать свою историю. Плавными переходами цвета выстроились снизу повести о рыцарях, все в серой кольчуге или гладком металле как зеркало. Стоят эти воины разных эпох не просто так внизу, будто держат другие полки. Сильные и тяжелые. Сверху другая каста, королевская. Тут все рукописи себя знатными особами считают, даже если это история про золушку, где во дворец-то она попала на последней странице книги. И как всякая принцесса или вельможа в багрянице, обшиты мехами, пурпурными тканями, окольцованы браслетами и драгоценными камнями. Есть среди них особые, расписанные золотыми буквами или разрисованные золотым порошком, от которого чихаешь хуже, чем от книжной пыли. Возьмешь такую и трепет охватывает.
Посередине все остальное, но это не сброд, не попавший на другую полку по своему происхождению. На несколько рядом плотно стоят тысячи персонажей, разделенные чисто механически: про тех, кто ползает, кто плавает, кто летает. Стоят они вместе, потому как не устроят скандала между собой, нечего им делить.
До самого вечера Мак бродил по небольшим владениям, головная боль лишила его всякого аппетита, и скромный завтрак из лепешки с семенами подсолнечника, горсти кукурузной каши слипался от жары и черствел. Лето заканчивалось, широкие полосы виноградников тянулись куда-то вглубь острова. Становились все шире. Мак не заметил, как давно гроздья превратились в дикий шиповник, а тропинки стали засыпаны хвоей и листьями. Чернокнижник не просыпался от пьянства неделю и вряд ли он сейчас ищет своего ученика. Мысленно перебирая вопросы, которые он скажет старому магу, когда тот придет в себя, Мак не прожевывая проглотил всю еду и задремал под широким деревом. Когда он проснулся было еще темно, совсем близко, через несколько щуплых кустов трещал костер. Мак сильно дышал на свои руки, чтобы согреть, но выглянуть из своего укрытия не решался. У костра собрались бродяги. Романы, мадьяры, называйте как угодно, это племя бродяг. Наперед не скажешь, чем закончится встреча с ними.
Убедившись, что его не заметили, мальчишка завернулся с головой в плащ и прислушался. Грозного вида коротышка со шрамом рассказывал легенду. Рассказывал без эмоций, как страшную сказку:
Жили в старое время удивительные существа, все фантазии человеческие на одной земле, и жили мирно, потому что не было ни зла, ни добра. И жил среди великанов и кентавров дракон с темной кожей Мико, не одну сотню лет жил. Время на земле этой ничего не меняло, даже цветы на одном и том же месте росли, пока однажды не пришли белокурые люди с севера, кожа их была так светла, а глаза такие яркие, что непонятно было на солнце ли ты смотришь или на человека. И девушки как тонкие искры пламени светились у к костра вечерами. одна только Ка, дочь вождя не резвилась со всеми, только на любимого своего и смотрела. Прельстился Мико девушкой и решил заполучить во чтобы-то ни стало. Собрал он великанов и обманом привёл их в деревню, соврал он, что у вождя есть сокровище, которого даже боги не видели и секрет сияния племени в этой вещи… Напали великаны, рушили все на своём пути, но стороной обходили любимого Ка, так дракон предупредил. Хитрость жестокую придумал Мико.
А внутри от недобрых мыслей огонь у него нарастал в груди. Огнедышащими потому называют драконов. Когда стали люди пощады просить, налетел Мико и уничтожил всех великанов. Рад был вождь такому защитнику, верил каждому слову его. И рассказал Мико, что предал деревню возлюбленный Ка, что хотел он тем самым власть получить. Поверили братья люди и изгнали Эйликриниса, что значит честность. А Мико взял в жены себе Ка. Родились у них двое малышей, мальчик и девочка, один светлый как день, другой смуглый как ночь. Увидел их Эйликринис и разозлился, не знал он, кто хорошо поступил, а кто плохо. То ли дракон, что из-за любви, погубил многих, то ли Ка, что не поверила ему. Понял он, что в каждом есть и зло и добро. И в нем самом боролось два начала. Не понравилось ему это, и проклял Эйликринис семью Мико – пусть истинное добро и зло в детях его отражается и не будет перемирия между ними, пока один не погубит другого, а если обманут они каким-то образом судьбу- погибнут оба. С тех пор время быстро пролетело и изменений много принесло, но каждый раз в роду рождались двое, мальчик и девочка, и обязательно один был тёмным внутри, другой светлым, разное случалось, но, чтобы оба выжили …
Не успел он досказать, как между племенем и Маком пронеслось что-то, как факел, оставляя искры на ветках, Мак вытянул шею, чтобы рассмотреть ее, вождь подскочил на месте и вздернул курок ружья. Белый свет еще несколько секунд озарял лес.
– Чертова лиса, – выругался его собрат, повыше ростом, худощавый мужчина, непохожий ни на вора, ни на контрабандиста.
Кривое дуло смотрело точно на Мака.
* * *
Внутри похолодело, мальчишка, еле шевеля губами повторял: но не поможет никто, как бы сильно ты не кричал. Когда-то чернокнижник разрешал ему брать только книги с поэзией. «Это чтоб ты точно никуда не провалился и не пропал, детям стихи непонятны. Самую суть ты еще представить не можешь», – говорил он и удалялся работать в сад. А Мак усердно перечитывал строки десятки раз, пытаясь представить.
Поднялся ветер, чернеющая тень заполнила поляну, смешивая сорванные с деревьев листья с землей. Двигалось это чудовище слишком быстро, чтобы заметить ошеломленных людей. Оно явно кого-то преследовало. Мак воспользовался моментом и побежал не раздумывая. На пути сюда он еще при дневном свете заметил овраг. Сомневаться в его безопасности не было времени, и он скатился вниз, цепляясь за коряги. Мак повис на корне, нащупал под ногами выступ, почти размокший от грязи и прижался к склону. Здравый смысл подсказывал, что нужно вести себя как можно тише. И он повиновался. Не отрывая щеки от земли он закрывал глаза и прислушивался. Было слишком тихо. От страха, что его обнаружат или того хуже, что он не сможет выбраться наружу, Мак потерял счет времени. Солнце еще не появилось, но утреннее зарево предвещало душный жаркий день. Пора домой, Мак пожалел, что это не очередная сказка и полез вверх. На поляне за кустами давно никого не было. Племя «туземцев» похоже испугались лесных и поспешили убраться подальше. Угли от костра разнесло в стороны.
* * *
Добежав до библиотеки, он скинул грязный плащ, ботинки, захватил в кладовке несколько яблок, с ближайшей полки сборник современной поэзии, скрипнул дверью своей комнаты и упал на свою кровать, провалившись в глубокий сон от усталости. Открывая глаза, он увидел ее. Девушка стояла напротив кровати у письменного стола и перебирала пальцами его рисунки, записи путешествий, двигала легкими движениями карандаши. Девушка с рыжими волосами, глаза горели как огонек. Мак хотел было окликнуть ее. В этот момент сон победил.
Проснувшись только к вечеру, первое что он почувствовал – голод и книгу неудобно упирающуюся под ребра. Мак осмотрел себя, облачился в новую мантию, которую берег для особых случаев, вчерашней усталости и страхов, как и не было. Раздумывая, как лучше сообщить учителю о том, что видел и слышал, здесь, не в иллюзиях, спустился на кухню. Дверь была приоткрыта. Мак расслышал приятный голос и тут вспомнил про ночное видение, девушку, он совершенно забыл про нее. «Я с ног сбилась запутывать его, он почти догнал меня, если бы не эти дураки на дороге, точно бы поймал. Надо же было им очутится на пути. Бежать им надо было, да глупцы так и стояли, ждали, когда он вернется и съест, ягнята, слов нет, – голос ее смеялся, и Мак представил, как озорно бегают ее глаза. – но все равно, это очень опасно, он выследил где… Тут она конечно обернулась, услышав шорох за дверью. Глаза встретились, пожалуй, это было страшнее ружья, мелькнула мысль. И он как под гипнозом поплыл вперед.
– Ты еще наиграешься с ним, – грубо прервал колдовство маг, поднимаясь со стула – Мири, Вам надо уходить.
Он уже запер окна, ставни, в которые стучал дождь, страшно стучал, знал, что может войти, но тянет время. Постукивает какими-то мелодиями, нотками. Заглядывает в щели своими грозовыми тучами. Это был совсем не дождь. Мири, рыжеволосая девушка, покрытая кажется с ног до головы веснушками, с детскими ужимками разглядывала полки. Она быстро мелькала между ними, оставляя за собой огненную дымку. Иногда сталкиваясь с магом глазами. Огонь и уголь. Узорчатые лисьи глаза и темнеющие глаза мага.
Мальчик думал о туманном существе, зачем он пришел, за кем. Чернокнижник вернулся с ящиком и выкидывал оттуда книги, пока не достал ее. Завернутую в грязную мешковатою ткань. С трудом подняв ее на стол, он откинул тряпки. Эта книга была невероятной красоты. Красной обложкой. Та. Магия ее была так притягательна. Мурашки изнутри не давали вдохнуть. Рядом с ней все будто рушилось, в дереве обеденного стола появлялись прямо на глазах впадины, щепки отлетали, как от ударов топора. За спиной со всех полок доносился гул: он нашел, он здесь, здесь, – ужасом и волнением наполнялась библиотека. Волна эта продвигалась к кухне и можно было захлебнуться в панике от нее. Мак смотрел на книгу. Мири шепнула на ухо:
– Читай.
Он машинально нахмурился, открыл книгу и удивленно оглянулся. Там ничего не было. Абсолютно ничего.
Читай, – повторила она нетерпеливо.
Мак прищурился, разглядывая толстые страницы, на них явно было рисунок, рубанком времени обрезанные листы. Что это. Изображение поплыло, пришлось быстро моргать, чтобы не потеряться. Книжный сгиб загорался, это свечение было похоже на рождение новой звезды. Маку показалось, что он смотрит сам на себя, из другого проявления. В этот момент Мира толкнула его в бездну.
* * *
Звуки все расставляют на свои места, но не всегда вовремя, сейчас падая в пропасть, откуда возможно нет выхода, Мак растворился. Темнота извергает порой чудовища, тени которых незаметно перемещаются в миг, неуловимо, появляясь перед твоим лицом. Каждая тень рано или поздно проходит через тело насквозь, натыкаясь как ветер на оболочку. У каждого из них маска, птичья белая, словно из слоновой кости, но, если ее снять, увидишь ужас без лиц, без глаз, огромными прорезями вместо них, отвратительными ртами, и пальцами. Птицы их глаза, птицы, которые кружат и сверху, и снизу, создавая ураганы, их не перепутать с дикими чайками и даже с магическими воронами. Их крылья не настоящие – это перья воткнутые в шаманские туши. что же касается хвоста, костяной хлыст с шипами, короткие наконечники, тонкий, длинный. они появляются и исчезают, будто ждут.
Неделями он блуждал то во сне, то наяву, не всегда понимая в какой реальности находится. Темнота этого места затягивает, и не остановится даже если поглотит полностью. Иногда не хватало сил встать, что-то сделать, иногда он забывал дышать, иногда казалось, что он не один. Но кроме отвратительных чудовищ в этой мгле никого не разглядеть. А в этой идеальной тишине – ничего не услышать.
Из последних сил Мак попытался создать иллюзию, как это назвали, создать нечто вокруг себя, с диким огоньком в глазах, задором, азартом. – всего лишь изменение пространства, которое быстро-быстро исчезнет или сожжет тебя без остатка. Он перебирал всевозможные воспоминания.
– Слышишь свет? тихий мой мир, светлый. спасибо, стоп.
– Где мы?
– Сейчас все покажу, дай отдышаться, твои кошмары меня утомили.
Мак недоумевал. Тут он подумал про книгу, она была непосильна обычному человеку, и он сомневался, что такая маленькая девушка могла ее носить с собой, непонятно сколько времени. Паника его охватила в конце мысли:
– Как мы вернемся?!
– А как ты вообще сюда попал по-твоему?
– Не знаю, я старался почувствовать неосязаемое, увидеть большее. Знаешь, когда ты представляешь, отделяешься сам от себя, – Мак увлеченно рассказывал, не замечая, что Мира смеется над ним. – как проекция, видишь мельчайшую деталь листа, пылинки, а потом вот это, например, вот это дерево. И ТОГДА, тогда успеваешь заметить шум шагов, голоса, шелест, все звуки, все вибрации движений и это не все…и это прекрасно, – уже взахлеб, размахивая руками, стараясь смотреть прямо в рыжие глаза.
– Так, пойдем, с тобой все равно не отдохнешь.
Мак нахмурился, не понимая, серьезно она это говорит или нет. У него еще не было времени подумать. Он даже не знал откуда она взялась и почему раньше не видел ее. С чернокнижником, казалось ее связывала старая дружба.
* * *
– Вы что, эльфы? – покатывался от смеха Мак, когда они подошли к городу. Он был ОЧЕНЬ странной формы: спереди возвышались цветочные ворота. А дальше город сужался ровным треугольником до маленькой точки в самом центре заходящего солнца. Словно это был один лучик, переход в другой мир. Мак сразу понял, они на месте. За предыдущие недели пути, маленький маг узнал только место назначения.
Всю дорогу через пустыри и леса, она шла молча, а Мак болтал без умолку. Утром, только проснувшись, он задавал вопросы про чернокнижника, про то место, куда они направлялись. Затем, не получив ни одного ответа, он принимался рассказывать о своих путешествиях, о книгах, о разных героях, о живых людях, в чем теперь сомневался, о лисе, которую видел однажды у границ виноградника, но это была самая обыкновенная лиса, уточнял он. Ему все хотелось узнать, как девочка превращается, или ему показалось, но Мира смотрела на него с усмешкой, как на несмышлёного ребенка. К вечеру от скуки начинались монологи обо всем на свете. Мак шел, изображая какого-то философа или трагического актера и рассуждал, иногда взмахивая руками. Размышлял он как правило о вечном: любви, смерти, о важном, о семье, о добре и зле. Как раз на Добре он и запнулся. Город уже виднелся на горизонте, от этого стало немного спокойнее на душе.
– Встречал я знаешь ли Ваших хороших. Прикроются маской доброты и благоденствия, а сами думают, как свою шкуру спасти. С такими я в «поход» больше не пойду. По мне, так все хорошие поступки ради выгоды какой-то делают. Поэтому особо верить людям нельзя. Себе дороже выйдет…Возьмем эту историю с Ледяным городом, вот скажи мне, я же тебя там видел, зачем она собой пожертвовала…
Мири остановилась и обернулась.
– Да я захватил эту историю с собой, не удивляйся, – пояснил Мак, и процитировал – Любовь неотделимая, а смерти не важно кого забирать. Светлый ангел, в женском обличии спасла в ту ночь троих. Темного, не дав ему ослушаться и лишится крыльев, девушку возлюбленную, не дав сойти с ума, и ее мужа, отдав ему свои силы. Круг замкнулся и город снова замерз… а темный-то выполнил свое предназначение, увез ребенка, куда-то там вас увозят, не знаю, да еще и след после себя оставил «не родившегося сына». Вот где Добро она сделала? Я бы с этим поспорил.
Глаза Мири краснели ярким пламенем, пальцы сжались на груди Мака:
– Да что ты знаешь о добре и зле, книжный червь, БЕСПОЛЕЗНЫЙ, – процедила она сквозь зубы, в секунду обернувшись в лису, и повалив Мака на лопатки, она насупилась, водя носом и оскалив зубы. Еще через секунду перепрыгнула через него в обратном направлении, подальше от города.
* * *
Маку показалось, что он находится на чужой территории. Вокруг не было никого, ни одной полевой мышки, ни одной охотящейся на них птицы. И самое противное было, то что он совершенно не знал где находится. Что если те ужасные чудовища появятся снова? А он теперь совершено один, без Мири тут небезопасно, подумал Мак и побежал. В город.
Чтобы добраться до него потребовалось чуть больше получаса. У ворот он услышал гавайский мотив, задорные маракасы. Окошко приоткрылось:
– Кто?
– Мак…Мак бастард, мой учитель маг-бродяга.
Мак точно знал имя мага, но подумал, что не стоит его называть здесь. Он также хорошо знал, что маг был темным. И в старые времена совершал исключительно плохие поступки. Несколько раз он слышал, как учителя называли бродягой, как вора, который сам по себе живет. Но что такого ценного могущественный маг украл, он и не догадывался. Пока он мялся, желание войти захлестнуло с головой, он уже не помнил о страхах, не помнил о Мири и не думал, что стало с библиотекой, ему нравилось это место. Как дома. Двери нехотя открывались.
Мак оглядывался по сторонам, рассматривая домики, разрисованные яркими красками, узорами и надписями на разных языках. Слушал говор, слушал музыку и где-то в конце улицы шум моря. Это было невероятно, за воротами никакого моря он не видел. Жители постукивали ногами и барабанили в то, что было под рукой тада да ДА да в такт мелодии. Беззаботные они чуть улыбались проходящему Маку. Молодые люди всех мастей. Ему показалось, что среди них он разглядел знакомые лица. Улочка становилась все уже, а стены у заборов домов все выше. Белые, каменные, на них играло солнце, то появляясь, то исчезая. Прохожих становилось меньше. Впереди возвышался дом, обычный, в форме куба: ровные окна и один вход. Ничем не примечательный на первый взгляд. Окна его ничем не были завешаны, но внутри будто не жилые. Лишь солнечные лучики-зайчики мелькали отблесками, перебегая по комнатам. У подъезда трое в светлых одеждах, натянутыми капюшонами прикрывали лица. Не иначе больница, подумал Мак и свернул с центральной улицы, решив сначала побродить по городу.
Дорога, выложенная брусчаткой, была до того неровная, что иногда приходилось перепрыгивать, на небольших площадях стояли двери. Все закрытые. Мак подходил к каждой и подолгу рассматривал. Трогал. Обходил со всех сторон. Дети хихикали, наблюдая за ним и убегали, стоило Маку обратиться к ним. За следующим поворотом снова дверь. Девушка в красном длинном платье исчезла в ней. Мак подбежал и схватил за ручку, успев ее поймать. Он подставил руку, придерживая дверь и заглянул, с другой ее стороны. Дверь была такая же плоская, никакого прохода дальше.
– Куда это ты собрался, странник?
– Что? – Мак обернулся и увидел на ступеньках парня двадцати лет, он тоже был в темном. Черные джинсы, черные сандалии из кожи, серый широкий балдахин. Его угольные волосы падали на глаза, это был цыган из леса. Теперь на фоне города он был больше похож на романа. Но все же что-то было не так.
– Артур, – он тряхнул головой и пристально посмотрел на Мака, протягивая руку.
Мак одернулся, глаза его были сейчас не черные, а светлые, серые, почти прозрачные. Как стекляшки, он не моргал, смотрел в самую душу. – давай заглядывай, что внутри и пойдем обедать. Я вас ждал еще вчера, где, кстати Мири?
– Мак вспомнил про дверь, сделал вид, что не слышал вопроса про его спутницу, открыл ее. Перед ним открылась невероятная картина. Город будущего, металлические роботы, гулкие звуки машин, высокие здания, теряющиеся в дымном воздухе. Голограмма, проекция, на рекламном щите афиша. Танцовщица в красном платье, замерла в движении.
В полном восторге Мак зашагал к другой двери и смело открыл ее. Там был вход в другой город: как в окно видна была площадь Италии, прохожие махали Маку. Следующая, приоткрытая, вечернее побережье, костры, кафе на песке, гитары и широкополые шляпы. Вот откуда доносилась музыка. Следующая, еще одна. Мак открывал другие миры и хлопал от удовольствия.
– Как просто, это невероятно, – кричал он
– Они как мои книги, – шепотом, у другой двери, поглаживая сбоку, по дереву, как по корешку книги. – он прыгал в двери и обратно, никто с другой стороны не удивлялся, или не замечали. Цыган ходил следом, спокойно рассматривал свои руки, подтачивал какую-то деревяшку, потом грыз причмокивая маленькие яблоки – дикие ранетки. Красивые черты его лица были очень подвижны, часто гримасничая, он поджимал тонкие губы, они вытягивались, сворачивались в трубочку. Тонкий идеально прямой нос, будто срезанный ровно ножом морщился. Двери его совсем не интересовали, но вот Мак… на него он украдкой поглядывал.
Наконец истратив все силы, мальчишка сел у двери, с которой начал. Он не заметил, как обошел пол города и вернулся по кругу назад. Он стал расспрашивать цыгана. А тот в свою очередь рассказал все, что знал. точнее все, что успел узнал за время как сюда попал. Его история, частое явление в этих местах. Очередная печальная судьба. Ребенком он попал в кочевое племя и рос, не подозревая, что вождь использовал его дар обращаться в волчонка и создавать иллюзии для осуществления своих корыстных планов. У Артура был прекрасный певчий голос, но рассказывать он совсем не умел. Вся история состояла из обрывочных фраз. Он заикался, как пятиклассник, который не выучил урок. Мак чувствовал свое превосходство над этим неучем, но все же опасался физической силы цыгана.
Поделиться книгой: