— Не наделать глупостей, как Петька? Вы об этом? Похвальная откровенность, особенно по телефону!

Впрочем, моего визави было непросто сбить с толку.

— О чем вы?! Гибель нашего сотрудника Петра Невтерова — это трагическая случайность, к которой моя служба не имеет ни малейшего отношения. Роковое стечение обстоятельств. В последнее время он занимался расследованием по одному весьма непростому делу.:. Увы, нам не всегда удается достойно защитить своих сотрудников от посягательств преступного мира.

Я, конечно, отнюдь не ангел и уж конечно не благородная девица, но такого стерпеть просто не смог и, сжав зубы, рявкнул в трубку:

— Жду вашего звонка в течение двух часов! Затем начну спускать эти долбаные бумажки в унитаз. Все!

Трубку я все-таки положил первым, получив от этого пусть крохотное, но моральное удовлетворение…

Итак, при всей скоротечности этого дурацкого разговора все, что хотел, я в общем-то узнал. Нет, я, конечно, не большой мастер тайных дезинформационных войн и уж точно не гениальный аналитик, способный в тиши кабинета просчитать поведение противника на много шагов вперед, — могу и ошибаться, но кое-что тоже понимаю.

Почему они не попытались обыскать мою квартиру, пока меня не было? Да потому, что и представить себе не могли, что папка с документами, за которые они готовы идти на любые жертвы и преступления, все это время просто лежала в ящике письменного стола! Им и в голову не могло прийти, что я не спрячу их где-то, не отдам на хранение какому-то нейтральному лицу, а закину в стол, просто-напросто поленившись запереть в сейф! Вот потому-то я и жив еще, потому и квартиру мою пока не тронули: просчитали, твари, мою реакцию на Петькину гибель, знали, что вернусь сюда. Я для них теперь как зверь в клетке — еще опасный, но уже запертый на надежный замок наружного наблюдения. Хотя, ладно, это был еще и не разговор — так, легкое зондирование почвы. Главное еще впереди, и от того, как я отыграю следующий раунд, будет зависеть очень и очень многое. А пока можно немного расслабиться и заняться более насущными делами — например, собрать вещи к предстоящему путешествию, а в том, что оно состоится в самое ближайшее время, я уже не сомневался.

Тем более что больше мне и делать-то особо нечего: телефон на жесткой прослушке, в Интернет мне тоже дорога заказана — можно и не пробовать, у провайдера наверняка началась какая-нибудь авральная профилактика и… «приносим свои извинения нашим постоянным абонентам — выхода в сеть сегодня не будет». Упаковав все самое ценное и необходимое в кейс и спортивную сумку, я задумчиво посмотрел на проклятую папку, мирно лежащую на столе. Скажу честно — было сильнейшее искушение исполнить обещанную телефонному собеседнику угрозу и спустить все это добро в унитаз, предварительно еще и разорвав на мелкие кусочки.

Сморгнув — да нет, глупости все это! — я решительно открыл ее и отсортировал хранящиеся внутри документы. Часть перекочевала в кейс, часть осталась на прежнем месте. Там, куда я собираюсь, мне вряд ли понадобятся медицинские отчеты о здоровье фюрера и обслуживающего персонала ставки и прочая муть. Добавив в папку увесистую стопку принтерных распечаток найденных в Интернете статей, посвященных сами понимаете чему, — я не жадный, читайте на здоровье! — я запер ее в сейф. Так, с этим покончено. Ждем звонка…

Который, как я и предполагал, не заставил себя ждать. Хотя и ухитрился прозвучать неожиданно: шалят нервишки-то! Нехорошо.

Выждав до седьмого сигнала (никакой психологической подоплеки — просто мне так захотелось), я взял трубку:

— Слушаю…

— Не слишком-то вы ждете моего звонка! — с притворным укором сообщил до боли знакомый голос, все такой же властно-самоуверенный, что и часом раньше.

— Извините, с…л! — не удержался я. — Едва успел!

Трубка помолчала, вероятно пытаясь обнаружить в моих словах скрытый глубокий смысл. Не нашла:

— Гм… ладно. Завтра в восемь утра вам подходит? Я приеду лично.

— Почему бы и нет? Подходит. Вот только…

— Что только? — неискренне напрягся собеседник (ай-яй-яй, переигрываешь, дядя!). — Мне показалось — мы обо всем договорились?

— Не совсем… — Я мысленно глубоко вздохнул и забросил уже не пробную удочку, а огромного жирного червяка — мою главную приманку: — Мы договорились, конечно, но… Меня интересуют гарантии…

— Гарантии чего? — якобы не поняли на том конце провода.

— Гарантии моей неприкосновенности и безопасности. — Я был сама любезность и кротость. — Пустяк, а приятно…

Мой непонятливый визави, имени которого я так и не узнал, хмыкнул:

— И каких же гарантий вы хотите? Письменного заверения от лица директора Федеральной службы безопасности? (Смотри-ка, открыто называет свою контору по телефону! А вдруг шпиёны — расслабились они там все?..) Или Президента России?

— Ну что вы, — якобы принимая его игру, ответил я. — Думаю, мы все решим полюбовно — ведь вы мне верите… пока?

— У вас хорошая память, Юрий Владимирович. И давайте не будем больше ёрничать: чего вы хотите?

— Билет на самолет. Рейс завтра, в десять двадцать два утра. Беспересадочный до Лондона. Это с вашей стороны. Теперь с моей: документы лежат в сейфе, который я заминирую. Вы ведь помните, кто я такой? Наверняка уже успели запросить мое личное дело? А значит, знаете, что я свои награды не по выслуге лет получал. Там еще пунктик есть, «боевая специализация» называется — обратили внимание? Минно-взрывное дело входит в число прочих моих талантов, так что не надейтесь: сделаю как надо. Так вот, завтра мы вместе поедем в аэропорт, где вы лично посадите меня в самолет — и, пожалуйста, позаботьтесь про всякие таможенные условности. На борту я сообщу вам, как обезвредить мою систему. Сейчас не тридцать седьмой год и даже не семидесятые — взрывать целый авиалайнер, да еще и иностранной компании, вы не посмеете, так что у меня есть реальные шансы… Я ясно все объяснил?

Проговорив этот заранее придуманный и продуманный текст и надеясь, что был при этом достаточно убедительным — все-таки психологическое противостояние не мой конек, я ж «пес войны», помните? — я буквально затаил дыхание. Вот он, момент истины: я дал противнику всю информацию к размышлению. Во-первых, подтвердил, что документы у меня дома, во-вторых, дал понять, что не собираюсь погибать из-за них и хочу выпутаться из этой истории, и, в-третьих, обговорил сроки: все должно решиться до завтрашнего утра.

Теперь его ход, и, надеюсь, я его тоже правильно просчитал…

Ответили мне не сразу — сначала выдержали соответствующую моменту психологическую паузу:

— Гм… а вы молодец, своего не упустите. Думаете, получится?

— Почему нет? — в меру беззаботно спросил я. — Вам проще меня отпустить, чем соскребать остатки своих драгоценных бумажек со стен.

— Вы так уверены в своих силах? И в том, что мы вас отпустим?

— Представьте, уверен. В случае чего, вы потеряете больше, чем найдете… в моем лице. Даже если решите рискнуть и заполучить меня для… э-э… задушевного разговора, пять часов я в любом случае продержусь, а потом уже будет все равно…

— Простите, не понял? Какие пять часов? — не то сыграл, не то и вправду не понял собеседник.

— А у меня просто таймера другого нет! — бесхитростно и жизнерадостно пояснил я. — Только на пять часов. Если не обезвредить систему раньше — бум! — и все.

— Гм… Ну ладно. А почему Лондон? Идете стопами Виктора Резуна-Суворова? Или у вас в ГРУ все так бегут?

— А с чего вы взяли, что я бегу? Я в отпуске и имею право провести его остаток за границей. Кроме того, я там, как вы понимаете, не задержусь…

— А паспорт, виза, деньги? — использовал свой якобы последний аргумент мой неавторизованный визави. — Это тоже нам делать? До завтрашнего утра?

Я мысленно захохотал: получилось! Сейчас он начнет для виду слегка торговаться, переносить сроки, затем нехотя согласится на предложенный мной изначальный вариант… Но играет он хорошо, снимаю шляпу и швыряю цветы под ноги. Браво, бис! Станиславский бы, пожалуй, поверил. Только я вот недоверчивый попался… к счастью.

— Это вас не должно волновать. Деньги у меня есть, загранпаспорт и шенгенская виза — тоже.

— Хорошо. Я должен посоветоваться… Как вы понимаете, подобные решения не может принимать один человек, — изображая мучительные сомнения, ответил он. — Все-таки государственная тайна…

— Может, может! — решил подыграть я. — Или ответ сейчас — или мы не договорились. Буду умирать с музыкой…

Молчание и едва слышный, вроде бы тщательно скрываемый, вздох. Пауза. И исполненный глубочайшей печали из-за необходимости идти на уступки голос в трубке:

— Хорошо, мы договорились. Завтра в восемь у вас дома.

— Бизнес-класс меня вполне устроит! — «с облегчением» рявкнул я в ответ.

— Туристический класс, — твердым, как кевларовая пластина бронежилета высшего уровня защиты, голосом отчеканила трубка. (Ай, молодец, какой накал эмоций, какие бразильские страсти! Актёрище!) — До свидания.

На этот раз первым отбой дал он. А я обессиленно опустился в кресло — психологическое напряжение, оказывается, выматывает ничуть не хуже физической нагрузки: я будто километр в полной боевой экипировке пробежал на скорость!

Что ж, и этот тайм мы уже отыграли. И вроде бы неплохо — похоже, он мне поверил. Значит, выбора у него теперь нет: либо отпустить меня (что невозможно — они зашли уже слишком далеко), либо… решить проблему иначе, причем не позднее восьми часов завтрашнего утра. И даже раньше — меня обязательно надо убрать до того, как я включу таймер.

Ну, наконец-то хоть какая-то определенность!.. Остаток дня прошел в сплошных трудовых заботах по подготовке к встрече нежданных гостей, чей грядущий визит не вызывал уже ни малейших сомнений. Дольше всего я провозился с тем самым временным электропроводом между коридором и спальней, о котором рассказывал вам в самом начале — во всей квартире не нашлось ни одного свободного куска кабеля и мне пришлось, тихо и беззлобно матерясь, изымать его у настольной лампы… Наконец все было закончено и опробовано, я плотно поужинал, почистил «спецмакаров», очень удачно и к месту доставшийся мне в одной из последних боевых «командировок», и, выключив во всей квартире свет, уселся в кресло в спальне.

Мне предстояла долгая и бессонная ночь…

Они пришли в половине четвертого…

Остальное вы знаете.

ГЛАВА 5

От машины, наверняка уже присутствующей во всех ориентировках, я избавился километров за сто с небольшим от Москвы — просто аккуратно припарковал ее в приглянувшейся лесопосадке неподалеку от какого-то райцентра и остаток пути до городка протопал пешком. Результат меня вполне удовлетворил: с дороги машина видна не была, а, зная менталитет нашего народа, я не сомневался, что, обнаружив ее, подавляющее большинство местных жителей не побежит заявлять о находке в милицию. Вернее, может, и побежит, но сначала снимет с бесхозной «тачки» все более-менее ценное… что меня очень даже устраивало.

Кроме того, стоя на закрытом железнодорожном переезде в нескольких километрах отсюда, я сделал и еще кое-что: незаметно закинул свой мобильный телефон в кузов проезжавшего мимо грузовика. Не знаю, может, я и перестраховался, но рисковать после всех событий прошлой ночи мне почему-то не хотелось…

Небольшой уютный городок приятно порадовал меня провинциальной неспешностью, вполне приличной и недорогой кафешкой, расположившейся в стороне от трассы, и наличием стоянки транзитных водителей-дальнобойщиков — местный люд привык к незнакомцам, и был шанс, что мое появление останется незамеченным.

Перекусив в кафе, я несколько расслабился и, неторопливо потягивая пиво за столиком в самом углу небольшого зала, задумался, в который уже раз прокручивая в уме план дальнейших действий. Пока мне всё еще везет, но везение, как известно, штука капризная и ненадежная.

Итак, первая половина моего плана прошла очень даже ничего — я на некоторое время оторвался от преследователей и, что намного более важно, вырвался из города. Нет, не буду спорить, возможно, кому-то было бы гораздо проще затеряться в огромном мегаполисе, раствориться среди миллионов людей, сбить со следа идущих по пятам ищеек и залечь на дно, но… Меня, к сожалению (или к счастью?), готовили совсем к иным условиям «боевого обитания»: я диверсант, пес войны, и мне нужен хотя бы минимальный оперативный простор. Да, я тоже умею прятаться и, пожалуй, своими способностями маскироваться легко дам фору самому искусному представителю спецназа любого из «соседних» силовых ведомств, но город — это не мое. Одно дело скрытно появиться в самом удаленном и охраняемом населенном пункте мира, выполнить свои диверсионные обязанности и так же скрытно уйти (ну, в крайнем случае прорваться с боем) и совсем другое — прятаться в родной Москве, боясь взглянуть в глаза любому менту, которого, если он тебя вдруг узнает, придется тихо и безжалостно ликвидировать.

Впрочем, это уже никому не нужная лирика…

А суровая проза жизни в том, что я вырвался на вожделенный оперативный простор и… сижу пью пиво в тихом провинциальном кафе. Теперь мне предстоит сменить средство передвижения и добраться до Винницы. Знать бы только, зачем мне это нужно и что я, собственно, хочу там найти…

Ладно, на месте разберемся. Я встал с пластикового кресла и, расплатившись, вышел на улицу. Чем хорош город — там всегда можно разжиться транспортом. Здесь же с этим определенные проблемы — всё и вся на виду; да и не привык местный люд парковать авто на улице — у каждого свой двор, гараж или, на худой конец, какой-нибудь навес. Н-да, об этом я как-то не подумал… Плохо! Опять же, непрофессионально. Отпуска расслабляют…

Выход я бы, конечно, все равно нашел, но судьбе было угодно распорядиться иначе: по дороге неторопливо катила здоровенная фура с питерскими номерами, глядя на которую у меня моментально родилась неплохая на первый взгляд идея. Еще даже не решив, какой легенды буду придерживаться, я поднял руку и без особой, впрочем, надежды махнул водителю. К моему удивлению, машина притормозила, и из кабины высунулся молодой парень-шофер:

— Подвезти, дядя? Тебе куда?

Усмехнувшись: «хорош дядя, да я всего-то лет на десять его старше», я протянул ему своё майорское удостоверение — пусть послужит в последний раз:

— Если вы не в сторону Москвы, то я с вами. Служебная необходимость! — важно и с соответствующим моменту выражением добавил я.

— Ну, садись. Раз надо.. Жалко, конечно, что служебная…

— Почему ж жалко-то? — Я забросил в кабину сумку и кейс и забрался сам.

— Да думал просто так подвезти, потрепаться. Скучно мне, напарник после ночи дрыхнет, а мне чё-то поболтать охота.

— А что, если я по служебной необходимости, так со мной и потрепаться нельзя?

— Можно, конечно. — Парень взглянул в боковое зеркальце и прибавил скорости. — Только знаю я вас: то не спрашивай, это не спрашивай, государственная тайна… А я люблю, когда по душам: дорога — она такая штука, майор, к откровенности располагает.

Обернувшись к водителю, я улыбнулся и пожал плечами:

— Со мной можно и по душам. У меня самого настроение такое… откровенное. А вы куда, кстати, едете-то?

— А тебе куда надо? — не отрываясь от дороги, вопросом на вопрос ответил он.

— Мне бы до любой железнодорожной станции, где проходят пассажирские поезда… — чуть помедлив, я все-таки добавил: — …на Украину. Есть тут такая?

О том, что такая есть, я уже знал из найденной в бардачке брошенной машины карты.

— Ага, есть. Километров тридцать. Только нам не совсем по пути — мы тебя высадим на развилке, а там или пешкарусом дотопаешь, или подвезет кто. Идет?

Я кивнул и незаметно рассмотрел своего собеседника более внимательно. Молодой, лет двадцать пять, может чуть старше; стандартная для дальнобойщика короткая стрижка и футболка без рукавов. В общем, ничего особенного. А вот наколка на правом плече — знак ВДВ и надпись «ДМБ-95» под ней — показалась мне более интересной. Так же как и небольшой округлый шрам на бицепсе. Очень типичный шрам… Перенимая его манеру общения, я спросил:

— Где воевал, десант?

Парень бросил на меня быстрый оценивающий взгляд:

— Там, где ты подумал. Первая чеченская… Из-под Грозного — прямо в госпиталь. И на дембель.

— Ясно. Жарко там было. Хоть и зима…

— Тоже бывал?

— Бывал. — Я поудобнее устроился на сиденье и неожиданно подумал, что в нашем разговоре ощущается довольно явная напряженность. Или мне показалось? Пока я размышлял над этим, шофер неожиданно сказал:

— Короче, это, майор, хорош вежливость разводить… Видел я ориентировку на тебя — километрах в двадцати отсюда менты все машины останавливали, фотку твою показывали… потому и тормознул. Понимаешь?

Я молча кивнул: а что тут скажешь? Значит, я все-таки успел проскочить, как и рассчитывал. Хотя, конечно, быстро они среагировали… А шофер продолжил, неожиданно сменив (точнее, вернувшись к старой) тему:

— Мы тогда, зимой, в окружение попали… Почти все полегли, а кто остался — в подвал забились, на той площади… ну, ты в курсе… и оборону держали. Думали— все, звездец котятам… Уже отходную себе готовили, чтоб в плен не сдаваться… И если бы не ваши — не разговаривали мы б сейчас с тобой, майор! Они уже под вечер к нам пробились — да и вывели всех… кто остался. Так что я вашим жизнью обязан…

Я вновь кивнул: историю этого ДШБ[2], попавшего в окружение в районе площади Минутка в Грозном, я знал не понаслышке. Немногих оставшихся в живых вывел из окружения наш гэрэушный спецназ, с боем пробившийся на площадь. Правда, сам я в той операции не участвовал — выполнял другое задание на противоположном конце чеченской столицы…

— Меня Толик зовут! — неожиданно представился парень, протягивая ладонь для рукопожатия. — Будем знакомы.

Я протянул руку в ответ:

— Юрий.

— Вот и познакомились, — резюмировал шофер. — А ты тоже там был? Вроде бы лицо знакомое…

— Был… Только не с теми, кто вас из окружения выводил. Хотя и недалеко.

— Ясно… Ты это, что там натворил? В Москве, в смысле? Ищут тебя конкретно…

— Да так… — Я пожал плечами, еще не решив, стоит ли посвящать хорошего парня Толика в опасные подробности моих приключений. Он истолковал это по-своему и слегка обиделся:

— Да не, не хочешь говорить — не говори. Я ж понимаю…

— Не обижайся! — Я улыбнулся ему. — Никакой тайны, просто иногда лучше не знать лишнего. Подставили меня, крепко подставили — и ни за что в общем-то… За одно дело шестидесятилетней давности. И теперь на мне четыре трупа: три я сам сработал, а четвертый, мой товарищ, из-за меня погиб… И все — сотрудники ФСБ… понимаешь, какое дерьмо?

— Да уж! — Толик глянул на меня с сожалением. — Попал ты, конечно… Слушай, мы, кстати, тоже на Украину груз гоним — в принципе можем подбросить, только вот наверняка менты на каждой развилке проверять станут. Если б тебя спрятать как-нибудь…

— Спасибо, десант, только я твое предложение принять не могу, извини! — Я решительно покачал головой. — Слишком опасно. На мне уже и так чужая кровь. Высадишь меня там, где вначале хотел.

Дальнобойщик обиженно засопел: похоже, решил, что я не поверил в искренность его предложения. Пришлось объясниться: