Помоги проекту - поделись книгой:
– Нет там ничегошеньки, – разочарованно сказал Метта. – Ни развалин, ни сокровищ. Только трещина на том месте, где прежде храм стоял. И чайки повсюду, все загадили…
– Ладно, вечереет! – Хаста вскочил на ноги. – Пора нам идти.
– Может, отужинаете? – предложил десятник. – А ты, Метта, оставайся-ка с нами! Будешь при страже, мы тебя не бросим…
– Да нет, я уж лучше с ними, – попятился подросток. – С тетей… Хастой! Она мне как родная!
– Ну, как пожелаешь.
Путешественники, попрощавшись со стражниками, уже двинулись по мосткам в сторону города, когда их догнал Туган:
– Задержись-ка, тетушка, на пару слов…
Хаста остановился, держась за веревочный поручень. Десятник вполголоса сказал:
– Ты, видно, добрая женщина, раз Метта к тебе прикипел… Вот что – сына своего отсюда забери поскорее. Не нужно ему здесь околачиваться. Уж не знаю, в каком знатном доме ты служила в девках, но рожа у твоего сынка самая что ни есть арийская…
Хаста так резко отшатнулся, что чуть не свалился с мостков в трясину. Туган подхватил его за руку, вернул на место и тихо продолжил:
– Уходите скорее. Ступайте отсюда прямо на юг, по Яргарской дороге. Первые две деревни пройдете стороной, затем повернете налево по проселку в лес. Там деревушка малая, друг мой старый там живет… Тихо, глаз немного… Посидите там, пока тут все не успокоится. Да ты чего так напряглась-то, тетка? Что мы тут, в Белазоре, полукровок не видали? Говорят, сам воевода Каргай наполовину арий, хоть по нему и не скажешь… Сама пойми: время нынче такое, что даже просто рыжим быть опасно. Кому дом соседа приглянется, тот и крикнет: тут змеиные отродья, бей-убивай! А толпа не разбирает…
Хаста, овладев собой, низко склонился, прижимая руку к груди:
– Вот слова сострадательного человека! Век тебе буду благодарна!
– Ступай с миром, тетушка! А ты, Метта, слышь, береги ее!
Хаста поспешно направился к берегу. Но вдруг остановился и окликнул Тугана:
– А скажи, добрый страж, – тот святой, праведный певец, что развеял чары, он сейчас где? Я бы сходила, поклонилась чудотворцу. Может, он от немоты сыночка излечит…
Туган молитвенно поднял глаза:
– Кто ж знает? Праведника боги носят по воздуху на руках. Он – везде. Недаром его имя – Зарни Зьен!
Глава 2
Охота на змеелюда
Отыскать уводящий с тракта проселок в сумерках оказалось непростой задачей. Даже местный житель Метта с трудом заметил петляющий среди сугробов санный путь.
– Хорошо еще, что снегопада не было, – заметил он, – не то бы точно промахнулись.
– И что тогда? Так и шли бы до следующего кружала? Где оно, уж не в Яргаре ли? – мрачно спросил Анил.
Юный арий был недоволен. Он бы предпочел остаться на ночевку в Белазоре, где, несмотря на потоп, уцелело несколько неплохих гостиниц. Но Хасту невесть почему трясло от волнения. Он и не помнил, когда прежде так волновался. Плохие предчувствия начали гнести его сразу после беседы со стражником Туганом – и жрец решил им довериться.
Покинув Белазору, путешественники надели лыжи и почти бегом устремились по южной дороге. День сменился вечером. Они миновали одну деревню, потом другую, а Хаста все подгонял товарищей. Ворчание проголодавшегося Анила он вовсе пропускал мимо ушей. Хуже того – завел разговор с Меттой, умеет ли тот строить шалаш из лапника. Дескать, северяне могут и под елкой на ночлег устроиться, не опасаясь утром не проснуться…
– Да ты не задумал ли в лесу заночевать? – возмутился арий.
– Я бы заночевал, – ответил Хаста.
– Не надо, – неожиданно сказал Метта. – Видите, какая в небе луна яркая, белесая? Это к сильному морозу!
– Ох уж эта бьярская весна! – простонал Анил.
Холодно им пока не было, грела быстрая ходьба, но стоило остановиться, как мороз начинал покусывать за носы и щеки. Когда путешественники свернули на проселок, солнце окончательно село и лес окутал сумрак. Снег громко скрипел под лыжами, деревья стояли в инее, впереди – ни огонька. Анил перестал ворчать и шел молча. Теперь и ему становилось тревожно. А если они свернули не туда? Заснеженный лес представлялся южанину вратами в царство смерти…
– Дымом пахнет! – принюхавшись, объявил Метта.
Мальчик, с его недавно зажившей сломанной ногой, устал сильнее прочих, но не жаловался. Он слышал, что сказал Хасте стражник, и понимал, почему жрец старается уйти как можно дальше от Белазоры. Путешествовать в компании ария сейчас было все равно что нарисовать на себе мишень.
Вдалеке залаяли собаки. А вскоре и деревня показалась. Она в самом деле была невелика – несколько дворов, с полдесятка изб и разбросанные вокруг котты, похожие на высокие островерхие сугробы. Над сугробами и крышами поднимались дымки.
– Нам, верно, туда! – приободрившийся Хаста указал на самую большую избу.
Деревушка показалась ему совсем захудалой – как раз то, что надо. «Тут бояться нечего, – подумал жрец. – В темноте, в зимнему лесу, нас никто выслеживать не станет. Вокруг глухомань – вон, сова ухает…»
Но что-то изнутри все равно точило: уходи, прячься! А если не только Туган оказался таким глазастым? А если еще кто-то заметил, что Анил – арий?
Нужная изба вскоре нашлась – жарко протопленная пятистенка. Хозяин, пожилой могучий бьяр, верно из бывших стражников, вышел им навстречу. Когда Хаста объяснил, кто их послал, нахмуренные брови бьяра сразу разошлись в стороны.
– Что ж, заходите, добрые люди, – открыл он низкую дверь. – Мы тут друзьям моего побратима завсегда рады!
В избе было тепло и сумрачно. Из божницы в красном углу на вошедших глядел сам Сол – вернее, блестящая пластина с его изображением. Перед ликом был устроен алтарь с дарами: монетки, обереги, кусочки сушеного мяса…
– Ого! – хмыкнул Анил, стаскивая с головы шапку. – Золотой истукан? В такой глухомани?
Хозяин бросил косой взгляд на юного ария.
– Да какой там золотой – бронза начищена, вот и блестит, – поспешно произнес Хаста.
Дружба дружбой – но не погонит ли старый бьяр ненавистного ария на мороз? Однако тот промолчал и принялся возиться у печи, развешивая на просушку одежду гостей. Видно, до этой деревни учение Зарни о змеелюдах еще не добралось.
Вскоре хозяин выставил на стол горшок с кашей и приступил к непременной беседе. Хаста отвечал как мог – обстоятельно, борясь с усталостью, Анил же откровенно зевал. Заметив это, хозяин прекратил расспросы и ушел спать на другую половину избы, задернув за собой повешенную вместо двери лосиную шкуру. Для гостей были застелены укрытые шкурами лавки.
– А если бы мы остались в Белазоре, – заметил Анил, уныло глядя на лавку, – мне бы уже баню истопили!
– Зато здесь ты заночуешь в тепле, а не под наметом из веток и снега, – хмыкнул Хаста. – Как ты верно заметил, ближайшее кружало, возможно, в Яргаре…
После ужина Анил и Метта сразу ушли спать, а Хаста устроился около очага.
«Хоть Анил и ворчит, а я так скажу: спасибо тебе, добрый Туган, что указал это место! – думал жрец. – Сюда, не зная, и дороги не найдешь…»
Жрец стащил с головы платок и принялся расплетать бабьи косы. С непривычки они его очень раздражали. Но замужние и вдовые бьярки носили по две косы, а «тетушка Хаста» была почтенной вдовой. Не следовало об этом забывать. Хорошо хоть бьярки имели обыкновение ходить в штанах, а не подолами мести по земле.
«А у накхини – одна коса, – подумалось Хасте, – и право на нее непросто заслужить…»
Жрец вспомнил Маргу и невольно вздохнул.
«Там все давно кончено, – напомнил он себе. – Забудь ее… Святое Солнце, это что – седина? Дожили! Эх… Уже и волосы седеют – а меня господь Исварха все не сподобит своего угла завести…»
Переплетя заново косы и убрав их под шапочку, Хаста задумчиво уставился на рдеющие угли. С лавки послышался голос Анила:
– О чем думаешь, жрец?
– А ты чего не спишь? Вроде собирался…
– Не знаю. Не спится. Тревожно мне…
«И мне, – подумал Хаста. – Хотя сейчас-то с чего бы?»
– Я думал сейчас о черепах арьев – черепах, из которых растут цветы, – ответил он вслух. – И наконец понял смысл этого.
– Ну?
– Очень просто. Смерть и возрождение. Одно умирает, другое появляется на свет. Из костей арьев возродится мир. Чтобы это произошло, арьи должны умереть.
– Не понимаю, – буркнул Анил.
– Это нечто совсем новое. Такого прежде не бывало. Новая вера. То, что несет людям новый Зарни Зьен.
– Бред какой-то! – зевнул Анил. – Как арьи могут быть виновными во всех бедах? Почему именно мы?
– Потому что арьи – не люди, а ящеры, пробравшиеся в этот мир, чтобы погубить его. Слышал, что стражники говорили?
– Но это же чушь! Как люди могут в такое верить?
– Люди верят, потому что очень боятся. И чем сильнее будут разливы и потопы, тем сильнее будут верить… Ибо страх уничтожает разум. И арьев будут убивать – с радостью, ликованием и надеждой на новую жизнь…
Анил надолго умолк, призадумавшись.
– Но это совсем никуда не годится! – заявил он. – Такое учение преступно! Получается, они будут убивать всех арьев, включая женщин и детей? А что же владыка Бьярмы – мой отец, Аршалай? Почему он ничего не предпринимает?
Хаста покачал головой. Он не знал, что ответить. Точнее, знал, но не хотел огорчать Анила. Победный доклад Аршалая о подавленном мятеже, по сути, и привел к таким плачевным последствиям. А теперь Лазурный дворец и не взглянет на север, пока тут все окончательно не полыхнет!
Пока дойдет до столицы… Пришлют войска…
«Вероятно, Аршалай не представлял себе, с чем столкнулся, – раздумывал Хаста. – Кто бы ожидал подобного от Бьярмы, мирного лесного края, где так любят Зарни Зьена?..»
Хаста вспомнил, как они прибыли в Бьярму в середине зимы. Анил с пышной свитой, с поручением от государя к отцу-наместнику – и при нем скромный жрец с полной сумкой тайных грамот для Светоча…
Сперва они явились к воеводе Каргаю, а затем отправились дальше в Майхор. Однако Аршалая они там не нашли. То ли он продолжал строить Великий Ров, то ли обретался вовсе неведомо где… В столице севера уже было неспокойно, – видимо, проклятый гусляр к тому времени добрался до Бьярмы, и его учение понемногу начинало отравлять умы. Среди арьев Майхора ходили пугающие слухи о бунте в Белазоре, о каком-то странном «празднике очищения» в Яргаре. Потом пошли байки о чуде с улетевшим в небеса Северным храмом. Аршалай все не возвращался. Тогда Хаста решил, что пора исполнить поручение и посетить Светоча. Анил, больше от скуки, увязался за ним. Ему хотелось своими глазами увидеть, лгут слухи или нет…
Что ж, они увидели.
«Где же Аршалай? – уже не в первый раз задумался Хаста. – Укрылся в своей Гуляй-крепости, пренебрегая обязанностями наместника? Или его череп уже стоит где-нибудь на пне, с цветком, растущим из пробитого темени…»
– Твой отец – тертый калач, его врасплох не застанешь, – сказал он Анилу. – С чего ты взял, будто он ничего не предпринимает? Не тратить силы зря, выжидать – это вполне в его духе.
– Надо его найти и все ему рассказать!
– Может, и надо…
Хаста вновь задумался.
– Спорим, я знаю твои мысли? – спросил Анил, садясь на лавке. – Ты вовсе не хочешь искать наместника. Ты думаешь, как отыскать этого, как его, Зарни Зьена! Тебе до смерти охота на него посмотреть!
Хаста хмыкнул.
– Даже и не знаю, хочу ли я встретиться с гусляром, – признался он. – Или, скорее, бежать от него, как от огня…
– Разумеется, надо его отыскать! – подскочил Анил. – Разве не ясно, что именно в нем корень всех бед?! Какой-то слепой колдун, насылающий видения, мутит народ хуже сотни самозванцев, выдававших себя за Аюра! Давай отыщем его! Один меткий выстрел из лука, и…
– …ты услышишь его пение – и примешься служить ему не за страх, а за совесть, дорогой Анил. Веря ему всей душой, как некогда верил предателю Кирану.
Анил насупился и умолк.
– Не обижайся. Если этот колдун так овладел искусством подчинять себе волю других людей, то не приведи Исварха тебе – а тем паче мне – попасть ему в руки. Подумай, в какое оружие против Аратты он нас обратит!
– Ну и что ты предлагаешь?
– Не знаю, – с досадой ответил Хаста. – Мне не поручали искать и уж тем более ловить Зарни Зьена. Меня всего лишь отправили с письмами к Светочу… А об этом гусляре я, кстати, слышал и раньше – от святейшего Тулума. Еще зимой, отправляя нас в Бьярму, он обмолвился, что в дривском крае появился слепой певец, который очень сильно его беспокоит. Помнится, я еще вызвался разузнать о нем, но Тулум сказал – у тебя будет другое задание, а гусляром займутся накхи… Не знаю, чем дело кончилось, но если слепец здесь, похоже, накхи не слишком преуспели… Ну а если даже Светоч не сумел с ним сладить – куда уж мне?
Рыжий жрец помолчал и пробормотал:
– Хотя, конечно, было бы очень любопытно поглядеть, как он это делает…
– Один выстрел – и бунт закончен, – проворчал Анил. – Поспорим?
– Я тебе запрещаю именем государя на полет стрелы приближаться к этому Зарни!
Анил обиделся и отсел подальше от Хасты. Тот, погруженный в раздумья, даже не заметил этого.
Метта, молча слушавший спор взрослых, вдруг сказал:
– Бабушка Линта знает.
– Что знает? – повернул голову Хаста.
– Много знает про Зарни. Помню, она всё песни пела: «Потанцуй со мной, Зарни Зьен…»
– Вот как?
Зимой Хаста не слишком приглядывался к хозяйке лесной избы, где прятался и лечился Аюр. Было много других забот. Задумался только теперь. Что связывало главу Северного храма и старушку из леса? Почему Светоч настолько доверял ей, что спрятал у нее Аюра?
Эти вопросы Хаста задал вслух, не ожидая ответа. Тем сильнее его поразило услышанное.
Поделиться книгой: