"НЕЙРОС". Часть первая "Коннект"

— Тогда где они?

— Кто?

— Ну, все эти тридцатилетние рантье?

— Тридцатилетние кто?

—Люди, которым не надо работать, и они живут в своё удовольствие? В нормальном распределении населения в возрасте от тридцати и выше должно быть процентов семьдесят навскидку. То есть заметное большинство. Огромная толпа счастливых бездельников. Где они все? Почему я их не вижу?

— Да я понятия не имею! — отмахнулась Колбочка.

— Слишком большой процент кадрового балласта для экономики любого типа, — продолжил я задумчиво. — А город и так не особо процветает. Вот ты лично знаешь людей, которые бы отработали аренду и теперь в потолок плюют?

— Нет, вроде не помню таких, — рассеянно ответила девушка, глядя мне через плечо.

— У ребят, которые с нами, родители в аренде, так?

— Конечно.

— То есть тоже не болтаются без дела, отработав десятку. Почему?

— Вот ты нудный, — сказала Колбочка, — прямо как интик. Вон, у Кери спроси, он такой же зануда. Эй, Кери, вали сюда, разговор есть!

***

По тому, как Кери посмотрел на Колбочку и на меня, я-взрослый сразу понял несколько вещей. Первое — он влюблён в Дженадин. Второе — у них было, но воспринимают они это по-разному. Колбочке просто по приколу потрахаться с интиком, а у Кери всё очень серьёзно. Третье — он сразу понял, что у нас с ней было тоже, люто ревнует, но будет терпеть, как терпел всегда, потому что у Колбочки много с кем было, а он неуверенный в себе слабак.

Я-подросток с удовлетворением отметил, что Кери меня очень боится. С разбитой рожей вид у меня самый что ни на есть криминальный, это факт. Похож на того, кто может вломить ботану просто за то, что тот слишком много о себе думает.

— Это наш новый прем, — радостно сообщила Колбочка. — Не смотри на его рожу, это фигня! Видел бы ты, как он размазал Пупера!

На лице паренька отразились сложные чувства — с одной стороны, он явно испытывает злорадство, что кто-то вломил Пуперу, от которого ему, возможно, не раз доставалось. С другой, это усилило его опасения по моему поводу — если я Пуперу вломил, то ему тем более не постесняюсь. С третьей, его шансы как парня Колбочки, против према выглядят совсем кисло. Но есть, кроме этого, что-то ещё, чего я пока уловить не могу. Какой-то скрытый фактор, заставляющий его бояться меня сильнее, чем просто главаря шайки уличных хулиганов.

Когда мы вышли из школы и свернули в подворотню, он огляделся с безнадёжным видом, вздохнул и спросил:

— Ты меня сейчас убьёшь, да?

Глава 3. Sex, drugs, rock-n-roll

— Эй, Кери, ты чо! — всплеснула руками Колбочка. — Совсем от учёбы башкой поехал? Это ж наш прем, нафига ему тебя мочить?

— Никакой он не прем, Дженадин, — упрямо ответил пацан. — Он чужак из того дома.

— Ну и что? — удивилась девушка. — Да, он из вершков, но его родня попала под раздачу, и теперь он как мы.

— Нифига он не как мы! — запальчиво сказал Кери. — И родня его не вершки, а внешники! Я за ними год следил! Камеру поставил!

— Откуда у тебя токи на камеру? — спросила подозрительно Колбочка. — Брешешь поди.

— Скрутил в переулке, она нерабочая была, а я починил. Её до сих пор не хватились.

— Воу, да ты настоящий крайм! — засмеялась Дженадин. — Крутой тырщик! Я тебя умоляю, Кери, что за фигню ты несёшь?

— А как ты её подключил? — спросил я. — В сетке тебя бы спалили махом.

— Кинул прямой шнурок к ноту.

— У тебя и нот есть? — удивилась Колбочка. — Ты что, тайный пром?

— Это совсем старый нот, — признался парень. — Я его у старьёвщика на дышку сменял. Он думал, что нот дохлый, отдал дёшево, но там только батарею надо было поменять и питалку починить.

— А откуда у тебя дышка на обмен? — продолжила его допрашивать девушка.

— Накопил. Я её не нюхаю, мозги киснут.

— И ничего не киснут, глупости всё это, — буркнула Колбочка. — Зато жить не так говённо.

— Дженадин права, — сказал я. — Никто тебя убивать не собирается. С чего ты взял, что я чужак?

— А кто ещё мог появиться в доме внешников?

— А почему ты решил, что они внешники? И что это вообще, по-твоему, значит?

— Это значит, что они из другого мира, — Кери почувствовал, что ни бить, ни тем более убивать его не станут, и теперь говорит зло и раздражённо, а не заискивающе. — Что к ним таскается проводник. Что у них в доме появляются и исчезают странные люди. Что они занимаются странными делами. Что у них полно всяких странных штук. Что они живут в низах, а сами одеты, как промы.

Парень ткнул пальцем в мои джинсовые шорты, торчащие из-под дешёвой майки.

— Кери! — Колбочка страдальчески закатила глаза. — Опять ты понёс этот тухлый скам про другие миры! Стыдно слушать!

— Погоди, Дженадин, — остановил я её. — Пусть говорит.

— Ещё ты, прем, скажи, что они существуют! Что не везде на свете такое говно, как тут! — сказала девушка с досадой и презрением. — Кажется, вы нашли друг друга! Я пойду к автомату, возьму дышки, у меня ещё две дозы в лимите, и всажу обе! Пусть у меня мозги лучше скиснут, чем завернутся от ваших фантазий! Мальчишки!

И она пошла к автомату в конце квартала.

Мы оба молча смотрели ей вслед, и оба — ниже пояса. Попа у неё действительно большая, и двигает она ей весьма качественно. Глаз не отвести от коротких обтягивающих шортов.

Кери перехватил мой взгляд и насупился, но ничего не сказал. А что тут скажешь? «Отстань от моей девушки?» Так она не считает себя его девушкой, а просто наехать на меня он яиц не отрастил. Мне-взрослому немножко неловко, ведь у него чувства, но я понимаю, что именно так работает внутривидовая конкуренция за самок, которая постарше не только нас, пацанов, но и человечества как вида. Мне-подростку вообще пофиг, я просто наблюдаю, как красиво движутся ягодицы. Смотрел бы и смотрел, но есть дела поважнее.

— Ты видел, что случилось? — спросил я. — Кто вломился в дом?

— Только самый конец, — признался он. — Когда двери опечатывали. Это была муниципальная кибер-полиция. Но они, скорее всего, прибыли последними, они всегда так делают.

— Толку от тебя, сталкер хулев… — расстроился я. — Наблюдал-наблюдал, и всё пронаблюдал.

— Должна быть запись с камеры на ноте. Там циклическая ячейка на сутки.

— Тогда надо поспешить, пока не затёрлось!

— А с чего я должен тебе помогать? — возмутился вдруг Кери.

— Потому, что я тебя прошу, — сказал я твёрдо.

Я-взрослый сказал это с утвердительной, обязывающей интонацией старшего по социальному статусу. Я-подросток добавил к ней тонкий намёк альфа-самца: «А то врежу».

Разумеется, он вздохнул — и сдался.

— Ты правда внешник? — спросил он, глядя на возвращающуюся Колбочку.

Спереди это не такое волнующее зрелище, хотя бёдра тоже ничего.

— Правда, — не стал отпираться я.

— И ты не убьёшь меня, за то, что я тебя раскрыл?

— А кто тебе поверит? — логично ответил я.

Не рассказывать же парню, что все, кому положено знать про Мультиверсум, и так про него знают. Практически в любом мире есть проводники, контрабандисты, чёрные рынки, а также спецслужбы, которые за всем этим с большим или меньшим успехом надзирают.

— Да, Дженадин так и не поверила, — вздохнул он.

Глаза его (и, если честно, мои тоже) прилипли к шортам, которые настолько тонкие и обтягивающие, что видна форма интимной причёски. У нас такие называют «велосипедными», но я пока не видел тут велосипедов.

— А ты-то откуда узнал?

— Мой… учитель физики повёрнут на этой теме. Множественность миров, Великий Фрактал, вот это всё. Ребята считают, что он просто сказки рассказывает, чтобы уроки не скучные были. Но когда ваши поселились чуть ли не напротив моих окон, то я понял — вот оно!

— Ну что, мальчишки, не подрались ещё? — весело сказала Колбочка. — Вас же только оставь, тут же начинаете пиписьками мериться! А я вот дышку всадила — и мне ништяк. Ещё одна есть, хотите?

Девушка протянула нам аэрозольный баллончик, похожий на те, что у нас таскают с собой астматики.

Дышка — лёгкий доступный наркотик. Тем, кто на соцавансе, в том числе детям старше тринадцати, его выдают бесплатно, хотя и с ограничениями. Платно — без ограничений, да он и недорогой. Считается, что он безвреден, не вызывает привыкания, помогает расслабиться и снимает последствия стресса. Когда-то у нас так же писали про сигареты. Дмитрий говорил, что дышка снижает агрессию и немного тормозит мышечные рефлексы. Поэтому подростковые банды тут такие унылые, а крутого према без проблем отметелил пацан на два года младше и на десять кило легче. Возможно, это часть политики контроля, которая не позволяет разгуляться серьёзному криминалу в низах. А ещё ходят слухи, что дышка облегчает кибернетизацию, повышая приживаемость имплантов, но насколько это правда, а насколько маркетинговая стратегия производителя — я понятия не имею. На мой медицинский взгляд звучит крайне сомнительно, но результат есть — дышку в низах принимают почти все.

— Воздержусь, пожалуй, — вежливо отказался я.

— Я не принимаю, ты же знаешь, — ответил Кери.

— Ну и дурачки, — улыбнулась Колбочка. — Мне больше достанется.

***

Кери привёл нас к многоэтажному кондоминиуму, пребывающему в весьма запущенном состоянии. Действительно, в двух шагах от того, что купил себе Дмитрий.

Лифт не работает, и мы пошли вверх по лестнице, минуя площадку за площадкой, пока парень не сказал:

— Вот здесь я живу.

Потускневшая и обшарпанная пластиковая дверь чуть сдвинута в пазах, из щели пахнет какой-то дрянью.

— Похоже, отец дома, — вздохнул Кери. — Пошли дальше. Нот у меня на чердаке.

— У тебя отец не на контракте? — удивился я.

— Нет, он не арендовался вообще.

— И чем занимается?

— В школе преподаёт.

— Дай угадаю… — сказал я задумчиво. — Физику?

— Ну да.

— То-то ты поверил в Мультиверсум, — кивнул я.

— Он когда-то был знаком типа с проводником, и тот ему наговорил всякого. С тех пор он залип.

Я не стал комментировать. Подъём по длинной замусоренной лестнице не способствует продолжительным беседам — всё-таки мне сильно досталось сегодня, нога очень болит, хромаю из последних сил.

Логово Кери оказалось в технической будке на крыше — здесь стоят пыльные и неживые механизмы лифтового привода. Судя по их виду, лифт не работает давно, и чинить его никто не собирается. Парень выгородил себе в углу нечто вроде мастерской, совмещённой с жилищем. Старая косая кровать, застеленная не очень чистым бельём, небольшой верстачок, заваленный проводами, и несколько ящиков, набитых электронным хламом.

Колбочка тут же завалилась на кровать и задрала ноги кверху.

— Задалбывает таскаться по твоей лестнице! Не мог пониже устроиться!

То, как привычно она разлеглась, показывает, что девушка тут частый гость, и на кровати этой случалось всякое. Поднятые к потолку ноги открывают вид, от которого трудно оторваться, но я сделал над собой усилие.

— Где твой нот?

— Снаружи, ответил Кери. — Пойдёшь, Дженадин?

— Не, тут поваляюсь, — помахала нам ногой Колбочка. — Чот растащило от дышки.

***

Вечереет, город затягивает туманом, неоновые огни ещё не зажглись. Вид с крыши мрачноватый, но дымка маскирует детали: потасканность и неуют улиц «низов» не бросается в глаза.