Заключённыий волк

Моя первая ночь в тюрьме Даркмора была наполнена звуками сопения, плача, странными криками, дракой, которая, я была почти уверена, закончилась тем, что кто-то умер в курятнике, и ужасным, как луна, храпом, доносящимся из камеры слева от моей. Кто бы, черт возьми, ни спал в одиннадцатой камере, он официально был в моем списке дерьма.

И вот, когда я уже окончательно задремала, меня снова разбудило повторяющееся щелчок, щелчок, щелчок.

— Ооо да, вот это дела, — раздался низкий мужской голос, и я с раздражением поднялась на ноги.

Клац, клац, клац доносился откуда-то снаружи, и я вскочила на ноги, пробираясь к решеткам, которые тянулись вдоль передней части моей камеры и в данный момент были заперты на ночь. Я дрожала в своей белой майке и скучных черных трусиках. Моя двоюродная бабушка Марина могла бы выбрать более привлекательное нижнее белье, чем стандартная фигня, в которой я сейчас ходила, а ей было восемьдесят четыре года, и она была такой же ханжой, как чернослив в корзине винограда.

Я подошла к входу в камеру и просунула руки сквозь прутья решетки, глядя на открытое пространство и помост напротив меня.

— Merda santa, — выругалась я, когда мой взгляд упал на камеру прямо напротив моей. Святое дерьмо.

Голый мужчина стоял с одной ногой на полу, а другой упирался в койку рядом с ним, наклонившись вперед и подстригая волосы на лобке ножницами, сделанными из чего-то похожего на пластиковые столовые приборы. У него было жилистое тело и густые седые волосы повсюду, которые он, казалось, был склонен подстригать на глазах у каждого ублюдка по ту сторону камеры.

— Какого хрена ты делаешь? — потребовала я, моя верхняя губа скривилась от ужаса.

— Если тебе нравится вид, ты можешь подойти и посмотреть поближе, когда двери разойдутся в стороны, щеночек, — промурлыкал он, двигая бедрами так, что его член болтался из стороны в сторону.

— Если я приду к тебе, то только для того, чтобы самой кое-что отрезать, — предупредила я, обнажив зубы.

— Ты можешь прийти и поиграть со мной в войнушки, если хочешь? — предложил он, наконец спустив ногу с койки. Мое облегчение было недолгим, так как он присел на корточки, предоставляя мне еще более четкий обзор, и начал подстригать волосы на своих яйцах. — Я лягу, а ты просто придешь и отсосешь у меня…

— Per l'amore della luna! — прорычала я. Ради любви к луне. — Почему бы тебе не повесить гребаную простыню?

— Чем больше внимания получает Планжер, тем усерднее он работает ради этого, — раздался голос Роари из камеры справа от моей. — Просто не обращай на него внимания, иначе он нагнется и устроит тебе настоящее шоу с полным обзором своей задницы.

— Планжер16? — с гримасой спросила я, размышляя, хочу ли я вообще знать, за что он получил такое прозвище.

— Ага, — отозвался Планжер. — Потому что я погружаюсь во что угодно.

Я с отвращением отвернулась от него, когда он начал издавать чмокающие звуки в мой адрес, и принялась расхаживать по камере, бормоча про себя на фаэтанском языке об извращенцах и уродах.

— Тебе стоит повесить простыню, чтобы не смотреть на него, — сказал Роари с другой стороны разделявших нас кирпичей. Его голос донесся до меня совершенно четко, и я нахмурилась, глядя на разделявшую нас стену, и ухмыльнулась, заметив маленькую металлическую решетку в дальнем углу камеры.

— У меня нет запасной простыни, чтобы повесить, — пробормотала я.

Я не собиралась спать на этом матрасе, не застелив его чем-нибудь. Когда Двадцать Седьмая заправляла мою постель, я не упустила из виду старые пятна на нем. Некоторые из них были похожи на кровь, а другие… ну, мне не хотелось думать о том, что эта большая задница Дракона-перевертыша находилась здесь в одиночестве ночью, когда его тело изнывало от желания.

Фууу, меня может стошнить, если я буду слишком много думать об этом.

— Ну, может, тебе стоит купить себе одну сегодня. Или я могу купить ее для тебя… за подходящую плату.

— И что ты хочешь, чтобы я сделала за простыню, Роари? — спросила я, опускаясь на руки и колени и заглядывая через решетку в его камеру. Мои ушибленные ребра неприятно ныли от такого обращения, но я стиснула зубы против боли и старательно игнорировала ее. Металл был толстым и прочным, в нем были проделаны маленькие отверстия в форме звезд, чтобы воздух мог свободно проходить. Я догадывалась, что они хотели убедиться, что подавитель Ордена, которым они накачивали камеры, может легко проникать повсюду, но это также означало, что теперь я смогу видеть Роари, разговаривая с ним, если он встанет с кровати, чтобы присоединиться ко мне.

— Я уверен, что смогу придумать, чем ты можешь ее заслужить, — ответил он тем кокетливым тоном, о котором я мечтала, когда была младше. Не то чтобы я когда-либо признавалась, что была влюблена в него в подростковом возрасте, но если быть до конца честной с собой, то я была одержима. Каждый раз, когда он бывал у тети Бьянки и общался с моим кузеном Данте, у меня заплетался язык и я краснела. Но я больше не была той невинной девочкой.

Ладно, возможно, я никогда не была невинной, но я была девочкой-подростком, которую окружали тупые мальчишки, которые не могли справиться со мной.

Роари был настоящим Альфой, и за годы, прошедшие с тех пор, как его посадили в Даркмор, я поняла, что именно это мне в нем и нравилось. Меня тянуло к мужчинам, которые были мне ровней. Это свойственно Волкам. Мы жаждали партнеров, которые могли бы соответствовать нам, и было не так уж много мужчин, о которых я могла бы так сказать.

Оборотни обычно полиаморны со своей стаей в те годы, когда они еще не нашли свою истинную пару, но я перестала участвовать в стайных оргиях много лет назад. Для начала, три четверти моей стаи были моими родственниками, так что у меня в любом случае был выбор только между остальными двадцатью пятью процентами. И среди всех доступных мне вариантов я не нашла ни одного настоящего Альфы. Я просто не могла вызвать энтузиазма для секса с парнем, который не был мне ровней, а они, конечно, не могли справиться со мной в тех случаях, когда я пробовала. Кому нужен дерьмовый секс с парнем, который не может тебя возбудить, не говоря уже о том, чтобы довести до оргазма? Не я. И с тех пор, как я начала придерживаться диеты Альфа, я поняла, что пути назад нет. Не то чтобы их было так много, чтобы выбирать. Может, Солярия и полна могущественных фейри, но на каждого Волка, похоже, приходилась тысяча овец.

— Спустись и поговори со мной у вентиляционного отверстия, — сказала я, сдвигая бедра, чтобы поудобнее устроиться на полу.

— Ты хочешь смотреть мне в глаза, пока мечтаешь обо мне? — поддразнил Рори, но я все равно слышала, как он вылезает из своей койки.

Я раздраженно выдохнула. Эти дразнилки быстро надоели. Я больше не была для него маленькой девочкой, которую можно толкать и высмеивать. Я Розали Оскура, и я никому не позволяла выставлять себя на посмешище.

— Тебе нужно взять себя в руки, Роари, — пробормотала я. — Если ты всерьез думаешь, что я похожа на маленького щенка, которого ты толкал и высмеивал, то ты ошибаешься.

Роари перебрался на другую сторону решетки, лег и посмотрел на меня с ухмылкой на губах. Сквозь маленькие отверстия, при выключенном свете, было трудно что-либо разглядеть, но я могла видеть его гриву длинных темных волос, спадающих вокруг него, и озорной взгляд его глаз, от которого я когда-то теряла голову, когда мне было четырнадцать.

— Готова ли ты посвятить меня в свои коварные планы? — тихо спросил он, стремясь сохранить конфиденциальность нашего разговора.

— Они тебя не касаются, — легкомысленно ответила я. Хотя это было неправдой. Если я собиралась успешно сбежать из этого места, то мне нужен был он, и я была намерена забрать его с собой, когда буду уходить.

Не в последнюю очередь потому, что это была моя вина в том, что он оказался здесь, не то чтобы он когда-либо признавался в этом. Но в глубине души я знала, что это правда. Данте сказал мне остаться в тот день, но я отказалась, и из-за меня все пошло прахом. Рори не поймали бы, если бы он не защищал меня, и когда его увозили, я поклялась, что обязательно вытащу его из этого места. Я довольно поздно приступила к выполнению своего обещания, но за последние десять лет не проходило и дня, чтобы я не думала об этом.

Но было кое-что, что я должна была сделать до того, как мне придется привлечь его к своим планам, и я была рада заставить Львиного bastardo17 попотеть, пока я работала над этим. Он заслужил немного пыток за те годы, которые подарил мне. Я провела слишком много ночей, мечтая о том дне, когда он перестанет смотреть на меня, как на маленького ребенка, и поймет, что я идеально подхожу ему. И даже сейчас, когда я уже давно покончила со своими детскими фантазиями, он все еще смотрел на меня так же. Как будто я была каким-то ребенком idiota18, который цеплялся за его лодыжки. Stronzo19.

Я поджала губы, размышляя о том, что мне нужно сделать для осуществления своих планов, как только меня выпустят из этой камеры на ночь. Во-первых, и это самое главное, мне нужно было найти Сина Уайлдера. Все-таки именно он был тем, кого я пришла вытаскивать отсюда. По словам моего контакта, Джерома, его слишком долго держали в изоляции, хотя он не мог сказать мне, что такого он сделал, чтобы заслужить такое суровое наказание. Изоляция была тяжела для любого фейри, но для такого Ордена, как его, это было практически пыткой…

— Я имел в виду то, что сказал прошлой ночью, Роза, — вздохнул Роари, возвращая мое внимание к нему. — Это место пережевывает таких милых крошек, как ты, и выплевывает обратно. Я вижу, что ты изменилась, что ты стала сильнее, чем раньше, жестче, но не стоит недооценивать это место. Даже те, кто с виду дружелюбны, будут за чем-то охотиться. Даже если они будут радоваться твоей славе и купаться в ее сиянии. Здесь ничто не достается бесплатно. Все имеет свою цену…

— И какую цену заплатил ты, Роари? — спросила я, прикоснувшись пальцами к металлической решетке, так как почувствовала, что он о чем-то умалчивает.

Он долго смотрел на меня сквозь маленькие отверстия, а потом поднял руку и тоже прижал ее к решетке. Кончики его пальцев коснулись моих сквозь крошечные щели в металле, и мое чертово сердце подпрыгнуло от его прикосновения, как это бывало, когда мне было четырнадцать лет. Не то чтобы я позволяла себе это показать.

— Я заплатил больше, чем ты можешь себе представить, — вздохнул он в конце концов.

Прежде чем я успела что-то сказать в ответ, раздался громкий звонок, и я замерла, оглядываясь вокруг, гадая, что бы это значило.

— Нас скоро выпустят отсюда? — с надеждой спросила я.

— Пока нет. Этот звук означает, что в блоке находятся охранники. Они проведут подсчет, прежде чем нас выпустят, хотя для этого еще рановато.

Шаги загрохотали по металлической лестнице снаружи, и Роари улыбнулся мне, прежде чем отодвинуться от решетки и подняться на ноги.

Я последовала его примеру, опустилась на койку и села спиной к стене, ожидая прибытия охранников.

Мой взгляд зацепился за Плунжера на дальней стороне блока, когда он начал делать приседания своей волосатой задницей в направлении двери.

Я поборола желание блевануть и быстро отвела взгляд.

— Где Двенадцать? — раздался глубокий голос откуда-то с нижнего этажа, и я повернула голову в сторону двери. Голос был подозрительно похож на того засранца-охранника, который вчера обжег меня.

— Звучит так, будто ты отправляешься на встречу с Начальницей, маленький щенок, — пробормотал Роари.

— Правда? Дай мне только надеть диадему и попрактиковаться в реверансах, — ответила я.

Он фыркнул от смеха, когда по лестнице загрохотали шаги стражников — какой-то трусливый фейри выдал им мое местонахождение. Я повернулась в кровати, откинулась на матрас и заложила руки под голову, закрыв глаза, притворяясь спящей.

В конце концов, шаги охранников становились все ближе и ближе, пока не остановились возле моей камеры.

— Как, черт возьми, такая маленькая штучка, как она, смогла урвать себе камеру на верхнем этаже? — негромко спросил Гастингс, в голосе которого определенно звучало удивление.

Уголок моего рта дернулся в улыбке.

— Я номер двенадцать, — сказала я, не открывая глаз. — Это камера номер двенадцать, я решила, что она предназначена для меня, поэтому выгнала Дракона, ragazzo del coro. — Мальчик из хора.

— Не дай ее привлекательности обмануть тебя, Гастингс, — прорычал Кейн. — Она каменная, холодная убийца. Вставай, Двенадцать, ты идешь с нами.

Я резко вздохнула и поднялась на ноги, направляясь к ним, покачивая бедрами. Еще двое охранников стояли дальше по проходу, в готовности помочь вывести меня отсюда, и я усмехнулась им, когда дошла до двери своей камеры.

— Вы действительно считаете меня соблазнительной, офицер Кейн? — спросила я, глядя на него из-под ресниц.

Он чуть не зарычал на меня, и я перевела взгляд на Гастингса, прикусив нижнюю губу, пока смотрела на него.

— Я думаю, что ты чертовски раздражаешь, — прорычал Кейн. — И если ты стремишься провести время в яме, то ты движешься в правильном направлении. Одевайся, Начальница хочет тебя видеть, — он просунул через решетку свежую одежду, и я медленно забрала ее у него.

— Ты собираешься просто стоять и смотреть, как я переодеваюсь? — спросила я, положив одежду на свободную койку над моей.

— Поторопись, или я буду вынужден сделать тебе выговор, — прорычал Кейн, угрожающе сжимая свою электродубинку у бедра.

Я надулась и посмотрела на Гастингса, словно хотела, чтобы он помог мне, но он только пожал плечами, выглядя немного неуверенным и явно не готовым бросить вызов Кейну.

Я повернулась лицом к койке, на которой лежала моя новая одежда, и медленно стянула белую майку через голову, а затем бросила ее на пол. Я спала без лифчика, и прохладный воздух камеры заставил мои соски затвердеть, как только он поцеловал мою кожу.

Затем я сбросила трусики, не предпринимая никаких попыток защитить от них свое тело, и ухмыльнулась про себя, когда Гастингс прочистил горло и отвернулся, как подобает джентльмену.

Однако Кейн не отвернулся, и я повернулась, чтобы посмотреть на него, пока медленно натягивала свою новую одежду. В его взгляде была тьма, которая говорила о том, что он ненавидит меня, но жар, пылавший в его глазах, говорил о том, что он хочет меня.

Я дразняще улыбнулась ему, скользнув взглядом по тому, как его черная форма облегает его широкую грудь, и не спеша надела свою новую одежду, закончив с оранжевым комбинезоном, который я застегнула только наполовину, оставив белую майку под ним на виду.

— Открыть на третьем, камера двенадцать, — скомандовал Кейн, поднеся рацию ко рту.

Раздалось глубокое жужжание, и дверь моей камеры отъехала в сторону, с грохотом распахнувшись, так что я предстала перед двумя охранниками с их магией, оружием и недоверчивыми взглядами. Хотя, когда мой взгляд скользнул к Гастингсу, я с удовлетворением отметила, что в глазах моего мальчика хориста был намек на беспокойство за меня.

— Sembri un agnello, ragazzo del coro. Dovresti temere il lupo, — сказала я, понизив голос на октаву, глядя на него и переместив свой вес так, чтобы оказаться под углом к нему. Ты похож на ягненка, маленький хорист. Ты должен бояться волка.

— Я же говорил тебе, что не говорю по-фаэтански, — ответил он, прочищая горло, и протянул руку, чтобы взять меня за плечо.

— Она сказала, что собирается съесть тебя живьем, — прорычал Кейн, схватив меня за другую руку. — И если ты не уберешь этот искрящийся взгляд из своих глаз, то я могу начать думать, что она права.

Гастингс нахмурился, словно не зная, верить Кейну или нет, и я невинно захлопала ресницами, пока Кейн подталкивал меня к быстрой ходьбе.

Мой взгляд зацепился за Роари, который прислонился к двери своей камеры, просунув руки сквозь прутья решетки, и наблюдал, как меня уводят. На мгновение показалось, что он беспокоится обо мне, но черты его лица неуловимо изменились, и я не смогла разглядеть ничего, кроме пустой маски. Я все равно усмехнулась, предлагая уверения, если они ему нужны. Я не боялась ни этого stronzo20, ни других охранников. Они могли быть суровыми, даже жестокими, но они не собирались рисковать, убивая одного из нас без веской причины и попадая в тюрьму вместе с монстрами, за удержание которых им платили. Если бы это случилось, их смерть наступила бы непременно, но не раньше, чем темные фейри, обитавшие здесь, заставят их страдать в полную силу. И даже без использования даров Ордена или магии существовало множество творческих способов причинить кому-то боль, потратив на это немного времени и усилий.

Кейн и Гастингс быстро обошли двух других охранников, которых я узнала из своего исследования: Тереза Тейлор, Мантикора, любившая есть сырую репу, и Кэм Мартин, Кентавр, вся жизнь которой заключалась в ее работе. Мне не удалось узнать о них ничего такого, что могло бы сделать их хорошими кандидатами для перехода, поэтому у меня не было никаких намерений пытаться завоевать их расположение.

Мы спустились по металлической лестнице между трапами, и я почувствовала, как по мне ползают взгляды моих сокамерников, оценивая меня, недооценивая. Они поняли, из чего я сделана, когда я вчера расправилась с Драконьим засранцем, но одной победы над Двести было бы недостаточно. Даже сейчас некоторые из них, глядя на мой маленький рост и стройную фигуру, думают, что это была просто случайность. Скоро они придут за мной, чтобы проверить свою теорию. Мне предстояло пройти множество испытаний, чтобы доказать свою состоятельность, но я не боялась. Если где я и процветала, так это в разгар драки.

Мы добрались до первого этажа, и стражники провели меня по мосту, который пересекал вечно туманную ловушку, и мой взгляд с интересом устремился вниз, на клубящийся дым. Я слышала о том, как эта дрянь заставляет чувствовать себя, если вступаешь с ней в контакт, но мне было интересно, действительно ли она так плоха, как о ней говорят. Голос моей тети Бьянки прозвучал в моей голове, когда я почти решилась прыгнуть туда, чтобы проверить это. Любопытство убило кошку, Роза! Но я не была кошкой, и любопытство сделало меня только сильнее.

Двери блока открылись, когда охранники отперли их, и я оглянулась на клетку, в которой, как свиньи в загоне, спали члены моего блока низшего ранга. Широкие глаза и любопытные взгляды следили за мной, и я подмигнула им, прежде чем меня вытащили в длинный серый коридор, и дверь блока закрылась за нами.

Мы прошли мимо дверей к широкой лестнице, ведущей на другие уровни тюрьмы, и меня направили к узкому лифту. Я наблюдала, как Гастингс активировал его вспышкой магии, после чего двери закрылись, и мы начали подниматься.

— Не хочу вас беспокоить… — медленно сказала я.

— Если ты не хочешь нас беспокоить, тогда молчи, — прорычал Кейн.

— Ага. Абсолютно. Закрываю рот… Но мне просто интересно, что я должна сделать, чтобы получить немного медицинской помощи? — я с надеждой посмотрела на Гастингса, надув разбитую губу, и ухмылка натянула уголок его рта.

— Думаю, чтобы выгнать Дракона-перевертыша из его камеры, нужно немного постараться, — сказал Гастингс, протягивая мне руку.

Кейн раздраженно зарычал, но не помешал мне положить свою ладонь на ладонь Гастингса, и я широко улыбнулась, когда целительная магия скользнула под мою кожу, восстанавливая мою губу, участок кожи на голове и ушибленные ребра.

— Спасибо, — промурлыкала я, удерживая его руку еще мгновение, прежде чем отстраниться.

Кейн нахмурился, а я в ответ одарила его самым невинным взглядом.

Когда мы оказались на первом этаже, двери снова открылись, мы вышли на толстый черный ковер, и меня обдало теплым воздухом. Я огляделась по сторонам, делая непринужденный вид, хотя на самом деле вдыхала каждую деталь окружающей обстановки.

Мы прошли мимо двойных дверей, которые были широко распахнуты, демонстрируя огромный холл, где несколько охранников сидели без дела, смотрели телевизор и болтали перед потрескивающим камином. Я увидела хорошо укомплектованную кухню, где еще несколько охранников сидели за длинным обеденным столом и завтракали, и дверь с надписью «Душевые».

Мы миновали еще один коридор, и мой взгляд зацепился за ряд синих шкафчиков с именами охранников, напечатанными на них серебряными буквами. Там они хранили свои вещи между сменами. Дубинки, униформу, магические ключи от наручников…

Кейн резко дернул меня за руку, когда мое внимание переключилось на шкафчики, и притянул меня к своему мощному телу, наклонившись, чтобы прорычать мне на ухо.

— Держи глаза опущенными, — его захват больно впивался в мою руку, но я не показывала этого, глядя прямо в его серые глаза, пока мы стояли нос к носу.

— Или что? — вздохнула я, в моем тоне прозвучал явный вызов.

Его рука, державшая меня, начала обжигать, когда его Элементальная сила выскользнула на поверхность его кожи. Он был слишком вспыльчив в своем гневе. Он бы не справился с боем в клетке. Эмоции равнялись избиению в драке, но тогда это было не тем, что ему нравилось. Ему нравилась охота, возможность выплеснуть ярость и жажду крови, присущую его роду. Вампиры вообще-то не должны были участвовать в охоте. Это предусмотрено их кодексом, но Кейну явно не нравилось приручать зверя, живущего под его плотью. По крайней мере, в этом у нас было много общего.

Кейн оскалил на меня клыки, но прежде чем он успел ответить какой-то темной угрозой моей безопасности, дверь в конце коридора распахнулась.

— Есть причина, по которой ты тащишься? — раздался женский голос изнутри комнаты, и Кейн снова потянул меня за собой быстрой походкой.

— Мы привели Двенадцать, как и было запрошено, мэм, — объявил Кейн, втаскивая меня в роскошный кабинет и опуская мою задницу на жесткое сиденье перед столом начальницы из красного дерева.

Я вздернула подбородок, глядя в глаза-бусинки женщины, которая управляла этим местом. Одри Пайк, Пегас с Элементом воздуха. Она была одной из тех чрезмерно целеустремленных людей, которые доводили меня до чертовых слез. Я навела о ней справки самым тщательным образом. Здесь не проходило и недели, чтобы она не опробовала какую-нибудь новую идею, стратегию, творческий путь к перевоспитанию преступника. Она также была жесткой сукой. Может, она и была за то, чтобы заключенные пробовали новое и работали над своими внутренними фейри, но я читала между строк этих глянцевых статей. С тех пор как она заняла пост Начальницы тюрьмы, количество наказаний увеличилось на пятнадцать процентов. Изоляция стала дольше, допросы — чаще, она ввела более жесткие ограничения на магию и занятия Ордена, несмотря на то, что фейри могут заболеть и умереть, если их слишком долго лишать силы. Она изображала справедливость и пела песню о том, что хочет улучшить жизнь заключенных, находящихся под ее опекой, но, насколько мне удалось понять, эта тюрьма функционировала исключительно под ее дудку. Так что ты либо слушал ритм и тряс задницей в такт, либо тебя бросали в угол для отверженных с чуваками, с которыми никто не хотел танцевать, и оставляли гнить, пока ты не находил способ вернуться в заданный ею ритм.

В общем, не тот человек, от которого я хотела бы получить много внимания.

— Розали Оскура… — задумчиво произнесла начальница Пайк, окидывая меня проницательным взглядом от длинных черных волос, спутанных по плечам, до наполовину застегнутого комбинезона и до моих стандартных ботинок, которые я так и не удосужилась завязать. — Хватит задерживаться, как дурной запах, Кейн. Я позову вас, когда мы закончим.

Кейн молча повернулся и вышел из комнаты, но я не пропустила огонь, вспыхнувший в его взгляде на мгновение. Ему не нравилось, когда с ним так разговаривали. Ни капельки.