Пьесы

Вдова. Может, хоть теперь ты исцелился, Клод!

Мельнот (разрывая письмо). Ее портрет я тоже разорву в клочья, пусть ветер все разнесет, при всех остановлю надменную на улице, нанесу ей оскорбление, отколочу ее наглых слуг… (Внезапно повернувшись, смотрит в упор на мать.) Скажи мне, матушка, может быть, я горбун, урод, чудовище?

Вдова. Что ты!

Мельнот. Так, может, я трус, мошенник, лгун?

Вдова. Да что ты, Клод?

Мельнот. Или дурак, безмозглый идиот, пустой, негодный тунеядец?

Вдова. Да нет же! Что ты говоришь!

Мельнот. Так что же я такое? Что может быть еще страшней? Ах, вот что: я — плебей! И на любовь я права не имею. О, если бы все мы — землекопы, лесорубы, водовозы — исчезли вдруг с лица земли! — тогда бы эти гордецы узнали, что им без нас не обойтись и дня!

Стук в дверь. Входит слуга из трактира.

Слуга. Письмо гражданину Мельноту.

Мельнот. Письмо! Неужто от нее? Кто тебя послал?

Слуга. Господин, то есть я хотел сказать — гражданин Босан, по дороге в замок он заказал обед у нас в трактире.

Мельнот. Босан! (Читает.) «Молодой человек, я узнал твою тайну — ты любишь ту, которую по своему положению любить не можешь. Если ты умен, мужествен и осмотрителен, я приду тебе на помощь, и ты осуществишь свои самые заветные мечты. Я требую взамен только одного: чтобы ты твердо шел к намеченной цели. Поклянись мне своей честью, что ты женишься на той, которую любишь, и в вечер после свадьбы приведешь ее в свой дом. Не прими это за шутку! Если хочешь узнать подробности, не теряй времени и следуй за слугой, принесшим тебе письмо. Твой друг и покровитель Чарльз Босан». Глазам своим не верю! Что за колдовство! Какие силы добра или зла проникли в тайники моей души? Отправлюсь к нему немедленно.

Вдова. Что там еще, Клод?

Мельнот. «Женись на той, которую ты любишь, приведи ее в свой дом». Месть и любовь! Что из вас сильнее! (Смотрит на портрет.) Милое лицо, ты улыбаешься мне с холста, но неужто я такой жалкий глупец, что все еще ее люблю? Нет, я боготворил ту, которую создал в своих мечтах! А той, которая существует на самом деле, я сумею отплатить презрением за презрение. Прощай, матушка! Я скоро возвращусь. Мой мозг в тисках, все плывет у меня перед глазами. (Смотрит на письмо.) Нет, это не шутка и не сон! (Уходит.)

Занавес

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Сад перед домом Дешапель в Лионе. В глубине, на заднем плане, виден дом.

Входят Босан и Глэвис.

Босан. Каков мой замысел! Просто чудо! Стоило мне представить принца Комо чванливой матушке и ее надменной дочке, и их песенка была спета. Пришел, увидел, победил. И трех дней не прошло с его приезда, а ему уже обещана рука Полины.

Глэвис. В страхе перед Директорией его светлость принужден путешествовать инкогнито. Кто не знает, что Директория не очень-то благоволит к принцам! Его преследуют; право, великолепно вы придумали! Принц не желает ударить лицом в грязь и расточает наше золото с такой же легкостью, с какой поливает свои цветочные горшки.

Босан. Правда, он чертовски расточителен; но, думаю, что в том скрыт злой умысел. Хитрый пес! Однако надо признаться, что доверие своих верноподданных он оправдал с честью. В дорогом камзоле и с Моей алмазной табакеркой принц выглядит весьма недурно.

Глэвис. А мой алмазный перстень! Вот только выдержит ли наш принц до самого конца? Мне кажется, он начинает раскаиваться; если хоть раз совесть одержит над ним верх, — все пропало.

Босан. Он связан клятвой! Отступить — значит нарушить клятву, а простонародье всегда так суеверно! Я сам дрожу, как бы его не разоблачили: этот грубиян, полковник Дамас, кузен мадам Дешапель, видно, что-то подозревает. Надо поторопиться и привести к развязке этот фарс. У меня созрел план — закончить все сегодня же.

Глэвис. Сегодня! Бедная Полина! Как страшно будет пробуждение!

Босан. Да, сегодня они поженятся и сегодня же вечером он доставит новобрачную в трактир «Золотого льва», а там вся роскошь, экипаж, титул и свита — все исчезнет разом, таков был договор. И ее светлость принцесса узнает, что, отказав сыну маркиза, стала женой садовника. О Полина! Я любил тебя, а теперь ненавижу. Я не могу тебе простить, испей чашу до дна, узнай, что значит унижение!

Из дома выходят Полина и Мельнот — он же принц Комо. Мадам Дешапель шествует сзади, обмахиваясь веером. Следом за ней идет полковник Дамас.

Босан и Глэвис приветствуют принца почтительным поклоном. Полина и Мельнот отходят от группы.

Мадам Дешапель. Доброе утро, господа; не могу прийти в себя от смеха; наш дорогой принц так развлекает нас. Как он остроумен! Сразу видно, что он всю жизнь прожил в высоких сферах, при дворе.

Дамас. Да разве вы что-нибудь смыслите в придворной жизни, кузина Дешапель? Вам, женщинам, мужчина, что книга на прилавке — вам дела нет, что там скрыто внутри, был бы лишь переплет покрасивей да позаманчивей. Вы бы небось и в свою библию ни разу не заглянули, не будь на ней золотого тиснения.

Мадам Дешапель. Как вы грубы, кузен Дамас! Сразу видно, что манерам вас обучали в казарме. Нет, вы не заслуживаете чести состоять с нами в родстве; право же, когда Полина выйдет замуж, мне придется отказать вам от дома. Я не могу поддерживать знакомство, которое бросит тень на моего будущего зятя, принца Комо.

Мельнот (подходит). Прелестный сад, мадам!

Босан и Глэвис отходят в сторону.

Мельнот. Кто его разводил?

Мадам Дешапель. Садовник Мельнот, ваша светлость, честный человек, и всегда знал свое место, чего не скажешь о его сыне — предерзкий малый, он, ха-ха-ха, сочинял стихи глупейшие и, представьте, посвящал их моей дочери.

Полина. Как бы вы смеялись над ними, принц. Ведь вы сами пишете такие прекрасные стихи.

Мельнот. Чудовищный наглец!

Дамас. А он красив собою, этот малый!

Мадам Дешапель. Une canaille[4]. Стала бы я замечать этакого шута. Уродливый оборванец, как я припоминаю.

Дамас. Однако ваш дворецкий говорил, что тот шут поразительно похож на его светлость.

Мельнот (нюхает табак). Благодарю за комплимент.

Мадам Дешапель. Стыдитесь! Что вы говорите, кузен Дамас! Похож на принца, как же…

Полина. Похож на принца! Ах, мама, на нашего милого принца! Я с вами не стану говорить, кузен Дамас.

Мельнот (в сторону). Как украшает людей высокий сан. Никто не принимал меня за Аполлона, когда я был садовником; и если вдруг я так похорошел, став принцем, любопытно, с кем бы стали меня сравнивать, будь я монархом. (Громко.) Мосье Босан, не окажете ли мне честь? (Протягивает табакерку.)

Босан. Нет, благодарю вас, ваша светлость, порок хотя невелик, но я им не грешу.

Мельнот. Что вы, мосье Босан, уж если бы понюшка табаку была пороком, вы бы его не избежали.

Мадам Дешапель. Ха-ха-ха! Как язвительно, как остроумно!

Босан (с яростью, в сторону). Будь проклят этот наглец!

Мадам Дешапель. Что за табакерка! Прелесть!

Полина. И какое чудесное кольцо!

Мельнот. Вам нравится эта безделица? Эта табакерка забавна лишь по воспоминаниям — подарок Людовика XIV моей прабабке. Прошу вас, окажите мне честь — примите ее.

Босан (дергая его за рукав). Что? Какого черта, это же мое, вы что — рехнулись? Она стоит пять сотен луидоров.

Мельнот (отвернувшись от него, Полине). А вам понравилось кольцо? Ах, камень сразу засверкал, лишь только вы на него взглянули. (Надевает ей на палец кольцо.) С этой минуты считайте меня рабом кольца, прелестная чаровница.

Глэвис (толкает его). Стойте. Стойте, что с вами? Мое наследство от незамужней тетки, брильянт чистейшей воды. Вас следует повесить, сударь, за плутовство.

Мельнот (притворяясь, что не слышит). Это кольцо своего рода редкость. Этим кольцом мой дед — Венецианский дож — обручился с Адриатикой!

Мадам Дешапель и Полина разглядывают кольцо.

(Босану и Глэвису.) Что это вы, господа! Принц должен быть щедрым! (Повернувшись к Дамасу, который внимательно за ним наблюдает.) Мои друзья очень близко к сердцу принимают мои дела, они заботятся о моем добре, как о своем.

Босан и Глэвис (смущенно, вместе). Ха-ха-ха! Чудесная острота! (Отводят в сторону Мельнота и пытаются знаками его урезонить.)

Дамас. О чем они все шепчутся? Бьюсь об заклад, что тут дело нечисто. Пусть меня повесят, если я поверю, что он итальянец. Я его мигом испытаю. Servitore umillissimo Exellenzal[5]

Мельнот. Хотел бы я знать, что у него на уме?

Дамас. Godo di vedervi in buona salute.[6]

Мельнот. Гм… вот тебе и на!

Дамас. Fa bel tempo — che si dice di nuovo?[7]

Мельнот. Сударь, что это за галиматья?

Дамас. О! Я говорю по-итальянски, ваша светлость, Принц Комо не понял своего родного языка?

Мельнот. У вас такое произношение, сам черт его не разберет.

Мадам Дешапель. Ха-ха-ха! Кузен Дамас, Вы бы лучше молчали, когда не знаете.

Полина (смеясь). Кузен Дамас говорит по-итальянски? Ну, конечно, еще бы… (Насмешливый жест в сторону Дамаса.)

Босан. Ловкий малый! Как вывернулся!

Глэвис. Нетрудно вывернуться с моим кольцом! Провалился бы он в тартарары со своей ловкостью!

Дамас. Смеяться надо мною! Смеяться над полковником французской армии! Этот молодчик — самозванец. Сейчас проверю, так же ли он в ладах со шпагой, как с итальянским языком. (Отводит в сторону Мелънота.) Вы изрядный нахал, сударь! Что вы на это скажете?

Мельнот. Ничего, сударь. Я никогда не отвечаю на оскорбления в присутствии дам. Немного погодя я буду счастлив дать вам урок иль получить его от вас.

Дамас. Я этот случай не упущу, не сомневайтесь.

Мадам Дешапель. Куда же вы, кузен?

Дамас. Пойду займусь итальянским. (Уходит.)

Босан (Глэвису). Пойдем за ним. Он явно что-то подозревает. Надо его отвлечь.

Глэвис. Пойдем, но мой алмазный перстень?

Босан. А моя табакерка? Терпение верноподданных иссякло под бременем налогов — пора отказаться от податей и свергнуть принца.

Глэвис. Принца! Наследник царя Гороха — вот он кто.

Уходят.

Мадам Дешапель. Смею ли я просить вашу светлость не сердиться на моего кузена за его грубость — он так дурно воспитан.

Полина. О да, простите ему дурные манеры во имя его доброго сердца.

Мельнот. И во имя прелестной кузины. Ах, мадам, одно лишь утешает людей высокого звания, мы так уверены в себе, что нас нелегко обидеть. Кроме того, полковник Дамас приобрел право на снисхождение своих друзей уж тем, что никогда не оказывал его своим врагам.

Полина. Ах, он так же смел на поле брани, как груб в своих речах. Он был рядовым и за два года стал полковником.

Мельнот. Два года? Вы сказали — два года?

Мадам Дешапель (в сторону), Я предпочитаю не оставлять девушку наедине с возлюбленным, но быть такой щепетильной с принцем — просто неучтиво. (Уходит.)

Мельнот. Полковник Дамас добился высокого положения собственными заслугами, а не происхождением. Гордитесь своим кузеном, Полина.