Ведьмы в масках

— Тогда что? — спросил Аот.

— Это святое дело. — прорычал новый голос.

 Удивленная Джесри напряглась и повернулась. Чувствительная к любому, кто приближается слишком близко, она обычно чувствовала, когда кто—то подходил к ней сзади, но в этой комнате было так шумно и многолюдно, что сейчас она упустила этот момент.

Голос принадлежал воину—рашеми, на полголовы выше многих своих товарищей, с квадратной сжатой челюстью и сверкающими карими глазами. На нем были какие—то разноцветные регалии, вышитые бисером, и на каждой их части был изображен грифон. На его нарукавных повязках бегали вздымающиеся процессии этих зверей, а один большой грифон был изображен на его жилете.

Джесри удивилась, почему он выглядел таким сердитым.

— Это Вандар Черлинка, — сказал Без. – В Рашемене можно встретить многих гостеприимных людей, но он не один из них.

Вандар нахмурился, услышав эту насмешку, и Джесри подумала, что знает, почему она попала в цель. Насколько она понимала, рашеми считали гостеприимство неприкосновенным качеством своего народа.

— А какова ваша история? — спросил Аот, обращаясь к вновь прибывшему.

Возможно, удивленный мягким, рассудительным тоном собеседника, Вандар моргнул. Но голос рашеми оставался таким же хриплым, как и прежде:

— Грифоны — это чудо Трех, — сказал он. — Никогда в истории они не разводились в таком количестве. Я руководил Приютом Грифонов и помогал спускать зверей с гор. Нет ничего яснее, чем то, что духи хотят, чтобы мои братья и я оседлали их для защиты Рашемена. Они, конечно же, не хотят, чтобы Железный Лорд обменял их у чужеземцев на простые монеты. Особенно для того, чтобы грязные тэйцы, поклоняющиеся Бэйну, повернулись против нас!

 Аот фыркнул:

— Думаешь, я эмиссар Сзасса Тэма? И зачем бы мне тогда приезжать в место, где меня могут убить в любой момент? Это правда, я родился в Тэе, но я давно отказался от своей родины, и лич замучает и убьет меня, если я когда—нибудь попаду в его руки. Теперь, если духи должны решать, кому достанутся грифоны, как это произойдет?

— На самом деле это означает, — вмешался Без, — что это хатран решат, чье предложение принять. Железный Лорд всего лишь их посредник в этом вопросе. Ходят слухи, что они ждут знака.

— Я предполагаю, — сказал Аот Вандару, — что у вичларан есть собственное место силы где—то в городе.

Глаза рашеми сузились.

— Да. Зал ведьм.

— Тогда я не знаю, почему вы все слоняетесь здесь, когда вместо этого могли бы помочь себе, — сказал Аот. — Цера, Джес, выпейте, и двинемся туда.

Без рассмеялся.

— Они не станут обращать на тебя внимания. Наоборот – посчитают тебя грубым и неучтивым.

Аот ухмыльнулся.

— Может быть, на тебя они и не станут обращать внимания, — возразил он, — но я предусмотрительно привел в Иммилмар женщину—жрицу и волшебницу. Если понадобится, мы смастерим для них маски.

— Это может сработать. — сказала Джесри. Она хотела, чтобы с ее лица вырвался пламенный покров.

Вандар отшатнулся на полшага, прежде чем поймать на своём лице хмурый взгляд. Очевидно, вождь клыка не должен был показывать смятение. Веселый до этого момента Без сузил свои темные, несколько налитые кровью глаза, как будто вдруг поверил, что Аот вполне может преуспеть в приобретении грифонов.

Дверь в дальней стене распахнулась, и внутрь ворвалась дюжина мужчин, включая стражника, сопровождавшего Джесри и ее спутников в зал. Тот, что шел впереди, был таким же высоким и мускулистым, как Вандар, но старше, с каплей седины в короткостриженой бороде. На нём был железный обруч, тонкий кожаный камзол с замысловатым чеканным узором и сапоги из оленьей кожи со шнуровкой до колен.

Это почти наверняка был Манган Урук, Железный Лорд. Невысокий шу в длинном зеленом пальто с золотой отделкой и агларондский офицер направились прямо к нему. Не обращая внимания на них — и на Аота, Церу и даже Джесри с ее огненной маской — он направился прямо к Безу, который старался не выглядеть удивленным, как все остальные.

Без поклонился.

— Ваше Высочество… — Начал он.

— Твой корабль, — выстрелил Манган. — Как скоро он сможет взлететь?

— Как только я отдам приказ, — ответил Без. Джесри подозревала, что он преувеличивал. — Что—то не так?

— Да, — сказал военачальник. – Насколько не так еще предстоит увидеть. Воробей, принесший весть, умер, пока еще пытался что—то объяснить. Либо он напряг свое сердце, пытаясь добраться до нас, либо что—то отравило его.

Воробей, принесший весть, с удивлением подумала Джесри. Согласно рассказам путешественников, Рашемен якобы был полон говорящих животных не меньше, чем духов природы. Возможно, истории были правдой.

— Ну, — сказал Без, — не волнуйтесь. Скоро я приглашу вас туда, чтобы вы все увидели сами, — он повысил голос до крика. — Буря Возмездия! Вставайте, ленивые ублюдки! Мы нужны Его Высочеству!

Даже самые пьяные наемники поспешили к своему капитану. Агларондцы тоже поспешили зашевелиться по приказу полуэльфа со шрамом на лице, который, должно быть, был их командиром. Хотя Железный Лорд не просил их о транспорте, они явно собирались сопровождать Железного Лорда в надежде найти способ снискать его расположения. Не имея собственных средств полета, шу в зелено—золотом плаще умолял Беза, а затем и полуэльфа подвезти его. Оба проигнорировали мольбы.

Аот повернулся к Джесри.

— Сможешь ли ты заставить ветер унести всех нас троих, как ты сделал той ночью в Лутчеке?

— Конечно. — Ответила она нахмурившись.

— Хорошо, — сказал Аот. — Кажется, Без и агларондцы хотят быть полезными и снискать расположение Железного Лорда — и, как я полагаю, ведьм тоже. Мы должны лететь вместе с ними и внести свой вклад, — наёмники всех мастей уже хлынули из комнаты. — Ну давай же.

— Возьмите и меня! — сказал Вандар.

— Извини, — ответил Аот. — Было бы глупо с моей стороны помогать сопернику.

 — Все вы, чужеземцы, хватаетесь за шанс служить, — крикнул Вандар. — Но в команде Беза много наемников, агларондцев тоже много, а вас всего трое. Как вы можете рассчитывать на достижение чего—то, что другие не могут сделать лучше, если у вас нет компаньона, который знает эту землю?

Аот заколебался.

— Нет способа заранее узнать, будет ли это иметь значения. – ответил воин—маг.

— Может, ты боишься, что один берсерк—рашеми затмит всех вас, «искушенных» южан? – продолжил Вандар.

Аот усмехнулся.

— Раз ты так выразился, то не думаю, — сказал он. — Ты когда—нибудь летал?

— Нет. — ответил Вандар.

— Тогда я просто должен взять тебя с собой. После этого тебе могут даже не понадобиться грифоны.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Джет не видел себе подобных с тех пор, как покинул Лутчек, и перспектива увидеть их радовала его. Хотя, надо отдать им должное, люди — неплохая компания. В самом деле, он делился с ними вещами, которыми никогда не мог поделиться со своими менее умными родичами. Но он также обладал нечеловеческими чувствами и амбициями, которые даже Аот с их психической связью мог понять лишь частично.

 Выйдя из Иммилмара, Джет достаточно быстро обнаружил прайд грифонов на заснеженном поле к северу от города. Но он также нашел солдат, которые пасли зверей — их шатры и знамя Агларонда были водружены в промерзшую землю. Джет предположил, что симбархи отправили посланника и его эскорт, дабы попытаться купить диких грифонов, и эти люди оставили своих крылатых скакунов достаточно далеко от города, чтобы избавить их от постоянного искушения перекусить лошадиным мясом.

Как обычно, кисло подумал Джет, Аот поставил их в ситуацию, которая оказалась более сложной, чем ожидалось. Он подумывал сообщить о своем открытии боевому магу, но потом решил, что Аот, вероятно, уже узнал эту плохую новость.

Поэтому Джет просто — и озорно — прокричал приветствие, пролетая над головами прайда. Грифоны внизу закричали в ответ и беспокойно встряхнули крыльями. Охранники сновали вокруг, успокаивая их и следя за тем, чтобы они не попытались улететь и присоединиться к своему собрату в небе.

Джет нашел диких, но заколдованных грифонов — тех, которых рашеми, по—видимому, намеревались продать — бродящих по белым склонам холмов на востоке и в небе над ними. Его глаза расширились от их количества. Удивительно, что их разводили или ловили в таком изобилии, и он почти не сомневался, что здесь замешано волшебство или прихоть какого—нибудь бога.

В любом случае, магия, безусловно, была ответственна за то, чтобы удерживать их там, где они находились. По мере того, как Джет подлетал ближе, его тело покалывало что—то вроде потрескивающей сырости в воздухе, а цвета то пестрели, то тускнели от мгновения к мгновению. Человеческая женщина в зеленом одеянии бесстрашно прогуливалась среди огромных зверей на земле. Она подняла свое лицо в маске, чтобы посмотреть на приближающегося Джета. Возможно, она хотела укрепить свои чары.

Джет подумал, не вернуться ли ему, чтобы заклинание не зацепило и его. Но он не чувствовал никакого принуждения, пытающегося проникнуть в его разум. И, кроме того, если магия действительно захватит его в плен, Аот обязательно освободит его. Поэтому он полетел дальше, чтобы рассмотреть выводок поближе.

Ведьма не пыталась его остановить, но один грифон издал хриплый вопль, взмахнул крыльями и вскочил с земли.

 Благодаря благотворным чарам Аота, наполнявшими Джета с момента его зачатия, он отличался от любого обычного существа своего вида. Мало того, что он был умнее и мог говорить, он был больше и сильнее, с блестящими черными перьями и малиновыми глазами.

Джет впервые увидел такого необычного грифона, как он сам. Другой зверь был еще крупнее, с крыльями в золотую полоску и блестящими голубыми глазами вместо обычных желтых.

Поскольку рашеми недавно вырвали зверей из дикой природы, Джет сомневался, что заклинатель изменил существо. Скорее, магия самой этой странной северной земли, где разговаривали животные, а в каждом ручье, кусте и дереве предположительно обитал дух—хранитель, должна была сделать этого грифона высшим существом.

Высшим существом, которому не нравился Джет. Поднявшись на ту же высоту, золотой грифон снова закричал, и в его крике безошибочно угадывались ярость и вызов.

Джет понял почему. В дикой природе грифоны часто жили поодиночке, за исключением случаев спаривания или для воспитания детенышей. Но в районах, где дичи было много, они иногда образовывали прайды. И конечно, когда они служили ездовыми животными для воздушной кавалерии, они были вынуждены жить группами.

В таких ситуациях обычно доминировал один грифон. И, очевидно, голубоглазое существо увидело в Джете потенциальную угрозу своему господству.

Джет обдумывал, как лучше ответить. Он все еще размышлял, когда Аот заговорил с ним.

— Мы летим на восток от Иммилмара. Присоединяйся к нам.

— Оставайся в моей голове, — сказал Джет, поворачиваясь. — Направь меня к тебе.

— Хорошо, — ответил Аот с оттенком юмора, — но я не думаю, что ты пропустишь нас. Тут настоящий парад.

Когда Джет закончил поворачиваться, голубоглазый грифон закричал, насмехаясь над проявлением страха. Другие звери издавали собственные хриплые, презрительные крики. Их крылья щелкнули, и они полетели за ним.

Волна ярости захлестнула Джета. Ему хотелось снова повернуться и доказать свою силу и отвагу, разорвав в клочья грифона с крыльями с золотыми прожилками. Он мог бы растерзать весь прайд, если бы это было необходимо.

Но это был порыв зверя. Джет был больше, чем просто зверь, и Аот нуждался в нем. Он помчался вперед. Не в силах покинуть пределы своей невидимой клетки, дикие грифоны вскоре прекратили погоню.

* * * * *

Цера привыкла к езде на Джете, но парить по небу, будучи поддерживаемой только «ветром», было тревожно. Ее тело продолжало напрягаться, и она была уверена, что вот—вот упадет.

Конечно, ее разум понимал происходящее лучше. Джесри, которая в какой—то момент погасила свою огненную маску, могла быть угрюмой и молчаливой спутницей — особенно в последние недели — но она по—прежнему оставалась верным другом и истинным адептом стихийной магии. Она не собиралась никого бросать.

Цера попыталась отвлечься, оглядываясь по сторонам. Аот хмурился, хотя, вероятно, не потому, что боялся падения. В его татуировке была заключена магия, которая обеспечила бы ему мягкое падение. Просто ему не нравилось быть пассажиром.

Вышитый бисером жилет Вандара развевался и слабо позвякивал на ветру. У него был натужный взгляд, который говорил о том, что он боится, но старается не показывать этого. А может быть он просто не хотел вздрагивать и стучать зубами на морозе. По разным причинам трое его товарищей были либо невосприимчивы к зимнему холоду, либо, по крайней мере, могли сопротивляться морозу, но у берсерка такого преимущества не было. Цера пробормотала молитву Хранителю, чтобы тот согрел его.

Впереди неслась «Буря Возмездия» — складные конструкции из парусины и дерева теперь выступали из боковых сторон ее корпуса и развивались на ветру. Небесный корабль скрипел и стонал, как обычное судно в море, и члены экипажа ловко, как белки, карабкались по снастям. Манган Урук смотрел вперед с носа, рядом с ним стоял Марио Без.

Повсюду, справа и слева, вверху и внизу, двадцать или около того агларондцев подгоняли своих грифонов вперед криками и легкими ударами наконечников копий.

На фоне Желтого Солнца все это превратилось в великолепное зрелище. Цера любила Аота не только потому, что ее общение с ним приводило ее к чудесам и волнениям, которые она, будучи жрицей в тихом рыночном городке, никогда не могла себе представить. Ей нравилось и то, что подчас эти чудеса оборачивались смертельной опасностью.

Могла ли она отказаться от мирной жизни? Отдать её? Она не хотела этого, но из—за роли, которую она сыграла в уничтожении Чазара и изгнании Хранителей Змей, ее братья по вере вполне могли попытаться провозгласить ее Солнечной Леди всей Чессенты. Эта честь привяжет ее к королевству на всю оставшуюся жизнь, а день, когда Аот и Братство Грифона уйдут, должен был наступить.

И если ей предложили должность бедного Даэлрика Апатоса, что это могло быть, если не воля Амаунатора? А в таком случае, как она могла оправдать отказ от плана Бога для нее?

Цера согласилась сопровождать Аота в Рашемен отчасти потому, что надеялась, что это путешествие каким—то образом поможет ей ясно увидеть свой путь. А если нет, то, по крайней мере, это был еще один шанс побыть с ним, оставить воспоминания, которыми она могла бы дорожить в предстоящие годы одиночества.

— Там! — сказал Аот, вырвав ее из задумчивости. Он указал копьем.

К югу стояла заснеженная роща дубов и сосен, видневшаяся вдалеке темной массой, словно обособленный кусок великого Ясеневого леса. Пара хижин стояла среди деревьев, и это почти все детали, которые Цера могла разобрать. Однако она предположила, что Аот заметил признаки неприятностей, и именно поэтому он был уверен, что это и есть их цель.

Джесри произносил слова на языке, который Цера приняла за язык ветра, и они пролетели над рощей, чтобы рассмотреть угрозу поближе. Пикирование было еще больше похоже на падение, что вызвало у Церы мгновенный укол страха — вероятно потому, что она была слишком занята высматриванием реальной опасности.

Хотя она ничего не увидела, она заметила трех ведьм и огромную лису, неподвижно растянувшихся на расчищенной площадке перед хижинами. Одна из женщин была одета в белую мантию и маску с единственным рогом, торчащим изо лба. Очевидно, она присягнула богине Милики, Лесной Королеве. Другая была в коричневом и зеленом, и с обручем маленьких красных розовых бутонов, которые, должно быть, расцвели для нее посреди зимы, чтобы увенчать ее как хатран Чонтии, Матери—Земли. Последняя ведьма была одета в черное и серебряное и, вероятно, была жрицей Селунэ, Лунной Девы.

Цера сначала подумала, что лиса была одним из нападавших, но увидела, что она смотрит в сторону от ведьм. В таком случае казалось более вероятным, что животное пострадало, пытаясь защитить их.

Цера посмотрела на Джесри.

— Пожалуйста, отведите меня туда, — сказала она. — Может быть, кто—то еще жив.

— К сожалению, нет, — сказал Аот.

По команде Джесри ветер позволил им резко упасть, замедлив спуск в последний момент. Сапоги Церы слегка коснулись снега, и она смогла увидеть то, что Аот увидел с высоты. Тела перед ней были иссохшими и искривленными и уже воняли гнилью, несмотря на холод. Она вздохнула от жалости и разочарования.

Когда она подняла глаза от трупов, Аот, Джесри и Вандар осматривались вокруг, держа оружие наизготовку. Их приоритетом был поиск скрытых врагов, а не изучение тел. В этом, размышляла Цера, и заключалась разница настоящими воинами и теми, кто в глубине души — сколько бы отчаянных подвигов она ни пережила — всегда будет клириком и целителем.

С хриплыми криками и шелестом крыльев спустились грифоны и их хозяева—агларондцы. Менее маневренная в полете, с частично сложенными парусиновыми крыльями все еще маневрировала постепенно опускаясь «Буря Возмездия».

Полуэльф со старым белым шрамом на щеке и слегка подергивающимся уголком рта уставился на Аота.

— Вы все, отойдите оттуда. — сказал он.

— Нет, — ответил Аот. — Не по твоему приказу. Это не Агларонд, и здесь у вас нет полномочий. Если кто—то и имеет их здесь, то это вождь клыка – по крайней мере, до тех пор, пока не приземлится Манган Урук.

Вандар выпрямился.

— Да, — сказал он. — И я говорю, что мы должны выяснить, кто совершил это безобразие, а не ссориться между собой.