Смерть Дракона

- Доставь Мастера Урожая в Арабель прямо сейчас.

Маг кивнул и взял священника за руку, после чего произнёс пару непонятных слов, и пара пропала, оставив после себя лишь отчётливо-слышный треск и лужу алой крови на том месте, где лежал Мастер Урожая. Таналаста долго смотрела на лужу крови, пока Сармон не подошёл к краю парапета и не посмотрел на компаньонов принцессы – слишком уставшие, чтобы бежать даже в таких отчаянных обстоятельствах, они шли по крутому склону к скалистому утёсу, на котором стояла цитадель. Позади них рой насекомых вылетел из леса и двинулся в сторону беглецов.

- Если их преследует Ксаноф, то я могу сказать, что и он тоже хазнеф? – спросил Сармон. – Ведь насколько я знаю, все хазнеф это перерожденные предатели из истории Кормира.

- В большинстве случаев – да, - ответила принцесса. – Но это Ксаноф выкопал их, и, видимо, сам нашёл способ стать им.

Рой насекомых опустился на людей и те, пустившись в усталую рысь, начали ругаться и хлопать себя по лицу. Фигура в плаще натянула капюшон и посмотрела на стену, где стояла Таналаста. Принцесса мельком увидела седую бороду, после чего мужчина поднёс руку к горлу.

В голове принцессы возник образ Алафондара. Его щёки разбухли, а глаза были впалыми, из-за чего он выглядел почти сумасшедшим. Мудрец нахмурился, а затем в голове принцессы раздались его слова:

- Таналаста! Будь умнее! Отправляйся в Арабель! В твоём чреве будущее Кормира!

Таналаста уже хотела что-то ответить, но поняла, что Придворный Мудрец, зовущийся Самым Знающим, как и всегда был прав. И несмотря на то, что ребенок был в чреве всего месяц, он уже ощутимо вырос. Когда королю Азуну Четвертому было уже на несколько лет больше шестидесяти, худшая вещь, которую могла сделать наследная принцесса – рисковать своей жизнью или жизнью своего ребенка.

В такие тяжелые времена любая из их смертей могла означать смерть Обарскиров и, скорее всего, смерть Кормира.

- Я буду ждать вас во дворе цитадели, – ответила Таналаста Алафондару. – Не задерживайтесь!

Как только она закончила, образ мудреца пропал из её головы. У него не было возможности оспорить слова принцессы, ведь магическая застёжка давала возможность общаться телепатически лишь раз в день и очень недолго, да и при том – лишь короткими фразами.

Таналаста отошла от края стены и повернулась к Сармону.

- Кажется, у Филмора и его людей все под контролем. Я буду ждать вас во дворе.

- Конечно, принцесса, нет смысла подвергать себя напрасному риску, - в уголках губ мага играла слабая улыбка, что намекало на то, что он что-то задумал. Он указал на дверь здания, противоположного угловой башне. – Там будет достаточно безопасно, чтобы спрятаться.

- Я не собираюсь прятаться, Сармон. Я буду держаться подальше. – Отрезала принцесса, сбивая улыбку мага.

Лицо Сармона стало нечитаемым.

- Конечно, принцесса. Прошу вас простить меня за плохой подбор слов.

Хотя неискренние извинения раздражали её, Таналаста прикусила язык и спустилась по затхлой лестнице крепостной башни. Комментарий мага лишь сильнее раздражал её. Независимо от причины, Таналаста пряталась в крепости, пока Алафондар и её друзья были в опасности. Это заставляло её чувствовать себя трусихой.

Выйдя из башни, принцесса очутилась во дворе, где её накрыл едкий запах кипящего масла и медный аромат крови. Несколько стонущих раненых Пурпурных Драконов лежало вдоль стены на носилках. Между ними расхаживала пара хмурых священнослужителей и дюжина квалифицированных медсестер. По-видимому, слух о прибытии Таналасты уже распространился по цитадели, ибо пробегающие мимо солдаты здоровались с ней, а женщины вежливо кланялись. Один священник даже предложил заклинание исцеления для лица Таналасты, но она мягко, но твёрдо отослала настырного низкого мужчину, сказав тому, что для его молитв есть более подходящие пациенты.

Когда Таналаста добралась до здания, в которое её отослал Сармон, она обернулась и увидела, как люди Филмора подтягивают через стену первую четверку её компаньонов. Истощённые и окровавленные мужчины были в чуть более лучшем состоянии, чем Овдин. Даже со двора она видела, что не только доспехи рыцарей, но и туники под ними были пропитаны кровью. Когда солдаты отвязали веревки от грудей друзей Таналасты, она почувствовала себя виноватой за то, что эти люди рисковали жизнью ради того, чтобы она могла сбежать.

Рой насекомых поднялся над стеной, и солдаты Филмора начали ругаться и бить себя по лицу, убивая вредителей, подлетевших слишком близко. Пара мужчин зарядила арбалеты, подошли к краю стены и выстрелили, но ответом им был лишь безумный хохот, после чего воздух почернел от насекомых, а мужчины бросили оружие и стоная отскочили от края стены.

Первым, кто пришёл в себя, был Сармон – он вызвал заклинание ветра и направил его на рой, который был отброшен обратно в лес. Пурпурные Драконы подняли арбалеты и принялись их перезаряжать, пока рыцари с канатами сбросили их обратно за стены, а Филмор выкрикивал резкие и короткие команды.

В этот же момент стальная головка тарана орков показалась в воротах, и Пурпурные Драконы начали спускаться со стен и выстраивать боевой порядок перед воротами. Брешь в которых увеличивалась после каждого удара.

Солдаты вытянули еще одного спутника Таналасты, и несмотря на то, что крупный мужчина был измучен и окровавлен, он быстрым взмахом кинжала освободился от веревки и бросился помогать людям Филмора подтягивать остальных.

Заклинание ветра Сармона внезапно пропало, и насекомые налетели на стены. Один из товарищей Таналасты закричал. После чего веревка ослабла. Полдюжины людей Филмора с арбалетами в руках рванула к краю стены и открыла огонь, но их головы окружили насекомые, из-за чего рыцари не смогли открыть огонь, а лишь отстранились, роняя оружие, упали на стену и начали в агонии бить себя по лицу.

Затем раздался еще один крик, и вторая веревка ослабла. Сердце Таналасты упало в пятки. Хотя ни один из криков не был похож на голос Алафондара, принцесса не могла перестать переживать, что мудрец уже мертв.  Только одна веревка все еще была перекинута через стену, но её никто не тянул. Таналаста надеялась, что Алафондару не понадобится веревка, ведь на нём был надет магический плащ, который мог просто телепортировать старого мудреца внутрь замка.

Филмор подбежал к краю стены и что-то крикнул вниз, но тут на его голову налетел рой, комендант закричал и упал за стену. Его люди выхватили мечи и нагнулись за стену, что-то рубя и кромсая, но рой насекомых стал настолько густым, что Таналаста с трудом могла различить, что за ней происходит.

Таран орков наконец-то пробил ворота. Раздался громогласный орочий возглас торжества, после чего таран выехал из ворот. Сутулый орк в броне вошёл в ворота, и был тут же убит дюжиной арбалетных болтов.

На задней стене Сармон внезапно закричал и отшатнулся от края стены. Высокий призрачный силуэт навалился на зубец крепостной стены рядом с магом. Тело монстра было худым и изнеможённым, а на лице виднелись останки бороды. Таналасте больше не нужно было пытаться разглядеть в монстре Ксанофа Кормаэрила, младшего из хазнеф и кузена её мужа Роуэна. Он преследовал отряд Таналасты несколько дней, и принцесса могла узнать его, лишь бросив беглый взгляд.

Ксаноф спрыгнул на стену и, отмахнувшись от нападающих рыцарей, схватил пару Пурпурных Драконов за горло. Раздался омерзительный шлепок, и в руках монстра остались лишь головы рыцарей, а их тела сделали по последнему шагу и, обмякнув, упали на стену.

Сармон указал на монстра и начал читать длинное заклинание. Хазнеф же развернулся к магу спиной и расправил пару своих крыльев. Рудименты были тонкими и квадратными, с рваными краями и окрасом пыльно-серого цвета, из-за чего сильно напоминали крылья моли. Ксаноф двинулся к магу, стараясь держать между собой и магов расправленные крылья. Рой насекомых витал вокруг монстра, из-за чего очертания тела хазнеф были немного размытыми. Голос Сармона повысился на октаву, но, не смотря ни на что, он продолжил чтение заклинания в том же гудящем ритме.

Трио рыцарей с оружием наголо подпрыгнули к хазнеф и нанесли ему три удара по спине. Ксаноф молниеносно махнул ногой, смяв нагрудник одному солдату и сбив второго со стены молниеносным киком в голову. Третий удар монстр остановил простым блоком запястьем, сломав руку бедняги и скинув того со стен цитадели в долину.

Наконец голос Сармона замолчал, и из руки мага вылетела серая волна магической энергии, ударившая Ксанофа в крыло.  Хазнеф сделал два шага вперед и повалился на одно колено. Его голова судорожно дёргалась, а крыло святилось сияющим серебром. Челюсть Сармона обвисла, и принцесса понимала почему – заклинание распыления было одним из самых мощных заклинаний в арсенале любого волшебника, и оно сделало чуть больше, чем просто оглушило монстра.

Сержант башни рявкнул приказ, и полдюжины Пурпурных Драконов навалилась на Ксанофа, начав рубить того железным оружием.  Хазнеф разразился сердитым рычанием, после чего начал дико махать руками и ногами. Одним ударом он пробил рыцарю ногу ниже колена, затем схватился за неё и оторвал одним резким движением. Еще два рыцаря закричали и упали на стену, когда монстр использовал оторванную конечность как дубинку. Ксаноф быстро поднялся и вонзил когти в горло четвертому солдату и сбросил со стены пятого. Сармон поднял руку и, произнеся короткое заклинание, выпустил метеор размером с кулак в голову Ксанофа. От удара монстр отшатнулся, сделав несколько шагов назад, после чего повалился во внутренний двор замка. Вездесущий рой насекомых потянулся за ним.

Хазнеф не подавал признаков жизни, и Сармон подбежал к краю стены, крикнув рыцарям:

- Вы хотите, чтобы он всех нас поубивал. Быстро, затащите его в коробку!

Обезумевший сержант заручился поддержкой еще двух солдат и скинул коробку со стены прямо на хазнеф, после чего быстро спустился вниз, а Сармон просто использовал свой магический плащ и аккуратно спорхнул вниз, прямо в рой насекомых.

Когда Сармон спустился вниз, на месте бойни, на стене, появился Алафондар. Одной рукой он держался за свой окровавленный бок, а второй бил по лицу, отгоняя насекомых и пытаясь прийти в себя после телепортации.

- Сармон, наверху! – крикнула Таналаста. – Алафондар!

Но принцесса не могла перекричать вой агонии сотни орков, которые ворвались в ворота и, несмотря на ливень арбалетных болтов, льющийся на них из бойниц башен над воротами, медленно продвигались вперед. Женщина знала, что им не потребуется много времени, чтобы ворваться во внутренний двор цитадели. Она застегнула магическую застёжку на своей шее и представила лицо Сармона.

Маг ощутил присутствие принцессы в совей голове и удивленно поднял брови.

- Алафондар над тобой. Забери его и отправляемся в Арабель.

Маг посмотрел наверх, затем во двор и кивнул.

- Как только мы упакуем хазнеф. Возможно, мы узнаем, что с Вангердагастом.

- Упакуем? – Таналаста была настолько удивлена, что не заметила окончания действия магической застёжки и говорила сама с собой. – Ты совсем из ума выжил?

Её сердце остановилось. Принцесса достала магические наручи, но в последний момент остановила себя и не надела их. Если Ксаноф придёт в себя, то последнее, что хотелось принцессе, это источать магическую ауру. Хазнеф поглощали магию так же, как растения поглощают солнечный свет и могут чувствовать магию на много миль от себя.

К удивлению принцессы, рыцари смогли выполнить план Сармона – они запихнули хазнеф в железный ящик и закрыли крышку, а маг потянулся к замочной петле.

Приглушенный писк вырвался из угловой башни, и маг рефлекторно обернулся назад. Это и была та возможность, что требовалась Ксанофу. Крышка железного гроба так быстро открылась, что ударила Сармона, и тот отлетел на несколько шагов. Хазнеф сел, запястьем заблокировав удар одного рыцаря, и повернул голову в сторону Таналасты. Сквозь рой насекомых Таналаста разглядела странное угловатое лицо и пару овальных красных глазок, после чего между ней и хазнеф возник солдат, закрыв Таналасте обзор.

Человек размахнулся мечом, но в следующий момент закричал и схватился за живот. Через мгновения рука Ксанофа обхватила шею мужчины и резко дёрнула в сторону.

Держа свои магические браслеты наготове, Таналаста отступила к угловой башне позади неё. Она еще не сталкивалась с Ксанофом Кормаэрилом лицом к лицу, но, зная его ненависть к Обарскирам, нетрудно было догадаться, что он сделает с ней, и с её ребенком, если поймает женщину. Сармон все еще лежал на земле, и у Таналасты не было иного выбора, кроме как забежать в башню и добраться до сторожки над воротами, в которой собрались Боевые Маги, и уже тогда она смогла бы отправиться в Арабель.

Когда Таналаста вошла в башню, она услышала тот же писк, что отвлек Сармона – под ногами принцессы расстилалась настоящая волна мохнатых пищащих крыс, одна из которых даже остановилась, чтобы понюхать ногу женщины.

Таналаста сдержала крик и начала подниматься наверх по деревянной лестнице, но внезапно услышала шарканье пары ног позади неё.  Мощная рука схватила её за волосы и дёрнула назад. Таналаста больно упала на пол, все еще сжимая браслеты в руке. Когда она подняла руку, чтобы надеть их, то увидела крысу, цепляющуюся за манжеты плаща женщины. На этот раз она закричала.

Чёрная голая рука прижала руку в браслете к полу.

- Не стоит, принцесса.

Над Таналастой возникло хитиновое лицо, подходящее, скорее, насекомому, чем человеку. Брови были широкие и гладкие, нос длинный и стройный, а рот был выравнен по ширине нижней челюсти. Заклинание Сармона не прошло бесследно, и на боку головы виднелась большая рана, края которой, в прочем, уже начали затягиваться.

Маленькие когтистые лапки крыс начали дёргать за обветшалый плащ, прогрызаясь сквозь ткань и царапая плоть. Ксаноф одной рукой захлопнул дубовую дверь башни и захлопнул тяжёлый замок, будто это была простая защёлка.

- Часовые! – закричала женщина. – Я здесь!

- Так это вы, Ваше Величество, - с улыбкой ответил Ксаноф. Его северный акцент и небольшая хрипотца делали голос хазнеф невероятно схожим с голосом Роуэна, и если бы принцесса услышала его в тёмной комнате, то точно перепутала бы его с голосом своего мужа. – Принцесса, боюсь, что вы так распухли от укусов насекомых, что вашим подданным будет трудно узнать вас.

- Как бы плохо я не выглядела, я все еще остаюсь человеком. А вот ты, какую бы сделку не заключил, лишь проиграл от неё.

Металлические звуки послышались на вершине лестницы, и крысы тут же бросились наверх. Спустя пару мгновений, раздался мужской крик, а за ним ужасный грохот.

Надеясь, что монстр отвлекся, принцесса закричала, прося о помощи, а затем провела свободной рукой вдоль тела, тем самым надев магический браслет до конца. Но не успела она надеть второй, как Ксаноф обернулся и одним движением сорвал магический предмет с руки женщины.

- Вы слишком добры, принцесса.

Прямо на её глазах, рана на голове монстра затянулась, после чего он отбросил потускневший браслет и схватил вторую руку принцессы, выгнув её под неестественным углом. Таналаста почувствовала, как её кости ломаются, но их треск был заглушён криком боли.

Пара солдат спустилась с лестницы, пытаясь скинуть крыс со своих ног. Один из Пурпурных Драконов опустил алебарду и вонзил её под рёбра Ксанофа, оттолкнув того от принцессы и прижав к стене. Однако лезвие не вонзилось в тело монстра, ибо было изготовлено из стали. А лишь холодное железо могло навредить хазнеф.

Ксаноф отбил алебарду и подпрыгнул к солдату, вбив его затылок в каменную стену. На стене появился отпечаток из крови и обломков камня, и мужчина обмяк на пол. Со вторым солдатом он расправился еще проще – заблокировав удар мечом своей рукой, хазнеф просто поймал солдата за подбородок и вырвал тому челюсть.

Горло Таналасты сжалось от боли и отвращения. Она поднялась на ноги, прорвалась сквозь рой крыс и прижалась к стене. Раздалась серия жестких ударов в запертую дверь, но женщина знала, что у неё нет времени ждать, когда солдаты выбьют её, и, нащупав в кармане магическое кольцо, попыталась вдеть в него дрожащий палец здоровой руки.  

Ксаноф проигнорировал стук в дверь и пересёк комнату. Он схватил принцессу за руку, выдернул её из кармана и сорвал кольцо.  Рана на его голове почти полностью затянулась и кожа начала зарастать, когда монстр поглотил магию кольца.

- Ты знаешь, кто сделает это с тобой? – спросил  монстр – Важно знать, кто тебя убивает.

Таналаста кивнула.

- Ксаноф Кормаэрил, - она старалась сдержать дрожь в голосе. Собирается он убить её или нет, но она не хочет радовать монстра своим страхом. – Твой кузен предал моего отца, как и ты. Надеюсь, что вы оба будете гнить на девятом кругу Абисса.

- Я не был предателем, пока твой отец не забрал мои земли, - он схватил Таналасту за челюсть и давил до тех пор, пока она не треснула, и принцесса чуть не потеряла сознание от боли. – Но мы, Кормаэрилы, никогда не испытывали зависти. Нет, отмщение куда приятнее.

Раздался ещё один удар, и дверь треснула. Ксаноф обернулся, после чего обхватил затылок Таналасты, и женщина поняла, что монстр хочет оторвать ей голову.

Стук стал настойчивее, а треск громче. Ксаноф вонзил свои когти в шею женщины. Таналаста знала, что если рыцари не ворвутся сюда, то она не выживет. Внезапно, Таналаста почувствовала спокойствие – она закрыла глаза и начала молиться Великой Матери, чтобы она позаботилась о её душе и душе её не родившегося ребенка.

- Открой им! – Прошипел Ксаноф.

Принцесса открыла глаза и прохрипела что-то, что должно было быть вопросом “что”, но тут же поняла весь смысл ироничной мести хазнеф. Горький смех раздался из глубины её души, ломая измученное тело и вырываясь с краёв сломанной челюсти. Боль текла по ней, как вода. Её рот открылся, и она рассмеялась в лицо Ксанофу, искренне и истерично. Хватка монстра стала сильнее, и женщина подумала, что сейчас она и умрёт, но смех остановить принцесса не могла.

- Нет! – выкрикнул хазнеф, тряся принцессу за горло, но та уже не чувствовала боли. – Прекрати!

- Как? – сквозь смех ответила женщина. – Ты убиваешь Кормаэрила.

- Ты не Кормаэрил! – Выкрикнул в ответ хазнеф, сжимая руку и протыкая кожу шеи принцессы своими когтями.

- Я – нет, но вот Роуэн, - принцесса смогла остановиться и добавила:

- Я ношу его ребёнка.

- Ни за что! -  несмотря на отрицание, челюсть Ксанофа обвисла, а его взгляд опустился на живот женщины. – Он низкородный пёс, недостойный своей фамилии.

- Но все еще мой муж. И твой кузен, - истерика прошла, и теперь она видела маленький лучик надежды на выживание, но вместе с ним пришла и боль. – Кормаэрил мог сесть на трон, и вернуть не только земли твоей семьи…но и править всем Кормиром.

Но игра провалилась. Красные глаза монстра наполнились злобой, и мышцы на руке напряглись. Хазнеф сжал челюсть, и голову принцессы наполнила гудящая боль, но она старалась оставаться в сознании и бороться с врагом до конца.

Несмотря ни на что, она оставалась жива, и хоть голова болела, но шея была в целости. Демон яростно дернул рукой, из-за его тело принцессы, подобно тряпичной куклы, колыхалось над землей.

- Врешь! – Выкрикнул Ксаноф. Его овальные глаза наполнились яростью.

Монстр поставил её на колени и снова попытался оторвать ей голову, но сомнения, казалось, отняли у него силы. Взгляд принцессы сузился до узких щёлочек, а слух почти полностью исчез. Таналаста открыла свой изуродованный рот, и, чтобы не потерять сознание, закричала.

Стук прекратился, и за дверью начали читать заклинание. Монстр обернулся, и на миг принцесса увидела намёк на человечность в его тяжёлых бровях и длинном носе, но когда Ксаноф повернулся к принцессе, его алые глаза были наполнены именно человеческой злобой.

Она пыталась сказать, что её слова – правда, и что Ксаноф вот-вот станет тем, кто убьёт первого Кормаэрила, который мог сесть на трон Кормира, но она была слишком слаба и испытывала слишком много боли.

Всё, что она смогла выжать из себя, это искривленную улыбку.

Но этого оказалось достаточно. В бреду ей показалось, что она увидела, как тёмный дух покидает Ксанофа, оставляя лишь голого мужчину с наполненными ненавистью глазами и сломленной душой.

- Шлюха! – Выплюнул Ксаноф и потянулся за мечом стражника.

Прежде чем он смог нанести удар, Сармон замолчал, после чего дверь разлетелось на множество осколков, откинув Ксанофа в противоположный конец комнаты, но взрыв не задел принцессу. В башню тут же ввалилось несколько Пурпурных Драконов, кашляющих и задыхающихся от серных испарений, оставшихся после взрыва.

Ксаноф мгновенно вскочил и запрыгнул на лестницу, убежав наверх до того, как рыцари сделали хотя бы пару шагов. В башню спешно вошёл Алафондар, а за ним и Сармон Зрелищный.

- Таналаста! – выкрикнул мудрец. – Во имя Биндера! Нет!

Он упал на колени перед женщиной и прижал её голову к своим коленям. Его тело разразилось плачем, и из-за судорог сломанная челюсть Таналасты елозила туда-сюда, доставляя ей жгучую боль.  Она сжала свои ослабшие пальцы на руке Алафондара, останавливая его.

- Во имя пера! Она жива! – воскликнул мудрец и подтянул женщину поближе к себе, обняв и больно прижав сломанную руку, после чего помахал Сармону. – Телепортируй нас в Арабель, живо!

2

- Нет, - категорично отрезал старый следопыт, - ни одна лошадь не будет охотно скакать по голой скале, если только всадник не будет направлять её. И если Кадимус пришёл сюда, не оставив следов, а крыльев у него, как вы видите, нет, значит кто-то привел его.