Помоги проекту - поделись книгой:
– А ты вообще
Джелал в исступлении огляделся вокруг. Некоторые из зрителей кивали, соглашаясь с ним, но лицо Андориса оставалось таким же безучастным, как его маска. Юноша сглотнул, ощутив себя человеком, стоящим с петлей на шее.
– Меня словно безумие охватило, – продолжил он. – Я и понятия не имел, что жаба находится в лаборатории. Как только я понял, что это фамилиар Квинара, я попытался остановить двойника, но не смог. Двойник вел себя так, словно у него появился свой собственный разум. Он продолжал крушить и ломать…
Гомункул в спальне Андориса закусил губу, впившись в нее острыми зубами.
Андорис не обратил внимания на вкус крови.
– Тебе есть, что еще сказать, перед тем как приговор будет приведен в исполнение?
– Это была всего лишь жалкая лягушка! И насколько известно, Квинар уже воскресил ее. Как можно приравнивать жизнь лягушки, пусть и фамилиара волшебника, к жизни человека?!
– Наказание, предусмотренное законом за это преступление, – смертная казнь.
– Но я твой сын!
Не выражая никаких эмоций, судья Дератар начал произносить заклинание, которое должно было перенести Джелала прямо к мифаллару. К этому времени толпа в Колонном Зале уже заметно поредела. Вдалеке Андорис мог видеть людей, толпившихся теперь у сооружения с мифалларом. Они с ожиданием вглядывались внутрь через зарешеченные стены конструкции. Магическая энергия, потрескивая, устремилась к указательному пальцу Андориса, и когда его кончик добела раскалился, губы молодого человека скривились в презрительной усмешке.
– Скажи, Лорд Верховный Судья Дератар, каково это быть все время правильным? Тебе будет приятно смотреть, как твой сын ум…?
Андорис, вцепившись в серебряное кресло, тяжело дышал. Впервые за несколько десятилетий он испытывал незнакомое доселе ощущение – боль. Ему удалось отбросить б
А там, в комнате сидел гомункул, сложив крылья за спиной, обхватив руками колени и прижав их к костлявой груди. Он качался взад-вперед, как покалеченный ребенок, и его рыдания перемежались со стонами. Каждый раз, когда он сжимал глаза, из них текли новые слезы.
Гомункул резко вскочил, схватил портрет Джелала со стены и швырнул его на пол. Но это не принесло ему успокоения, и он разбил чернильницу, прикрепленную к верхнему краю картины. Чернила брызнули во все стороны, залив улыбающееся лицо Джелала.
Часть разума Андориса находилась «здесь и сейчас». Он стоял в Спиральном Зале, слушая, но не слыша гудение толпы и взволнованные вопросы Верховного Судьи Вентара, обращенные к нему вполголоса.
Другая часть смотрела глазами гомункула на только что устроенный погром – на расползающуюся лужу чернил в окружении мелких брызг.
Уставившись на них, Андорис вдруг поразился тому, какими крошечными были эти брызги, как мало места они занимали. Внезапно к нему пришла мысль… мысль настолько потрясающая, что Андорис даже не заметил боли, которую разделил с гомункулом, когда тот со всей силы ударил руками по разбитой чернильнице и порезал их. Он понял, что обычный мифаллар был таким огромным из-за того материала, что лежал в его основе – длинных нитей самого Плетения; но мифаллару, сделанному из пустового пространства между ними, не обязательно быть таким большим. Его можно сжать, сделать совсем крошечным… таким, чтобы можно было поместить
Это объяснило бы, почему Бламира оказалась не в состоянии контролировать или развеять двойника, после того как стерла свои воспоминания. Поддерживаемый собственным источником магии, идущей прямо из Теневого Плетения, теневой двойник был абсолютно независимым. И так было с самого начала. Следовательно, он был невиновен, раз никогда не находился под контролем Бламиры, а был создан лишь для того, чтобы обеспечить ей алиби, и произошло это, скорее всего, уже после преступления.
На короткий миг Андорис почувствовал, как дрогнули его губы. В другом человеке это вылилось бы в улыбку, но Андорис спокойно подавил эмоцию, вытолкнув ее на свое место – в гомункула.
Однако эмоция тут же вернулась к нему.
Схватив с пола стеклянный осколок, гомункул занес его над своей рукой.
Осколок резко опустился, и ярко-красная кровь брызнула на чернила на полу. Андорис попытался остановить гомункула, но обнаружил, что не может этого сделать.
– Разумеется, я прав! – закричал он. – Я могу доказ…
Он осекся на полуслове, заметив, что произносит это вслух – более того, кричит голосом, полным гнева.
Вентар удивленно смотрел на него через отверстия в маске.
– Андорис, – сказал он тихо. – Ты выглядишь таким… странным. С тобой все в порядке? Может, нам стоит сделать перерыв?
Впервые за многие годы Андорис почувствовал неуверенность. Он ощутил себя человеком, который внезапно обнаружил, что ступает не по твердой почве, а по тонкому речному льду. Он начал дико озираться и увидел, что не только Вентар смотрит на него.
Гомункул умер.
Тихо всхлипнув, Андорис пошатнулся. Его захлестнуло леденящее чувство вины, борясь с которым, он кое-что понял. Знание и соблюдение всех тонкостей закона подчас не так важно. Гораздо важнее другое – справедливость.
Если бы первое испытание увенчалось успехом, он бы приговорил к смерти невинное существо. Так же, как когда-то приговорил своего сына. Андориса все еще била мелкая дрожь, когда он поднял руку, призывая к тишине. Когда в Спиральном Зале стало тихо, он огласил вердикт с такой уверенностью, которую никогда по-настоящему не ощущал все эти годы.
– По обвинению в шпионаже, Ширис Бламира признается виновной и приговаривается к смерти без возможности воскрешения. Созданный ею теневой двойник признается невиновным. Более того, он наделяется всеми правами и привилегиями «человека или существа», несмотря на то что поддерживается мифалларом. Я понимаю, что тем самым создаю прецедент, но это моя прерогатива как Лорда Верховного Судьи Анклава Карсуса. Наконец, я выбираю не совсем обычный вид казни. Казнь будет одновременно и вторым испытанием. Обвиняемых доставят в Союз Тени, где каждая прикоснется к теневому мифаллару. Теневой двойник, естественно, не пострадает от этого, так как
Обе Бламиры начали готовиться ко второму испытанию, а зрители наверху разразились восторженными криками. Не обращая на них внимания, Андорис снял маску и посмотрел на нее. По его щекам катились слезы, которые падали на холодную костяную поверхность и продолжали бежать по гладким, отполированным щекам маски. Андорис разжал дрожащие пальцы. Маска упала у его ног и с громким треском раскололась. Он больше не нуждался в ней.
УБИЙЦА ТЕНИ
Джесс Лебоу
Влажный запах грязи висел в воздухе.
Олостин поставил ногу на последнюю ступеньку длинной лестницы. В подвале было темно и сыро, в дальних углах суетились невидимые в темноте крысы.
– Вы пришли, – сказал голос из темноты.
– Меня проводили, – отозвался Олостин.
– Вы хорошо нам послужили, – раздался другой голос.
– Спасибо, – кивнул Олостин.
– И вы преуспели в знаниях и силе, которую мы предоставили вам, – продолжил первый голос. – Ваши мародеры наносят ущерб окрестностям, а ваше имя вызывает страх в сердцах обывателей. Более того, даже архимаги заметили вас.
– Ваша дружба действительно очень мне помогла. Однажды я положу конец власти архимагов, и буду навсегда у вас в долгу.
Олостин поклонился на звук голосов.
– Тогда у нас есть для вас задание.
– Оно, без сомнения, увеличит вашу ненависть к правящей верхушке волшебников, – добавил второй голос.
– Конечно, – ответил Олостин, снова кланяясь. – Скажите мне только, чего вы хотите, и считайте, что дело сделано.
– Архимаг по имени Тень экспериментирует с новым видом магии, – объяснил первый голос.
– Он называет свой новый источник энергии Теневое Плетение, – вставил второй.
– Это Теневое Пленение может быть тем, с помощью чего архимаги смогут уничтожить нас.
– И чем же я могу помочь вам? – спросил Олостин.
– Убей Тень прежде, чем он узнает слишком много, – сказал первый голос.
– Как вам будет угодно, – ответил Олостин.
Он выпрямился и направился назад вверх по лестнице.
– Именем Олостина, подчинитесь или погибните! – Кай швырнул факел в дом с соломенной крышей и, пришпорив лошадь, понесся через деревню под названием Кат. Ночь наступила часом ранее, и луна только появилась над высокими утесами, обрамляющими край долины. Разгорающийся огонь на южной окраине Ката медленно озарял ночь, наполненную грохотом копыт почти сотни лошадей.
Дверь дома перед Каем распахнулись, и человек в ночной рубашке выбежал на улицу, спасаясь от разгорающегося пожара. Ставни того же дома со скрипом открылись, из окна повалил дым, и кашляющая женщина с темными полосами пепла на лице выскочила наружу с маленьким ребенком под рукой. Голова ребенка свешивалась на одну сторону, а нижняя часть тела болталась по широкой дуге.
Кай погнал сельских жителей к северной окраине поселка. Там, где Кат вплотную подступал к густому лесу, и ждала бегущих сельских жителей почти половина отряда налетчиков.
Мы окружим их и ограбим, думал Кай.
Он улыбнулся. Постоянное обогащение определенно было лучшим способом прожить свою жизнь.
Впереди кто-то закричал. Кай направил лошадь в ту сторону и остановился перед тупиковым проходом. Два других налетчика спешились и загнали селянку в угол. Она была одета только в легкое белое платье и одной рукой крепко держала тугой сверток перед собой. Другой она ощупывала стену переулка позади себя, не сводя пристального взгляда с мужчин перед нею. Ее волосы были взъерошены, полосы грязи или сухой крови очерчивали подбородок.
– Эй, – крикнул Кай, отвлекая их внимание. – Отведите своим удовольствиям другое время. Вы слышали Люма! Сгоняйте жителей к лесу. У нас нет времени на эти игры.
Два спешившихся мужчины что-то проворчали Каю и плюнули в сторону его лошади. И снова повернулись к женщине.
Насчитывающая не более тридцати домов деревня расширялась на южной окраине и сужалась к лесу. В неразберихе набега – неумолимого грохота копыт лошадей, горящих крыш, криков бандитов – селяне рассеялись и быстро попали в западню налетчиков. Кай резко направил лошадь к лесу, и… в следующее мгновение уже находился на земле, а его лошадь неслась уже далеко впереди. Его копчик и спина болели, в середине грудной клетки жгло. Он встряхнул головой, стараясь прояснить взгляд. Нечто громадное внезапно надвинулось на него из темноты. Фигура подняла руку, и Кай инстинктивно откатился в сторону. Тяжелая цепь ударила об землю. Кай подскочил, встал на ноги и выхватил из ножен ятаган.
Человек с цепью поднял оружие над головой, раскручивая обеими руками тяжелые звенья. Зрение Кая немного прояснилось, и он смог получше рассмотреть нападавшего. У него были длинные, нечесаные светлые волосы, одет он был в черные одежды, подвязанные на талии длиной веревкой. Он был босой. Шрамы пересекали лицо и предплечья. Один, возле уха, все еще был покрыт темными струпьями. Плечи бугрились мускулами, а руки легко удерживали вес цепи.
Он двигался быстрыми продуманными движениями, пропуская цепь между руками, делая дуги в воздухе вокруг себя.
Кай повернул меч в руке, клинок отразил свет огней. Он сделал выпад. Металл лязгнул, и кончик ятагана ударил в землю. Мужчина едва сумел удержать его за рукоятку, но цепь все еще двигалась быстрыми кругами. В ушах послышался глухой хруст, и Кай увидел звезды. Его челюсть онемела, и он почувствовал вкус крови. Его противник, казалось, стал очень, очень высоким, и Кай понял, что он снова оказался на земле. Он перекувыркнулся, поскольку цепь просвистела у его уха.
Кай пополз назад, увеличивая расстояние между собой и блондином. Цепь снова ударила в землю, взметая грязь в лицо Кая. Откатившись, налетчик вскочил на ноги и выставил перед собой меч. Противник кивнул и пригнулся, раскручивая цепь и перекидывая её из руки в руку.
На этот раз цепь пошла низко. Кай подскочил и в воздухе рубанул по плоской дуге. Кончик его меча рассек темную одежду и оставил глубокую рану в груди белокурого. Приземлившись на обе ноги, Кай прыгнул назад, избегая удара по голове. Цепь двигалась теперь быстрее. Она походила на стену металла, настолько быстро крутил её враг.
Кай потянул кинжал из ножен. Это было единственное зачарованное оружие, которое он имел. Развернув его в левой руке, он сжал наконечник лезвия двумя пальцами, и сделал обманный выпад ятаганом. Блондин поднял цепь в оборонительной дуге, целясь в рукоять меча. Кай пропустил лезвие под крутящейся цепью и занес кинжал для броска. Но противник был слишком быстр и изменил направление цепи, мешая Каю совершить точный бросок. Пытаясь удержаться на ногах, налетчик не смог бросить кинжал, опустив руку, чтобы удержаться от падения.
Цепь просвистела к земле, готовая снова бить вверх. Кай прыгнул вперед, стараясь оказаться как можно ближе к нападающему. Кровь забрызгала его ботинки – его ятаган глубоко ранил ногу блондина. Цепь изменила направление и, сильно ударив Кая в спину, швырнула его прямо на противника. Налетчик выпустил из руки кривой меч, отлетев от стены мускулов. Земля поднялась, и Кай еще раз оказался на камнях, устилавших грязные улицы Ката.
Цепь ударила снова, обернувшись вокруг тела. Холодные, тяжелые звенья обвили налетчика и спутались с остальной частью цепи, сделав полный оборот вокруг тела Кая. Как только темный металл зазвенел сам об себя, налетчик почувствовал, что вновь летит наземь. Белокурый человек, подтянув его, прижал ногой к земле, Кай хрюкнул, поскольку из его легких вышел весь воздух. Сжавшись в комок под ногой противника, Кай изо всех сил пытался не потерять сознание. Он чувствовал, что цепь заскользила и начинала распутываться. Большой человек так сильно тянул цепь, что Кая развернуло на спину разматывающейся цепью. Он посмотрел вверх. Блондин нависал над ним: брови нахмурены, губы сжаты, а в глазах читалась ненависть.
Со всей силы выбросив вперед руку, Кай швырнул свой зачарованный кинжал во владельца цепи. Волшебное металлическое лезвие легко погрузилось в мягкую плоть шеи, и рукоять задвигалась, когда человек машинально сглотнул. Кровь полилась из раны. Блондин сделал шаг назад и поднял руки к горлу. Гнев и злость исчезли из его глаз, уступив место страху и неуверенности. Схватив рукоятку кинжала, он вытянул лезвие из шеи. Кровь хлынула потоком, брызгами разлетаясь в воздухе.
Кай отползал, пытаясь подняться на ноги. Налетчик огляделся в поисках ятагана. Он лежал в грязи в нескольких ярдах от него. Пока Кай добирался до меча, чтоб поднять его, цепьеносец упал на колени, яркая красная кровь залила его руки, глаза выражали недоумение. Прежде, чем Кай поднял свой ятаган, враг упал лицом в грязь.
Кай глубоко вздохнул и огляделся. Огонь полностью пожрал дома. Крики и хаотичные звуки скачущих через деревню налетчиков смолкли. Его собственной лошади нигде не было видно, и он проклинал себя за то, что поехал мимо этого крутящего цепь бабуина. Он ощупал свое тело, чтобы оценить повреждения. Ушиб на груди, полученный при ударе цепью, когда его сбили с лошади, стал уже темно-фиолетовым. Копчик и спина опухли, но двигаться было можно. Он потерял несколько зубов, но челюсть, работала достаточно хорошо для того, чтобы он смог насладиться ужином возле походного костра этой ночью, и это было все, что ему требовалось знать.
Вкладывая меч в ножны, Кай подошел к блондину. Его зачарованный кинжал лежал между кончиков пальцев убитого. Цепьеносец лежал лицом вниз в большой луже остывающей крови. Кай вытер кинжал о темную одежду мертвеца.
Звук копыт заглушил треск горящих соломенных крыш. Кай развернулся на месте с кинжалом в руке.
– Что стоит отличный бой, если я говорю сам с собой.
Кай признал говорившего – Люм, капитан отряда налетчиков. Он подъехал на лошади и остановился перед лежавшим человеком.
– Сэр? – Кай посмотрел вниз на свои ушибы и кровоточащие раны.
– Я видел все это. Большинство… – он махал рукой, показывая через плечо в сторону леса и остальной части отряда, – валялись бы мертвым после схватки с таким человеком как этот.
– Спасибо, сэр.
Поделиться книгой: