Помоги проекту - поделись книгой:
Тараканы согласно покивали, ещё раз поздравили друг друга с победой и разошлись по своим царствам.
Григорий Ефимович пошел на поправку очень скоро. Немало поспособствовал тому второй визит сына. Никита приехал сам на себя не похожий, отводил взгляд от слуг и просил прощения у отца.
– Можешь меня вообще из завещания вычеркнуть. Главное – выздоравливай, – твердил постоянно.
Отец только рукой махнул. Но стало видно – на сердце у него полегчало. А через месяц, уже полностью здоровый и бодрый, вызвал он к себе Никиту и сказал:
– Решил я, что пора заканчивать с этим восемнадцатым веком. Вот что, сын, поедем-ка вместе в путешествие. Много у нас было недопонимания, думаю, нам стоит провести больше времени в, скажем так, нестандартной обстановке. Уедем ото всех. Я уже начал документы готовить. Начнем с Польши, шаг за шагом доберемся до Парижа, до Лондона. Только без дурацких турагентств – будем сами себе хозяевами. Где по суше пойдем, где по морю.
– Хорошо, отец, – Никита почесал щеку. – Только надо решить, кому на это время дела передать. У меня сейчас в голове такой разброд и шатание…
– Я знаю, кому, – ответил отец.
Неделей раньше вызвал он к себе Татьяну в кабинет, в тот самый, с которого началось их знакомство. С тем, чтобы знакомство это продолжить.
– Что ж, Татьяна, – сказал он. – Расскажи мне о себе.
– С рождения начать, барин?.. – начала Таня и осеклась.
Поняла, что Григорий Ефимович впервые назвал ее по имени, а не «Дуняшкой».
– Я так думаю, – проговорила она медленно, – вы уже всё обо мне знаете.
– Может всё, а может и нет. Расскажи о фирме «Сорока и Ко».
И Таня рассказала. Села в кресло и говорила, говорила, говорила, пока не вывалила на барина всё, что накипело.
– Понятно. Наводил я справки и о тебе, и о твоем Игоре. Он аферист – спору нет. Тебе я верю, хотя и стащила ты с барского стола конфету, – Григорий Ефимович едва заметно улыбнулся. – Интересовались тут о тебе. Кредиторы ваши на экскурсию в Переяслав приехали, и ты им где-то на глаза попалась. Они ко мне: кто такая? Я сказал: «Горничная моя, Дунька». Один засомневался, а второй ответил: «Говорю тебе, Танька скорее удавится, чем станет полы драить».
Он помолчал и продолжил.
– У меня в мире бизнеса, слава богам, связей много. Я за некоторые ниточки подергал – Игорь твой за долги теперь сам отвечать будет. Тебя никто не потревожит. Можешь возвращаться в Киев, прятаться уже нет смысла.
Татьяна не знала, что ответить.
– Почему вы мне помогаете? – спросила, наконец.
– Считай, что это моё хобби, – бросил он. – А поскольку работа горничной тебе, как я понимаю, больше не нужна, могу предложить должность финансового директора. Месяц – на испытательный срок. Но сначала – в Чернигов.
Таня удивленно моргнула.
– Матери давно звонила? – с укоризной спросил Григорий Ефимович.
– Она думает, я в Египте…
– А о том, что кредиторы в поисках тебя и к ней придут, ты не подумала? Не бойся, я ей весточку послал от твоего имени. Всему вас надо учить, молодёжь.
Корабль мягко покачивался на волнах. Ефимыч вышел на палубу, недоуменно окинул взглядом бескрайние морские просторы.
– А где же наш дом? – пробормотал таракан.
– Это и есть наш дом, Ефимыч! – хлопнул его по плечу ГэВэ.
Одет Князь был не в привычный кафтан, а в белоснежные китель, брюки и фуражку.
– Ва… ваше благородие…
– Нет больше благородия! Отныне я – Капитан ГэВэ! Прошу запомнить и в дальнейшем подобных оговорок не совершать!
– Трансформировался! – воскликнул Ефимыч. – Как есть трансформировался. Раз в тысячу лет бывает. А я уж боялся, ваше… э-э-э Капитан, что вы, это самое, развоплотитесь.
– Еще чего! Нас так просто не возьмешь!
Капитан достал подзорную трубу, взглянул на море. К кораблю приближалась лодка. Рядом с Нюшей Круглобок, Прямо-Той и весьма похорошевшей Таткой Стар гордо восседала Леди Т. Выбралась, значит, из-под плинтуса! Сыночкиных насекомых в лодке не было – они всё ещё не пришли в себя после нашествия Наследника, по гостям не разгуливали.
Лодка, наконец, подплыла достаточно близко, чтобы разглядеть девушек без подзорки. Гостьи радостно замахали руколапками Капитану и Ефимычу. Капитан отдал честь и велел опускать трап.
Шаг второй
Трусливое благородство
Жёлтые листья шелестели под ногами.
Студенты Харьковского политехнического университета дружными группками вываливались из главного корпуса, навстречу им тоскливо брёл за знаниями новый поток – вторая смена. Третьекурсник Геннадий Дёмин на сегодня уже отзанимался. А значит, можно перейти к более приятным делам.
В группе сокурсников, что выплеснулась из дверей, мелькнули медного цвета волосы, рядом – чёрные пряди, и Гена замахал подругам. Заметили. Двинулись к нему, на газон, усыпанный золотыми листьями.
– Подкрепиться не желаете ли? – Гена галантно растопырил локти так, чтобы каждая девушка смогла взять его под руку.
Девчонки дружно фыркнули – Лара надменно, Карина стеснительно, но под руки взяли. Чисто по-дружески. И зашагали в сторону метро.
– Я бы не против перекусить, – отозвалась медноволосая Лариса, – но у моих сейчас дела не очень. Отца с работы уволили, так что – особо по кафешкам не разгуляешься.
– Глупости какие! – воскликнул Геннадий. – Я угощаю.
И мысленно прикинул, сколько денег в кошельке. Не из жадности, а чтобы хватило. Денег было не слишком много, но, если не шиковать – на обед на троих хватит. Благородные мужчины должны угощать женщин, особенно, если те в затруднительном положении, – этому всегда мама учила.
– Ну, если так… – между тем протянула Лариса и почему-то покраснела.
А затем быстро добавила:
– Как же меня наш «философ» достал. И нудит, и нудит о важности своей философии. Хорошо, конечно, когда человек увлечён делом, но не настолько…
Девушка сердито тряхнула волосами.
А Гена вдруг подумал, что золотая осень ей очень к лицу – такая же яркая и огненная. Опять же – по-дружески подумал. Иначе к медноволосой он и не относился. А вот её подруга, которая всё это время шла молча, – другое дело… С начала третьего учебного года темноволосая красавица не шла у него из головы.
– Это ты нашего «химика» не видела. Вот где фанатик, – бросил он Ларисе и повернулся ко второй спутнице: – Каринка, а ты как насчёт пообедать?
– Я не знаю, – тихо произнесла Карина и посмотрела в упор тёмными глазами, – мне вещи собирать надо.
– Вещи?
– Карину сегодня в новый корпус переселяют, – сообщила Лариса с осуждающим видом: мол, как ты можешь этого не знать?
– Да, – кивнула темноглазая, – говорят, там лучше будет, просторней. Хотя, как по мне – и то общага, и то общага.
– Ясно, – Гена поправил чёлку, норовившую упасть на глаза. – Тогда сделаем так: сначала обедаем, а затем все вместе едем к Карине в общежитие.
Девушки удивлённо моргнули, и он продолжил:
– Вещи надо не только собирать, но и тащить из корпуса в корпус, верно? Вот. И как тут обойтись без крепкой мужской руки?
Вечером, возвращаясь домой, Гена остановился у киоска с табачными изделиями. Ночная витрина отлично работала зеркалом – и студент улыбнулся отражению. «Ты настоящий благородный герой!» – объявила на прощанье Лариса. А Карина кивнула с застенчивой улыбкой.
Они перетащили три сумки и одну коробочку, а также несчётное количество пакетов. После девушки угостили его чаем, Лариса поулыбалась бабушке-вахтёрше и сунула ей шоколадку, старушка поворчала, но разрешила остаться у подруги на ночь – вдвоём распаковывать вещи всяко легче и веселее.
Геннадий же поехал домой.
«Благородный герой»
А почему нет? Он такой. И мама всегда говорила – девочкам помогать надо.
Его двойник в витрине склонил голову, придирчиво прищурился. А что? Не только благородный, но и вполне симпатичный. Гена следил за причёской – регулярно наведывался в парикмахерскую, подстригал тёмные волосы, ровнял чёлку. И стиль есть. Что попало никогда не купит и не наденет. Он оправил лёгкую чёрную куртку, окинул взглядом дорогие джинсы и туфли. И всё же… чего-то в образе не хватает.
Взгляд лениво переполз с отражения в витрине, собственно, на саму витрину. Дорогой табак, кальяны, трубки, сигары… Гена курил. Тайком ото всех – сигареты казались ему чем-то… неблагородным. А к пагубной привычке пристраститься успел. И сдерживаться, пока не найдёшь укромное местечко, всё сложнее. Теперь надо либо бросать, либо курить открыто, либо… – он снова изучил витрину, уже внимательней – либо курить не сигареты.
Новый дом Грегори нашёл на удивление быстро.
Жизнь вне сознания не успела его ни напугать, ни утомить. Про межсознанье столько ужасов рассказывали, а тут – бредёшь себе спокойно в безликом пространстве, светящиеся ниточки нащупываешь, принюхиваешься, прикидываешь, куда можно в гости напроситься, куда – нет.
Ему повезло. Приняли в первом же доме, в который постучал. Хозяин – молодой таракан в стильной куртке и с задорно торчащими усами – только что объятья не распахнул.
– Конечно, – вскричал, – помогу. Заходите, располагайтесь, каждый уважающий себя таракан должен спасти товарища по усам и крыльям и не дать ему сгинуть в межсознаньи.
Грегори едва не брякнул, что спасать его, в целом, не отчего, но вовремя прикусил язык.
Как бы не передумал хозяин.
Тем более что жилище, похоже, удобное, просторное. Других тараканов пока не наблюдается. А вдвоём точно тесно не будет.
– Я – Грегори, – представился путник.
– О! – ответил хозяин и распахнул куртку.
Под ней оказалась синяя футболка с крупной белой надписью: «Благородный дон Геннадий»
– Сокращённо просто: БГ.
– Как Гребенщиков? – машинально спросил Грегори.
– Нет, как Благородный дон Геннадий.
– А почему тогда не БДГ?
– Как-то это ругательно звучит, – отмахнулся таракан. – А владетель наш – Гена.
Благородный дон дёрнул усами, те аж зазвенели.
А Грегори вдруг заметил, что за усами имеется странный головной убор, на который он сначала не обратил внимания. К междуусию крепилось некое подобие густой вуали, было оно под цвет тараканьего тела и спадало по спине почти до крыльев. Видимо, это и есть отличительный знак «дона»…
– Ты, кстати, таракан какого профиля? – поинтересовался между тем дон.
– Я? А, да вот, – Грегори достал трубку. – Курить у вас можно?
– Отчего же нет? – просиял хозяин. – Трубку – мы уважаем! Трубка – это благородно.
До конца коллоквиума по органической химии оставалось минут семь, а Гена уже справился… Ну, не то чтобы справился – решил восемь задач из десяти. Завис на реакции восстановления диметиламида циклогексанкарбоновой кислоты и получения один-фенилциклопентена. Вроде бы и знал ответы, и… заклинило. Рядом сидела Карина, уж она-то точно все задачи до единой решила, но обращаться за помощью к девчонке, пусть даже и такой клёвой – не, это не благородно.
Это он ей должен помогать. Вот, если бы она чего-то не знала, он бы мигом подсказал, но она учится, как сумасшедшая. Остаётся таскать сумки, когда необходимо, угощать обедами, устраивать прогулки по городу…
Геннадий окинул взглядом аудиторию. Остальные сокурсники озабоченно вертели головами и уныло вздыхали. Препод их – он же завкафедрой органической химии – Михаил Потапыч Левшин, мужик суровый. Взяток не берёт, списывать не разрешает, зато задачи усложняет с каждым разом, только учи и учи, пока из ушей химия не полезет. Гена учил. Неблагородно это – покупать оценки и протирать штаны на лекциях. К тому же, во многом он химию понимал интуитивно. Но вот сейчас с этим диметиламидом чуйка отказала напрочь. Равно как и с пентеном…
Сказался вчерашний день рожденья. Хорошо погудели – в общагу приехал к друзьям. Ну а что? Там весело, и родителям шум не мешает. Пили шампанское и коньяк. Кто-то заикнулся о пиве и водке с таранкой, но Геннадий только фыркнул в ответ. Неблагородные это напитки. А потом его «трубку мира» пустили по кругу, все в восторг пришли, девчонки вообще пищали. Особенно, староста – Валентина. Уселась рядом и принялась разглагольствовать, что курить чью-то трубку, все равно, что целовать её владельца. Гена после этого задумался, не зря ли давал прикурить и парням тоже…
Но в целом, классно оторвались. Жаль только, Каринка ушла рано – химию учить. Даже трубку не попробовала. А он так хотел сказать ей, наконец, о самом главном… Но, может, оно и к лучшему. Верх пошлости, когда первый секс случается по пьяни… С Валентиной так однажды на втором курсе и случилось. Под Новый год. И что? Проснулся утром с дурной головой в её комнате, вывалился поспешно на мороз, вдохнул свежего воздуха и… Позвонил и предложил остаться друзьями. Она согласилась. Хотя иногда томными взглядами и стреляет в него.
Гена отмахнулся от воспоминаний, покосился на свой листик с ответами, тряхнул чёлкой и пошёл «сдаваться». Большего всё равно не высидит, а если не вовремя сдашь работу, Потапыч может и вовсе ее не принять. Тем более что пока вчерашний именинник витал в облаках, многие однокурсники уже потянулись к выходу.
Гена положил листок на стол преподавателя и тоже двинулся к двери. Краем глаза заметил, что Карина сосредоточенно роется в сумочке и уходить не спешит. Гена замешкался – ждать или нет? Но тут кто-то, выбегая из аудитории, толкнул его в бок, и он решил, что подождёт на улице.
На улице моросило.
Кучка однокурсников и однокурсниц сгрудилась под узким навесом старого трёхэтажного здания, бывшего особняка какого-нибудь графа, где теперь размещался химический корпус. Кто-то курил, кто-то просто мокнул за компанию.
Поделиться книгой: