Машинист паровоза-призрака

– Пропал кто-то еще?

Дядя Вова удивленно воззрился на Даню и на подоспевшего сына.

– А почему ты спрашиваешь? – Он нахмурился. – Парни, вы что-то знаете?

– Так пропал или нет? – Даня не сдавался.

– Говорить рано, но… – Дядя Вова поколебался. – К нам обратилась официантка, уверяет, что владелец кафе пошел на кухню за куском пирога для клиентов и как сквозь землю провалился. Ну, или вылетел в форточку. В зале есть камера наблюдения, видео подтверждает слова официантки: из кухни он не выходил. – Он выглядел сбитым с толку. Дане стало жаль его. – Наверняка, – неуверенно продолжил дядя Вова, – мы имеем дело с каким-то недоразумением. – Он вперил взгляд в Даню. – Или нет?

– Или нет, – повторил Даня.

– И у вас, парни, есть теория?

– Нет, – промямлил Валик, трогая Даню за плечо.

– Есть, – решился Даня. – Мы думаем, людей похищает паровоз. – Даня ткнул пальцем в памятник, подслушивающий их разговор.

Валик поежился, наверное, думая о коллегии мозгоправов. Дядя Вова одарил СО долгим внимательным взглядом, посмотрел на мальчиков и терпеливо вздохнул.

– Займитесь-ка делом, парни. Мне сейчас не до ваших игр.

– Конечно, – сказал Даня. – Только один момент.

– Да? – рассеянно спросил дядя Вова.

– Мы только что были у реки. Возле старой цементной трубы лежит тельняшка. И что-то мне подсказывает, что она принадлежит пропавшему мужчине.

Глава 14

Попался, колдун!

– Алло, – пробормотал Валик в телефон заплетающимся языком. – Ты знаешь, который час? – Но он тут же вспомнил, что они в Балябино – поселке, где людей уносят через форточки мертвые машинисты. – Блин, ты в порядке? Что-то случилось?

– Нет, – сказал Даня, рисуя пальцем по стеклу. – Все нормально, извини, что разбудил.

Часы отсчитали полночь. За окном купалась в зелени площадь. Шуршали кроны. Подгоняемые ветром тучи скользили по желтому пятаку луны. Казалось, она двигается из стороны в сторону, как зрачок, высматривающий добычу.

Туман клубился над черным паровозом, но крабо-жабо-муравьед не появился. Даня гадал, чем занимается монстр в железной гробнице? Точит зубы? Маринует с лучком бабу Шуру и кошатника-бородача?

– Ты меня напугал. – После фразы в телефоне зачавкало.

– Приятного аппетита, – сказал Даня.

– Мгм… спасибо. Завалялась под подушкой плитка шоколада. Так чего ты звонишь?

– Я тут не мог уснуть… размышлял… Ты говорил, нужен толчок, чтобы машинист воскрес. Токсичные отходы, удар молнии или жертвоприношение.

– И что?

– Что за жертвоприношение? – Голос Дани дрогнул. – Убийство?

– Не обязательно, – ответил Валик. – Это может быть что угодно. Лоскут одежды, ломтик хлеба, куклы. Символические дары духам. У варягов, до того, как они приняли христианство, был ритуал «блот»: в жертву приносились мед и мясо.

– И что надо делать с этими дарами? – Даня отыскал взглядом рунный камень. Луна серебрила шершавую поверхность, иссеченную буквами древнего алфавита.

– По-разному. – Валик зевнул. – Их вешали на дерево, сжигали, закапывали.

– Закапывали… – повторил Даня.

– Ты о чем?

– Завтра. – Даня задернул штору, отринув опасный порыв немедленно идти на площадь. – Возле рунного камня в восемь.

– Я хотел выспаться…

– Выспишься, когда победим крабо-жабо-муравьеда.

В динамике зашуршало.

– О, – сказал Валик. – У меня тут еще пряник.

В восемь друзья сошлись у «Орландины» – осиротевшее кафе не обслуживало клиентов. Обменялись рукопожатиями и решительно направились к двухметровому валуну.

– При чем здесь рунный камень? – спросил Валик.

– А это мы и должны выяснить. – Даня провел умозрительную линию между валуном и паровозом-памятником. Они стояли друг напротив друга: если бы глазами были фара СО и луна, вырезанная над рунами, локомотив и камень играли бы в гляделки.

Даня опустился на колени и порылся в земле.

– Может это быть жертвоприношением? – спросил он, показывая Валику пластиковые головешки кукол Барби. – Их закопали прямо под камнем.

– Точно! – ахнул Валик. – И как я сразу не подумал!

– В Балябино есть колдуны? – Даня пальцами углубил ямку.

– Официально – нет.

– А заезжие? – Даня вытащил из почвы что-то маленькое и круглое, напоминающее сливовую косточку. Это она и была. Мальчики переглянулись.

– Ян Кукуцапольевич! – шепнул Валик.

– Нужно срочно его найти! – воскликнул Даня, вскакивая.

Долго искать не пришлось. Голова с взъерошенными черными перышками маячила над штакетником. Специалист по рунам вытащил во двор стул и, взобравшись на него, обчищал сад пропавшей бабы Шуры.

– Попались! – крикнул Даня, распахивая калитку.

– А я вам верил! – завопил Валик оскорбленно. – Думал, вы ученый, а вы! Колдун!

– Какой еще колдун? – опешил профессор Черныш и, как цапля, подтянул одну ногу.

Он балансировал на стуле, а мальчики воинственно потрясали кулаками.

– Не пытайтесь отвертеться! Сливы и руны, все совпадает! Вы зарыли головы под камнем?

– Головы? А… – Профессор хлопнул себя по взмокшему лбу и выдохнул облегченно. – Так вы всего-навсего про ритуал, который я провел! Боже, я испугался, что это как-то связано с теми злосчастными снимками!

– Снимками из музея? – спросил Даня.

– Что? Нет! Снимками, на которых я в нижнем белье. Представляете, какие-то негодяи отправили моей университетской коллеге порочащие честь фотографии, естественно, сфабрикованные! С моей же странички, вообразите себе скандал! Чтоб я, светоч лингвистики, носил розовые трусы со стразами? И посылал подобные фото порядочной женщине?

– Что вы нам мозги пудрите! – перебил профессора Даня. – Какие трусы? Вы сами признались, что куклы – ваших рук дело.

– Моих, – согласился профессор. – Не отрицаю. Но что же здесь преступного, господа?

– Как что? – изумился Даня. – Криминальную ответственность за колдовство еще никто не отменял!

– Вообще-то отменили, – подсказал Валик шепотом.

– И все равно!

– Но я не занимался колдовством! – возразил Черныш. – Позвольте мне слезть и все объяснить!

Мальчики обменялись недоуменными взглядами. Профессор спрыгнул со стула.

– Прошу – в мой кабинет.

– Вы первый, – буркнул Валик.

Вслед за профессором мальчики вошли в дом бабы Шуры. Арендованная комната была завалена бумагами и сливовыми косточками. Профессор освободил диван от папок и пригласил гостей сесть, а сам занял место в кресле.

Валик с благоговением оглядел профессорский бардак.

– Вы расшифровали надпись?

– Сегодня ночью закончил перевод. – Черныш задрал длинный нос.

– Круто!

Даня толкнул Валика:

– Хорош его хвалить. – И недобро зыркнул на профессора. – Выкладывайте.

– Что ж, начать придется издалека. – Черныш сцепил замком пальцы. – В девятом веке нашей эры Дания официально приняла христианство, позже к ней присоединились Норвегия и Швеция. Подавляющее большинство надписей, высеченных на камнях – дело рук викингов-христиан. Это молитвы, упоминания о предках и почивших воинах, даже признания в любви. Но отдельные скандинавы упрямо продолжали поклоняться идолам. Балябинский рунный камень – не просто книга с текстом, он сам по себе – объект поклонения. Валентин, вам знаком термин «ландвэттир»?

Валик смущенно качнул головой.

– Ничего, – утешил профессор, – вы только учитесь. «Ландвэттир» – это дух места. Некий мелкий божок, привязанный, например, к озеру, дереву или вот – валуну. Язычники старались расположить к себе ландвэттиров, и на нашем камне написана, я бы сказал, инструкция по применению.

– Он связан с луной? – спросил Даня. Валик бросил на друга быстрый взгляд.

– Браво! – сказал профессор. – Текст говорит, что камень питается лунным светом. И, напитавшись, может творить чудеса.

– Какие, например?

– Не самые веселые, – вздохнул Черныш. – Язычники верили, что камень оживляет неодушевленные предметы… но, главное, он порождает драугов.

– Призраков! – блеснул знаниями Валик.

– Верно, коллега. Драуги – очень опасные скандинавские призраки, материальные, то есть такие, что могут и мечом зарубить. В привычном нам фольклоре призрак – душа человека, драуг же – это не обязательно тот, кто когда-либо жил. Он может быть создан с нуля. Например, жрец делал чучело в виде воина, которое становилось драугом. Радиус действия у камня невелик, поэтому к нему подносили вещи, принадлежавшие убитым варягам, или упомянутые чучела. Или примитивные изображения воинов. Чем свирепее воины были при жизни, чем страшнее было чучело или картинка, тем вреднее получались драуги.

– А как остановить драуга? – спросил Даня.

Черныш пристально посмотрел на гостей.

– Молодые люди… никаких драугов не существует! Как не существует камней, питающихся лунным светом. Я говорю о верованиях примитивных племен, о том, что давным-давно развеяла наука!

– Не понимаю, – сказал Даня. – А как же головы Барби?

– Конечно! – сконфуженно улыбнулся профессор. – В тексте говорится об имитации похорон… ритуал, который наделяет ландвэттира силой. Иногда меня заносит. Хочется, знаете ли, побывать в шкуре объекта исследований. Я действительно купил в привокзальном киоске этих кукол и реконструировал обряд, имеющий культурное значение. Лишь в качестве научного эксперимента. Не думаете же вы, что кусок гранита призвал в Балябино драуга, который похитил бабу Шуру?

– Нет, что вы! – принужденно засмеялся Валик.

– Именно так мы и думаем, – возразил Даня.

Глава 15

Дело раскрыто!

– Здравствуйте, дядя Вова. Здравствуйте, тетя Полина. Проходите, садитесь. Бабушка… Дядя Витя… Все в сборе, пожалуй, начнем.

Валик, будешь мне помогать? Нет? Ну, тогда съешь чего-нибудь. Вон сырники, ага.

Сразу скажу: Валик был против того, чтобы мы вам рассказали о паровозе-призраке. Да, вы не ослышались, дядя Витя, но я забегаю вперед. В общем, Валик был против, но я его уболтал. Тут такое дело – без взрослых не обойтись.

Короче говоря, жил да был камень. На первый взгляд, ничем не отличающийся от других камней. Только вот камень этот обладал особой силой. Я с бумажки прочту. Ланд-вэт-тир, вот. Переводится: «дух места». Камень впитывал лунный свет и выполнял разные трюки. Нет бы разливать кока-колу или раздавать вай-фай. Он такое не умел. Зато он умел призывать драугов. То есть привидений. Варяги, путешествовавшие по Руси в девятом столетии, знали о духах места. Они нашли камень и высекли на нем разъясняющий текст. Жаль, не по-русски, не по-английски, а на своем языке. Вряд ли бы камень поставили на привокзальной площади, если бы знали, насколько он опасен.

Более тысячи лет рунный камень лежал в земле, где ему самое место. Некоторые вещи лучше не откапывать, я прав? Но все-таки его нашли и принесли в музей. Я ходил туда сегодня и все понял. Камень стоял в углу, получая совсем немного света из окон… Ах да, я еще забыл сказать, что для полноценного использования нужен ритуал, как там, Валик? Да, символический дар.

Итак, камень стоял в углу, и каждый день всем нам прекрасно известный Валик… приятного, Валик, аппетита… приходил в музей и читал книгу. Прямо напротив камня. Дух места, столько лет куковавший без поклонения и энергии, ежедневно видел нашего Валика. А еще он видел книгу. Валик, ты принес? Ага, спасибо. Вот эту. С самураем на обложке. Однажды, когда взошла луна, ландвэт-тир оживил самурая. Сделал так, чтобы нарисованный воин… Подскажи, Валик, у тебя лучше язык подвешен. Да, точно! Обрел плоть!

Самурай напал на Валика и все в музее разгромил. Зря вы, дядя Вова и тетя Полина, не поверили сыну, но теперь я вижу, что вам стыдно, и пусть это будет хорошим уроком для всех родителей.

С зомби-самураем шутки плохи, но тогда, в апреле, камень еще не был настолько сильным, как сейчас. Его хватило на пару минут. Что ты говоришь, бабуль? Пауэрбанк, в точку! Он работает как пауэрбанк, но заряжает не телефоны, а драугов. И ему самому нужна зарядка. Зомби-самурай был первым блином за десяток веков. Побил витрины и растаял. А потом лэд… ландвэттир додумались перенести из музея на площадь. И, как вы понимаете, он получил неограниченный доступ к лунному свету. Зарядился, так сказать, на полную катушку. И, ясен пень, жить в городе с заряженным ландвэттиром… видите, я выучил это слово… жить с ним в одном городе – та еще морока. Тем более по глупой случайности профессор Черныш, приехавший в Балябино, чтобы расшифровать руны, провел древний ритуал и, сам того не подозревая, навлек на поселок беду.