— Что?!

— Сейчас я еду его встречать.

— Та-ак, значит, эти кретины все-таки упустили его… — Решайте, что делать. Времени нет. Я должен без пересадок доставить его к полковнику.

На том конце провода повисла короткая пауза.

— Слушай очень внимательно, Володя, — сказал наконец собеседник Крупицы. — И запоминай. Если что, твоя голова полетит первой. Ты это знаешь. Значит, так.

Пастух привез в Москву информацию, которая не должна оказаться в Управлении ни при каких обстоятельствах. Скорее всего, это аудиокассета. Ты должен об этом позаботиться. Поэтому придется тебе воспользоваться кое-какими техническими средствами. Ты помнишь тот пакет, который я отдал тебе на хранение дней десять назад? Он должен был ждать своего часа у тебя дома, в сейфе.

— Я предупреждаю… — Успокойся. Ты просто передашь Пастуху этот пакет и убедишь его отвезти пакет твоему полковнику. Вот и все. Только отправишь ты Пастуха на встречу одного.

— Но я должен сопровождать… — Придумай что-нибудь. А сам заберешь у него кассету и будешь ждать меня. У подъезда своего дома. Ты меня понял?

— Понял.

— Ну вот и хорошо. Не подведи меня, Володя. Крупица со злостью повесил трубку и отправился во Внуково… Облокотившись о металлическое заграждение и покручивая в руке брелком с ключами от автомобиля, Крупица стоял у входа на автомобильную стоянку и терпеливо ждал. Но Сергей Пастухов так и не появился в течение пятнадцати минут.

Еще не хватало проблем при встрече! Крупица решил, что пора проинформировать полковника Голубкова о возникшей паузе, и вернулся к машине.

Но в тот момент, когда он начал осторожно выруливать со стоянки, с заднего сиденья донесся легкий шорох. Надо отдать должное выдержке капитана — он только еле заметно дернулся и бросил взгляд в зеркало, одновременно запуская руку под сиденье, где лежал пистолет.

— Спокойно, без глупостей. Свои, — произнес ровный голос, и Крупица с удивлением обнаружил в своей машине Пастуха собственной персоной.

— Ты?

— Я, я. Для архангела Гавриила еще рановато.

— Но… — Или что, меня не ждут?

Крупица уже пришел в себя, выражение ледяного, непробиваемого спокойствия после легкого замешательства снова вернулась на его лицо, и он недовольно покачал головой.

— Идиотские у тебя шутки, Пастухов. Так недолго и на пулю нарваться.

— Недолго.

— Мы ждем тебя целый день. Твой рейс… — Как видишь, я добрался другим рейсом. Пришлось импровизировать.

— В чем дело? Почему ты самостоятельно изменил первоначальный план?

— Ваш агент убит, а я еле унес ноги. Улавливаешь, насколько плохи ваши дела? — Пастух намеренно сделал ударение на слове «ваши».

Крупица вырулил на шоссе, и его «БМВ» влился в поток машин, бегущих в Москву.

— Рассказывай, — сухо сказал он.

По дороге в город Сергей вкратце обрисовал всю ситуацию. Все, что с ним произошло за эти несколько дней, и с каждым словом его рассказа Крупица становился мрачнее и мрачнее. Невольно создавалось впечатление, что в его представлении результат гораздо плачевнее, чем казалось Пастуху.

Когда Сергей закончил, хладнокровие Крупицы исчезло бесследно.

— Пленка с тобой? — спросил он.

— Со мной.

— Уже лучше. Это все?

— Если вспомню что-нибудь еще, то непременно расскажу полковнику Голубкову.

Так что вези-ка меня к нему, да побыстрее.

Крупица молчал несколько минут, а потом вдруг произнес:

— Значит, так, слушай, — и принялся чеканить слова как по бумажке:

— Дело очень серьезное. Вся операция на грани срыва. Теперь имеет значение каждая минута, потому что придется вносить коррективы. Я вынужден срочно принимать меры для нейтрализации нежелательных последствий… — Это ваши проблемы, — подытожил Пастух. Но Крупица словно пропустил это мимо ушей. Он вел машину по Ленинскому проспекту, но, не доезжая до Октябрьской площади, неожиданно увел ее на боковую улицу и уже через минуту подгонял «БМВ» к подъезду неуклюжего сталинского дома.

— Придется ненадолго заглянуть в одно место. Подождешь меня в машине, — сказал он, остановившись у подъезда и открывая дверцу. — И давай пленку.

— Перебьешься.

Глаза Крупицы недобро сверкнули, но он понял, что спорить с Пастухом бесполезно, и только со злостью захлопнул дверцу.

— Ладно, жди.

Сергей проводил его взглядом, а когда этот разнервничавшийся капитан скрылся в подъезде, устало откинулся на кожаное сиденье.

Между тем Крупица поднялся на третий этаж, отпер стальную дверь и вошел в квартиру. Не снимая обуви, он сразу направился в кабинет, упал там в кресло и, достав дрожащей рукой сигарету, прикурил со второй попытки от настольной зажигалки. Несколько минут он сидел так, пуская струйки дыма в потолок и лихорадочно соображая, а потом расплющил сигарету в пепельнице и потянулся к телефону. Но, только взявшись за трубку, он резко отдернул руку, словно она обожгла его.

Нервно оглядев кабинет, Крупица наконец встал и подошел к книжным полкам.

Небольшое усилие, и полка сдвинулась в сторону, обнажив маленький сейф в стене.

Открыв этот сейф, капитан осторожно, двумя пальцами, вытащил оттуда пухлый и плотный пакет и уложил его в пустой кейс. Пора было уходить, но Крупица задержался в кабинете, словно решаясь, а потом положил кейс и снова взялся за телефонную трубку. Но только теперь значительно решительнее… К черту! Он не собирается трястись от страха из-за этого сраного предателя Крымова! «Андрей Сергеевич, что делать?», «Андрей Сергеевич, будьте любезны!»… Противно! Сейчас у него, Крупицы, есть хороший шанс подставить этого Андрея Сергеевича и отделаться от него навсегда. Правда, придется и Пастуха подставить. Но тут уж ничего не поделаешь — своя жизнь дороже.

И прежде чем покинуть свою квартиру, Крупица сделал один важный звонок куда следует. А попросту говоря, «накапал». И только после этого вернулся к машине, где его ждал Пастух.

— Я связался с Голубковым, — не моргнув глазом, солгал Крупица, садясь в машину. — Прямо сейчас поедешь к нему. Один. Я в Управление. Запоминай адрес.

Переделкино, улица Ленина, дом десять. Возьми такси. Деньги есть?

— Ну… Такой поворот событий был неожиданным для Пастуха. Крупица протянул ему сто тысяч.

— Держи, этого хватит. Сообщи полковнику всю информацию и передай вот это.

Он в курсе.

Сергей получил в руки кейс, недоверчиво осмотрел его и сделал вид, что собирается открыть:

— Что там?

— Бумаги, так удобней.

Пастух открыл. В кейсе лежал пакет.

— А кассету тебе все-таки придется отдать, — сказал Крупица. — Я должен отвезти ее в Управление.

— Перебьется твое Управление.

— Хочешь нарваться на неприятности? Я не имею права оставлять ее у тебя.

— Не утомляй меня, сделай одолжение. Кассету получит только Голубков.

— Хорошо, — нервно вздохнул Крупица. — Тогда при мне положишь кассету в пакет, запечатаешь и напишешь мне расписку. Чтобы я был спокоен.

Пастух молча сделал все, что предложил ему Крупица. Бред, конечно, но ему до смерти надоели все эти шпионские страсти, а потому он не стал спорить.

— Ну вот. А теперь давай, Пастухов, дуй в Переделкино и далее по усмотрению полковника. Все, разбежались.

— Разбежались так разбежались.

Сергей вылез из машины, Крупица коротко кивнул, и его «БМВ» рванул с места.

Через мгновение он скрылся за поворотом… Крупица торопился. После того, что он передал с Пастуховым своему непосредственному начальнику полковнику Голубкову, а тем более после того, что он сообщил по телефону службе собственной безопасности Управления, Крупица должен был во что бы то ни стало обеспечить себе алиби. Иначе ему конец. А сделать это можно было только одним способом — вернуться во Внуково и засветиться там, чтобы ни одна собака не доказала, что он благополучно встретил Пастуха и отвез в город. Поэтому Крупица гнал машину по шоссе прочь от города, туда, откуда только что привез Пастухова. Стрелка на спидометре настойчиво липла к отметке «140», и раз-другой его неосторожные обгоны чуть было не привели к столкновению, но сейчас его это мало беспокоило. Капитан оперативного отдела Управления очень торопился.

В какой-то момент сзади раздались требовательные гудки. Крупица нервно взглянул в зеркало заднего обзора и увидел прямо за собой черный как смоль джип «гранд-чероки». Это было именно то, чего он так опасался, — лицо Крупицы покрылось испариной.

Он попытался было оторваться, но спохватился явно поздно — джип уже с легкостью обходил его, не давая опомниться и осуществить какой-нибудь маневр.

Когда машина преследователей поравнялась с «БМВ», заднее стекло скользнуло вниз и молодой человек с пустыми глазами и каким-то на удивление бесцветным лицом кивком приказал прижаться к обочине. То ли от упрямства, то ли от нерешительности Крупица продолжал гнать, и тогда молодой человек для пущей убедительности показал автомат. Против такого аргумента возражать было трудно. С обреченным видом Крупица подчинился и, сбросив скорость, остановился на обочине шоссе, а джип, синхронно повторив этот маневр, замер у самого капота «БМВ».

Бежать было бесполезно. Под присмотром парня с автоматом Крупица так и остался без движения сидеть за рулем, тупо глядя перед собой. Прошло несколько минут безмолвного ожидания, а потом на шоссе показался здоровенный «мерседес», который на удивление быстро приблизился, притормозил и плавно встал в затылок джипу, так что окна его оказались напротив окон «БМВ». Крупица медленно повернул голову и встретился глазами с пассажиром «мерседеса», который сухо поприветствовал его.

— Ты куда так торопился-то, Володя? — спросил пассажир густым приятным голосом. — Еле догнали тебя.

— Это мое дело. Вас не касается, — уныло произнес Крупица.

— Ошибаешься. У тебя давно своих дел нет. Только чужие. В основном мои… Ну, что нам, через улицу кричать? Лезь, Володя, ко мне. Поговорим.

— Нам не о чем с вами разговаривать.

— Умным людям всегда есть о чем поговорить. Или, может быть, ты не считаешь себя умным?

— Мне осточертели ваши шутки… — Смотри как ты заговорил! А разве ты не должен был ждать меня у подъезда своего дома?

— Послушайте, Андрей Сергеевич, все, что от меня требовалось, я сделал.

Большего от меня требовать бессмысленно — не та должность! А теперь я очень тороплюсь и просил бы оставить меня в покое.

Говоря все это, Крупица очень медленно и осторожно нащупывал под сиденьем свой пистолет. Любыми способами и как можно быстрее выбраться отсюда было его единственным желанием.

— Торопишься? — тот, кого Крупица назвал Андреем Сергеевичем, — понимающе кивнул и вдруг вылез из своего «мерседеса». — Ну что ж, пусть будет по-твоему.

Раз ты отказываешься от моей машины, придется поговорить у тебя. Я не задержу надолго. Всего лишь пара вопросов, и ты свободен… Алексей, проверь-ка нашего торопыгу.

Алексей, который выбрался из «мерседеса» сразу же вслед за Андреем Сергеевичем и уже стоял рядом с ним, неожиданно, каким-то совершенно неуловимым движением вонзил левую руку в открытое окошко «БМВ». Удар пришелся Крупице в голову, свалил его, как бревно, набок, и тут же Алексей схватил и осторожно поднял безвольную руку капитана, в которой был зажат пистолет.

— Никому нельзя верить, — с сожалением произнес Андрей Сергеевич.

Все так же спокойно и молча Алексей вынул ключи из замка зажигания «БМВ», отобрал у Крупицы оружие и скрестил руки за спиной. После этого Андрей Сергеевич сел на заднее сиденье «БМВ» и подождал, когда Володя придет в себя.

Помычав немного и поморщившись, Крупица сел прямо, отирая кровь с губ. Он даже не стал смотреть на Андрея Сергеевича, расположившегося сзади, — все равно это было крайне неудобно. Тем временем пассажир «мерседеса» молча наблюдал за своей жертвой, и в спокойном его взгляде посверкивала неумолимая жесткость.

Крупица не был ни дураком, ни трусом, и если в мире существовал человек, которого он побаивался, то это и был именно тот, кто сейчас сидел за его спиной:

Андрей Сергеевич Крымов.

Крымов вполне был бы похож на работника какого-нибудь музея, вышедшего на пенсию, этакого пятидесятилетнего садовода-любителя, добродушного и начитанного, если бы не его взгляд — жесткий, даже безжалостный взгляд человека, всегда точно знающего, что он делает, и никогда не совершающего ошибок. Он словно давал понять, что весь антураж, который его окружает — дорогие машины, шикарные костюмы, — все это просто дань удобству, не более того, что он не производит, находясь в этом антураже, «крутого», респектабельного впечатления именно потому, что в данный момент и в данном месте он сам считает это излишним. К чему дешевые эффекты? Расчетливость и жестокость приносят ему больше.

— Что вы от меня хотите? — морщась от боли, спросил Крупица.

— Пришел в себя? Ну, вот и хорошо. Так что ты там говорил о своей должности?

— Я сделал все как надо. Это вы облажались с Пастухом. Сами виноваты, что он смог вернуться… — Это у вас, Володя, он Пастух, а у нас — Ковбой. Улавливаешь разницу?

Смотрел, наверное, «Великолепную семерку»? Но ведь ты мне ничего не сказал о великолепной семерке вашего Пастуха.

— А при чем здесь это?! — Крупица был искренне удивлен.

— Я очень сильно сомневаюсь, что он не дал знать своим людям о себе, и я ни за что не поверю, что он не воспользуется помощью своих людей сейчас. А где мне их искать, Володя? Я по твоей милости теряю больше суток!

— Но ведь я отдал ему пакет! Теперь он… — Я хочу иметь надежную страховку, — перебил его Крымов. — Так что постарайся вспомнить все, что ты о них знаешь. Постарайся очень хорошо вспомнить. Теперь тебе только на свою память нужно надеяться. А то, что вспомнишь, записывай вот сюда, договорились?

Андрей Сергеевич достал маленький блокнот, ручку и все это передал Крупице.

Тот несколько секунд молчал, а потом раскрыл блокнот.

— Я знаю только имена, прозвища, которыми они пользуются, и последнее место службы, а адреса… — Пиши, Володя, пиши.

И Володя нехотя вывел в столбик: Сергей Пастухов (Пастух), Иван Перегудов (Док), Семен Злотников (Артист), Олег Мухин (Муха), Дмитрий Хохлов (Боцман), а потом подробный адрес Пастуха, его дом в селе Затопино под Зарайском. Немного подумав, он приписал московские координаты Артиста и закончил их знаком вопроса — мол, могу ошибиться.

— Это все, что я знаю, — сказал он и отдал книжку.

— Кто они? — спросил Крымов. — Вместе служили?

Крупица кивнул и нехотя рассказал о спецназе, об армейской разведке в Чечне, о работе на Управление и тех операциях, в которых команда Пастуха успела принять участие. Когда же он закончил свой краткий обзор и обернулся, то успел краем глаза заметить, как тень опасливых сомнений и одновременно недовольства легла на лицо Андрея Сергеевича. Это было удивительно редкое выражение на его лице.

— И ты молчал? — тихо спросил он.