Эфирный эликсир

— Десять рублей, — промямлил Андрюха, вытащив всю сумму из кармана.

— На обедах сэкономили, — съязвил я, и Наташа опять засмеялась. — Сейчас зайдём в кафе «Теремок» он как раз по дороге, поедим бутеров с красной икрой и тогда уже решим, куда сгонять на выходные — в Египет или в Турцию? Червонца как раз должно хватить на чартер и на четырёхзвёздочный отель по системе «алл инклюзив».

— Какая икра? Какая Турция? Какой «алл инклюзив»? — Захохотала Дина, а за ней Наташа.

— Значит, путешествие в сказочную сказку пока откладывается. — Улыбнулся я, почувствовав, что напряжение первых минут испарилось.

* * *

В фойе кинотеатра «Родина» народищу было не протолкнуться. Сегодня сжалившиеся деятели кинопроката для горожан Шахтёрска давали «Грязные танцы». И как гласила афиша: «Дети до 16 лет, должны были идти лесом». Меня с Рысцовым билетерша, увидев в обществе двух таких обворожительных барышень, остановить просто не посмела. А перед сеансом внутри кинотеатра некоторые мужики так нагло пялились на Дину и Наташу, что я думал у них слюна изо рта вот-вот капать начнёт. И один какой-то хмырь лет тридцати, подвалив к нам, предложил мне отойти с ним на пару сек.

— Твои девочки? — Зашептал он, обдав меня перегаром и табаком. — Познакомь парень.

— Девочки мои, не познакомлю. — Я криво усмехнулся. — А будешь нарываться так отхерачу, что мама родная и жена законная не узнают.

— Да ты, сучёнок, борзой, — прошипел хмырь, у которого было обручальное кольцо на безымянном пальце. — Смотри, после сеанса встретимся.

— Когда будешь слизывать собственную кровь с асфальта, только попробуй в милицию заявить, тебя же и привлекут за развращение несовершеннолетних. — Я кивнул на девчонок. — Урод.

«Грязные танцы» я смотрел когда-то очень давно, и уже основательно их подзабыл. В принципе кино американцы сняли годное, в нём была правда жизни, в которую скоро окунутся все советские люди. Общество уже делится на бедных и богатых, одни развлекаются, швыряя деньги, а другие шестерят, собирая крохи с барского стола. Но девчонок, сидевших слева и справа от меня, Дину и Наташу, скорее всего, захватила сама любовная линия между богатой девочкой «Бэби» и бедным парнем, дамским угодником Джонни. А ближе к финалу фильма, который состряпали тяп-ляп, превратив социальную драму в хэппи-энд с танцульками, Дина спросила:

— Что от тебя хотел тот мужик в фойе?

— Этот гориллопотам? С вами хотел познакомиться, и я его послал подальше.

— Не боишься, что он тебя с дружками после сеанса встретит?

— Только дурак не боится ничего, и только трус боится всего. Я не тот и не другой. Разберёмся.

— Ты сейчас со всеми будешь драться из-за меня? — Улыбнулась Дина, когда пошли титры и в кинозале включился свет, а зрители начали с шумом вставать и продвигаться вдоль рядов в два боковых широких прохода.

— Как показывает мой жизненный опыт, сначала одному дашь по рогам, затем другом врежешь по печени, а третий и последующие уже и сами не полезут, — отшутился я, тоже медленно продвигаясь следом за Наташей на выход. — Слухи разлетятся, раздуются, и все будут знать, что Валера Молчанов псих ненормальный и его лучше не трогать.

— Пойдёмте быстрее, может всё-таки удастся избежать драки, — зашептала за моей спиной Наташа. — Лучше все вопросы решать миром.

— Правильно, — поддержал девушку Андрюха, который выходил из нашего ряда последним. — Я сейчас машину тормозну, деньги не проблема.

Однако когда мы вместе с толпой выползли на улицу, где стемнело и зажглись редкие уличные фонари, трое мужичков уже поджидали нашу компанию. Ну, правильно, почему бы не избить подростка, ради самоутверждения в своих глазах, чтобы хотя бы на несколько минут почувствовать себя царём жизни, которому всё подвластно — и карать, и миловать. Не удивлюсь, если эти гамадрилы лупят своих жён и подружек, когда у них плохое настроение, когда о них уже кто-то вышестоящий вытер ноги и наплевал в душу.

— Стойте здесь, — шепнул я Рысцову и девчонкам, а сам направился навстречу всей ухмыляющейся небритыми рожами троице.

Сразу бы хотелось оговориться, что Шахтёрск основали ещё до войны с Наполеоном Бонапартом, и сделали это на нескольких холмах. Поэтому если двигаться в сторону железнодорожной станции, то это делается легко под горку, а если идти от железной дороги и кинотеатра «Родина» в сторону нашего района, то придётся ползти в гору. Именно рельеф местности мне подсказал выход из тупиковой ситуации, когда я встал напротив того самого хмыря. Дело в том, что задняя дверь кинотеатра, выходившая на небольшой асфальтовый пятачок, смотрела прямиком не четырёхметровый обрыв.

— Вы идите девочки, — засмеялся хмырь, отнеся к слабому полу и моего кореша. — Мы тут с вашим мальчиком поговорим.

— Короче, Склифосовский. — Я сплюнул под ноги всей троице мужиков. — Мне ещё дома параграф по ботанике нужно прочитать, про тычинки с пестиками.

— А пацан-то юморной, хэ-хэ, — хохотнул дружок этого хмыря. — Весельчак, б…ь.

— Тогда я его сейчас, б…ь, огорчу, козлёнка. — Буквально выплюнув эти слова, хмырина выбросил от бедра правый боковой удар.

Но за доли секунды до этого я успел сделать резкий шаг назад и когда хмырь промахнувшись по инерции, повалился на меня, я его сначала руками подтолкнул к обрыву. А в следующую секунду резко выпрыгнув с криком «ха!», прямым ударом ноги в живот отправил в путешествие по Западноуральским возвышенностям, в обрыв. Два метра он пролетел нормально, головой вниз, затем зацепившись за кустарник, перевернулся и хряпнулся на асфальтовый тротуар уже плашмя, разодрав до крови лицо.

— Хорошо, что дальше не улетел в сточную канаву, — сказал я двум оставшимся в строю мужикам. — Только попробуйте в ментуру настучать.

Внезапно за моей спиной раздались аплодисменты, и я только сейчас обратил внимание, что кроме моей компании, на короткий, но кровопролитный поединок смотрели, по меньшей мере, человек тридцать. Эти козлы, наверное, перед сеансом поприставали ни ко мне одному. Мужички же перед лицом толпы забздели и в драку больше не полезли, тем более их товарищ там внизу на тротуаре завыл как пёс.

— Нормально пробил, — сказал мне кто-то из мужчин, сторонних наблюдателей, и пожал руку, когда я вернулся к Андрюхе и девчонкам.

— Где тренируешься? — Спросил ещё кто-то.

— Дома в гараже, — отмахнулся я и шепнул Рысцову. — Лови тачку, пока ещё кто-нибудь не захотел полетать.

* * *

Вечер шебутного воскресного дня мы всей компанией закончили дома на кухне у Дины Гордеевой. По дороге на оставшиеся деньги накупили каких-то пряников и вафель к чаю, а сама хозяйка выставила на стол полбутылки вина «Совиньон» и включила «Весну», такой портативный кассетный магнитофон с чёрным пластиковым корпусом. Тут же затренькала на клавишах и электронных барабанах группа «Мираж» про звёзды, которые нас ждут сегодня. Рысец посмотрел на меня, я бросил взгляд на него, ведь мы с ним спортсмены, оба мечтаем пробиться если не в высшую союзную лигу, то хотя бы в первую футбольную лигу чемпионата Советского союза. Это я сейчас знал, что чемпионат СССР скоро разлетится на пятнадцать разных частей, и мечта засверкать на футбольных аренах страны для нас так же не осуществима как полёт на Луну. Поэтому махнув рукой, я привстал и разлил слабоалкогольное вино по бокалам.

— Откуда винишко? — Спросил я, понюхав «букет» данного напитка.

— Из ресторана вестимо. — Засмеялась Дина. — У меня мама в «Урале» работает администратором. Опять сегодня придёт поздно.

— А отец? — Спросил Рысцов, опередив меня.

— Давно уже разошлись. — Без всякого сожаления ответила девушка. — За что выпьем?

— Давайте за будущее, — предложил я. — Скоро в стране так всё заклокочет, шахты начнут закрывать, заводы и фабрики банкротить, поэтому предлагаю за то, чтобы мы все благополучно пережили это смутное время. Кстати, если в торговлю удариться, то можно будет неплохо и заработать.

— Шутишь что ли? — Опешил Андрюха.

— Да какие шутки, — хмыкнул я.

— А техникум тоже закроют, у меня же в нём родители преподают? — Судя по лицам, мне почему-то безоговорочно поверила только Наташа.

— Спокойно. — Я поднял левую руку как на партсобрании. — Ресторан «Урал» и горный техникум не пострадают, из города только многие уедут кто куда.

— Ерунда! — Помотала головой Дина. — Лучше давайте выпьем за любовь!

Против любви никто возражать не стал, поэтому мы чокнулись, и я в первый раз попробовал вино. В той прежней юности, это должно было произойти через несколько месяцев в Новогодний праздник, мы тогда с Рысцовым выпили бутылку «Советского шампанского» на двоих и с непривычки так сильно окосели, что потом орали на весь подъезд песни матерного содержания. А через несколько лет, когда Рысец вернётся из армии, он уже будет бухать безостановочно неделями, потом свяжется с какой-то бандой и погибнет на разборках.

А сейчас после бокала лёгкого вина мы все разом раскраснелись, девчонки глупо захихикали, лично у меня чуть-чуть зашумело в голове, из-за недостаточной тренированности организма и сразу же полезли в голову нехорошие мысли. Но видать не мне одному, так как Дина, искоса на меня посмотрев, предложила:

— Пойдём Валер, на кухню выйдем, поговорим. Оставим, ха-ха, молодёжь одну, хи-хи.

— Лично я за Рысцова спокоен, — пробурчал я и пошёл за хозяйкой квартиры.

Жила Дина с матерью в принципе не плохо. Двухкомнатная квартира на двоих, новая мебель, ковры на стенах, и маленькая уютная комнатка, где мы сейчас сидели, была в полном её распоряжении. На кухне тоже стояли и висели новенькие кухонные тумбочки, шкафчики и стол.

— Я уже второй день голову ломаю и всё не могу понять, что с тобой не так? — Призналась мне девушка. — Ты же ведешь себя как будто тебе не пятнадцать лет.

— Всё верно, мне скоро, в декабре, стукнет шестнадцать, — ухмыльнулся я скорее над собой, так как предполагал, что мы будем целоваться.

— Да причём здесь это? — Обиделась Дина. — Если бы я тебя раньше не видела, как ты бегаешь по футбольному полю, то решила бы, что ты новенький. Вундеркинд что ли, ха-ха. Ты же рассуждаешь как взрослый. И этих мужиков сегодня не испугался.

— Я просто подрос и поумнел за это лето, не бери в голову. Мы целоваться-то будем?

— А ты хочешь? — Гордеева посмотрела на меня огромными голубыми глазами.

Вместо тупого «да», я притянул девушку к себе и приник своими губами к её мягким и сладким губам. И мне даже показалось, что время остановилась, так медленно поползли мгновения и секунды. «Лишь бы до Нового года меня не выбросило бы обратно в будущее, — почему-то именно сейчас проскользнула такая мысль. — Я весь декабрь должен быть здесь, рядом с Диной. А ещё лучше проклятого маньяка вычислить и взять».

— Всё! — Отстранилась от меня девушка, при этом глубоко задышав. — Завтра в школу, давайте расходится по домам. Мне ещё книжки полистать надо.

— Мне тоже, ботанику. — Улыбнулся я и снова поцеловал Дину, чтобы получше запомнить её поцелуй.

Глава 4

Школьная пора, очей очарованье. Шум, гам, бегемоты и бегемотики в синей школьной форме носятся по коридору, играют в «тифу». Я кстати, тоже, как и Рысец, сегодня пришёл в синих брючках и синей школьной куртке. Нам восьмиклассникам пока красоваться в обычных мужских деловых костюмах, как это делают девятые и десятые классы, пока нельзя. Девушкам из двух старших параллелей так же разрешено посещение учебного заведения в произвольной, хоть и деловой одежде. И наши девчонки из восьмых классов, которые носят коричневые платья с чёрными фартучками, как у горничных, им явно завидуют.

На Дине сегодня темно-синяя юбка по колено и светлый джемпер с белой рубашкой, а Наташа в отличие от подруги примерно с такой же юбкой надела жакет. Кстати, когда мы вчетвером, я, Рысцов и девчонки подходили к школе, столько на себе словил косых и завистливых взглядов, что не сосчитать. Это значит, минимум месяц слухи будут гудеть, и будоражить воображение толпы, пока не случится ещё что-нибудь необычное, и на мои отношения с Диной Гордеевой, всем станет с большой колокольни начхать. Ну, ходят и ходят, подумаешь новость какая!

— Ладно, мальчики, — улыбнулась Наташа Исакова. — Нам на инглишь, ещё увидимся.

— А нам на алгебру, — пробухтел Андрюха Рысцов. — После шестого урока встречаемся на первом этаже в раздевалке. Будем вас охранять.

— Идите в класс, охранники, ха-ха! — Захохотала Дина Гордеева.

— Не охранники, а детективы из детективного агентства Молчанова и Рысцова, или сокращённо «МОР». — Я улыбнулся и помахал девушкам рукой, прежде чем на втором этаже мы разошлись по разным концам длинного коридора.

«Вот она школа моей юности, трёхэтажечка», — подумал я, топая в класс. Если посмотреть на здание сверху, то оно напомнит букву «Н». В одном крыле, находятся три этажа переполненных младших, средних и старших классов, а в другом, куда ты попадаешь через переход, если пойдешь налево — спортзал, направо — столовая, а прямо — медицинский кабинет. Вот куда я должен протоптать дорожку, чтобы почаще сматываться с уроков. В первой молодости, такой задачи передо мной не стояло. Я даже не помню медсестру, как она выглядела, то есть, выглядит, сколько ей лет, замужем или нет, симпатичная или не очень. «Между прочим я не помню не только медсестру, но и свою парту», — с такой мыслью я застыл перед школьной доской, медленно соображая, куда примкнуть свою пятую точку. Рысец же сел за третью парту во втором ряду с Ленкой Рябовой. Рассуждая логически, я должен был сесть где-то по близости, мы же кореша. Неужели я сидел с Томкой Поляковой за второй партой? Не может быть? Я бы запомнил!

— Чё встал «футболист»? — Подтолкнул меня плечом Широков, парень ростом под метр восемьдесят, широкоплечий, по кличке «Широкий», предводитель нашей «камчатки», двух последних парт для балбесов и раздолбаев.

Кроме него там окопались ещё два верных кунака: Беляев, погоняло «Белый» и Каримов по прозвищу «Карим». В той моей юности они держали в страхе не только наш 8 «А» класс, но и всю параллель, избегая конфликтов только со мной, с Рысцовым и ещё несколькими парнями из других восьмых, которые рубились за школу в футбол, в баскетбол и в хоккей. В принципе я и тогда мог дать любому из них отпор, а сейчас при желании мог бы и покалечить. Кстати, именно «Широкий» Андрюху Рысцова привлечёт для смертельных бандитских дел в недалёком уже будущем.

— Топай на галёрку, «Широкий», дай на учёбу настроиться, — пробурчал я и, в сердцах махнув рукой, сделав несколько шагов, присел рядом с Поляковой.

— Да ты «футболист» ходок! — Заржал Широков, вразвалочку проходя мимо, а Томка Полякова почему-то густо покраснев, мне шепнула:

— Ты что, с Новосёловой что ли поссорился?

«Ирина Новосёлова, — подумал и оглянулся на четвёртую парту в нашем втором ряду. — Так вот я с кем сидел! С девушкой „невидимкой“, с самым незаметным человеком в классе».

— Нет, отчего. — Я пожал плечами. — Просто ты единственный человек, который позавчера за меня заступился. Ты, Тома, настоящий друг.

— Если я тебе друг, то почему ты не вступаешь в комсомол? — Тут же заворчала Томка. — Хочешь сидеть со мной, сиди. Всё равно завтра Зарубина из больницы выписывается, и тебе отсесть придётся. Но про комсомол разговор ещё не окончен!

Я улыбнулся и вспомнил, почему у меня с Поляковой ничего так и не получилось, хоть мы в одиннадцатом классе один раз даже целовались и она очень симпатичная девчонка. Прическа каре, глазки, губки, носик всё как у куколки, аккуратненькие, фигурка тоже миниатюрная, так как рост всего метр шестьдесят, а может и ниже, но вот характер — невыносимый.

Вдруг прозвенел звонок, и в класс вошла Наина Файзиевна, учительница алгебры, геометрии и физики, и на меня накатили новые воспоминания. Наина пришла в нашу школу три года назад, прямо из института, и сейчас ей было всего примерно двадцать пять лет, невысокая, фигуристая, черноволосая, с огромными карими глазами. И в первый год она была вся такая увлечённая, по-настоящему горела своими предметами, которые нам балбесам стала преподавать по прогрессивному методу Шаталова. Уж не знаю, сколько она негатива вытерпела в учительской от своих коллег, из-за непроверенной методы, но когда весь наш класс стал выполнять контрольные работы на пятёрки и четвёрки от учительницы отцепились. Даже «камчатка» приняла Наину нормально, хотя некоторых учителей «Широкий» и компания с легкостью доводили до истерики. Бывало, сядут на двух крайних задних партах и перекрикиваются во время урока, играют в морской бой: «Е4 — ранен! Е5 — убит!».

Но к третьему году своего пребывания в Шахтёрске, Наина Файзиевна выглядела уже не такой воодушевлённой. Поговаривали, что у неё свадьба расстроилась, молодой жених, шахтёр, не оправдал ожиданий, оказался малообразованным «неотёсанным чурбаном». Я, правда, в такие вещи в той своей юности не вникал, и ничего этого не замечал. Но сейчас, когда Наина стала рассказывать новую тему про решение неравенств с одной переменной, я буквально кожей почувствовал, как ей тяжело сохранять в голосе оптимизм. Кстати, она следующим летом уедет из города навсегда, сначала в Пермь, а затем либо в Москву, либо в Питер. Это был тот самый случай, когда и жаль было с хорошим преподавателем расставаться, и в то же время была за него радость, так как в Шахтёрске талантливому человеку ловить нечего. Ещё два — три года и город фактически умрёт.

Первый для меня школьный урок в своей новой юности пролетел незаметно, те в классе, кто хотел учиться — узнали что-то новое, тем, кому учёба до фонаря — выспались. Я же, автоматически зарисовывая так называемый «опорный конспект», именно в нём заключалась новаторская идея Шаталова, обдумывал иные идеи, благодаря которым смогу пореже ходить в школу, или ходить не на все уроки. Поэтому когда прозвенел звонок на перемену, решился поговорить с Наиной, тем более дальше по расписанию у нас шла «физика», в этом же кабинете и с тем же преподавателем.

— Наина Файзиевна! — Я догнал учительницу в коридоре, когда она направлялась в учительскую.

— Да, Валера? — Наина остановилась и посмотрела на меня огромными глазищами с таким волнением, как будто я прямо сейчас ей должен был признаться в любви.

Кстати, это не такое уж редкое и необычное явление, когда ученики учителям в любви признаются. У нас в Шахтёрске есть даже такие, которые после школы и свадьбы играли. И лично я, вообще не вижу в этом криминала. Если допустим, грузчик Парамонов женится на кухарке Смирновой, которая его на десять лет старше, то это никого не колышет, а вот если ученик с учительницей или ученица с учителем, то караул — спасайся, кто может, ячейка общества разлагается!

— Вот я о чём с вами хотел очень давно поговорить. — Я взял учительницу под локоток и отвел с центра коридора к окну, ведь по тому месту, где мы только что стояли с криком и визгом понеслись друг за другом «бегемотики» и «мамонтята». — Я хочу, Наина Файзиевна, за весь восьмой класс по вашим предметам сдать экзамены экстерном, чтобы посещать не все уроки, то есть буду приходить только на контрольные.

— Тебе не нравится, как я преподаю? — Опешила и одновременно обиделась молодая учительница, на которую я теперь смотрел как на напуганную двадцатипятилетнюю девушку.

— Наоборот, вы в этой школе самый лучший педагог. Иначе бы я с вами не говорил. Но мне очень нужны — время и деньги.

— На что ты хочешь потратить моё время и зачем тебе деньги? — Усмехнулась Наина, посмотрев на меня, как на ребёнка. — И кстати, где ты эти деньги собрался брать?

— Недавно в лесу были обнаружены трупы трёх девушек, — зашептал я, — это пока закрытая информация. В городе, Наина Файзиевна, орудует маньяк. Поэтому я хочу устроиться работать в местную газету, чтобы имея журналистские корочки, вести расследование. И естественно журналистский гонорар я тоже буду тратить на поиски преступника. Как сказал Наполеон: «Для войны нужны три вещи. Деньги, деньги и ещё раз деньги». И для войны с маньяком тоже нужны три эти вещи.

— Есть же милиция, пусть она и ведёт расследование, а ты просто школьник, которому надо учиться.

— Аха, и как сказал Ленин ещё два раз учиться. Да некогда милиции гоняться за маньяком. Они теперь будут ждать, когда преступник сам ошибётся. Допустим, нападёт он на девушку, а та сможет отбиться и убежать. Но эта оплошность может произойти лет через пять, когда трупов будет уже целый вагон. И потом я не простой школьник. Я в прошлом году выиграл две школьные олимпиады по математике и по физике, и в позапрошлом тоже, и тогда ваш метод Шаталова, который вы испытывали только на нашем классе, вся школа признала.

— Я должна подумать, — недовольно пробубнила Наина и пошла в учительскую.

«Зря я про олимпиады брякнул, — обругал я сам себя. — С хорошим и порядочным человеком нельзя искать взаимопонимание методом шантажа. Ладно, поговорю с Наиной чуть позже, тем более в газету мне пока идти не с чем».

* * *

После так же быстро пролетевшего урока «физики», на котором Наина Файзиевна на меня старалась не смотреть, мы всем классом перешли в другой конец коридора, в кабинет, где наша классная руководительница Марина Алексеевна преподавала «русский язык» и «литературу». Эта бедная женщина 27-ми лет, с хорошей спортивной фигурой и приятным лицом, тащила наш класс уже четвёртый год. Кстати, она, как и Наина, последний год работает в школе. Если у математички свадьба расстроилась, то у литераторши в личной жизни вообще всё глухо как в танке. Так как нет для интеллигентных умных и симпатичных баб подходящих женихов в Шахтёрске, хоть тресни.

— Все мы с вами хорошо знаем, — сказала Марина Алексеевна, встав у школьной доски, — что через неделю, в следующий понедельник, будет День учителя.

— Каждый год одно и то же, забудешь тут, — брякнул я задней парты, выспавшийся на первых двух уроках, «Широкий» и заржала вся «камчатка».

— Потише выражайте свою радость, — немного одёрнула учительница трёх раздолбаев.

И я сразу же вспомнил, что с «камчаткой» конфликт у классной руководительницы достигнет пика ближе к Новому году, и Толю Широкова отчислят из школы, не дожидаясь окончания им восьмого класса. Спал бы на всех занятиях молча и глядишь, закончил бы среднее образование новым пока не проверенным способом — во сне.

— Сколько можно терпеть этого Широкова? — Гневно зашептала сегодняшняя моя соседка по парте Томка Полякова.

— Спокуха Тома, я на перемене с ним поговорю. — Я подмигнул соседке.

— Так вот, — продолжила литераторша. — Я предлагаю ко Дню учителя поставить отрывки из пьесы «Горе от ума» Александра Сергеевича Грибоедова.

«Ё, моё! — мысленно шлёпнул я себя по голове. — Мы же с этим „Горе от ума“ опозоримся на всю школу. Слова перепутаем, кто-то из нас начнёт заикаться прямо на сцене, а кто-то из девчонок расплачется. Кстати, какого лешего, я в эту авантюру тогда вписался?».

— Все кто будет участвовать в спектакле, получат гарантированные пятёрки в первой четверти. Желающие есть? — Спросила Марина Алексеевна, окинув взглядом притихший класс, так как халявную пятёрку хотели почти все, а участвовать в комедии — никто.