Общество усталости. Негативный опыт в эпоху чрезмерного позитива

4. Jean Baudrillard, Die Transparenz des Bösen. Ein Essay über extreme Phänomene, Berlin 1992, S. 75. [Бодрийяр Ж. Прозрачность зла. М.: Добросвет, 2000. С. 95.]

5. Ebd., S. 86. [Там же. С. 109.]

6. Ebd., S. 54 (По всей видимости, автор перепутал цитируемые источники. Судя по англоязычному переводу, он цитирует указываемый далее источник: Baudrillard J. Vom Universellen zum Singulären: die Gewalt des Globalen // Bindé J. (Hrsg.) Die Zukunft der Werte – Dialoge über das 21. Jahrhundert. Suhrkamp Verlag, 2007. S. 36–45. – Прим. пер.)

7. Jean Baudrillard, Der Geist des Terrorismus, Wien 2002. S. 85. (В цитируемом автором немецкоязычном издании «Духа терроризма» в данном месте содержится интервью с Жаном Бодрийяром, отсутствующее в русскоязычном издании. – Прим. пер.)

8. Ebd., S. 86.

9. Ebd., S. 20. [Бодрийяр Ж. Дух терроризма. Войны в Заливе не было. М.: РИПОЛ классик, 2016. С. 104.]

10. Alain Ehrenberg, Das erschöpfte Selbst. Depression und Gesellschaft in der Gegenwart, Frankfurt a. M. 2008, S. 14 f.

11. Ebd., S. 155.

12. Последний человек Ницше превозносит здоровье как богиню: «здоровье – выше всего. “Счастье найдено нами”, – говорят последние люди, и моргают» (Also sprach Zarathustra, Kritische Gesamtausgabe, 5. Abteilung, 1. Band, S. 14 [Ницше Ф. Так говорил Заратустра // Ницше Ф. Сочинения в двух томах. Т. 2. М.: Издательство «Мысль», 1990. С. 12]).

13. Свобода в собственном смысле связана с негативностью. Она всегда есть свобода от принуждения, которое исходит от иммунологического Другого. Там, где негативность отступает перед переизбытком позитивности, исчезает и сила свободы, которая диалектически возникает из отрицания отрицания.

14. Walter Benjamin, Gesammelte Schriften Bd. II /2, Frankfurt a. M. 1977, S. 446. [Беньямин В. Рассказчик // Беньямин В. Маски времени. Эссе о культуре и литературе. СПб.: «Симпозиум», 2004. С. 394.]

15. Benjamin, Passagen-Werk, Gesammelte Schriften Bd. V/1, Frankfurt a. M. 1982, S. 161.

16. Так, Мерло-Понти пишет: «Мы оставляем в стороне двусмысленные и невнятные кажимости и через них идем прямо к тем вещам, что стоят за ними». (Maurice Merleau-Ponty, Das Auge und der Geist. Philosophische Essays, Hamburg 1984, S. 16 [Мерло-Понти М. Сомнения Сезанна // (Пост)феноменология: новая феноменология во Франции и за ее пределами. М.: Академический проект, 2014. С. 110–111]).

17. Ebd., S. 15. [Там же, с. 110.]

18. Nietzsche, Menschliches, Allzumenschliches I, Kritische Gesamtausgabe, 4. Abteilung, Bd. 2, Berlin 1967, S. 236. [Ницше Ф. Человеческое, слишком человеческое // Ницше Ф. Сочинения в 2 т. Т. 1. Литературные памятники. М.: Мысль, 1990. С. 391.]

19. Вопреки допущению Арендт, христианская традиция тоже не приходит к однобокому превосходству vita contemplativa. Скорее, она стремится к опосредованию vita activa и vita contemplativa. Так, святой Григорий пишет: «Нужно знать: если благой распорядок жизни требует перехода от деятельной жизни к созерцательной, то часто бывает полезно, чтобы душа возвращалась от созерцательной жизни к деятельной, таким образом, чтобы вспыхивающее в сердце пламя созерцания одаривало деятельность всей своей полнотой. Поэтому деятельная жизнь должна вести нас к созерцанию, но созерцание при этом должно исходить из того, что мы наблюдаем внутренне, и возвращать нас к деятельности». (Цит. по: Alois M. Haas, Die Beurteilung der Vita contemplativa und activa in der Dominikanermystik des 14. Jahrhunderts, in: Arbeit Muße Meditation, hrsg. von B. Vickers, Zürich 1985, S. 109–131, здесь: S. 113).

20. «“Чудо” заключается в том, что вообще рождаются люди и с ними новое начало, которое они способны проводить в жизнь благодаря своей рожденности. <…> Что надо доверять миру и надеяться на благо мира, нигде пожалуй не выражено энергичнее и прекраснее чем в словах, какими рождественские оратории возвещают “радостную весть”: “Дитя родилось нам”» (Hannah Arendt, Vita activa oder Vom tätigen Leben, München 1981, S. 317. [Арендт Х. Vita Activa, или О деятельной жизни. М.: Ад Маргинем Пресс, 2017. С. 311.]).

21. Ebd., S. 406. [Там же. С. 398.]

22. Ebd., S. 409. [Там же. С. 396.]

23. Ebd., S. 411. [Там же. С. 398.]

24. Ebd. [Там же.]

25. Nietzsche, Menschliches, Allzumenschliches I, a.a.O., S. 235 f. [Ницше Ф. Человеческое, слишком человеческое // Ницше Ф. Сочинения в 2 т. Т. 1. М.: Мысль, 1990. С. 390.]

26. Как хайдеггеровская «тревога», так и сартровская «тошнота» – это типичные иммунологические реакции. Экзистенциализм – это философский дискурс сильной иммунологической закалки. Навязчивость упора экзистенциальной философии на свободу вызвана инаковостью или чуждостью. Эти две ключевые философские работы XX в. (видимо, имеются в виду «Бытие и время» Хайдеггера и «Бытие и ничто» Сартра». – Прим. пер.) свидетельствуют о том, что он был иммунологической эпохой.

27. Baudrillard, Transparenz des Bösen, a.a.O., S. 71. [Бодрийяр Ж. Прозрачность зла. М.: Добросвет, 2000. С. 90.]

28. Так, Делёз пишет: «даже страдая кататонией и анорексией, Бартлби является не больным, а врачом для больной Америки, Medicine-man, новым Христом или братом для всех нас». (Bartleby oder die Formel, Berlin 1994, S. 60. [Делёз Ж. Критика и клиника. СПб.: Machina, 2002. С. 125.])

29. В немецком переводе «противопожарная стена» или «глухая кирпичная стена» полностью исчезает этот аспект смерти (то же самое происходит и в русском переводе. – Прим. пер.).

30. Agamben, Bartleby oder die Kontingenz, Berlin 1998, S. 33.

31. Ebd., S. 13.

32. Ebd., S. 40.

33. Peter Handke, Versuch über die Müdigkeit, Frankfurt a. M. 1992. [Хандке П. Об усталости // Хандке П. Три эсее: Об усталости. О джукбоксе. Об удачном дне. СПб., М.: Jaromir Hladik press; libra, 2022. С. 5–50.]

34. Этика Канта, как и этика Левинаса, структурирована иммунологически. Так, кантианский моральный субъект практикует терпимость, которая представляет собой исконно иммунологическую категорию. Терпят именно инаковость. Кантианская этика – это этика негативности, которую Гегель доводит до конца своей теорией признания. Левинас же, напротив, полностью сводит к нулю иммунную терпимость. Поэтому Я оказывается «уязвимо» перед тем «насилием», которое исходит от Другого и радикально ставит Я под вопрос. Упор на совсем Другое накладывает на этику Левинаса отпечаток иммунологии.