XXXI. РАССКАЗЫ, ОПУБЛИКОВАННЫЕ ТОЛЬКО В ЖУРНАЛАХ!
XXXII. КИНОСЦЕНАРИИ (нигде пока ещё полностью не опубликованные!!!)
XXXIII. Новейшие произведения
XXXIV. ЧЕМ КРЕПЧЕ ВЕТЕР
XXXV. МОРЕ В КОНЦЕ ПЕРЕУЛКА
XXXVI. БАРАБАНЩИКИ, ВПЕРЁД!
XXXVII. Песни Отряда «Каравелла» (песни, не вошедшие в книги и сценарии, либо ПОЛНЫЕ тексты, урезанные при публикациях!)
Итак — продолжение «Топологий». Не спорю — моё разделение произведений и объединение в циклы не всегда совпадает с авторским. Например, я всё-таки отношу «Кораблики» к Кристаллу, хотя Владислав Петрович и считает их отдельным произведением. Что же тогда: заводить отдельный новый цикл, куда войдут «Дырчатая Луна», «Самолёт по имени Серёжка», «Лето кончится не скоро», «Взрыв Генерального Штаба» и «Кораблики»? Или расширить концепцию Великого Кристалла? Что проще?!
Я предпочитаю расширить концепцию. Дорога — она неотделима от Кристалла. Думаю, с этим и сейчас никто не будет спорить, а несколько позже я приведу в доказательство этого предположения несколько вполне здравых мыслей (хотя они окажутся не очень-то по душе многим «романтикам»!
Итак — Дорога неотделима от Кристалла, Безлюдные Пространства — тоже неотделимы (пока что, на данном этапе только!) от Кристалла. Так что полностью имею право всё это объединить воедино, хотя, чтобы не конфликтовать с ВПК — предложу в качестве общего названия — «Легенды Великого Кристалла». А подраздел «На Грани «Альфа»» — это «земные» произведения, ведь именно Земля — Грань «Альфа» (см. «Гусей…» и «Крик петуха»). (впрочем, об этом уже говорилось выше…)
Теперь попробуем внимательно проследить за основными нитями, связующими воедино отдельные рассказы и повести.
Первым у нас в списке идёт киносценарий «Жили-были барабанщики», по которому в отряде «Каравелла» был снят прекрасный фильм. Сценарий этот публиковался в сборнике «Барабанщики, вперёд!». И имеет сразу две ценные связи: во-первых, барабанщик Володька (столь легендарная личность в отряде!) появляется затем на Перекличке Барабанщиков в финале «Голубятни на жёлтой поляне»; а во-вторых, сама ситуация «Жили-были…» очень смахивает на мир из повести «В ночь Большого Прилива» (имею в виду именно повесть, а не всю одноимённую трилогию). Тут вам и Канцлер, и сумеречный Город, где все боятся, хотя и не всегда знают — чего именно, и Барабанщики-повстанцы… Подробности этого мира — см. предыдущую главу. А вот трилогия «В ночь Большого прилива» не только продолжает и развивает эту тему (хотя формально стоит отметить, что по хронологии сперва была написана «Ночь…», а затем уже по ней — два сценария: более сложный и серьёзный — «Сказка о мальчишках из Картонного Города», и более простой — «Жили-были Барабанщики»), но и вводит новые ситуации и новых героев. Во-первых, здесь ВПЕРВЫЕ появляется Иту Лариу Дэн, тот самый Юхан-Трубач, чей профиль на монетке в 10 колосков пройдёт через все истории Кристалла. Его братишка Василёк Иту-Дэн и Барабанщики Серой Стены позже появятся на Перекличке Барабанщиков в «Голубятне…». Незначительный на первый взгляд предмет — Часы С Рыцарями, стоящие в Лунном Доме — затем так же спокойно и уверенно будут стоять в королевском дворце в столице Астралии Горнавере («Чоки-чок…»). Появится и куда более значительный впоследствии персонаж, хотя для читателей «Ночи…» он может оказаться незамеченным. Я говорю про Звёздный Жемчуг, крохотную Звёздную Жемчужинку, частичку звёздного вещества, что может стать звездой. Это не только звёздочка, которую можно хитрым способом поймать с неба и посадить в спичечный коробок («Лётчик для Особых Поручений»), но и выросший в цветочном горшке из звёздной жемчужины кристаллик («Выстрел с монитора»), который затем откололся от корня и странствовал по рукам сотен мальчишек под именем Яшка («Застава на Якорном Поле»), а затем вспыхнул звездой Яшкой, чтобы чуть позже превратиться в мальчишку («Белый Шарик Матроса Вильсона») и прожить свою жизнь на Земле, затем вновь уйдя к звёздам вместе с другом Стаськой Скицыным («Лоцман»). Но есть здесь и ещё один, почти незаметный момент: в «Вечном Жемчуге» Василёк и Володька зажигают звезду, выстрелив в зенит стрелой, к которой они прикрепили Жемчужину. Пустяк? Но в городке Орехове («Голубятня на жёлтой поляне») на Планете стоит интересный памятник — фонтан, изображающий двух мальчишек с луком и стрелами, причём один из них целится в зенит. Что это? Совпадение? Воспоминание?.. Можно пофилософствовать на эту тему. Есть желающие?
Вводится новая Грань: «Портфель капитана Румба». И сразу — две новых категории. Во-первых — Корабельные Гномы. Не страшно, что «Возвращение клипера «Кречет»» написано раньше: в «Клипере…» Гоша уже списан на берег и только вспоминает о гордом клипере, а в «Портфеле…» он ещё ходит на клипере «Кречет». Да и капитан клипера Гущин-Безбородько появляется только здесь… Второй же тип Странных Существ — джинн. Который Кукунда, в смысле. Тут же даётся та самая «теоретическая подоплёка», без которой некоторые «светлые головы», прочтя «Сказку о рыбаках и рыбках», говорили: «Ну, Петрович ударился в заумь, ничего с этими рыбками и прочими критта-холо не понять!» А тут — не жестокие реалии КГБ-шного государства, более мягкие законы мира, и поэтому принцип действия «угу» принимается спокойней, без отторжения, и только затем, уже в «Рыбаках…» сообразишь, почему порой освобождённый в «Тысяче и одной ночи» Джинн убивает своего освободителя!.. К счастью — Кукунда не из тех…
А вот входит в повествование целый цикл из девяти (ПОКА ДЕВЯТИ!!!) историй — Летящие Сказки! Общим для них является то, что кто-то в них обязательно летает! Так что перед каждой историей буду упоминать, в порядке справочной информации, кто или что там летает. Но — я не считаю это (полёты) критерием, обеспечивающим связь историй между собой и со всем Произведением. И вот тут-то и начнут обнаруживаться первые Дыры в Произведении. Это — там, где нет очевидных связей, а порой — даже намёка на них! Но — не будем забегать вперёд.
«Старый дом». Летает, собственно, сам дом, который улетел к Морю. С остальными историями эту раннюю сказку Крапивина связывает только несколько «пустячков»: во-первых, Большой Пароход в речке, который «замыкает» эту историю на «Лётчика для Особых Поручений». А во-вторых — при желании Склочника из «Старого Дома» можно посчитать списанным с парохода на берег Старшим Помощником с парохода из «Лётчика…».
«Лётчик для Особых Поручений». Летает мальчишка-лётчик Антон Топольков. Две связи я уже указал (Звёздочка и Пароход). Третья связь — город Ветрогорск. Для читающих «Белый Шарик Матроса Вильсона» это будет не просто приятное воспоминание, но и вопль типа «Вау! Так в какие же дали забрался академик Яков Скицын, чтобы спокойно поработать над моделью Великого Маятника! И как он всё-таки добрался до такого уникального объекта, как Ветрогорск!..». Пумайте. Фантазируйте… Кстати, у «Лётчика…» есть ещё связь с рассказом «Тепло с Севера». Интересно, найдёте, какая?
«Ковёр-самолёт». Друзья летают на ковре-самолёте. И… И ничего! Никаких связей среди опубликованного! Можно, конечно же, упомнить, что неработающие часы на башне из «Ковра-самолёта» так же благополучно стоят и в «Тополиной рубашке», но эта географическая привязочка отнюдь не может претендовать на структурную связь. Зато — остаётся загадка: Собака, Которая Заводила Часы. Да и Часы не менее интересны, чем Собака, их заводившая. Это — намёк на Связку. У Владислава Петровича есть произведение про эту Собаку и Часы, но, увы, оно пока не опубликовано, так что — ПОКА СВЯЗЕЙ НЕТ! Хотя вне опубликованного она и существует… Хотя… «Сказки Севки Глущенко» упоминают взрослого Севку — Всеволода Сергеевича в главе «О чудесах, сказках и жизни всерьёз». А кто был упомянут в качестве отчима главного героя (Олега)? Правильно, дядя Сева. И отчество совпадает… Есть, правда, одна неувязочка: в «Ковре-самолёте» Всеволод Сергеевич работает в управлении речного порта, а в «Сказках Севки Глущенко» становится журналистом, но разве Игорь Решилов из «Лоцмана» не работал в портовой газете? Можно и дальше поискать.
«Дети Синего Фламинго». Полёты ребят на Птице. И — НИКАКИХ СВЯЗЕЙ! Даже намёка не обнаружено! Было подозрение, что остров Двид в прежние времена подвергся атаке не абстрактного Врага, а флота Лехтенстаарна, то ли во времена Канцлера, то ли ещё ранее (см. «В ночь Большого Прилива»). Но это — наши предположения на пустом месте, как и предположения о том, что о. Двид расположен на соседней Грани, куда ведёт с озера Локальный Переход. Итак — НИКАКИХ СВЯЗЕЙ НЕТ, И ПРОИЗВЕДЕНИЙ, СВЯЗУЮЩИХ ЭТО ПРОИЗВЕДЕНИЕ С ОСТАЛЬНЫМИ — ТОЖЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ В ПРИРОДЕ! Так что «Дети Синего Фламинго» — знаменитая вещь, принесшая Крапивину приз «Аэлита» в 1983 году — висит в информационном вакууме, и заполнять его, похоже, никто и никогда не собирается! А жаль…
«Возвращение клипера «Кречет»». Летают многие: Вадик Арешкин — на зонтике, затем — бегом, над травой; клипер «Кречет» — над всем Севастополем и морем, как классический Летучий Корабль; корабельный гном-пенсионер Гоша — на «Кречете». Связей — четыре. Корабельные гномы связывают эту историю с «Портфелем капитана Румба» и «Дырчатой Луной». Бульвар Трёх Адмиралов — упоминается и в «Заставе на Якорном Поле». (Запомните этот факт — позже я ещё пофилософствую на эту тему, говоря о судьбе Полуострова. Но это — позже…) Стеклянный Барабанщик Тилька появится затем на знаменитой уже Перекличке Барабанщиков в «Голубятне…» Четвёртая же связь — яхта Таврида, принадлежащая яхт-клубу, расположившемуся на месте Александровской батареи. Вот тут стоит присмотреться внимательнее: эта яхта, как, впрочем, и сам яхт-клуб, появляются не только в «Легендах Великого Кристалла», но и в историях «На Грани «Альфа»: в цикле «Шестая Бастионная» и повести «Сандалик, или Путь к Девятому бастиону». Точнее, в «Шестой бастионной» яхта «Таврида» принадлежит семейству Вихрёвых, а в «Сандалике…» яхт-клуб хоть и тот же самый, но у Вихрёвых уже яхта «Виолент». Что произошло? Ошибка писателя? Никоим образом! Старая яхта утонула? Тоже нет! Просто она сменила хозяев и теперь на ней ходит иной экипаж, описанный в «Возвращении Клипера «Кречет»»! А есть и ещё одно интересное понятие, впервые появившееся в «Возвращении…» Здесь оно представлено Синекаменной Бухтой, но — не будем забегать вперёд. Подробней об этом можно прочитать в главе «Дорога и Безлюдные Пространства». Пока же перейдём к следующей Сказке.
«Тополиная рубашка». Летает главный герой — Славка. Между прочем — Автор (в детстве). И тут уже целых два «букета» связей. «Реалистический» — стрела с наконечником из пули, застрявшая в большом тополе («Алые перья стрел»); детство автора, тополь («Тень Каравеллы»); факт написания «Острова Привидения» («Остров Привидения»); фокусник Мартин Марчес, жёлтая акация у цирка, дядя Боря («Шестая бастионная»); сказка о Ржавых Ведьмах («Сандалик, или Путь к Девятому бастиону»). А теперь — посерьёзней о Ржавых Ведьмах (вот и пошёл второй «букет»!): их история не завершается «Тополиной рубашкой», Ржавые Ведьмы вновь появляются уже в «Голубятне на жёлтой поляне». При этом в «Голубятне…» они вспоминают как седую старину то, что когда-то был такой Хозяин, что мечтал о власти над миром — Ржавым Миром, в который превратится вся Земля! а в «Тополиной рубашке» как раз именно эта история и рассказана. И тут всплывает интереснейший момент: Законы Мифотворчества. Вспомните — старичок-Хозяин на вид оказывается кругленьким добродушным толстячком, типичным таким «дачником-обывателем». И только душа у него гнилая, ржавая. А вот впоследствии, когда Ведьмы слагали об этом легенды — они придали Хозяину облик классического «опереточного злодея», этакого Кащея Бессмертного, худющего и злобного даже на вид. Так и рождаются легенды…
«Серебристое дерево с поющим котом». Летает инопланетянин-мальчишка Кап (Антошка). Здесь — две связки, и обе — косвенные. Первая — Детские Заклиналки. Вторая — Странные машины и устройства, создаваемые детьми. Подробней читайте об этом в соответствующих главах «Топологий…». Других связей не обнаружено.
«Дырчатая Луна». Полёты на гигантском кузнечике Вельке. Связей здесь три. О первой я уже говорил: это Корабельные гномы. Вторая — из «Шестой бастионной» (точнее — «Путешествие по старым тетрадям») — ассоциации «Стрёкот мотобота — большой кузнечик, стрекозиные крылья, полёт…» Третья ниточка ведёт к «Возвращению клипера «Кречет»», «Самолёту по имени Серёжка» и «Лето кончится не скоро» — это Безлюдные Пространства. Впрочем — подробней о БП в соответствующей главе…
«Самолёт по имени Серёжка». Летают знаменитые L-5 — Серёжка и Ромка. Кроме уже упомянутых Безлюдных Пространств — тянутся и ещё две ниточки. Первая — Чуки и Шкыдлы, которые не редкие гости в «Сказках о рыбаках и рыбках» и «Синем городе на Садовой». И расписывать их подробно незачем — и так в «Синем городе…» подробно разжевали… А вот вторая ниточка — Ратальский Космодром. Тот самый, который оформляет, как художник, Ромка Смородкин. Тот самый, по которому бежит встречать брата мальчишка («Я иду встречать брата»). Тот самый, откуда уходит в космос на СКДР-9 Ярослав Родин («Голубятня на жёлтой поляне»). Кстати, в «Я иду встречать брата» упомянут мост-эстакада для старта межпланетных кораблей, а в «Детях Синего Фламинго» на острове Двид находится точно такое же сооружение, только ещё недостроенное. Но — опять-таки это не связка, а так, робкий намёк на грани случайного совпадения…
Сказки на «Самолёте…» завершились. За ними следуют «Я иду встречать брата» (мы её уже рассмотрели) и «Голубятня на жёлтой поляне». Вот её-то мы сейчас и рассмотрим.
Сперва — завершим-таки Перекличку Барабанщиков. Кроме уже упомянутых выше появляются на ней Данилка Вострецов («Мальчик со шпагой»), Валька Бегунов («Валькины друзья и паруса»), Василёк Снегирёв (Палочки для Васькиного барабана»), Митька Кошкарёв («Колыбельная для брата») и… барабанщики «Каравеллы»! Думаю, не надо пояснять, откуда они!.. Вот так Произведение и Наша Реальность врастают друг в друга (впрочем — а они когда-нибудь разделялись?! Наивный такой вопрос…).
О других линиях-связках. О Ржавых Ведьмах уже упомянуто. о фонтане «мальчишки с луком» — сказано выше… О «Тех, Кто Велят» — о Гипсовых Звёздах — пол первой главы посвящено… Это где воедино связывается «Голубятня…» с «Заставой на Якорном Поле» и «Белым Шариком Матроса Вильсона». Ратальский Космодром не забыт. Есть и две тоненькие, но весьма значительные ниточки. Первая — с «Шестой бастионной», точнее — с «Путешествием по старым тетрадям»: пять лучей у синих огоньков на судах и рельсовых стрелках, а не обычные четыре, фокусник Мартин Марчес (сравни — София Марчес), жёлтая акация у цирка; ст. Мосты («Алые перья стрел» («Каникулы Вершинина-младшего»)), а заодно туда же из «нашей Реальности» — настоящая ст. Мост в Харьковской обл. Харьковского района (удивительно, как её до сих пор не подорвали фанаты Крапивина!). Вторая — стуктурная ниточка: возвращение космонавта в город детства 40-х годов. В «Голубятне…» — Ярослав Родин попадает в Орехов, в «Корабликах» («Помоги мне в пути…») — Планета-полустанок, г. Старотополь. Кстати — по ходу: Старотополь — старый тополь — старый тополь в Тюмени — тополь детства — и потянулась ниточка к «Тополиной рубашке» и «Тени Каравеллы», к Тюмени — Городу Детства.
За «Голубятней…» следует «Баркентина с именем Звезды». Связка простая — зеркальце, которым мальчишка отражает лучик Звезды — и спасает баркентину от бесчестья. Это упоминается затем в «Крике петуха». А вот что же за Звезда? Что же за Баркентина? В рассказе нет на это прямого ответа, но для читавших сборники отряда «Каравелла» секрета здесь нет: баркентина «Капелла». И — одноимённая Звезда — Капелла. Баркентина, которую думали превратить в кабак, в «плавучую танцплощадку». И тут уже протянулась нить… Нет, не нить, а целый канат к судьбе иной баркентины — «Сатурн», из трилогии «Трое с площади Карронад». И Мальчик из «Баркентины…» очень похож на Тима Селя. Нет, не внешне, а отношением к Кораблю, к Морю. Тим хотел выбросить «Сатурн» на камни, разбить, чтобы спасти от осквернения, Мальчик лучом Звезды Капеллы сжигает баркентину «Капелла», спасая её от того же осквернения. Мальчик чуть удачливей Тима — ему удалось то, что Тим сделать не сумел: сторож помешал… Но и тот, и другой думали и чувствовали одинаково, и одинаково ценили Море выше, чем торгашество и наживу… Кстати, в «Баркентине…» есть такой необычный персонаж: разумный лягушонок Чип с душой мальчишки. Прекрасный персонаж — но не вписывался ни в какие связи! И так было аж до этого года, когда вышла в «Уральском Следопыте» повесть «Лето кончится не скоро». И теперь тянется ниточка от лягушонка Чипа к разумным обитателям вод на Планете-Бутылке…
За «Баркентиной…» идёт дилогия «Колыбельная для брата» и «Журавлёнок и молнии». «Э! — выкрикнет кто-то, — Да тут нет никакого Космоса, никакой фантастики, никакого Кристалла!» Так ли это? Не спешите с ответом. «Колыбельную…» привязывает к «Голубятне…» появившийся на Перекличке Барабанщиков Митька Кошкарёв (Митька-Маус), а «Колыбельную…» и «Журавлёнка…» связывает воедино Дед. И всё?! Ничего подобного! Картины «Севастопольский Вальс» и «Путь в Неведомое» соединили «Журавлёнка…» и «Мокрые цветы» из цикла «Шестая бастионная». Кстати, там же, в «Мокрых цветах», всплывает и подлинное имя художника: Евгений Пинаев. Большой воздушный змей, впряжённый в тележку и готовый нести мальчишку за собой, соединяет «Журавлёнка…» с «Лоцманом». Но не это — главные связи. Есть ещё одна — куда как страшней: это детская мечта Журки о том, чтобы создать такую машину, что оберегала бы людей от Чёрных Молний — от ударов судьбы. Машину Счастья, одним словом. Хорошая идея? Так давайте, воплотим её на практике! УРЯ! Воплотили! Не верите? Перечитайте «Гуси-гуси, га-га-га…» Что, не счастливое будущее?.. Увы, я тоже не считаю его счастливым!.. Но это — неизбежные последствия развития идеи Юры Журавина, домноженные на взрослый прагматизм. И вот уже машина не оберегает людей, а оберегает Государственную Систему, а затем и не оберегает её, а подменяет собою. Что может быть прямолинейней компьютерной логики: за любую провинность — смертная казнь, но… с РАЗНОЙ СТЕПЕНЬЮ ВЕРОЯТНОСТИ! Цинизмом каким-то отдаёт. Но и это не самое страшное. Ведь если подумать — то машина не виновата. Она думает, как машина! А виноваты те люди, что готовы вырезать пол-страны, лишь бы воплотить в реальность, в жизнь планы Компьютера. И не важно, что это за люди — НКВД, воплощающие Идеи Вождя Народов в СССР, или УЛаны из Управления Лояльности, реализующие решения Большой Судебной Машины в Западной Федерации!.. Машина, объявляющая вне закона всё, что не подчиняется ей, что не может быть ею проконтролировано. И так за решёткой оказываются детишки, чья единственная вина — отсутствие вживленного в руку «индекса». К счастью — не на всех Гранях удалось воплотить Журкину идею в жизнь: например, запущенная с Полуострова компьютерная «машина счастья» — станция «Око» — не выдержала эмоциональных и ситуационных нагрузок и взорвалась, разлетевшись тысячами осколков…
Как заметил проницательный читатель, здесь мы уже давно, но прочно вошли в следующий цикл: «В глубине Великого Кристалла». Сам Крапивин, объединяя книги в этот цикл, издаваемый Средне-Уральским Книжным Издательством в трёх томах, расположил их в такой последовательности: «Выстрел с монитора», «Гуси-гуси, га-га-га…», «Застава на Якорном Поле», «Крик петуха», «Белый Шарик Матроса Вильсона», «Оранжевый портрет с крапинками», «Сказки о рыбаках и рыбках», «Лоцман». Вот так. Восемь книг цикла. И остаётся только жалеть, что том третий, в котором «Оранжевый портрет…», «Сказки о рыбаках и рыбках» и «Лоцман», так и не вышли. А «НижКнига», переиздавая, поразрывала циклы, а «Оранжевый портрет…» просто выбросила из публикации. А жаль. Боюсь, большинство читателей так и не поняло, что они потеряли. А если посмотрим внимательней? Сами посмотрим? Давайте, попробуем. Итак, «Выстрел…» и «Застава…» в первопубликации (журнал «Пионер») не имели предисловий, где появляется Обсерватория «Сфера», и лишь в сборнике эти предисловия явились, дополнительно увязывая данные произведения в цикл. А вот «Оранжевый портрет…» так и остался без своего предисловия, и поэтому мир-планета Итан так и остался просто Марсом, а сам «Оранжевый портрет…» связуется с остальным циклом только через Иттов, которые также появляются в «Заставе…», «Крике петуха», «Сказке о рыбаках и рыбках» и «Лоцмане» (если помните, Чиба был шутом у короля иттов). Ни тебе Кристалла, ни Монетки в 10 Колосков, ни «Сферы»… А ведь появись третий том «Кристалла» — и (хочется в это верить!) появилось бы «утерянное предисловие». И хочется верить, что Владислав Петрович это предисловие где-нибудь, в каком-нибудь переиздании, да опубликует…
А пока рассмотрим весь цикл в целом. Имея тенденцию расширять и дополнять, считаю вполне разумным разместить между «Сказками…» и «Лоцманом» новую книгу — «Помоги мне в пути…» («Кораблики»), а в заключение цикла поставить новейшую повесть — «Лето кончится не скоро».
Попробую теперь привести не упомянутые раньше связи (иттов, чук и шкыдл, Планету-Полустанок, кристаллик Яшку, Трубача на Монетке, понятие Великого Кристалла, Бульвар Трёх Адмиралов на Полуострове — считаю уже упомянутыми!). Итак.
Остаётся такое понятие, как Гипсовые Звёзды (см. гл. 1), связующие «Белый Шарик…» с «Голубятней…».
«Лоцман» смыкается с «Сентябрьским утром» из цикла «Шестая бастионная» разбитой церковью на берегу близ Севастополя. И хоть она давно разорена, а иконостас раскраден — кто знает, не стояла ли там когда-нибудь та самая икона, на которой десятилетний мальчишка-Христос рядом с Мамой…
А вот «Кораблики»… Есть немного чудес, «случайных» совпадений, мимо которых проходят многие — и не оглянутся. Слишком уж далеко и причудливо протянулись нити… Вспомните — «Сандалик…». Когда Саня стоит возле колонны в Херсонесе, он почувствовал связь времён и словно увидел воочию троих. Средний, из наших времён — сам Саня. В прошлом — Одиссей. А в будущем? Мальчишка в серебристой куртке? Не вспоминайте и не гадайте, похож ли он на кого из героев «Корабликов» — вряд ли… Но фоном видятся Саньке Хрустальные мосты над Полуостровом и космодром на мысе Херсонес. Уж не тот ли космодром, откуда ушёл в неизвестность «Конус»? Скорее всего.
А есть и другая линия. Не буду пересказывать — приведу цитату. Цитату из «Мокрых цветов» («Шестая бастионная»), там, где Владислав Петрович говорит о могиле своей мамы:
«…Через год холмик облицевали по краям плитками и поставили камень-гранит. Женя Пинаев сделал на ватмане рисунок, а мастер перенёс штрихи на камень. На граните — силуэт женщины. Она держит на ладони маленькую каравеллу. Склонилась над корабликом, прежде чем отпустить его в плавание. Плыви, кораблик…»
No comment.
Далее замечу, что добавленная теперь к «Кристаллу» повесть «Лето кончится не скоро» имеет такие связи:
к «Самолёту…», «Дырчатой Луне» — Безлюдные Пространства;
к «Сказке о рыбаках и рыбках» — Золотая Рыбка (Критта-холо, на этот раз ставшее сердцем мальчишке);
к остальному «Кристаллу» — само понятие Кристалла;
к «Дырчатой Луне» — Пространства-линзы;
к «Серебряному дереву с поющим котом» — заклиналки, в частности — от щекотки.
к «Корабликам» — связь через металлический шлем, напрямую для этого не предназначенный.
Возможны и другие ПРЯМЫЕ связи, не замеченные при первом прочтении. Но не только в них дело. Кое-кто начинает вполне всерьёз обвинять Крапивина в том, что у него «неоправданно и не обусловленно сюжетом гибнут герои». Это Гелька Травушкин — неоправданно?! Или Яшка Воробьёв?! А про Шурку Полушкина из «Лета…» хочется сказать особо. Умеющий думать — поймёт, что Шурка
«…У мальчика в захолустном, выжженном солнцем городке просыпается мысль о необходимости Великого Служения людям. Желание спасти всех. И понимание, что сделать это можно ценой своей жизни… Знал ли он уже тогда, что его ждёт?..»
Помните эти слова из «Лоцмана»? Так как — «неоправданно и не обусловлено сюжетом»?! Разве только в Назарете может родиться Спаситель? И разве для спасения мира обязательны Апостолы, римские когорты, прокуратор-всадник…
Поделиться книгой: