Прошла веселая пора,

Когда любил я

Вдруг постучать

В чужую дверь,

Чтоб выбежали мне навстречу.

Вчера держался я на людях,

Как избранный

Властитель дум,

Но после на душе –

Такая горечь!

Непригодный к делу

Поэт-фантазер,

Вот что думает он про меня.

И у него-то, как раз у него

Мне пришлось попросить взаймы.

«То хорошо

И это хорошо!» –

Иные люди говорят.

Завидна мне

Такая легкость духа.

Как весело слушать

Могучий гул

Динамо-машины.

О, если б и мне

Так с людьми говорить!

Когда приходится служить

Капризным,

Наглым самодурам,

Как страшен

Кажется весь мир!

Есть радостная,

Легкая усталость,

Когда, дыханья не переводя,

Закончишь

Трудную работу.

Застыли палочки в руке,

И вдруг подумал я с испугом:

«О, неужели наконец

К порядкам, заведенным в мире,

Я тоже исподволь привык!»

Как, впитывая воду

До отказа,

Морская губка тяжелеет,

Так чувство тяжести

В душе моей растет.

Просто так, ни за чем

Побежать бы!

Пока не захватит дыханье,

Бежать

По мягкой траве луговой.

Из дома выйду,

Словно очнусь.

Ведь есть же где-то теплое солнце.

Глубоко,

Полной грудью вздохну.

Сегодня убежала наконец,

Как зверь больной,

Не знавшая покоя,

Тревога…

Из сердца вырвалась – и убежала.

О друг мой,

Нищего не укоряй

За то, что так жалок он.

Голодный,

И я на него похож.

Запах свежих чернил.

Вытащил пробку.

У меня, голодного, вдруг

Засосало под ложечкой…

Грустная жизнь!

«Пусть сгибнут все,

Кто хоть единый раз

Меня заставил

Голову склонить!» –

Молился я…

Было двое друзей у меня,

Во всем на меня похожих.

Умер один.

А другой

Вышел больным из тюрьмы.

Раскрыл всю душу

В разговоре…

Но показалось мне,

Я что-то потерял,