Помоги проекту - поделись книгой:
Когда все кончено, я поднимаюсь с кушетки и внезапно замечаю, что все это время Дженни не спускала с меня глаз. Этого я не ожидала. Девчонка невесть что может наплести полиции, но делать нечего. Остается надеяться лишь на то, что дочь не выдаст меня. В полиции уже и так с большим подозрением отнеслись к внезапной смерти двух сироток. Если умрет не только Мэдс, но и Дженни, расследования не избежать.
Полицию мало интересует смерть обычного работяги, а вот коронер сначала долго изучает тело, а потом просит пузырек из-под лекарства, которое принял на ночь мой муж.
– Знаете, как бывает? Аптекарь перепутает препарат или дозировку, а потом нет человека, – извиняющимся тоном говорит он, видя перед собой вдову, которая осталась одна с тремя детьми на руках. Ему и в голову не может прийти, что женщина способна навредить супругу, от которого она и ее дети полностью зависят.
Я очень долго «ищу» этот пузырек, но он «куда-то подевался». Коронер сетует на мою рассеянность и прощается. На всякий случай я прошу нашего семейного врача дать заключение о том, что у мужа было больное сердце. Это должно окончательно отвести от меня все подозрения. На сей раз у страховщиков нет ни единого шанса не выплатить положенную сумму. Самое удивительное, что мне удается получить сразу две страховые выплаты: по договору, который истекает на следующий день, и по документу, подписанному днем ранее. Наконец-то я по-настоящему богата. Не знаю никого из норвежцев, живущих в Америке, кроме, пожалуй, мистера Олсена, магната и владельца газеты «Скандинавиен», кто так же преуспел. Наверное, такие счастливчики есть, но я про них не слыхала, да и вряд ли они заработали состояние без посторонней помощи.
На похороны Мэдса собирается уйма народу. Приходит и рыдающая Олина с домочадцами.
– Это ты сделала! Ты во всем виновата, – шепчет она, когда мы стоим у гроба.
– Не понимаю, что за блажь пришла тебе в голову. Коронер дал вполне ясное заключение.
Ее дочь, маленькая Олли, всего на несколько лет старше Дженни, поэтому, вернувшись с кладбища, девчонки тут же убегают на задний двор, а вот сестра весь день не сводит с меня глаз.
– Я знаю, что ты этого хотела. Только ты.
– Убирайся из моего дома, побирушка, – шиплю ей я. Кажется, это наш последний с ней разговор.
Для всех я безутешная вдова, мать троих малолетних детей и владелица внушительного состояния. Ничто так не пробуждает любовь и сострадание к женщине, как ее счет в банке. По городу ползут нехорошие слухи, но едва речь заходит о размере страховки, все домыслы моментально выветриваются из голов охотников до богатых вдовушек. Впрочем, я все же принимаю решение переехать и вскоре нахожу нечто стоящее: роскошный загородный дом в Ла-Порте. Когда-то он принадлежал хозяйке элитного борделя. Наверное, кто-то назовет его безвкусным, но, думаю, это всего лишь зависть. Прекрасная напольная плитка в просторном холле, невероятные кровати с балдахинами в спальнях, а на втором этаже – даже библиотека, которую я начинаю исследовать в первый же день. В основном на полках классические романы и многочисленные томики со стихами английских поэтов. Хозяйка дома умерла за несколько месяцев до того, как мы заселились сюда, но я заочно влюбляюсь в эту образованную и смелую женщину.
Теперь-то уж никто не будет диктовать мне, что делать. Ни представители закона, ни соседи больше не потребуют от меня предъявить разрешение мужа, если я надумаю чем-то заняться. Я уже немолода, но вдруг начинаю замечать искры живого интереса в глазах собеседников мужского пола. Впрочем, я не настолько глупа, чтобы не заподозрить их в жажде наживы.
Я не ношу траура по почившему супругу, но и замуж снова пока не тороплюсь. Через полгода я решаю навестить двоюродную сестру, живущую в соседнем штате, и там встречаю Питера. За те годы, что мы не виделись, его лицо изрезали глубокие морщины – свидетельство непростой жизни. Но в остальном он все так же привлекателен, как и в нашу первую встречу. Мы проводим вместе несколько чудных дней, по истечении которых он вдруг делает мне предложение. Несколько месяцев назад он овдовел. Его прекрасная, белокурая и синеокая жена скончалась при родах их второго ребенка, и сейчас Питер едва сводит концы с концами, пытаясь прокормить младенца и уже подросшую девочку по имени Сванхильд. Работая мясником, сложно обеспечить двум детям достойное существование. Питер не видит ничего предосудительного в том, чтобы обвенчаться. Все вокруг, конечно, решают, что его привлекло мое состояние, а не я сама, но как же соблазнительно поддаться искушению и поверить в то, что такой видный мужчина может искренне полюбить кого-то вроде меня.
Не очень умно идти на поводу таких фантазий, и, наверное, не стоит соединять свою жизнь с человеком, только что похоронившим супруга. Моя судьба тому живое подтверждение. Почти сразу Питер начинает меня поколачивать, а Сванхильд подбрасывает дров в огонь, то и дело рассказывая небылицы и жалуясь отцу на мое дурное отношение. Чтобы люди прекратили судачить о моем новом муже, я подкладываю подушку под платье и притворяюсь беременной. С соседями этот трюк срабатывает, а вот на Питера известие не производит никакого впечатления.
Я покупаю в аптеке успокаивающую настойку в надежде, что без активного вмешательства его детей наша жизнь переменится, но ошибаюсь в дозировке. Старшая девочка теперь действительно ведет себя спокойнее, а вот младшая засыпает навсегда. После смерти дочери Питер становится еще агрессивнее. Теперь он чуть ли не каждый вечер говорит, какая я уродливая и как плохо веду хозяйство. По его словам, это мне стоило умереть, а не малышке.
– Нечего было жениться, – однажды не выдерживаю я.
– А можно и развестись. Думаешь, эти хоромы тебе достанутся? Как бы не так. Я мужчина, и по закону все имущество перейдет мне. Тебе этот дом перепал случайно, так же и потеряешь его по глупости!
Он говорит и говорит, но я уже не слушаю его. Я вижу перед собой столь же уродливого внутри человека, что и сын судьи, растоптавший мои чувства когда-то. Ненависть буквально оглушает меня на мгновение. На плите стоит большая кастрюля с рассолом, и я сдергиваю ее так, что кипящая жидкость выплескивается на Питера. В этот миг со стола с грохотом падает мясорубка. Я хватаю ее и в неистовстве бью мужа по голове. Металлический корпус слишком глубоко входит в череп, чтобы можно было вытащить мясорубку из раны и ударить еще раз. Если бы не это, думаю, я бы продолжила молотить ею того, кто когда-то казался мне прекрасным принцем из скандинавских сказок.
Заслышав шум, на кухню прибегает Дженни. Нет сомнений: она прекрасно понимает, что здесь случилось. Двенадцать лет – уже не тот возраст, когда можно убедить ребенка в любой легенде. Дочь молча стоит и с ненавистью разглядывает отчима, распластавшегося на полу. То омерзение, с которым она смотрела на него в тот день, запоминается мне навсегда, заставляя поверить в то, что это действительно моя девочка и мы всегда будем с ней заодно.
– Что ты стоишь? Зови на помощь соседей! – приказываю я, опомнившись.
Все разрешается как нельзя лучше. Соседи приводят врача. Коронер, конечно, чует неладное, но на суде свидетели обстоятельно рассказывают о том, как, прибежав на зов, они увидели несчастную и растерянную беременную женщину. Хотя полиции известно, как я получила свое состояние, суд оправдывает меня и верит в то, что муж сам случайно опрокинул на себя кастрюлю, а затем уже на него упала мясорубка. Дженни полностью подтверждает мои показания. Присяжные, среди которых одни мужчины, просто не могут представить, как женщина на сносях сумела бы совершить такое.
Изучив останки и опросив свидетелей, мы пришли к выводу о том, что смерть наступила в результате ранения, полученного вследствие падения мясорубки с кухонной плиты. Удар пришелся на затылочную область и привел к перелому черепа и внутреннему кровоизлиянию, повлекшему за собой смерть.
Спустя какое-то время я беру из приюта еще одного младенца. Теперь у меня пятеро детей. Дженни, Миртл и Люси достались мне от первого брака, а Сванхильд – от второго. Стало быть, маленький Филипп появляется уже после смерти моего последнего супруга. Соседи относятся ко мне с недоверием и пренебрежением, но я и не стремлюсь завязать с ними дружбу, тем более что это весьма неприятные люди. Они вечно норовят запустить свою скотину на мою землю, но негодуют, когда я поступаю так же. Потом уже злые языки утверждали, что мои дети приходили в школу со следами побоев, всего боялись и жались по углам. Интересно, нечего сказать. А сколько раз моих девочек колотили школьные учителя? Конечно, за шалости они получали нагоняй, но я никогда не перегибала с ними палку и честно исполняла свои обязанности.
Огромный дом и хозяйство требуют уйму сил и нервов. Свиньи, коровы, козы и куры нуждаются во внимании и заботе. Домашнее хозяйство необходимо содержать в порядке, поле обрабатывать, урожай сбывать на ярмарке. На вырученные деньги я кормлю и одеваю детей. Помимо всего прочего, на мои плечи ложится покупка техники, без которой поля не засеять и урожай не снять. Согласитесь, немало для одинокой сорокалетней женщины. Прибавьте к этому еще пятерых малолетних детей, и, надеюсь, у вас сложится примерное представление о моей жизни в тот период.
Несколько раз я прошу соседей подсобить мне с посевной и даже предлагаю за это неплохие деньги. Пару раз мне помогают, но потом мы окончательно ссоримся, и я вынуждена озадачиться поиском помощника. Я даю объявление в газету для норвежцев, и очень скоро ко мне на службу нанимается тридцатилетний, ничего не добившийся в жизни недотепа. У меня есть подозрения, что его цель – завоевать расположение богатой вдовы. Намерения парня очевидны, и я стараюсь держать его на расстоянии, но вскоре по Ла-Порту все равно ползут скабрезные слухи, которые происходят из пьяных россказней этого глупца. Однажды он, выпив лишнего, заявляется в мою спальню и пытается изнасиловать меня. Для таких случаев я всегда держу под рукой кочергу, которую тут же пускаю в ход. А ночью приходится закапывать его останки на заднем дворе. Ни жалости, ни грусти этот никчемный человек не заслуживает. Его чемодан я ставлю в чулан, а все сбережения забираю себе в качестве компенсации за перенесенные страдания. Соседям я говорю, что парень решил попытать счастья в другом месте, а затем вновь даю объявление в газете. Вскоре на его место приходит другой работник, но и он ведет себя не лучше.
Я покупаю номер «Скандинавиен», чтобы посмотреть, как выглядит моя заметка о поиске помощника на ферму. Полистав газету, я замечаю на последней странице колонку с брачными объявлениями. Одинокие вдовы и вдовцы ищут супругов не столько для любви, сколько для подмоги по хозяйству. Это буквально сквозит между строк. Чуть поразмыслив, я тоже составляю такое объявление и отправляю его по почте вместе с небольшой платой за публикацию.
Честно сказать, я не упомню всех, кто приезжал ко мне на ферму в те годы. Их было очень много, и все они нашли вечный покой в хлеву, рядом со свиньями. Как жестока судьба, ведь эти мужчины ехали к скандинавской красавице Белль. Очарованные ее внешностью и сладкими речами, восхищенные ее мужеством и бесконечно влюбленные, они устремляются через всю страну, чтобы обрести счастье и умиротворение. Сюжет для рыцарского романа, не меньше. На самом же деле каждый из них думает только о деньгах, планируя облапошить богатую и глупую вдовушку, которой по чистой случайности досталось огромное состояние. Наверное, не все намерены обокрасть меня и скрыться, есть и те, кто искренне надеется начать новую жизнь на ферме, но никто этого не достоин. Они пальцем о палец не ударили, чтобы купить такой дом и обзавестись таким хозяйством. Им кажется, женщина в моем возрасте готова выйти замуж за любого неудачника. Но я уже настоящий человек и не собираюсь менять этот статус на сомнительное счастье называться чьей-то женой.
Миловидная вдова, владеющая большой фермой в одном из лучших районов округа Ла-Порт, штат Индиана, желает завести знакомство с не менее обеспеченным джентльменом, чтобы объединить состояния. Письменные ответы не рассматриваются, если только отправитель не желает назначить время для визита.
Не подумайте, что все так просто и мною движет лишь жажда наживы или что-то вроде того. Нет, тогда бы все можно было организовать куда проще. Каждый день почтальон приносит мне стопку писем от потенциальных женихов, и каждый вечер я поднимаюсь на второй этаж, запираюсь в библиотеке и строчу ответные послания. В такие мгновения я вспоминаю юность, когда сочиняла трогательные письма сестре, жившей за океаном, и представляю себя принцессой Брунгильдой, за сердце которой сражаются благородные рыцари. Я вольна выдумать какие угодно истории для этих мужчин и, что еще прекраснее, могу писать не от своего лица, а от имени привлекательной и уверенной в себе дамы, которая знает себе цену. Мнится, что именно такой меня видят окружающие, но тогда все эти поденщики не рассказывали бы про меня скабрезные и унизительные истории.
Обычно я живописую, как чудесно мы заживем, если объединим капиталы и устроим на ферме все по собственному вкусу. Далее хитрость заключается в том, чтобы угадать, как именно все захочется видеть этому безликому жениху. Одному представляется кресло-качалка на заднем дворе, другой с детства мечтает о шотландском пони – его, к слову, пришлось купить ради одного такого чудака. Если попадешь в точку, дальше все просто. Я рассказываю «жениху», как ему следует поступить со своими деньгами, советую, как выгоднее продать дом и в какой банк обратиться за ссудой, а затем прошу поскорее приехать со всеми своими пожитками.
Боже, сколько же ненужных вещей хранят мужчины! Один тащит с собой чудовищного вида шкаф на львиных лапах, другой – громоздкую статую какой-то девы. Мои гости полны надежд и мечтаний, но вскоре показывают себя во всей красе. В свое оправдание могу сказать, что никогда не убиваю просто так, всякий раз на то меня вынуждают обстоятельства. Очень быстро мои новые знакомые начинают сыпать оскорблениями и распускать руки. Они не выносят присутствия чужих детей в доме и заглядываются на Дженни, которая постепенно превращается в настоящую красотку и грезит о том, как бы вылететь из родного гнезда и поступить в женский колледж в Калифорнии. Чем привлекательнее и моложе мужчина, тем больше я им очаровываюсь в первые дни знакомства и тем сильнее ненавижу, когда он показывает свое истинное нутро.
Она была очень сильной и выносливой женщиной. Дни напролет проводила под открытым небом, невзирая на дождь или снег. Всегда сама ездила за новой техникой. Однажды я видел, как она привезла на телеге мешок пшеницы, а потом взвалила его на плечи и отнесла в амбар. Не всякому мужчине под силу поднять такую тяжесть.
Когда чемоданов в чулане набирается больше десятка, приходится нанять человека, чтобы выкопать две большие ямы «для мусора». Поздней ночью я отношу туда останки двоих гостей, а затем засыпаю яму дерном. Новый работник какое-то время остается на ферме, и я замечаю, что он любезничает с Дженни. Вечером я устраиваю ей выволочку: нечего раньше времени засматриваться на мужчин. Но дочь, обычно кроткая и молчаливая, вдруг ощеривается на меня:
– Не тебе указывать, с кем мне общаться, а с кем – нет. Я еще в том году должна была уехать на учебу, а ты до сих пор молчишь. С кем хочу, с тем и говорю, куда хочу, туда и иду. Будешь придираться, всем расскажу, как ты с отцом обошлась, или с Питером, или…
Она перечисляет имена, а я смотрю на нее и не могу признаться себе в том, что решение уже принято. Мать должна защищать своего ребенка, и в первую очередь от совершения глупых поступков.
– В колледже есть вступительные экзамены, а ты все школьные знания уже растеряла, – нахожусь я с ответом.
– А кто в этом виноват?! – причитает Дженни.
– Я напишу одному образованному человеку, он подтянет тебя по всем предметам перед отъездом, – тихо говорю я.
Дженни замолкает, кажется, не веря услышанному, а я с тяжелым сердцем поднимаюсь в библиотеку.
На следующий день я выгоняю этого мерзавца и начинаю подмешивать Дженни успокоительную настойку. Тяжко наблюдать за тем, как угасает моя девочка, но другого выхода я не вижу. В конце концов, она хотела уехать в колледж, а потом остаться жить в Калифорнии. Она бы все равно покинула меня и встретилась с жестоким, слишком жестоким для нее миром. Я успокаиваю себя тем, что оказываю ей услугу и спасаю ее чистую душу.
Поздним вечером 1901 года ее сердце останавливается. Она лежит на кровати, почти невесомая и прекрасная, как принцесса, а я плачу, наверное, впервые за много лет. Мне приходится похоронить дочь там же, где нашли последнее пристанище мои женихи. Позволить себе выкопать полноценную могилу я, конечно, не могу.
На некоторое время я будто проваливаюсь в черную яму и полностью теряю интерес к жизни, но сидеть без дела и горевать – непозволительная роскошь для фермерши. Коровы, овцы, козы и свиньи сами себя не накормят. Я нанимаю нового работника, жителя Ла-Порта. Смазливый тридцатилетний молодой человек с пышной шевелюрой, добрым нравом и лучезарной улыбкой – Рэй Ламфер слишком хорош, чтобы батрачить на ферме. Я сразу же начинаю жалеть о том, что наняла его. А уж когда узнаю, что он из благородной семьи местного судьи, и вовсе намереваюсь выгнать взашей.
– Почему ты нанялся ко мне в работники? – спрашиваю я как-то вечером.
– Мне нравится этот дом, и я вроде бы неплохо справляюсь, да и вы очень добрая женщина, – пожимает он плечами и улыбается.
Он столь красив и добродушен, что во мне тут же вскипает ненависть. Сын судьи. Иногда мне начинает казаться, что именно он избил и изнасиловал меня в юности, лишив права на настоящую жизнь. Впрочем, я ведь говорила, что никогда не убивала без явной на то причины? Рэй все никак не дает мне повода. Иногда парень напивается в местном кабаке и пару раз ломает новую борону, которую я купила на выставке, но он никогда не позволяет себе грубого слова в мой адрес и отлично ладит с детьми. Конечно, я начинаю опасаться, что он прознает про моих женихов. Чулан, в котором хранятся чемоданы и пожитки незадачливых ухажеров, я запираю на тяжелый замок и запрещаю ему общаться с почтальоном. Ко мне заявляется очередной друг по переписке, и вскоре я уже скармливаю его останки свиньям. Рэй, кажется, не замечает ничего странного, и я немного перевожу дух.
Через месяц ко мне должен приехать Эндрю Хельгелайн. Я давно готовилась к этому визиту. Он не самый богатый и уж точно не самый привлекательный из тех, кто мне писал, но я потратила на него слишком много времени.
Ла-Порт – золотой город, о котором мало кто знает. Он находится рядом с Чикаго, земля здесь год от года дорожает, но пока еще ее можно купить за совсем небольшую сумму. Здесь потрясающие люди, плодоносная почва и все овеяно любовью… Когда ты приедешь, я буду готовить тебе кремовый пудинг и другие блюда, которые ты любишь. Ты так много работал, что заслужил провести в покое остаток дней.
Мы переписываемся вот уже десять месяцев, а он все никак не решается продать свой дом. Впрочем, есть еще кое-что важное. Мне правда нравится с ним переписываться. Сорокадевятилетний, серьезный и уважаемый мужчина, вдовец и отец двух взрослых сыновей, он описывает себя ровно таким человеком, с которым хочется провести остаток жизни. Эндрю пишет о том, что в соседнем штате живет его брат с семьей, и мы могли бы гостить у них по праздникам. Эта перспектива тоже кажется мне весьма привлекательной. На деле Эндрю оказывается даже хуже тех, кто приезжал ко мне раньше. Сойдя с повозки, он бросает на дороге огромный чемодан, который мне приходится тащить до самого дома. На ферме ему не нравится абсолютно все, от мебели до свиней и шотландского пони, а уже через пару дней он отвешивает мне первую затрещину. Вместо извинений Хельгелайн заявляет:
– Ты же понимаешь, что сама виновата. Если бы ты была хорошей хозяйкой, то не осталась бы одна в таком возрасте. Раз уж я решил связать свою жизнь с такой, как ты, то должен научить тебя вести хозяйство.
В ответ я предлагаю ему выпить успокаивающего чая, а когда он засыпает, душу подушкой. Свиньи недавно поели, поэтому придется засыпать останки этого скверного человека негашеной известью и закопать. Поздно ночью я притаскиваю мешок с телом во двор и начинаю рыть яму. Разгорячившись от работы и смертельно устав, я не замечаю, как ко мне подходит Рэй. Он молча наблюдает за моими мучениями: земля твердая как камень, и вдобавок ко всему из мешка вываливается рука убитого. Заметив Рэя, я вскрикиваю от неожиданности и замахиваюсь на него лопатой. Он отбрасывает папиросу, делает шаг в сторону, вырывает лопату у меня из рук и втыкает ее в землю. Какое-то время я молча наблюдаю за тем, как мой работник копает, а потом берусь ему помогать. Так и не проронив ни слова, мы хороним Эндрю Хельгелайна, а затем идем в дом.
– Почему ты помогаешь мне? – тихо спрашиваю я.
– Я бы тоже его с удовольствием прикончил, – пожимает он плечами и улыбается своей широкой обезоруживающей улыбкой.
С тех пор я перестаю его опасаться, а вскоре мы сближаемся. Рэй становится первым человеком после сестры, с которым мне легко. Женихи продолжают приезжать, хотя и реже. Рэй помогает мне в делах. Дети подрастают. Жизнь на ферме идет своим чередом, пока на пороге внезапно не возникает хмурый мужчина средних лет.
– Асле Хельгелайн, – учтиво представляется он. – Понимаю, что вы не ждали моего визита, однако мой брат Эндрю несколько месяцев назад собирался переехать к вам в Ла-Порт, и с тех пор я не получал от него весточки.
– Не понимаю, о ком вы. Ко мне заезжал друг по переписке, но он отбыл буквально на следующий день и адреса не сообщил, – отвечаю я и ухожу в дом, ясно давая понять, что не хочу продолжать разговор.
Асле оказывается настырнее, чем можно было себе представить. Он селится в гостинице Ла-Порта и затевает настоящее расследование. Прознав об этом, Рэй приходит в ужас. Он предлагает мне отправиться в полицию и рассказать, что Эндрю на меня напал, поэтому ему, Рэю, пришлось убить негодяя, чтобы защитить свою хозяйку. При благоприятном исходе можно было бы надеяться на оправдательный приговор, если бы расчлененное тело Хельгелайна не нашло свой последний приют на заднем дворе моего дома.
Моя дочь отвезла его на станцию. Он собирался в Мичиган-Сити. Это городок в двенадцати милях от Ла-Порта. Он пробыл на ферме один день и больше не возвращался.
В тот вечер мы с Рэем ссоримся, а наутро я объявляю ему, что больше не нуждаюсь в его услугах. Он отправляется в ближайший бар, а я, дабы показать серьезность своих намерений, сразу нанимаю нового работника. Вечером того же дня я начинаю горько сожалеть о своем поступке, но одергиваю себя, чтобы не броситься за Рэем и не вернуть его.
Асле Хельгелайн каким-то образом узнает, что перед исчезновением его брат снял крупную сумму со своего счета в отделении банка Ла-Порта. Находится свидетель, который вспоминает, что я в тот раз его сопровождала. В другом банке я снимала деньги уже по доверенности Эндрю, но Асле пока этого не знает.
Рэй буквально днюет и ночует возле фермы, требуя объяснений, утешений и признаний. Дети начинают докучать вопросами, а брат Эндрю грозит обратиться в полицию, правда, потом все же уезжает из города по семейным делам. Я отправляю Асле послание, написанное от лица Эндрю, в надежде немного успокоить его, но уже через неделю поиски пропавшего возобновляются. Тучи над фермой сгущаются. Как гласит старая норвежская поговорка: нужно уметь вовремя скидывать карты. Возможно, так говорят в Чикаго, но сути дела это не меняет.
Асле добивается того, чтобы полиция занялась розыском его брата. Каким-то чудом он находит мои письма к Эндрю, а затем заставляет сотрудника банка, видевшего нас вместе, дать свидетельские показания.
– Нет ничего плохого в том, чтобы появиться с мужчиной в отделении банка, господин полицейский. Я вдова, но прошло уже достаточно времени со смерти мужа, и я не должна больше носить траур по нему, – говорю я копу, который объявляется на моей ферме.
– Вы правы, миссис, но, по словам Асле Хельгелайна, вы сказали ему, что никогда не видели его брата…
В тот раз мне удается убедить полицию в том, что Асле слегка повредился рассудком, но становится понятно: рано или поздно правда вылезет наружу. Случается, тучи затягивают небо в считаные секунды, жизнь человека обычно меняется не так быстро. Я подумываю о том, чтобы продать ферму и переехать куда-нибудь в солнечные края, но опасаюсь давать объявление в газету.
Рэй чуть ли не каждый вечер напивается в баре, а затем топчется под дверью и требует, чтобы я его выслушала. Что мне с ним делать? Конечно, он слишком много знает, но убить его я не могу. Он ничего плохого не сделал и просто хочет поговорить, а мне нечего ему сказать. Поскольку соседи начинают жаловаться на шум и невоздержанность парня, мне приходится обратиться в полицию и сообщить о преследовании со стороны Рэя Ламфера. В ответ он вдруг вспоминает о том, что часть его вещей осталась на ферме, и обвиняет меня в краже.
В Ла-Порте начинают сплетничать обо мне, припоминая и о мужчинах, приезжавших на ферму, и о многочисленных работниках. Парень, который подбивал клинья к Дженни, приходит и требует ее новый адрес. Все складывается одно к одному. Нужно уезжать.
В какой-то момент единственным человеком, с кем я могу спокойно поговорить, становится Лиззи Смит. Темнокожая старуха, которой, кажется, тысяча лет, поселилась рядом с фермой не так давно. За плечами у нее скандальная жизнь свободолюбивой красотки. Она прославилась скверным характером и блестящим остроумием. В свое время жители Ла-Порта взбунтовались и потребовали у властей выселить возмутительницу спокойствия за черту города, так как подобное соседство их оскорбляло. Меня ничуть не смущает, что лачуга Лиззи стоит в сотне метров от моего жилища. Оценив это, она с удовольствием делится городскими сплетнями, что хоть как-то помогает подлечить мои душевные раны. В те дни я захожу к ней чуть ли не каждый вечер.
Теплым вечером 28 апреля 1908 года я зову на чай новую продавщицу из мясной лавки. Крупная коренастая норвежка недавно приехала в Ла-Порт и с радостью принимает мое приглашение. Ей не терпится обзавестись друзьями в новом городе, и, подобно многим в ее положении, она не слишком разборчива в выборе знакомых. Я отправляю детей спать и накрываю на стол, когда заявляется Рэй. Наверное, он решает, что у него двоится в глазах, когда он видит мою гостью, – настолько мы с ней похожи лицом и фигурой.
– Ты не могла бы принести из погреба бутылку вина? – прошу я приятельницу в надежде успеть за время ее отсутствия объясниться с Рэем. Девушка с готовностью кивает и поднимается из-за стола.
– Что она здесь делает? Что вообще происходит? – недоуменно бормочет Рэй, когда за ней захлопывается дверь.
– Помоги, если любишь, – отвечаю я.
Идея приходит внезапно. Я вдруг понимаю, что мне действительно не справиться самой. Как же я не подумала об этом раньше? Надеялась, что Рэй спасет меня, как и той ночью, когда руки не слушались, а лопата не хотела врезаться в землю?
– Ты хочешь исчезнуть! – почти кричит Рэй и трясет головой, то ли желая стряхнуть остатки хмеля, то ли не веря в происходящее. Я только киваю.
– Помоги мне, – повторяю я внезапно охрипшим голосом.
Когда девушка возвращается, я оставляю ее наедине с Рэем, а сама иду попрощаться с детьми. Много ли им надо, чтобы отправиться к Богу на небеса? Все проходит тихо и спокойно. Из детской я направляюсь в спальню, зажигаю керосиновую лампу и бросаю ее на пол. Огонь тут же вспыхивает. Всего несколько минут, и дом будет объят пламенем. Я хватаю топор и бегу в гостиную, но, оказывается, Рэй опередил меня. На полу лежит девушка, со спины она как две капли воды похожа на меня. Мы решаем обезглавить тело, чтобы ни у кого не возникло сомнений – при пожаре погибла именно я.
– Беги к Лиззи Смит, она укроет тебя, – кричу я. Огонь уже полыхает вовсю, и нужно приложить усилие, чтобы перекричать треск, с которым пламя поглощает деревянные перекрытия.
Рэй стоит на крыльце и наблюдает за тем, как я бросаюсь в амбар за чемоданом Хельгелайна, где хранятся все скопленные доллары. Он стоит и смотрит, как я бегу в сторону леса. Его фигура, освещенная всполохами огня, становится моим последним воспоминанием о Ла-Порте. Впереди меня ждет долгое путешествие в Новый Орлеан – город хитрецов и мошенников, мечтающих о богатстве и славе.
Этот дом был окутан тайной. И вот перед нами погребальный костер… В чудовищном пожаре сгорели вдова и ее дети. Огонь уничтожил все в считаные минуты, осталось лишь пепелище и три уцелевшие стены – свидетели катастрофы.
Я еще долго покупаю газеты, которые выходят в Ла-Порте, всякий раз с ужасом ожидая, что там будет написано о чистосердечном признании Рэя Ламфера. Он молчит из любви к той, кого больше не увидит. Поначалу его арестовывают по подозрению в умышленном поджоге, но потом Асле возвращается в город и разводит бурную деятельность. Вместе с работником, увивавшимся за Дженни, они откапывают труп его обожаемого брата, а затем и множество других тел. Газетчики буквально теряют рассудок от такой находки. Нет ни дня, чтобы кто-то не накропал статью об ужасной ферме Черной Вдовы. Это и немудрено, а вот то, что сын законника Рэй Ламфер так ничего и не рассказал, действительно поражает. Пожалуй, только о нем я и жалею. Я прошла мимо его любви, не поверив в то, что можно всерьез увлечься кем-то вроде меня. Наверное, все это к лучшему. По крайней мере, для него. Я оставила ему небольшой подарок в качестве благодарности за помощь, а заодно вознаградила Лиззи Смит, которая согласилась оказать мне услугу. Только через год я перестаю читать новости о Ла-Порте, а еще через пару месяцев публикую в местной газете объявление о поиске достойного жениха.
Пожар стер все сколько-нибудь достойные изучения свидетельства о жизни Белль Ганнес. На пепелище были найдены трупы детей и останки обезглавленной женщины. По свидетельствам очевидцев, погибшая выглядела более крупной по сравнению с Ганнес, однако точного заключения так никто и не дал. Спустя какое-то время стали появляться новые слухи об исчезновении мужчин. Больше всего таких историй поступало из Нового Орлеана. Деньги и вещи, похищенные у женихов, бесследно исчезли, значит, преступнице удалось сбежать. Однако доподлинно неизвестно, действительно ли Черной Вдовой из Нового Орлеана была та самая Белль.
Ужасная история. Белль Ганнес – настоящее чудовище, верно? Или нет? На самом деле преступления, совершенные этой женщиной, впечатляют своими масштабами, количеством жертв, но не способом осуществления. Вплоть до середины ХХ века развод считался неприемлемым и даже аморальным, а вот вдовство не осуждалось. В строгом смысле слова черных вдов нельзя считать серийными убийцами, так как в их случае на первое место выходит жажда наживы при полном равнодушии к партнеру. Однако, как ярко иллюстрирует случай Ганнес, постепенно стремление вершить правосудие становится ведущим мотивом.
На сегодняшний день считается, что психопатия или расстройство личности являются врожденными. Излечить человека от себя самого нельзя, однако можно адаптировать его к существованию в социуме. В таком случае его жизнь практически не будет отличаться от жизни обычных людей, и никто из его близких не пострадает. Возможен и другой вариант. Если у человека с детства наблюдается ярко выраженная акцентуация характера, присутствуют давление социальных факторов и длящееся травмирующее событие, то расстройство личности может прогрессировать, разрушая не только ее саму, но и все вокруг.
Сложные условия сельской жизни, бедственное положение семьи, ранняя смерть матери и безразличие отца запустили в Белль процесс психопатизации. Изнасилование и предательство любимого человека, а также невозможность наказать его с помощью закона лишь ускорили этот процесс. Белль росла в патриархальном обществе, где смыслом жизни женщины были дети, но именно этой возможности ее лишили. В результате в ней зародилась безотчетная ненависть к мужчинам. Мы ненавидим тех, кого боимся. Белль боялась своих мужей, понимая, что те сильнее физически и имеют больше юридических прав. Это побуждало ее изо всех сил стараться подчинить их. Сознательно или нет, но она надеялась тем самым привязать их к себе, заставить любить на своих условиях. Но в униженном положении человек редко ведет себя достойно. Чем больше мужья зависели от нее, тем больше агрессии проявляли, а Белль только этого и ждала, чтобы оправдать свои действия перед самой собой. Она все сильнее отстранялась от людей. Ей было невыносимо жить по правилам мужчины, который к тому же зависел от нее в финансовом плане. Но того требовало общество, долго противостоять которому она была не в силах.
Белль прекрасно усвоила, как надлежит вести себя женщине, и нещадно эксплуатировала образ крепкой хозяйки, которой несвойственны сентиментальные чувства. Она знала о материнских обязанностях, но никаких чувств к детям, усыновленным под давлением обстоятельств, не испытывала. Если они начинали мешать ее игре, она просто избавлялась от них, как от старых игрушек. Безусловная любовь матери – миф, который давно развенчан. Женщина должна искренне хотеть детей, и только в этом случае со временем в ней рождается то, что принято называть материнской любовью. Белль лишь однажды действительно загорелась желанием завести ребенка, но мужчина, от которого она забеременела, не только отверг, но и предал ее. Другие дети в жизни Ганнес были лишь неизбежным раздражающим фактором, необходимостью, которая делала ее в глазах общества добропорядочной женщиной.
Особое влияние на формирование личности Белль Ганнес оказал ее опыт работы в лавке мясника. Там она выучилась свежевать туши, потеряла страх перед мертвым телом, а также выяснила, что крысиный яд легко раздобыть и им можно отравить не только крысу, но и существо покрупнее. Кто-то возразит, что все это она могла узнать где-нибудь еще, но история не имеет сослагательного наклонения. Опыт работы в месте, где приходилось иметь дело со смертью и где имелся доступ к ядам, сыграл важную роль в становлении ее личности. Не существует никакого гена насилия или врожденной склонности к убийствам, есть лишь определенное сочетание психологических особенностей, сложившихся под влиянием множества социальных факторов. Вы удивитесь, узнав, какое количество людей стали бы убийцами, будь у них такой шанс.
Белль Ганнес сумела использовать возможности, которые давала ей работа в мясной лавке, чтобы отомстить человеку, сломавшему ее жизнь, а опыт эмиграции и постоянных переездов подарил преступнице ощущение безнаказанности. Стоит только поменять место жительства, и никто из соседей тебя не знает. Белль прекрасно осознала это, уехав из Норвегии. Процесс превращения в человека, одержимого убийствами, завершился с приобретением фермы в Ла-Порте и с появлением сообщника в лице Рэя Ламфера. Именно в этот миг Ганнес полностью уверилась в своей безнаказанности и начала совершать ошибки.
Истинную ценность для Белль имели лишь письма, которые она сочиняла для своих «возлюбленных». В такие мгновения она могла представить себя кем угодно, погрузиться в мир фантазий и нарисовать в собственном воображении идеальную историю любви. Женщина пристально следила за речевыми сигналами, исходившими от адресатов, улавливала легчайшие намеки и интонации и тут же менялась в зависимости от умонастроений собеседника. Стремясь очаровать, она очаровывалась сама, но этот морок проходил, лишь только мужчина, ответивший на объявление, появлялся на пороге ее дома. У него не было ни единого шанса соответствовать тому образу, который нарисовала Белль в своих мечтах, да и она мало походила на ту прекрасную особу, которую придумал себе мужчина. Приехав на ферму, человек оказывался в заведомо зависимом положении. Лишившись своих накоплений, он начинал нервничать и проявлять нетерпимость. Ну а Белль действовала по утвердившемуся сценарию, не запоминая лиц и имен.
Поделиться книгой: