Темный янтарь

Янис навалился на педали, покатили дальше. Лучше было не оглядываться. Хотя Сергея определенно тянет кукиш скрутить остающимся или еще что-то оскорбительное продемонстрировать. Лучше бы воздержался.

Насчет грязи гладкомордый не соврал, но было ее немного. Янис остановил велосипед, снял с креплений насос:

— Подкачаю. Приглядывай, как бы сюда не пошли.

Москвич кивнул, смотрел на тропку.

Спешно пшикал насос, подкачивая камеру. Взмокший от усилий Янис все равно чувствовал, что спину холодит. Неожиданное ощущение и крайне неприятное.

— Готово. Садись.

— Не, грязь так преодолеем, ногами, – сказал москвич. – А ловко ты. И с камерой, и вообще… Чего говорили-то? Я всего пару слов понял.

— Я сказал, что мы работать приезжали, на дороге повозка ждет. Подстраховался. Это, Сергей, так себе встреча была.

— Понял, не дурак. Не шпана ведь. У двоих за спиной что-то припрятано, у третьего шпалер карман оттопыривает. Бандиты? Или вообще диверсанты? Очень даже просто, могли на парашютах скинуть.

— Это вряд ли, местные они. Думаю, из бывших айзсаргов[3]. Но сейчас-то…

— Сейчас понятно. Живо встрепенулись, гады. Но как по мне, так изначально все эти ваши буржуйские выкормыши – сплошное бандитство.

Янис пожал плечами:

— Я, Сергей, в политике не силен. Но велосипед точно могли отобрать.

— А я что говорю?! Хорошо у нас ни часов, ни имущества, вон – брюки я и те запачкал-испоганил. И хватит меня «Сергеем» именовать. Что за официальность?

— А как надо?

— Ну, Серега, или просто Серый. Оно как-то привычнее.

Поехали дальше, выбрались на улицу, набрали скорость. Вот она, окраина, прямая дорога на Парконе-Ницу-Руцаву – уносился вдаль, поднимая пыль, торопливый грузовик.

— Здесь попутку отловлю. Спасибо что доставил, будешь в Москве… – начал пассажир.

— Помню: Хвостов переулок, один-один.

Сергей, который Серый, засмеялся:

— Точно, я и говорю – хороший адрес, простой. Приезжай, ждать буду. С теткой живу, она понимающая, сознательная.

— При случае заеду, погощу, – заверил Янис.

—Вот-вот, я же не просто для вежливости… – москвич подскочил.

Где-то за домами прозвучал выстрел, потом еще два. Бешено залаяла собака.

Парни переглянулись.

— Может, те самые… айзерги-майзерги, – пробормотал Серега. – На кого они там… Ладно, езжай, Ян, не ровен час, опять наскочишь.

— Лучше уж подожду, пока уедешь. Все равно передохнуть пора, – Янис окончательно ослабил узел галстука, снял кепку.

Машины и повозки шли в основном навстречу, от Руцавы, Серега нервничал, шел рядом с телегами, расспрашивал возниц, снова пытался остановить редкие шедшие на юг машины – те попросту проскакивали. Потом навстречу прошли разом два военных автобуса – защитного цвета, с медицинскими крестами, в окнах мелькнули забинтованные головы, лица того же серо-белого цвета. Бурых и алых пятен тоже хватало, наверное, хорошо что толком не рассмотрели.

Подбежал Серега:

— Видать, сложные дела. Говорят, немцы в нашем тылу. Десант, наверное. Вроде парашюты видели.

— Может, вернешься в город? Прояснится «кто да что», тогда поедешь. Попутка тебя явно не возьмет.

— Как не возьмет, если мне позарез надо?!

Говорить москвичу, что «не возьмут», явно не следовало – Серега вскинул руки, отчаянно метнулся под несущуюся машину, чудом избежал соприкосновения с бампером. Грузовик со скрипом затормозил, распахнулись разом обе двери, и прыгуна крепко обложили матом. Впрочем, уполномоченного по кино этакими мелочами остановить было трудно, подскочил к машине, заговорил с военным.

До Яниса долетали лишь обрывки разговора, в основном опять же бранные. У русских всегда так – случись что, мигом на краткий язык неприличностей переходят. И ведь как-то понимают все с полубуквы, на ускоренно-форсированных оборотах.

Грузовик газанул и умчался. Серега вернулся к велосипеду.

— Ну, чего поведали? – поинтересовался Янис.

— В основном, что я, хм… балбес и дурак. Из умного – что лагерь наверняка уже эвакуировали, да и не пустят меня дальше Ницы, там боевые действия, – обескураженно сказал москвич. – Как так?! Там же до границы еще сколько километров.

В небе зажужжало, парни, жмурясь, задрали головы.

—Вот! – Янис указал на едва заметные пятнышки-самолеты. – Техника, маневренность, десанты-парашюты. Организация! А ты – «без меня лагерь никак». Вывезли ваших наверняка. Иди в горком, пусть созвонятся, скажут, что ты не потерялся, а ждешь указаний куда ехать и как нагонять.

— Так-то верно, логично. Но получается, что я вообще не справился. Кино не привез, да и сам застрял. А меня ведь не отдыхать отправили, а по ответственному комсомольскому направлению! – горько сказал Серега.

— Вот тем более. Давай до твоего комсомольского начальства доедем, оно тебе даст нужные указания.

Уполномоченный трясся на багажнике, а Янис думал, что иногда разница в пару лет делает человека много взрослее. Вот неплохой парень москвич, но не хватает ему жизненного опыта.

Ссадил Янис потерянного комсомольца у горкома. Вокруг была суета, машины, телеги, крик и гам, группы парней и девушек, некоторые даже с винтовками. Иногда все замирали, прислушиваясь к далеким гулким звукам.

— Это на море, что ли? – шепотом спросил Серега.

— Я все ж не очень местный, не знаю, – вздохнул Янис.

Крепко пожали друг другу руки, и пропыленный уполномоченный рысью устремился в горком. Ничего, там его живо к делу пристроят.

Янис отряхнул себя кепкой, поправил галстук и оседлал велосипед. Война или не война, но взятую под честное слово технику нужно возвращать.

Велосипед Янис не вернул – хозяев не было, зашел домой. Тетя Эльзе заохала, велела умыться и отдала записку от дяди Андреса. Дядя кратко советовал: или немедля взять денег и идти на вокзал, садиться на поезд до Риги, дальше до дому добираться, или прекратить зад просиживать, идти на завод, на ворота №3, там предупреждены и дела есть.

— Деньги у нас на билет есть, потом вернете раз такое дело, – сказала тетя.

— Как же я поеду, я же тогда точно с отцом разминусь – удивился Янис. – Нет уж, лучше подожду. Схожу на завод, помогу, не торчать же без дела.

— Сам решай, – вздохнула тетка. – Вообще мой Андрес зря не скажет. Они там на заводе все знают. Наверное, и насчет дорог. Может, там уже и не пускают никого?

— Дороги я и сам видел. И вообще раз договорились с отцом, буду ждать. Отец всегда делает что обещал.

— Тоже верно. Садись, съешь чего-нибудь.

Отказываться Янис не стал. Как оказалось, в военное время аппетит увеличивается вдвое. А то и втрое.

Но поесть не успели. Загромыхало, застучала-захлопало – немцы бомбили заводы и порт…

[1]ОМБРЭ – отдельная разведывательная авиационная эскадрилья ВВС Балтийского флота.

[2]Адрес точен, но изменен по понятным причинам.

[3]Айзсарги – военизированное формирование в Латвии в 1919—1940 гг. аналог территориальных формирований типа национальной гвардии. Были распущены после ввода советских войск.

Глава 3

Материалы Отдела «К» (фрагменты)

Ситуация 22.06.41

День-вечер

Оборона нашей 10-й стрелковой дивизии (прикрытия границы) прорвана, дивизия отходит к востоку от побережья.

Обходя очаги сопротивления советских войск, к Лиепае устремляются части 291-й немецкой Восточно-Прусской пехотной дивизии. В состав армейских корпусов дивизия не входит, подчиняется непосредственно штабу немецкой 18-й армии группы «Север». Дивизия имела в своем составе три пехотных полка (504-й, 505-й и 506-й), артиллерийский полк, моторизованный противотанковый дивизион, четыре отдельных батальона (разведывательный, саперный, связи и полевой-запасной), части усиления.

Начальнику штаба 12-го пограничного отряда майору В. А. Черникову удается собрать из отходящих на Руцаву пограничников и бойцов строительного отряда боевую группу (около 150 человек). Группа занимает оборонительный рубеж южнее Руцавы.

Столкнувшись с упорным сопротивлением, немцы приостанавливают наступление, ждут подхода свежих сил. Одновременно основная часть сил дивизии через Скуодас направляется к Приекуле (40 км юго-восточнее Лиепаи), пытаясь обойти базу Лиепаи с востока. Усиленные подвижные отряды немцев стремительно продвигаются к городу в направлении Руцава – Ница.

Около 17 часов атака на группу Черникова возобновляется, бой перемещается непосредственно в Руцаву. Заняв круговую оборону в здании штаба, дерутся бойцы хозяйственных подразделений 5-й пограничной комендатуры. За два часа до захвата немцами здания комендатуры военврачу третьего ранга И. Г. Алесковскому удается связаться по телефону с командиром 12-го пограничного отряда майором Якушевым и передать: «Здание штаба окружено. Здесь много раненых. Нас осталось трое...». Военврач И. Г. Алесковский, его помощник боец Петров, боец, имени которого установить не удалось, держались до конца.

Руцава взята противником.

В сумерках группа майора Черникова начинает отход в северном направлении. Она уже в тылу немцев.

К исходу 22 июня, противник, двигаясь вдоль побережья, вышел на рубеж Руцавы (50 км от Лиепаи). Вплоть до рубежа Ница – Барта перед немцами не было никаких советских войск.

Действия ВМФ.

В ближний дозор и для прикрытия военно-морской базы высланы четыре подводных лодки.

Тральщик «Фугас» (Т-204), вставший в Лиепае на ремонт, принимает мины со склада, экипаж под руководством инженера капитан-лейтенанта К. Л. Геккера срочно восстанавливает вторую машину. В 14 часов корабль в сопровождении торпедных катеров выходит в море. За сутки «Фугасу» удастся сделать шесть минных постановок (206 якорных мин).

Активно действует 43-я отдельная морская ближнеразведывательная эскадрилья гидросамолетов МБР-2. Получив данные разведки, капитан Вахтерман поднимает все 13 самолетов с бомбами на борту. Подойдя со стороны моря к колонне гитлеровцев, самолеты с высоты 600 метров сбрасывают бомбы, а затем, снизившись, штурмуют немцев пулеметным огнем. Учитывая тип самолетов, это дерзкие и внезапные действия. За день сделано несколько десятков самолетовылетов. Потерь машин у эскадрильи нет.

Летчики 148-го иап пытаются вести воздушные бои. Несмотря на самоотверженные действия пилотов, техников и механиков, боевые итоги малоутешительны.

3. День непонятностей

Наверное, война свой двигатель имеет – дергают кривую ручку, заводят его, мир вздрагивает, а потом прибавляют газу – иной раз резко, а порой плавно, и все вокруг начинает реветь, греметь, крушиться, глушить людей убийственными выхлопами разрывов и внезапной тишиной смертей. Странный и жуткий это механизм – война.

На заводе Янис пробыл и вовсе недолго, запомнилось, как таскал охапки лопат и кирок, которые почти бегом собирали по заводской территории. Забрасывали в кузов грузовичка, несколько инструментов наскоро отремонтировали на тисках в углу гаража. Расположенный не так далеко «Тосмаре» вновь бомбили, мутные стекла цеха звенели от отдаленных ударов и пальбы зениток, но этот гул-треск уже не особо отвлекал. Завод работал, втягиваясь в новый, хаотичный ритм. Что-то снимали, упаковывали, вытаскивали со складов, тарахтели тележки, гудели станки, а у Яниса были лопаты, требовавшие срочной отправки. Куда-то туда – к Нице – где уже занимали тыловой рубеж первый отряд рабочего ополчения.

— Отвезете и сразу назад!

Война, это когда всё подряд – срочно! Янис слегка пришел в себя, когда сидел в кабине и утирал кепкой взмокшее лицо. Кабина грузовичка была тесной, в задницу ошалевшего товарища Выру впивалось что-то неприятное. Он пощупал – проволока.

— Фанеру подложи, она на дверце висит, – сказал шофер, крутя «баранку».

— Сразу предупредить не мог?! – возмутился Янис. – А если я брюки порвал бы?

— Кто тебя сюда сажал, пусть и предупреждает. Не боись, новые штаны дадут. Премиальные. Как ударнику и трудовому герою, – хохотнул тощелицый водитель.

Пристраивая на облезлое сиденье обрезок фанеры, Янис подумал, что водителю на заводе правильно не особо доверяют – суетливый человек, глуповатый, дерганный. Вот поэтому его и сопровождать надо. Ладно, лопаты и ломы – не бог весь какой ценный груз, довезем как-нибудь. Хотя нужно дураку напомнить:

— Сказали за прессой заехать.

— Вот что ты лезешь?! Тоже начальство выискалось. Без тебя не помню, что ли?! Приехал тут, хозяина из себя корчит! – немедля вскинулся водитель.