Экзотеррика. Квантовый скачок

– Боже мой! – проговорила Сима Саблина низким голосом.

– Да! – с чувством отозвался Добужанский.

– Полный экофус! – объявил капитан Давлетьяров.

Это означало процедуру контроля работы как включённых систем эскора, так и запасных, быстрое подсоединение которых позволяло кораблю находиться в постоянной готовности к экстремальной ситуации.

Процедура не заняла много времени, и уже через полчаса «Салют» настроился двигаться дальше. Чтобы пройти в Тьмир, ему необходимо было достичь центра Ланиакеи (разумеется, условного), отыскать войд, внутри него – двенадцать звёзд, отмечающих вход в портал внутри псевдопланеты под названием Тьмупитер, чтобы портал перебросил корабль в тёмную вселенную.

Экипажем эскора, да и всеми членами экспедиции, овладело возбуждение. Все понимали сложность процесса перехода, но путь был проторен, и надежда добиться цели согревала души.

– Не нарваться бы на пограничников! – со смешком проговорила Жозефина Агилера.

– Ох, не говорите, сеньора, – откликнулся Ашот Добужанский. – Было бы здорово обойтись без драк.

Но его пожелание не сработало.

Стоило эскору в режиме «инкогнито» появиться в рассчитанной точке пространства между ожерельем из двенадцати бозонных звёзд, голубых призраков, горевших недалеко друг от друга, как перед кораблём выросла армада знакомых «крокодилов» – пограничных кораблей Властителей. По-видимому, они дежурили в непосредственной близости от звёздного маяка и, определив гравитационное появление гостя, мгновенно переместились к центру кольца.

– Калиф – пакет ПК! – скомандовал Дарислав.

– Выполняю.

Компьютер отправил в космос специальную передачу, содержащую предложение землян организовать мирный контакт. Программа была разработана ещё в двадцать первом веке, постоянно совершенствовалась на основе новых данных о существующих в Млечном Пути и за его пределами цивилизациях, и часть всей информационной базы была переведена на ядранский – язык общения обитателей ядра галактики.

Медленно потекли минуты ожидания ответа.

В голове Дарислава тинькнуло, он включил личную линию ментосвязи. Перед глазами соткалось лицо Дианы.

– Я нервничаю.

– Вряд ли я тебя успокою, если скажу – я тоже.

– Да уж, успокоил. А хорошо бы нам встретиться, как в былые времена, всей старой командой.

– Кого ты имеешь в виду?

– Севу Шапиро, Вию, Копуна, твоего брата, Симу, капитана Бугрова. – Диана помедлила. – Да и Шмелёв Илья не был бы лишним. Ведь классная компания?

– Скоро увидимся. Дамир здесь, Илья тоже, остальных встретим в Замке. Разве что Копуна не будет.

– Ты так и не связался с ним?

– Молчит. Возможно, он уже в Тьмире, откуда невозможно подать весточку нашими средствами связи, нужны ретрансляторы, как в случае связи со Всеволодом. Как только прорвёмся туда, я позову.

– Ни пуха…

– К чёрту!

Лицо Дианы растаяло.

– Послушайте-ка, товарищи, – нарушил молчание Добужанский. – Почему мы должны ждать, когда появятся тартарианские пограничники? Мы же не ради встреч с ними прилетели. Предлагаю сразу рвануть в Тьмир.

– Это… невежливо, – пробормотал Весенин.

– Но мы ведь не делаем ничего противозаконного.

– Всё равно мы в чужом доме.

Дарислав хотел было попросить тишины, и в этот момент Калиф доложил:

– Вижу новые объекты!

Через мгновение увидели эти объекты и космолётчики.

– Дождались, – хмыкнул Добужанский.

К медленно вращавшемуся вокруг своей оси эскору со всех сторон приближались выпрыгнувшие из темноты пространства знакомые пограничные сторожевики Ланиакеи. Их было не меньше полусотни: «крокодилов», «пауков» и «сосновых веток», – но, как потом оказалось, среди них были и незнакомые конструкции, прятавшиеся под пузырями «зеркал», которые давали им почти стопроцентную невидимость.

– Здрасте вам! – не удержалась от сарказма Сима Саблина.

Не долетев до «Салюта» всего десяти километров, эскадра замедлила движение. Вперёд выдвинулся корабль, похожий на гигантскую, размером с земную гору Эверест, еловую шишку.

– Посигналь! – сказал Дарислав.

Эскор помигал прожекторами, направленными точно на «шишку». Вакуум между звёздами кольца не позволял видеть лучи света со стороны, им не на чем было рассеиваться при отсутствии воздуха, поэтому приходилось светить прямо в глаза экипажу парламентёра. Однако идея оказалась неверной. Дарислав хотел просто сообщить, что они видят эскадру, но хозяева погранфлота решили, что лучи являются попыткой атаки. Космос пронзили судороги, превратившие пространство в этом районе в кипящее варево. Стреляли пограничники в основном из гравитационных разрядников, создающих «кулаки массы», но кое-кто использовал и другое оружие: боевые лазеры, плазмеры и энергетические пушки.

Впрочем, Калиф был на высоте, его реакция превосходила скорость атак тартарианцев, и уже через триллионную долю секунды «Салют» исчез в «струне» и вышел из неё в сотне километров за кормой ближайшего «крокодила».

Между Дариславом и Калифом, соединёнными режимом «один-на-один», произошёл секундный ментальный обмен.

«Отвечать?» – спросил компьютер.

«Нет, – ответил Дарислав. – Продолжай передачу ПК».

«Среди них появился ещё один объект, невидим во всех элм-диапазонах. Масса – около двухсот килотонн».

«Сможешь идентифицировать?»

«Ищу инфу, данных для анализа слишком мало».

«Геометрия приблизительно».

«Очень неточно».

В операционном виоме поста управления возникло облако фиолетовых искр в форме хищного фасетчатого глаза.

– Это что такое? – ошеломлённо осведомилась Жозефина Агилера.

Дарислав не стал отвлекаться на общение с оператором защиты, и за него ответил Калиф:

– Искусственный объект, невидим, маневрирует, масса двести килотонн, размеры десять на шесть.

– Офигеть! – донёсся чей-то шепоток.

– Это не джинн, случайно? – издал смешок Добужанский. – Или моллюскор.

– Не моллюскор точно, – ответила Диана.

– Адмирал? – тактично проговорил капитан Давлетьяров.

– Сидим «на ушах», – объявил Дарислав. – Возле тюрьмы джиннов мы уже встречались примерно с такими же объектами.

– Что это? Или кто?

– Вероятнее всего, ещё одна разновидность боевых машин, принимавших участие в прошлой вселенской войне. Властители давно пытаются собрать воедино все оставшиеся от тех времён силы, чтобы заняться зачисткой. Пытались и джиннов привлечь на свою сторону, и моллюскоров. Вполне можем встретить.

– Тогда нам лучше с ним не связываться, – сказал Шмелёв. – Не нравится мне этот стрекозиный глаз. Что, если у него тоже имеется нульхлоп или, не дай бог, того хуже – умертвие?

– Тишина на борту!

Облако искр в форме глаза прыжком приблизилось, явно нацеливаясь на эскор. Стало понятно, что неизвестный объект видит корабль, несмотря на его защитное поле, поглощавшее все излучения.

Дарислав снова обменялся с компьютером несколькими фразами в режиме «один-на-один».

«Сможешь упредить его атаку?»

«Я оперирую величинами планковского диапазона», – сухо ответил кванк.

Дарислав невольно усмехнулся. Планковским диапазоном назывались временные длительности размером ниже десяти в минус тридцать третьей степени секунды. Эта величина и считалась квантом времени. В то же время Калиф представлял собой квантовый компьютер, и Дариславу даже показалось, что искин напомнил об этом с гордостью. Впрочем, компьютеры такого класса и впрямь создавали, вкладывая в них эмоциональные программы.

«Будь готов!»

«Всегда готов!»

«Глаз» внезапно выстрелил.

Это не был энергетический или гравитационный импульс. Пространство между ним и эскором просто исчезло до состояния «рукой подать», как говорили в таких случаях люди, хотя объект так и остался облаком искр. Но быстродействие земного компьютера действительно не уступало скорости обработки информации квантовыми процессами, и за биллионную долю секунды до столкновения с «глазом» эскор исчез, чтобы оказаться в тысяче километров от точки контакта.

Дарислав пришёл в себя от сотрясения спустя три секунды. Всё-таки мозг человека не был компьютером, который можно включить нажатием кнопки и заставить работать в полной мере без задержки.

«Калиф?»

«На месте», – пошутил кванк.

«Жози?»

«Слышу».

«Чем он шарахнул?»

«Это абордаж, адмирал», – ответила оператор защиты.

«Что?!»

«Он хотел взять нас на абордаж».

«„Глаз” использовал нечто вроде шпуга, – добавил Калиф, – но с ещё более сложным дериватом. Шпуг нам даёт двойное ускорение, то есть ускорение ускорения, но он прыгнул с тройным, а то и экспоненциальным логарифмическим ускорением. Я бы даже назвал этот прыжок инфляционным».

«Ни хрена себе! Может быть, это просто вариант ВСП?»

«Тогда мы не успели бы уйти с его траектории».

«А хвастался – я быстр как пуля!»

«Я быстрее пули, – твёрдо сказал Калиф. – К тому же наше «зеркало» просто вывернуло бы этот «глаз» наизнанку».

Дарислав расслабился, прислушиваясь к тихим репликам экипажа.

Речь шла о слое поляризованного вакуума, который люди называли «зеркалом» и использовали в качестве защитного экрана. Ни один материальный предмет сквозь этот слой проникнуть не мог. Хотя и такая защита не помогала ни от ВСП-удара, создаваемого нульхлопом, ни от луча умертвия.

«Больше рисковать не будем. – Дарислав мысленно инициировал кванка скафандра и сделал глоток чистой воды из подсунутого к губам краника. – Если бы он бабахнул по нам из нульхлопа, неизвестно, куда бы нас унесло».

«Жду распоряжений».

«Минуту».

Дарислав вышел на общую волну интеркома:

– Внимание всем! Противник не хочет договариваться мирно и имеет серьёзный боевой потенциал. Очевидно, он и в самом деле представляет собой неизвестный вид военной техники, управляемый искусственным интеллектом. Воевать с ним нет смысла. Идём в Тьмир!

– Я сразу предлагал! – воскликнул Ашот.

Интерком донёс лёгкий шумок, но возражать против решения командира экспедиции никто не стал, даже Весенин.

Флот тартарианцев начал разворачиваться к гостю.

Повернулся к нему и «глаз».

Но Калиф включил режим «струны», и «Салют» растаял в темноте пространства, направляясь к сооружению в центре кольца из двенадцати звёзд, которое земляне называли Тьмупитером, имевшим портал в тёмную вселенную.

Глава 6

О дивный тёмный мир!

Он даже представить не мог, что будет всерьёз увлечён своим детищем, сыграв своеобразную роль земного скульптора Пигмалиона[18] (Копун знал эту историю, успев ознакомиться с культурой землян ещё год назад), создавшего статую женщины.

Конечно, любовью в человеческом понимании чувство Вестника назвать было нельзя. С другой стороны, уже через два отрезка времени, сравнимых по длительности со временем оборота планеты вокруг оси, Копун не хотел и думать о расставании со своей «скульптурой», изваянной им из «кости» моллюскора. Он не мог вписать в психику боевого робота уникальные человеческие качества – любовь, сочувствие, сомнения, чувство юмора и долга, но что-то у него (теперь уже – у неё) осталось в памяти (хотелось сказать – в душе), и Копун даже рассмеялся, когда в одной из бесед с Дианаей вдруг понял, что она смутилась, задав вопрос «Зачем ты возишься со мной?» – и получив ответ «Потому что мне это нравится». Вряд ли создателям моллюскоров, негуманоидным существам, были доступны такие эмоциональные состояния.

Чтобы произвести на ученицу ещё большее впечатление, он даже «стряхнул пыль с культуры» в режиме «вспомнить всё». То есть вложил в память моллюскора не только бытовые знания, которых тот был лишён, имея лишь конкретную программу «уничтожать всё живое», но и всё, что помнил сам о культуре создателей, а также о принципах жизни гуманоидной – земной цивилизации. У людей Земли тоже можно было поучиться многим вещам, особенно в области социологии и психологии их отношения к жизни во Вселенной и к самим себе. Не все земные расы были агрессивными, переняв от пращуров их генетический императив властвовать любой ценой. Это удивляло Дианаю и одновременно подстёгивало учителя в намерении сделать из ученицы сверхэтическую сущность. Она действительно умела удивляться (хотя это качество было чисто человеческим), и это радовало Копуна, доставляя истинное удовольствие.